Текст книги "Карманный оракул (сборник)"

Летальный диктант

16 апреля я читал «Тотальный диктант» в Высшей школе экономики.

Народу было много, и я, честно говоря, удивился, что в этом году «Диктант», по подсчетам его организаторов, написали на всех континентах, на воде и в воздухе всего-то сто пятьдесят тысяч человек. Цифра, если честно, ничтожная: на иные митинги в 2012 году выходило вдвое больше. Преподносить эту статистику как великий успех народной акции я не вижу никаких оснований, тем более что поднимаемый в СМИ шум вокруг «Диктанта» явно непропорционален этому результату. С «Диктантом» вообще получилось ровно так же, как со всеми низовыми инициативами последнего времени: сначала такую инициативу пытаются задушить, потом оттесняют ее истинных авторов и возглавляют. На примере «Бессмертного полка» это обсуждать нельзя, поскольку немедленно прилетит обвинение в экстремизме (напомню, кстати, что придумавшая эту акцию компания ТВ-2 переместилась в Интернет). Но на примере «Диктанта» – самое оно.

Сначала этот пример самодеятельности масс, воспротивившихся их тотальному оболваниванию, спровоцировал преследование Алексея Павловского в Ростове: он там организовывал этот «Диктант», и прокуратура заподозрила его в связях с сообществом «Граммар-наци». Какие наци?! Вскоре бывший ректор Петербургского университета Людмила Вербицкая, ныне президент Российской академии образования, предложила переименовать «Тотальный диктант» в «Единый», и вице-премьер Ольга Голодец поддержала ее. Ольга Ребковец, возглавившая оргкомитет «Диктанта» с 2009 года и сделавшая его всенародно знаменитым, отстояла бренд. Видимо, слово «единый» вызывает у сегодняшних россиян более мрачные ассоциации, чем слово «тотальный». Но настоящей травле «Диктант» подвергся в несчастливом тринадцатом году в связи с текстом израильской гражданки Дины Рубиной. Тогда Ульяна Скойбеда писала:

«У нас что, своих писателей нет? Ну, я не знаю, Людмила Петрушевская. Дина Сабитова. Татьяна Толстая. Герман Садулаев. Зачем показывать, что лучше всех русский язык знает эмигрантка с двадцатитрехлетним стажем? Уехала и теперь нас будет учить? Руководство “Тотального диктанта” аргументировало выбор тем, что акция в последние годы активно развивается за рубежом и, по сути, превратилась в международный проект. Не знаю, меня не убеждает. Я вообще многого не понимаю. Не понимаю, почему в программе Владимира Соловьева “Поединок” меня постоянно учит жить гражданин Эстонии Михаил Веллер. Умные или неумные, слова писателя девальвируются самим фактом вручения ему в 2008 году Эстонской государственной награды – ордена “Белой звезды”».

Так Веллер отпал заранее.

Если помните, три года назад губернатор Ульяновской области Сергей Морозов вообще отменил «Диктант» по тексту Рубиной и предложил собственный – по тексту художника Аркадия Пластова. Потому что в произведениях Рубиной якобы много нецензурной лексики (вот честное слово, не помню я там этой лексики! Или не то читал, или не на то обращал внимание). Поэтому следующие «Диктанты» уже писали люди чисто русские, в употреблении мата не замеченные: сначала – пермский прозаик Алексей Иванов, потом – петербургский филолог Евгений Водолазкин, которого после успеха романа «Лавр» сделали главным знаменем отечественной словесности. У нас теперь такое безрыбье, что стоит поднять голову – и в тебя либо летит весь наличный кал, либо весь наличный лавр; к счастью, Водолазкин человек зрелый, и поздняя востребованность не вскружила ему голову. Но в 2016 году акция столкнулась, кажется, с серьезными проблемами троякого рода.

