Текст книги "Крылья возмездия"

Это был приказ, которого они не могли ослушаться.

Нэш спрыгнул на землю и протянул ладонь. Клэр инстинктивно сжалась. Она даже не думала, что он способен ее ударить, но это движение…

– Прости, – прошептала она, сойдя с повозки.

Нэш опустил руку.

– Не извиняйся, любовь моя.

Его голос прозвучал спокойно. Не весело, но спокойно. Хотя Клэр достаточно узнала Нэша, чтобы сказать, что ее реакция делала ему больно.

С усилием сглотнув, она настороженно огляделась.

Их гостевой дом был небольшим, сделанным из какого-то зеленого камня, напоминающего витраж. Над входом висела вывеска, а по обе стороны от деревянных дверей распустились цветы – и ромашки, и розы, и гортензии.

– Я оставлю с вами своего приближенного, – сказала Вальхалла, снова забравшись в повозку. – Он уже внутри. Не обращайте на него внимания: это сделано ради вашей безопасности.

– Надеюсь, он хоть красивый, – бросила Леона, постучав в деревянную дверь.

Вальхалла уехала, а их встретила пожилая дама с трепещущими за спиной крыльями. Клэр хоть и видела асхайцев на площади Стеклянного замка, образ фейки вызвал у нее восторг.

Вызвал бы. Сейчас ей было все равно.

– Вальхалла сказала, что вы ненадолго остановитесь у меня, – добродушно прощебетала женщина. Она вела их по светлому коридору к спальням. – Внутри есть все для вашего удобства. Если вдруг что-то понадобится, моя комната крайняя слева. Кухня прямо и направо. Но, думаю, вы сначала захотите…

Она оглядела их грязные вещи и осунувшиеся лица.

– Принять ванну, полагаю. Кстати говоря, зовите меня Зои.

Клэр только сейчас ощутила, как крутит от голода живот. Но Зои права: для начала им нужно смыть с себя слой крови и отвратительный запах.

Когда Клэр зашла в солнечную спальню, она не сразу разобралась в своих эмоциях. Точнее, она не могла разобраться в них на протяжении всего пути в Йостошь. Мысли, страхи, мелькающие надежды наслаивались друг на друга, а сознание продолжало подбрасывать воспоминания из темницы.

Они спасены? Ей больше не сделают больно?

Клэр не верила.

Но сейчас, оглядев уютную спальню, букет цветов на прикроватном столике и мягкий ковер без капель крови, она отпустила все, что было внутри.

Ноги подкосились, и Клэр рухнула на пол.

По ее лицу струились слезы, с губ срывались беззвучные всхлипы, сменяющиеся завываниями. Все эмоции, сдерживаемые во время плена, выплеснулись наружу. Хотелось кричать. Хотелось разбить голову об стену, чтобы не слышать музыку. А она всегда, каждую секунду затмевала ее разум.

Страшно. Ей было так страшно, хотя бояться-то уже нечего. Она в безопасности. Возможно, ненадолго, но она в безопасности.

Она жива. Сердце Клэр на самом деле бьется.

Она в безопасности.

– Что… Любовь моя…

Она не услышала, как дверь приоткрылась. Клэр проморгала пелену слез и увидела знакомые голубые глаза. Нэш присел перед ней на колени, но коснуться не решался – его руки крепко вцепились в ткань штанов, а взгляд забегал по ее лицу.

«Небо. Море. Васильки. Один из цветов радуги».

Его глаза были якорем. Клэр смотрела в глубокую синеву, пытаясь заменить ей подступившие тени.

«Полет. Свобода. Дом».

Нэш сидел рядом, не двигаясь и не отводя взгляда. Он ничего не говорил, потому что это сделало бы только хуже. Он не касался ее, потому что это сделало бы только хуже. Он просто был рядом.

Секунды, минуты, часы.

Когда ее дыхание пришло в норму, а от слез остались высохшие дорожки, Нэш встал и прошептал:

– Никуда не уходи.

Клэр кое-как остановила свои руки, дернувшиеся в его направлении.

«Я всегда ищу в ком-то защиту, а сама могу лишь приносить неприятности и жаловаться на судьбу».

