Текст книги "Братство талисмана"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bratstvo-talismana-49064.jpg)
Автор книги: Клиффорд Саймак
Жанр: Героическая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 20 (всего у книги 71 страниц) [доступный отрывок для чтения: 20 страниц]
Глава 9
Да, мелькнула у Данкена мысль, там, в церкви, он ничуть не преувеличивал. Дольше оставаться здесь никак нельзя. Они попусту теряют время, а это сейчас – непозволительная роскошь.
Данкен сидел, прижавшись спиной к стене пещеры, накинув на ноги плотное одеяло. У входа в пещеру лежал Крошка, снаружи притоптывал копытом Дэниел, возле которого, судя по звукам, вертелась Красотка. В углу, перемежая храп могучей отрыжкой, развалился Конрад. Отшельник Эндрю на своем тюфяке зябко кутался в одеяло и что-то бормотал во сне. Призрак исчез без следа.
Разумеется, подумалось Данкену, они с Конрадом могут вернуться в Стэндиш-Хаус, и никто их ни в чем не упрекнет. Первоначально предполагалось, что маленький отряд, передвигаясь быстро и неслышно, сумеет проскользнуть незамеченным через Пустошь. Ныне же подобный исход представлялся невозможным, ибо обстановка в корне изменилась. Впрочем, нужно смотреть правде в глаза: затея была обречена на провал с самого начала. Вдобавок еще столкновение с безволосыми… Интересно, а не насторожила ли Злыдней погоня, устроенная Гарольдом Потрошителем? И что сталось с Гарольдом и его головорезами? Если они кончили плохо, это ничуть не удивительно: какова жизнь, таков и конец.
Все не так, продолжал размышлять Данкен, все пошло наперекосяк. Неожиданно он сообразил, что в числе поводов для снедавшего его беспокойства не последний – добровольцы, что вызвались идти в Оксенфорд. Ладно, с Призраком худо-бедно можно было примириться, но вот отшельник… Старый назойливый болван и к тому же редкостный трус. Уверяет, что жаждет стать ратником Господа, и тут с ним не поспоришь, но зачем же надоедать другим? Правда, надо отдать ему должное, пока он не слишком навязчив, во всяком случае не путается под ногами. Ну вот как быть с ним? Сказать, что его не берут? Что он не годится? И это после того, как они две ночи подряд пользовались его радушием? Может быть, сказал себе Данкен, все наладится само собой? Десять против одного, отшельник передумает, заявит в последний момент, что не может, в силу весьма серьезных причин, покинуть свою келью. Бог с ним, а как поступить с гоблином? Пожалуй, полагаться на Шнырки все-таки не стоит, хотя он вроде бы и заслуживает доверия. Ну ничего, Конрад присмотрит за ним. Шнырки, похоже, испугался Конрада, и правильно сделал: тот ни капельки не шутил, угрожая перерезать ему горло. Конрад вообще не умеет шутить.
Так как же быть? Идти вперед или повернуть обратно? Оправдаться будет несложно. В конце концов, никто не обязывал их соваться в самое пекло, лезть напролом, невзирая на опасности. Однако ставки необычайно высоки. Очень важно, чтобы манускрипт попал в руки мудрого клирика в Оксенфорде; а если они повернут обратно, епископ Уайз, по всей вероятности, уже никогда не увидит текста. Помнится, его милость говорил, что ученый старец стоит одной ногой в могиле.
Внезапно Данкену на память пришли другие слова архиепископа, сказанные им в тот далекий вечер в библиотеке Стэндиш-Хауса: «Свет гаснет, гаснет по всей Европе. По-моему, мы погружаемся в первобытную тьму». Разумеется, его милость иногда склонен к пустословию, однако он далеко не глупец. И если он заявил, что свет гаснет, вполне возможно, так оно и происходит в действительности и мир исподтишка окутывает тьма, что довлела над ним на заре времен.