1. Новых имен в литературе не объявилось, и кому заказывать текст – непонятно. Можно бы Гузели Яхиной, автору «большекнижного» романа «Зулейха открывает глаза», но, во-первых, Яхина не набрала еще должной известности, а во-вторых, она, простите, тоже не славянка, и обращение к ней пахнет сепаратизмом.

2. Не совсем понятно, о чем этот самый «Диктант» писать. Рубину ругали как раз за то, что она спела гимн Интернету. Политизированный текст опасен: либерализм и культ интеллекта не приветствуется, поскольку что же получается? – что вы себя считаете элитой, а всех остальных быдлом, что ли? Не выйдет, господа-товарищи! А давать «Диктант» сугубо лоялистского толка Ольге Ребковец и ее коллегам не позволяет элементарная порядочность.

3. Поскольку «Диктант» становится одним из символов народной самоорганизации, требования к его тексту эволюционируют в сторону популизма, массовости, даже, пожалуй, детскости. Надо, чтобы было понятненько, без претензий, без этических и социальных проблем; словом, идеальной кандидатурой становится детский писатель.

И такого писателя нашли! Им оказался Андрей Усачев, детский поэт (и отчасти прозаик). Усачев не стал мудрствовать, а предложил фрагмент своей книги об античной культуре, в которой детям объясняется происхождение языка, театра и Олимпийских игр. Правда, от критики этот выбор не спас, потому что Усачев, оказывается, тоже подкачал по части происхождения. Вот что написал на следующий день известный блогер под ником general ivanoff:

«Андрей Алексеевич Усачев – гражданин Израиля. В начале 90-х он вспомнил о своем еврействе (спасибо генам со стороны мамы-педагога) и покинул страну, где за очень короткое время на перестроечной волне из барабанщика-хиппаря-тунеядца превратился в успешного детского поэта и писателя, члена редколлегии журнала “Веселые картинки”, лауреата престижной литпремии и целого члена Союза писателей (первый сборник стихов в 90-м, членство в СП уже в 91-м; метеор!).

Собирал мусор на тель-авивских пляжах, работал посудомоем в забегаловках, но вскоре освоился и в редакциях тамошних изданий. Через два года вернулся в Москву, сохранив израильское гражданство. С тех пор он регулярно курсирует между Россией и Израилем. Так, в прошлом году Усачев был одним из звездных участников мероприятий в рамках 27-й Иерусалимской книжной ярмарки, выступал в школе имени Иоанны Жаботинской (лучшем учебном заведении Израиля) и др. Его сопровождал питерский литератор Евгений Германович Водолазкин. Ба! Это же автор текста для “Тотального диктанта – 2015”! Впрочем, Водолазкин считает себя русским и имеет только российское гражданство. В отличие от Дины Ильиничны Рубиной, автора текста для “Тотального диктанта – 2013”. Эта четверть века живет в Израиле, обладает, разумеется, соответствующим гражданством, является русофобкой и откровенной сионо-фашисткой. О ней написано достаточно – не будем повторяться. Как не будем лишний раз излагать “подвиги” пламенного жиробаса российской оппозиции Дмитрия Львовича Быкова (Зильбельтруда), автора текста для “Тотального диктанта – 2011”…

Слишком много, на мой взгляд. Антисемитизм не антисемитизм, но раздражает изрядно».