Перед глазами всплыло лицо отца. Клэр снова всхлипнула. Она так хотела оказаться в его объятиях – надежных, крепких, родных. Она так хотела, чтобы он пришел и забрал ее отсюда. Чтобы они вернулись в Велору и Клэр забыла все то, что происходило на протяжении последних месяцев. Она хотела вернуть то спокойное и беззаботное время – без богов, войн и чувства обреченности.

Но Альянс… Ее друзья…

Нет! Клэр сильная. Она со всем справится. Обязательно справится, просто на это нужно время. Ее раны должны затянуться. Они обязательно, обязательно затянутся. Когда она встретится со своими друзьями, когда она увидит папу… Все будет хорошо, правда?

По щекам вновь заструились слезы.

Все будет хорошо…

Клэр осталась сидеть на месте, смотря на прилегающую к спальне дверь, за которой скрылся Нэш. Через пару секунд раздался звук льющейся воды. Клэр уловила приятный аромат. Отец говорил, что так пахнет жасмин.

– Ты… – запнулся Нэш, остановившись в дверном проходе. – Тебе помочь?

Внутри Клэр все сжалось от страха.

Прикосновения. Она не хотела, чтобы к ней прикасались. Никогда.

Но ведь это… Нэш. Тот самый Нэш, который подарил ей кольцо. Тот самый Нэш, который плакал у нее на коленях, рассказывая о смерти брата. Тот самый Нэш, который изо дня в день подвергался пыткам, только чтобы не страдала Клэр.

Он никогда, никогда в жизни не причинит ей боли.

Пока ее терзали сомнения, Клэр с уверенностью кивнула.

«Я всегда ищу в ком-то защиту, а сама могу лишь приносить неприятности и жаловаться на судьбу».

Это неправда. Это неправда. Это неправда…

Подойдя к Клэр, Нэш опустился на колени и бережно поднял ее на руки. Она не смотрела на него, пока он нес ее в ванну. Не смотрела, пока стояла в крошечной комнате, а он регулировал температуру воды. Не смотрела, пока пыталась стащить с себя прилипшую к телу кофту, пропитанную кровью.

– Позволь мне помочь, – тихо произнес он, накрыв ее дрожащие ладони.

Сглотнув комок в горле, Клэр медленно кивнула.

– Подними руки.

Она послушалась, и Нэш аккуратно, чтобы не задеть синяки и ожог, стянул с нее кофту. Затем опустился на колени и помог снять порванные джинсы. Клэр осталась стоять в одном нижнем белье, дрожа от холода. Хотя и на улице, и в доме было тепло.

Нэш отвернулся к двери, давая ей возможность раздеться полностью. Клэр отметила, что сам он не сменил вещи – видимо, сразу же бросился к ней комнату.

Она сняла нижнее белье, затем перекинула ногу через бортик ванны и потрогала большим пальцем воду. Теплая, согревающая. Но Клэр было все равно. Засунь ее сейчас под лед – она бы даже не противилась.

Погрузившись под воду, Клэр тихо прошептала:

– Ты можешь повернуться.

Нэш неловко потоптался на месте, словно что-то его останавливало.

– Могу ли я?.. – Он бросил взгляд через плечо и посмотрел на баночки, стоящие около ванны.

– Да.

Клэр глубоко вдохнула и откинула голову на бортик ванны.

Все будет хорошо – просто нужно время.

Послышались легкие шаги, а затем какой-то скрежет. Нэш сел на стул позади, взяв в руки одну из баночек. Она слегка вздрогнула, когда спустя пару секунд его руки коснулись ее волос. Нэш замер и хотел отстраниться, но она выдохнула:

– Я в порядке.

Его пальцы мягко прошлись по длине волос, распределяя приятно пахнущий шампунь. Клэр прикрыла глаза, когда он начал с осторожностью, словно она могла разбиться, массировать ее голову. Тело наконец расслабилось и начало согреваться.

– Спасибо тебе. За все.

Его пальцы на секунду остановились. Затем он прошептал:

– Без тебя мне трудно дышать, любовь моя. Поэтому я буду делать все, чтобы дышала ты.

Он набрал в ковш воды и начал аккуратно смывать с волос пену. Держал одну руку около уха, чтобы в него не попала вода. Затем перемещал на лоб, чтобы капли не скатились на глаза. Клэр упивалась его нежностью, пытаясь навсегда сохранить в своем сердце эти воспоминания.

Пытаясь заменить ими прошлые недели.