Во-первых, фамилию моего отца следует все-таки писать грамотно: ЗильбеРтруд. Во-вторых, разжигание не разжигание, но на пару статей кодекса точно тянет; однако кто там считает? В-третьих, кто-то скажет: да ладно, кто такой генерал иванофф? Мало ли в Сети подобных выбросов, чтобы не сказать грубее? Много; и они в очередной раз доказывают, что «Тотальный диктант» не отскребется в любом случае. Можно сделать автором текста хоть самого генерала иваноффа, но на следующий день в Сети непременно напишут, что он еврей, потому что акция эта – образовательная, а все образовательное антисемитам ненавистно. Может, следовало бы не пытаться угодить всем, не брать нарочито примитивный текст сугубо безупречного автора, а предложить что-нибудь интересное, неоднозначное и полемичное? Потому что текст «Диктанта» в этом году – говорю обо всех трех частях, хотя сам диктовал только третью, – плохой. Неактуальный. С потугами на юмор. С тиражированием общеизвестного. Усачев – хороший детский поэт, но сочинять диктанты – не его профессия. Текст «Тотального диктанта» имеет смысл, когда он содержателен, полемичен, как у Прилепина (не станем обсуждать его убеждения), или глубоко лиричен, как у Иванова. Понравиться всем нельзя все равно. И умиляться тому, что «Тотальный диктант» пишут полярники, пассажиры авиалайнера и пациенты больниц, совершенно незачем: в погоне за абсолютной безликостью и массовостью организаторы на этот раз довольно грубо лажанулись, причем не единожды.

Тут начинаются претензии профессиональные. Диктант, как шахматный этюд, предполагает единственные решения. Вариативность здесь нежелательна. В русском языке достаточно строгих правил. Зачем предлагать такую, например, конструкцию: «Боги, кроме ссор между собой, никаким другим спортом не занимались, но любили с нескрываемым от смертных азартом следить за спортивными состязаниями из поднебесья». «Нескрываемым» здесь явно следует писать раздельно – у нас есть зависимое слово «от смертных», а «скрываемый» – вполне себе легитимное причастие: «Тщательно скрываемый от жены адюльтер доставил мне немало приятных минут». Употребление в диктанте словосочетания «мерИлись силой» также сомнительно: вариант «мерЯлись», хоть и помечаемый как разговорный, тоже не является ошибкой. И Розенталь, и Ожегов приводят его как равноправный. Дважды в трех частях диктанта употреблена конструкция: «цари и те плачут», «боги и те заключали перемирие». Оба раза – вовсе без знаков препинания. Между тем написать «боги – и те заключали перемирие» (или поставить вместо тире запятую) вовсе не будет ошибкой: интонационные и смысловые причины в равной степени требуют здесь знака. А как вам понравится такая, например, фраза: «Основных причин было две: во-первых, во время баталий солдатам и офицерам некогда было заниматься спортом, а ведь эллины (так называли себя древние греки) стремились тренироваться все время, не занятое упражнениями в философии; во-вторых, воинам хотелось поскорее вернуться домой, а отпуск на войне не предоставлялся». Она тяжеловесна, избыточна, неуклюжа, и неужели не нашлось другого способа проверить испытуемых на употребление точки с запятой? Я не говорю уже о том, что сама тема диктанта на этот раз нарочито нейтральна, чтобы не сказать конъюнктурна. Организаторы, подозреваю я, больше заботятся сегодня о том, чтобы не вызвать начальственного гнева, не спровоцировать очередную проверку или атаку какой-нибудь квазилитературной газеты, – нежели о том, чтобы предложить согражданам выверенный, интересный, осмысленный текст. Да и к кому обращаться в следующий раз? К Улицкой? Акунину? Сорокину? Лимонову? Шевкунову? Насыщать орфограммами тексты президентской прямой линии? Попросить в диктаторы (тоже отвратительное нововведение – я вовсе не хочу, чтобы меня так называли) Владимира Соловьева? Он вам охотно зачитает что-нибудь про никем не разделяемые ценности мерзос(т?)ного либерализма и путан(нн?)ого русофобского сознания.

Это судьба любой акции в нынешней России. Как только ее не удается задушить, ее доводят до перерождения, превращают в информационный повод, и я уверен, что следующий «Тотальный диктант» будет сопровождаться оркестрами и народными гуляньями. Как правильно пишется – сбитень или збитень? Да какая разница, лишь бы фамилия автора была не Кацман.