Нэш поднялся со стула и, направившись к выходу, произнес:

– Я пока что посмотрю тебе одежду.

Проводив его спину взглядом, Клэр взяла в руки несколько баночек и осмотрела их. Она откупорила одну и вылила на руку жидкое мыло, пахнущее чем-то пряным. Ссадины пощипывало, а синяки покалывало, когда она проводила по ним ладонями, но ей сразу стало легче. И от запаха, который не напоминал кровь, и от тишины, что заполняла ванную комнату.

Она ступила на мягкий ковер в тот момент, когда в комнату вошел Нэш. Клэр не стала прикрываться, а он даже не изменился в лице – просто положил вещи на стул, снял с крючка полотенце и стал вытирать ее мокрое тело.

Она смотрела на его лицо, пока он сосредоточенно проводил мягкой тканью по плечам, груди и выступающим ребрам. Его брови были нахмурены, словно он занимался чем-то настолько важным, что не мог допустить ошибки.

Клэр, наклонив голову, вглядывалась в его глаза.

– Ты можешь остаться, если хочешь.

Он замедлил движения и встретился с ней взглядом.

– Не думаю, что…

– Пожалуйста. Хотя бы ненадолго.

Нэш закрепил на ней полотенце, взял со стула стопку вещей и передал Клэр.

– Если тебе будет комфортно.

Пока она переодевалась в спальне в свободную футболку и спортивные штаны, он принимал ванну в своей комнате. Клэр долго думала, подходить ли к зеркалу, но все же решилась.

Зрелище было жалким. На правой щеке расцветал большой пожелтевший синяк, под глазами залегли темные круги, а губы потрескались. Ожог на шее перестал кровоточить после лекарства Вальхаллы, но так бросался в глаза, что становилось тошно.

Клэр подняла край футболки и тяжело вздохнула. Царапины, ссадины, синяки. Она словно была выброшенной на улицу куклой, у которой истек срок годности. Раньше Клэр даже внешне была сильной – блестящие волосы, стройная фигура, огонь в глазах.

А что теперь?

Разбита как внешне, так и внутренне.

Клэр забралась под теплое одеяло и прикрыла глаза. Есть она не хотела – только спать. Через пару минут, а может, и часов матрас прогнулся под тяжестью тела. Она приоткрыла глаза и увидела, как Нэш удобнее устраивается по другой стороне кровати поверх одеяла. С его крыльев и кудрявых волос стекала вода.

– Ты можешь лечь под одеяло.

– Мне и так неплохо, правда.

– Ложись, Нэш. Со мной все хорошо, поверь мне.

Он кивнул, затем забрался под одеяло и посмотрел ей в глаза. Клэр была рада предложенному им расстоянию. Нэш не пытался прижаться ближе, не пытался коснуться ее или заговорить с ней.

Клэр протянула к нему руку, на которой поблескивало его кольцо, и прошептала:

– Мы не одиноки?

Их пальцы переплелись, и Нэш мягко погладил ее костяшки.

– Пока я рядом, ты никогда не одинока.

Глава 19
Битва за тангеру

Тангера, Рондда

Девять ударов Альянса.

Так называлась операция по освобождению Рондды, составленная Дагнаром и Аароном. Выбор пал на девять самых крупных городов с севера до юга королевства. С освобождением каждого из них фронт должен отодвинуться на северо-запад к Ледяному плато.

Первый город, Сиандор, был освобожден за сутки.

Эстелла бежала по Тангере, обвешанная взрывчаткой. С неба падал пепел, застилая серым покрывалом обломки домов, разрушенные дороги и мертвые тела. Ангелов, смертных, валькирий – да даже фейцев. Здесь погибали и продолжают погибать представители каждого из народов.

Эстелла вытерла со лба пот и остановилась на развилке, чтобы перевести дыхание. До нее доносились предсмертные крики и звон клинков – звуки сражения, развернувшегося на главной площади Тангеры. Пылающие освобождали этот город вот уже четвертые сутки, и сегодня они либо вернут рондданцам дом, либо им придется отступить.

Добежав до нужного здания, находящегося с задней стороны площади, Эстелла проверила экипировку и подняла взгляд к плоской крыше.

«Хоть бы не свалиться».

Ей еще никогда не приходилось карабкаться по зданиям, но другого выхода не было. Если она потратит силы на материализацию крыльев, божественный огонь окончательно истощится. Эстелла уже чувствовала усталость, и даже часовая ротация[3]3
  Ротация – процесс периодической замены военных подразделений на передовых позициях с целью обеспечения их оптимальной боеспособности.


[Закрыть] не помогла.

Пока она нащупывала опору и цеплялась за оконные рамы, над головой стремительно проносились ангелы и падшие. С их крыльев текла кровь, черные и белые перья кружили в воздухе, словно сбитые фигурки на шахматной доске. Эстелле пришлось со всей силы прижаться к стене, чтобы остаться незамеченной. Камень впился в ладони, и она чуть не полетела вниз вместе со взрывчаткой.

– Слева!

Один из фамильяров материализовался за спиной и бросился на спикировавшего ангела. Рычание и крики агонии заполонили улицу – по всей видимости, зверь разодрал кому-то глотку или оторвал голову.

Эстелла заставила себя не оборачиваться, продолжая карабкаться.

– Подожди. Говорю тебе, подожди!

Перевалившись через перегородку, она пластом упала на плоскую крышу. В миллиметре от лица что-то промелькнуло, и только через секунду слух уловил свист нескольких стрел.

– Потомок! – прорычал серафим, вновь натягивая тетиву. – Какая приятная встреча!

Эстелла откатилась в сторону и проворчала:

– Погостили, и хватит…

Увернувшись от стрелы, она поднялась и глубоко вдохнула. В груди стало нестерпимо жарко – так, словно Эстелла проглотила разгорающиеся угольки. Божественная сила, будто электрический разряд, сорвалась с кончиков пальцев и пробежалась по каждому дюйму ее тела.

Эстелла приняла боевую стойку и вскинула руки. Перед ней появились три огненные стрелы, точь-в-точь как стрелы ангела. Они молниеносно понеслись в его сторону, но серафим перекатился по крыше и, не поднимаясь, снова атаковал ее.

Эстелла вскрикнула, когда одна из выпущенных стрел задела бедро.

– Мы должны помочь!

– Нет! Вам нельзя тратить силы!

– Ты сама на исходе!

Ангел отбросил лук и вынул из ножен клинок – узкий, с красивой гравировкой, но от этого не менее смертоносный. Морщинистое лицо скривилось от ярости. Сорвавшись с места, мужчина ринулся к Эстелле.

А она, словно завороженная, смотрела в его глаза.

В них было так много ненависти… Поистине голодной, сырой ненависти, которая граничила с садизмом и желанием убивать голыми руками.

– Эстелла!

Ангел совершил удар. Она прогнулась в спине, и меч прошелся в дюйме от головы. Эстелла сразу же перекатилась влево. Создав огненное лассо, обвила его вокруг ног противника и резко дернула на себя.

Ангел грузно повалился на крышу, разразившись сотней проклятий.

Как только она собралась создать огненный шар и сбросить мужчину через ограждение, за спиной послышался свист.

– Черт! – вскрикнула Эстелла, когда ногу пронзила острая боль.

Одна из стрел угодила в левую голень.

Эстелла распахнула рот в немом крике. Помутневший взгляд зацепился за ангела, который быстро пришел в себя, заметив ее ранение. Эстелла увернулась от его клинка, но, наступив на больную ногу, обессиленно привалилась к железным поручням.

– Огненная шлюха! – снова замахнувшись, прорычал ангел.

Эстелла вскинула руку, и шар пламени отбросил серафима на другой край крыши. Однако воин был слишком силен, поэтому через мгновение продолжил атаку. Видимо, немного не дотянул до главнокомандующего. Выучка у него превосходная – Эстелла даже позавидовала.

Она быстро выхватила из ножен Морглес, отражая очередной выпад. Удары ангела отдавались в самых костях, заставляя Эстеллу обливаться потом. Пронзенная стрелой голень невыносимо жгла, а рана на бедре не переставала кровоточить.

Эстелла заставила Морглес воспламениться и вложила в следующий удар всю силу. Серафим блокировал атаку, и меч звучно скользнул по его золотым доспехам. Эстелла зарычала. Нужно не церемониться и снести ему голову.

– Что, пламенные крылышки, устала? – мерзко хохотнул ангел.

Он отступил на шаг и бросил взгляд ей за спину.