Бессмертие в Мытищах

Широкая дискуссия, развернувшаяся вокруг Кремлевской стены и возможного перенесения оттуда ста пятнадцати захоронений, нужна, как полагают многие, чтобы отвлечь общественное мнение от реальных проблем. По-моему, это не так, потому что на общественное мнение сегодняшней российской власти плевать точно так же, как в свое время ее единомышленнику и в каком-то смысле идеологу К. Победоносцеву. Помнится, на вопрос о том, что же общество скажет в ответ на сокращение числа университетов или на очередной запрет, он только плюнул на пол какой-то особенно длинной слюной. Розанов этим ответом очень восхищался.

Проблема в ином: обеспечив себе, кажется, уже все возможное в этом мире, власть задумывается о том. Это естественно, поскольку сущностью тоталитаризма является экспансия, он должен все время наступать, отжирать пространство у прочих, а поскольку с внешней войной пока не очень получается – приходится посягать на загробное пространство, которое в силу своей чистой символичности (или, по крайней мере, кажущейся бесхозности) пока не сопротивляется. Ставить памятники, устанавливать культы, воздвигать прижизненные пирамиды – все это очень совпадает с текущей политикой: вон уж и специальное Федеральное кладбище открыли – для героев и президентов. Правда, выбрали не очень удачное место – в Мытищах; Кремлевская стена в самом центре Москвы гораздо эффектнее – но здесь, вероятно, свой символизм: нынешняя российская политика развивается никак не в стрежне традиционного русского пути с его грандиозными свершениями. Она скорее как-то в Мытищах, вроде и недалеко от центра, но в провинции; безнадежная провинциальность путинской России отражена тут вполне. Дополнительную коннотацию создает картина Перова «Чаепитие в Мытищах» – там огромных размеров поп с аппетитом пьет чай со сливками, а перед ним робко стоят двое изможденных нищих, отец с мальчиком; оба в лохмотьях и вообще изображены со всей сентиментальностью русского передвижничества. Современнее некуда.

Что-то, однако, подсказывает мне, что некрополь на Красной площади расчищают не для того, чтобы убрать кладбище с главной символической территории, а для того, чтобы освободить место. Брежнева и Сталина можно перенести в Мытищи, а вот тех, кто сегодня сочетает идеологию Сталина со стилистикой Брежнева, рано или поздно можно упокоить на самом почетном месте. Я давно говорил, что Ленина, безусловно, вынесут из Мавзолея – но лишь тогда, когда туда надо будет кого-то вносить: жестов, не направленных на собственное благоустройство, российская власть не делает в силу своей природы. Она просто не способна к альтруизму, поскольку альтруизм – это для лохов. Дело не в личных установках и не в какой-то особенной кровожадности – это просто система такая, она занимается исключительно поддержанием собственной стабильности, не то пирамида рухнет.

Заботиться о посмертной славе вообще хорошо – хотя бы потому, что сама мысль об укреплении репутации, о следе, который оставишь, о том, что будут говорить, благотворна. Она помогает удержаться от лишней жестокости, сделать иногда доброе дело, задуматься о великом проекте и т. д. Беда в ином – в колоссальной несвоевременности такой заботы. Надо вовсе уж не знать российской истории либо слишком глубоко ее презирать, чтобы всерьез допустить, будто хоть кто-нибудь из представителей нынешней власти будет лежать в Мавзолее или окажется посмертно вмурован в Кремлевскую стену; я даже насчет Федерального кладбища не уверен, хотя бы и в Мытищах. Понятно, что идея Федерального кладбища восходит к Арлингтонскому мемориалу в столь нелюбимых нами, а точнее – в столь неуклюже копируемых нами США; но если кто-то из сегодняшних представителей верхнего эшелона намерен с комфортом разместиться в почетном государственном мемориале, им надо очень торопиться. А торопиться они, что вполне объяснимо, не хотят. Все как в старом добродушно-кощунственном анекдоте: место на Новодевичьем обеспечим, но ложиться надо завтра. Иначе конъюнктура переменится.