Эстелла не успела развернуться. Болезненно вскрикнув, она выронила меч и повалилась на крышу. Кинжал угодил прямо в незащищенное место над лопаткой. Сцепив зубы, Эстелла оттолкнулась, но ангел перехватил ее за руку и развернул к себе лицом. Он вырвал из ее тела кинжал, отчего перед глазами появилась черная завеса. Оседлав Эстеллу и прижав к крыше, выплюнул:

– Я трахну тебя и твою мать, чтобы продолжить род Солари и осквернить его! – Изо рта брызгала слюна, а глаза горели ненавистью. – Я буду отрезать по кусочку от каждой твари с черными крыльями, а потом спалю ваши тела на костре. Твоих друзей, твоего Икара, твоих родителей…

Серафим прижал кинжал к ее горлу. По шее Эстеллы заструилась кровь. Сжав другой рукой волосы, он до хруста запрокинул ее голову…

…и плюнул в лицо.

В ушах Эстеллы застучало. Бушующий огонь, молящий дать ему выход, сменился холодным синим пламенем.

– Сначала я не хотел сражаться, но потом задумался. Если вы победите, ангелов истребят падшие. Если вы победите, Небесная армия станет пятном в истории Нового мира. Столько лет я мечтал отомстить предателям. Они не достойны жить! Боги учили меня ставить свои желания на последнее место, – он прижался губами к ее уху, – но сегодня я впервые выберу не их, а себя. Поэтому пламенные крылья будут тлеть в моих руках, а я попирую на твоих костях…

Эстелла смотрела в его глаза. Злые, налитые кровью. На душе было удивительно спокойно. Звуки сражения отступили на второй план, окутав ее мертвой тишиной. Она словно очутилась на кладбище, где шумел только ветер. Где находилась пустая могила Фрэнка. Где должна была находиться могила Алека. Где когда-то будет и ее могила.

Не отводя взгляда, Эстелла прошептала:

– Перережь себе горло.

Серафим задрожал от смеха, отчего кинжал сильнее впился в ее горло.

– Ты никак с ума сош…

– Перережь себе горло.

Ангел застыл. Смех сразу же оборвался, а взгляд наполнился страхом, когда его руки, словно по мановению кукловода, медленно отпустили Эстеллу. Ее глаза удивленно распахнулись. Она отползла к ограждению и, прерывисто дыша, вытерла лицо дрожащими ладонями.

– Что за черт? – прохрипел ангел.

Его рука, сжимающая кинжал, потянулась к шее. Он пытался отвернуться, отползти, убежать, но его словно приковали цепями. Дыхание серафима участилось, а губы задрожали.

– Что ты сделала? Боги, что ты со мной сделала?!

Эстелла смотрела на него исподлобья сквозь пряди грязных волос. Первое удивление прошло, и душу окутала пустота. Ни милосердия, ни страха, ни злости. Серафим получал по заслугам. Это – акт отмщения за слова, что посмели сорваться с его губ.

– Молю! Скажи, чего ты хочешь! Я… Я… Молю, прекрати!

Он дергался и кричал, но все закончилось слишком быстро. Никто даже не успел ему помочь. Эстелла молча наблюдала за тем, как ангел, подчинившись ее воле, одним взмахом кинжала перерезал себе глотку. Кровь залила его золотые доспехи, после чего тело со стуком упало на крышу.

Жалеть она будет позже – может, даже возненавидит себя за мимолетную жажду смерти. Однако сейчас внутри не было ничего, кроме желания продлить его мучения.

– Солари! Солари, почему так долго?!

Кира опустилась на крышу и, натянув тетиву, пронзила горло очередного ангела. Он забарахтался, замахал руками и крыльями, но все равно сорвался вниз. До Эстеллы донесся лишь хруст его костей и омерзительный всплеск крови, брызнувшей на каменистую дорогу.

Придя в себя, Эстелла поднялась и схватилась за стрелу, что пронзила ее голень. Жалеть она будет позже. Сейчас им нужно освободить Тангеру от захватчиков. Эстелла отвернула голову, зажмурилась и резко выдернула стрелу, отчего все тело бросило в жар.

– Ты с ума сошла?! – заорала Кира, отбиваясь от двух подоспевших архангелов.

– Мне что, бегать со стрелой в ноге?

– Нельзя же ее так вытаскивать! Наконечник мог остаться внутри!

Эстелла материализовала перед собой три кинжала и взмахом руки отправила их в ангелов, парящих над крышей. Затем создала еще три. И еще. Еще. Они находили свою цель, а у Эстеллы оставалось все меньше и меньше сил.

– Я их задержу, – прорычала Кира. – Выполни свою часть плана.

– Нет!

– Там Джехоэль, мать твою! Главнокомандующий посильнее всего легиона!

Эстелла видела, как морщится от боли Кира. По ее экипировке и лицу текла кровь, глубокую рану на бедре покрыл слой пепла и сажи. Сколько бы войн ни пережила Роуэн, она тоже не могла сражаться четверо суток подряд. Ей тоже нужна была передышка.

– Девушки, пригнитесь!

Кира сложила крылья и устремилась вниз, а Эстелла, не раздумывая, прижалась к крыше. Над головой пронеслись фиолетовые всполохи магии. Кости задрожали от напряжения.

Эстелла с усилием приподнялась и…

– Даниэль?

Он держал на руках ухмыляющуюся чернокнижницу, пока ангелы, встречавшиеся им по пути, бились в конвульсиях.

– Я нашла себе нового помощника. – Глаза Костяного Черепа посерьезнели. – Лети, Эстелла. Пора начинать.

Она кивнула и подняла Морглес. Затем, оттолкнувшись от крыши, расправила огненные крылья. Рана от кинжала ныла, но божественный огонь ускорял исцеление. Это свойство проявилось совсем недавно – после освобождения Сиандора. Мелкие ссадины залечивались в ту же секунду, но вот ранениям посерьезнее требовалось несколько часов.

Эстелла отбросила боль, концентрируясь на движении крыльев.

Этой ночью они с командирами провели собрание в военном лагере, что разбили в лесу за Тангерой. Освобождать этот город было намного сложнее, чем Сиандор. Здесь сражался легион Джехоэля – главнокомандующего, которого опасался даже Дагнар.

И этой ночью ей в голову пришла идея, которая могла оказаться последним шансом.

Эстелла взмахивала крыльями, поднимаясь над разрушенным городом. Огонь пожирал улицы Тангеры, заставляя мирных жителей спешно собирать вещи и покидать родной дом. Кто-то не успевал: их тела разлагались под обломками, а кровь заливала мостовые. По улицам сновали лекари в белых одеждах, пытающиеся хоть кому-то сохранить жизнь.

Вот чего на самом деле стоит бояться. Момента, когда власть выходит из-под контроля.

Вложив меч в ножны, Эстелла подняла руки и закрыла глаза.

Вдох.

В нос ударил запах крови и копоти.

Выдох.

Ветер бросил в лицо выпавшие из косы волосы.

Вдох.

Сердце сжалось от нахлынувшей тревоги.

Выдох.

Огонь медленно заструился по венам.

– Меня зовут Эстелла Солари.

С помощью магии она придала голосу громкости, держа глаза закрытыми. Почувствовав, как ее подпитывает сила фамильяров, Эстелла принялась опустошать внутренний колодец. Сила сорвалась с кончиков пальцев и окутала собой ангелов Тангеры.

– И сегодня я, тринадцатый потомок Богини Солнца, приказываю вам отступить.

—Ты потомок Богини, – говорил ей Дагнар, сидя в военном шатре по другую сторону стола. – Понимаешь, насколько это могущественная сила? Ты уже расширяешь грани возможного. Крылья, фамильяры, голос, цвет волос…

Нахмурив брови, Эстелла понимающе кивала. Она кивала так усердно, что могла остаться без головы.

– Но это мелочи. Да, ты можешь попробовать повлиять на сознания ангелов. – Дагнар покачал головой. – Этот план выигрышный, но слишком опасный. Сила может выйти из-под контроля и навредить как тебе, так и всем окружающим.

– Но я хочу попробовать. Сами подумайте: Богиня Солнца считается создателем ангелов, а они – ее детьми. Тогда почему я, как ее потомок, не могу подчинить себе их волю?

– Эстелла, здесь нельзя пробовать. Ты либо уверена в своих действиях, либо нет. Второй попытки не будет.

– Я сделаю это.

Эстелла распахнула глаза.

И ужаснулась от силы, что охватила Тангеру.

С ее пальцев струились сотни нитей – ярко-оранжевых, желтых и кроваво-красных, пульсирующих и напоминающих Пути. Они протекали через улицы, огибали здания и опутывали собой ангелов.