Не надо быть пророком, чтобы понимать: представители сегодняшнего российского истеблишмента будут похоронены в чрезычайно широком географическом диапазоне от Лондона до Буэнос-Айреса, от Пекина до Сиднея; часть уедет туда еще до конца нынешнего этапа отечественной истории – поскольку система уже вступила в стадию самопожирания и остановиться не может, другая же часть будет разбросана по зарубежью вследствие смены парадигмы, которая будет хоть и гораздо менее травматична, чем в семнадцатом, но уж никак не предполагает почетной старости в окружении благодарных сограждан. Достаточно вспомнить, как разбросал аналогичный катаклизм могилы наших соотечественников около ста лет назад: русские эмигранты успокоились везде, кроме Антарктиды.

Заботиться о посмертной репутации можно по-разному: есть вариант расчищать для себя главный некрополь страны или возводить новый, а можно проявить милосердие или замутить что-нибудь великое; понятно, что первый путь и человечнее, и проще, а то великие начинания у нас кончаются все теми же массовыми захоронениями, только не в Мытищах, а в Бутове. Но у этого первого пути свои издержки. Рассчитывать на посмертную благодарность и бессмертную славу нынешним руководителям России никак не приходится: во-первых, они сделали ставку на самую неблагодарную и легко предающую часть населения, у которой нет ровно никаких убеждений, а во-вторых, Россия любит тех, с кем могла ощущать себя великой. За это она прощает многое. В этом смысле у наших верховных современников, будем честны, столь же бледный вид, сколь и у двух оборванных героев «Чаепития в Мытищах».

Говорить о том, сбылось или не сбылось, пока рано. Но некрополь в Мытищах решили не строить. Видимо, поняли, что Кремлевская стена может нынешним властям действительно не понадобиться.

«Тем, кто ложится спать»

Владимир Путин придумал нового героя для передачи «Спокойной ночи, малыши!». Об этом поведал председатель совета директоров компании «Класс!» Александр Митрошенков. Новый персонаж вообще-то назрел давно, и сценаристы его искали, но тут Владимир Путин подсказал им Идею. «Поначалу она показалась немного неожиданной, но когда мы внимательно присмотрелись, поняли, что это попадание в десятку!» – рассказал Митрошенков.

Что руководитель государства всегда попадает в десятку, особенно с неожиданными Идеями, – в этом никакой стилистической новизны нет. Однажды товарищ Ким Чен Ир посещал артиллерийскую заставу и, подходя к хурме, усыпанной золотистыми плодами, на глазок оценил их количество: «А ведь их тут, наверное, не меньше ста восьмидесяти девяти!» Потом влезли, подсчитали – ну точно! С тех пор эта застава носит гордое название «Хурма». Лично читал эту историю на одном из сайтов, где размещались впечатления немногих счастливых россиян, посещавших Северную Корею. Любой по-настоящему народный вождь с первого взгляда точно оценивает количество всякой хурмы. То, что Владимир Путин стал теперь еще и вождем спокойнойночималышей, более чем символично: само название этой программы – самое адекватное пожелание российскому гражданскому обществу и любым либеральным иллюзиям. «Тем, кто ложится спать, – спокойного сна», – как пел в свое время другой великий сын корейского народа. Но главное – ужасно мне интересно, что это за персонаж. Прямо не знаю, как прожить эти две недели, отделяющие нас от его появления. Заодно проверим мои прогностические способности.