–Падшие,– раздался испуганный голос фамильяра.– Не трогай Альянс, Эстелла! Ты можешь им навредить!

– Что? – Эстелла закрутила головой и встретилась взглядом с Кирой.

Командир зависла над зданием, где они сражались, и недоуменно смотрела на трепещущую перед ней нить.

– Не паникуй. Оставь все так, как есть. Попробуй разделить нити на черные и белые. Отсеки сначала падших, а потом раздели ангелов. Некоторые из них тоже сражаются за Альянс.

Паника заставила ее затаить дыхание, замереть на месте, пока огонь внутри разгорался, разгорался, разгорался… Она боялась пошевелиться, чтобы не навредить ни Альянсу, ни противникам.

Эстелла должна была заставить их отступить.

Но не убивать.

Взяв эмоции под контроль, она прикрыла глаза. По сотням нитей текла жизненная энергия. Эстелла отчетливо чувствовала биение сердец: у кого-то спокойное и размеренное, у других – хаотичное и ускоренное из-за страха. Она задохнулась от того, насколько ярко ощущала каждую жизнь.

А пламя подбиралось все выше и выше…

Вот каково быть Богом? Держать в руках трепещущие сердца, понимая, что можешь сжать кулак и оборвать их жизни?

Если это так, то Эстелла не хотела быть даже потомком.

—Что-то не так…– Она проигнорировала голос фамильяра, сосредотачиваясь на ощущениях и пытаясь понять, какие из нитей принадлежат падшим. – Эстелла, прервись!

«Я не могу. Я не могу…»

Она пыталась открыть глаза, пыталась втянуть в себя нити, но у нее не получалось. У нее не получалось даже вдохнуть, будто она стала скоплением огня. Внутренности воспламенились, каждую клеточку тела охватила бушующая сила. С губ сорвалась горячая струя пара. Кожа была готова расплавиться и слезть, словно чешуя змеи.

– Она сгорает!

– Что мне делать? – задыхаясь, выдавила Эстелла.

– Оборви нити! Оборви нити любым способом, потому что они сгорают вместе с тобой!

Она бы заплакала, будь у нее время и возможность. Но Эстелла, продолжая гореть изнутри, все же нащупала черные нити. Внешне они были такими же, как и остальные, но ощущались словно иголочки мороза. Холоднее, как и сами падшие.

Эстелла сконцентрировала внимание на каждой из нитей.

А затем медленно потянула их обратно.

– Получается. Только чуть медленнее…

Она подавила крик. Руки тряслись, по телу струился пот. Эстелла чувствовала, как нити отпускают падших ангелов, но ее сила… ее магия… она уничтожала ее изнутри.

–А теперь отпусти Небесную армию. Мы найдем другой способ освободить Тангеру. Это слишком опасно!

Но Эстелла не отпустила. Сцепив зубы, она распахнула глаза и прорычала:

– Я, потомок Богини Солнца, приказываю Небесной армии отступить и оставить Тангеру властям Рондды и Альянсу!

Сквозь пелену Эстелла различила, как ангелы замерли: одних словно приковали к земле, другие зависли в воздухе, повернув к ней головы. Невидящие взгляды устремились на потомка Богини, которая повелевала в эту секунду не только их телами, но и душами.

– Вернитесь в Меридиан и больше никогда не переступайте границу Рондды или любого другого королевства! – Эстелла слышала свой голос будто со стороны. Он окутывал собой город, проникая в каждую трещинку разрушенных дорог. – Никогда. Слышите, никогда не посягайте на то, что вам не принадлежит!

– А теперь отпускай…

Эстелла потянула нити на себя…

Но они не поддались.

– Да что не так? – прошептала, заставив себя моргнуть. Не было сил даже сделать вдох: пламя обжигало легкие, отчего с губ срывались болезненные хрипы.

Эстелла снова погрузилась в колодец силы – так же, как и в Вересковом лесу, божественный огонь сейчас доходил до самого верха.

«Я буду отрезать по кусочку от каждой твари с черными крыльями, а потом спалю ваши тела на костре».

Жестокие слова прокручивались в голове, заставляя ее до боли сжимать кулаки с нитями. Горячая ненависть подкатила к самому горлу, а перед глазами до сих пор стояла та картина – перекошенное от злобы лицо, мерзкая слюна и желание убивать.