Дорогие малыши, я почти уверен, что это животное – амурский тигр. Хиллари Клинтон предположила, что это вообще единственные существа, которые Владимиру Путину интересны по-настоящему. Потому что с людьми – по крайней мере, с теми, которые его окружают, – ему уже все понятно, а какого он мнения о населении России в целом – легко судить по уровню нынешней телепропаганды. Нынешнее население России, по мнению его кураторов, все схавает, а тигр все-таки не все. У тигра требования. Я специально просмотрел справочные источники. «Взрослый тигр съедает за раз 10–15 килограммов мяса. Особую любовь тигры питают к диким свиньям». Дикие свиньи – это понятно кто, это такие поросенки. Те, кто не хочет жить под покровительством амурских тигров, составляя их рацион, и в дикости своей мнят себя суверенными. Там, где живет амурская тигра, вообще нет ничего суверенного – только она, редкий, исчезающий вид, который занесен в Красную книгу, и ему теперь все можно. Красная книжечка – это близко чекистскому сознанию, это наше, проверенное. Владимир Путин уделяет амурскому тигру особое внимание, потому что популяция его на грани исчезновения. Думаю, когда русская оппозиция действительно окажется на грани исчезновения, он ее тоже полюбит и даже, возможно, поместит в специальную резервацию, где она сможет беспрепятственно размножаться в заранее отведенных пределах, без контакта с опасным внешним миром; но вот беда – численность этой самой оппозиции, пусть даже себя пока не осознающей, возрастает одновременно с инфляцией, так что полюбят нас еще нескоро.

Я, впрочем, допускаю, что этим новым животным окажется йожыг, такой, знаете, колюченький йожыг, являющий собою символ оборонного сознания. Если кто когда наблюдал зверька, то знает, что йожыг, сйожываясь, зажмуривает свои маленькие глазки. Тем самым опасность становится несуществующей. Это вполне сегодняшняя и, более того, работающая тактика. Но что-то мне подсказывает, что йожыг, нацеленный во внешний мир всеми своими колючками, вряд ли соответствует духу момента. Потому что Россия сосредоточивалась-сосредоточивалась, да и вдарила внешнему миру, и скоро вдарит ыщо. Мы уже не обороняемся, а наступаем, пружина распрямляется и встает с колен, и пахнет она, как пишет один ультрапублицист, «кровью, порохом, смертью». Нам этот запах слаще любой амбры, и это, товарищи, уже не йожыг, далеко не йожыг! Представьте себе атакующего ежа, ежа в атаке, бронированного! Это уже броненосец в потемках, но у нас такого жывотного не водится. И потому лично я ставлю на тигра – тигр сегодня круче, актуальнее, чем медведь. Может, Владимир Путин всем своим правлением и преследовал такую цель, чтобы сменить главный символ России – ленивого и добродушного, в общем, мишку – на крадущегося тигра, такого дальневосточного, такого немного китайского; и в названии его слышится амур, то есть любовь. Ведь мы все это от любви, ведь русский мир и связан в основном любовью! Пояснял же когда-то Андрей Синявский, что вампир, если кого прокусывает и сосет, то это такое проявление любви, просто он других не знает.

Впрочем, я вполне допускаю, что это может быть и какое-нибудь отрицательное животное, которое в течение всей программы демонстрирует свои заблуждения, а в конце получает дружную взбучку от правильных, хороших Фили, Хрюши и Степашки. Степашка – пролетариат, Филя – крестьянство, а Хрюша – интеллигенция. А отрицательным животным может быть, например, Чорная Обизяна с бананом. Она все время лезет учить всех жизни, сует свой пестицидный генно-модифицированный банан, насаждает демократию, соблазняет печеньками и вообще нарушает суверенитет. Она по природе своей, может, и неплохая, но глупая, бедная Чорная Обизяна. И если в конце каждой программы ей будут гневно возвращать ее банан с конкретным советом, как именно с ним обойтись, – мы можем получить поколение, которое уже с детства понимает, что тут к чему.

Можно было бы надеяться, что после детства оно успеет поумнеть. Но это вряд ли. Потому что после «Спокойной ночи» показывают программу «Время».

Редкий пример стопроцентной отгадки. В программе «Спокойной ночи, малыши!» появился амурский тигренок по имени Мур, но на фоне майданных, а потом и крымских новостей этого никто не за метил, и моя репутация пророка осталась шаткой. Нет бы угадать точный курс доллара на 31 декабря 2017 года! – хотя это как раз, по-моему, абсолютно неважно.