«Поэтому пламенные крылья будут тлеть в моих руках, а я попирую на твоих костях…»

– Отомсти им…

Голос внутри умолял, плакал, чтобы она разорвала нити. Чтобы она отомстила и спасла своих людей. Ведь нужно всего лишь дернуть посильнее – и от них не останется и следа.

Эстелла понимала, что это ее голос. Голос взрослой девушки, которая хотела отомстить всему миру за свои страдания. За страдания близких. За Алека. За Фрэнка. За друзей, которых сейчас нет рядом. Этот голос спал в глубине ее души и только сейчас, почувствовав власть, решил заявить о себе.

– Нет…

– Отомсти им…

Эстелла замотала головой. Нет, она не убийца! Она не может распоряжаться жизнями, как это делали Боги или Сенат. Она обычный человек, который просто хочет освободить свой народ и подарить ему счастливое, лучшее будущее. Подарить королевство, где люди не будут бояться сказать слово против правительства и быть за это казненными.

Мир вокруг перестал существовать – остались лишь мысли, мысли, мысли… Огонь продолжал поглощать ее изнутри, а руки – сжимать нити ангелов, готовясь прервать их жизни.

Но вдруг Эстелла почувствовала, как щеки обдувает прохладный ветерок.

– Моя пламенная душа…

Женский голос. Знакомый… Он окутал ее легким покрывалом, остужая внутренний огонь. Эстелла когда-то… слышала его. Но кому он принадлежал?

– Моя пламенная душа… Не бойся себя…

– Я боюсь, – впервые призналась она, тихо всхлипнув. – Что мне делать? Я могу их убить…

– Слушай свое сердце, Телла. Твой страх – не слабость, а оружие.

– Мне это не помогает!

Снова успокаивающий порыв ветра.

– Борись, пламенная душа… Борись…

Эстелла глубоко вдохнула и позволила ласковым прикосновениям остудить себя. Воздух омывал тело, проникая под одежду и доспехи. Страх когтями схватил Эстеллу за горло, но впервые она приветствовала его. Нащупала внутри уголок, где было очень-очень холодно. Уголок, где жили ее страхи. Вокруг иголочек мороза вспыхивало пламя, пытающееся растворить их.

Но Эстелла приказала ему отступить.

Она боялась. Каждый чертов день она боялась. За себя и… себя. Эстелла скрывала страх, сохраняя внешнее спокойствие. Но сила, передавшаяся ей как наследие, пугала днями и ночами. Она не могла повелевать душами, не могла вторгаться в разумы даже ради победы. Это выбор: каждому решать, на какой стороне сражаться; каждому решать, уничтожать или возрождать.

Зря Эстелла возомнила, что может отнять у кого-то этот выбор.

Она не Бог. Она не Творец.

– Все будет хорошо, Телла… Ты справишься…

Она улыбнулась и разжала ладони.

– Отступите, – прорезал мир ее молящий шепот.

Крылья за спиной испарились, а в глазах потемнело.

«Хоть бы получилось… Первый и последний раз…»

Эстелла несколько раз моргнула, смотря на проплывающее небо над головой. Из-за облаков выглянуло солнце, отчего пришлось зажмуриться. Ласковый ветер донес до нее не только запах крови, но и чей-то голос… Любимый, но почему-то взволнованный голос…

А она все падала…

…падала…

…падала…

– Эстелла! Что с тобой?

Этот голос…

– Сказочница!

Последним, что она услышала перед столкновением, был чей-то яростный, нечеловеческий рев.

* * *

Как только нить отпустила Киру, ее чуть не стошнило.

Она бы не смогла описать то чувство, что испытала под влиянием Эстеллы. Кира словно находилась не в своем теле: наблюдала, но не могла закрыть глаза; дышала, но не могла пошевелить даже пальцем. Это их ждет, если Дафна разорвет Пути и сделает все народы безвольными марионетками? Это сейчас чувствует Аттерес?

Как только нить ослабла, Кира вырвалась из ее захвата и огляделась по сторонам. Все вернулось на круги своя: повстанцы вновь вскинули мечи, готовые сражаться, лекари ринулись к пострадавшим. Однако ангелы так и остались на местах. Многие с удивлением, страхом, даже каким-то благоговением смотрели на Эстеллу, словно увидели божество.