Архиепископ не сказал впрямую, что подтверждение подлинности манускрипта поможет отогнать мрак, тем не менее он как будто подразумевал это. Если будет наверняка доказано, что два тысячелетия назад по земле ходил человек по имени Иисус, произносивший те самые слова, какие ему приписываются, умерший той самой смертью, какая изображена в Писании, тогда Церковь обретет дополнительное могущество. А укрепившись, она встанет на пути тьмы, о которой рассуждал его милость. Святая Церковь, оплот в море хаоса, единственное на протяжении почти двух тысяч лет хранилище мудрости и благочестия, источник надежды для тех, кто отчаялся в своих упованиях.
А если оксенфордский клирик, изучив манускрипт, объявит его подделкой, фальшивкой, грубой и жестокой шуткой?! Данкен крепко зажмурился и помотал головой. Об этом не следует даже думать! Сейчас, как никогда, необходима вера. Без веры здесь ровным счетом ничего не добиться.
Юноша улегся и закутался в одеяло, продолжая прислушиваться к одолевавшим его мыслям. Он не был ярым приверженцем Церкви и все же принадлежал к ней, ибо без малого сорок поколений предков Данкена были христианами – ревностными и не слишком, но христианами. Из века в век Стэндиши несли дозор, отражая нападки и насмешки язычников. Такое наследие требовало определенных поступков. И вот появилась возможность, которой не имел никто из предков; возможность на деле заступиться за Христа. Данкен понял вдруг с необыкновенной ясностью, что не сможет нарушить неписаную клятву, что не повернет обратно. Нет, он пойдет дальше, ибо вера, пускай она до смешного слаба, проникла ему в плоть и кровь, сделалась неотъемлемой частицей его души.
Глава 10
Наутро Шнырки в церкви не оказалось. Поиски ни к чему не привели, ожидание тоже не принесло результатов, и в итоге отряд двинулся в путь без гоблина. Впереди бежал Крошка, за ним шагал Конрад, далее следовали Красотка и отшельник Эндрю, а Данкен с Дэниелом замыкали шествие.
– Слава Богу, что его нет, – ворчал Эндрю, разумея Шнырки. – Я же говорил, ему нельзя доверять. Таков весь малый народец. Они переменчивы, как погода.
– Если бы он отправился с нами, – ответил Данкен, – мы бы не спускали с него глаз.
– Ну конечно, милорд. Однако, уверяю вас, этот пронырливый бесенок сумеет улизнуть от кого угодно. И потом, как бы вы поступили с остальными?
– Какими остальными?
– Со всеми прочими гоблинами, гномами, баньши, троллями, людоедами и так далее.
– Послушать вас, так тут их видимо-невидимо.
– Так оно и есть, милорд, и добра они не замышляют. Они ненавидят нас.
– Помнится, Шнырки сказал, что Злыдни ненавистны им больше нашего.
– На вашем месте, – заявил отшельник, – я не стал бы полагаться на его слова. Доверяться гоблину поистине неразумно.
– Тем не менее, когда Шнырки рассуждал о наиболее безопасной дороге, вы не возражали ему и не пытались поправлять.
– Здесь он был прав, – буркнул Эндрю. – Не знаю, как насчет безопасности, там поглядим, но уж легче дороги не найти, это точно.
Путь пролегал по лесистому оврагу. Ручеек, начинавшийся от родника близ пещеры Эндрю, весело журчал в зарослях кустарника. Постепенно овраг перешел в лощину, в которой, судя по всему, не так давно побывали Злыдни: плодовые деревья были срублены под корень, землю устилали спелые колосья, которые некому было убирать, – из немногочисленных крестьянских домишек некоторые выгорели дотла, от других сохранились разве что почерневшие от копоти печи.
Призрак не показывался; впрочем, несколько раз Данкену казалось, он различает некую тень среди деревьев на гребне холма.
– Вы не видели Призрака? – проворчал отшельник. – Кому, скажите на милость, под силу понять привидение?
Он сердито стукнул посохом по земле; похоже, ему приходилось несладко.
– Почему бы вам не вернуться? – предложил Данкен.
– Я вызвался сам, – пробормотал Эндрю. – Если я отступлюсь сейчас, иной возможности постоять за Господа мне уже не представится.
– Ну как хотите, – проговорил Данкен.
В полдень они устроили короткий привал, чтобы немного отдохнуть и перекусить.
– Почему вы идете пешком, милорд? – полюбопытствовал Эндрю. – Лично я, будь у меня лошадь, не стал бы утруждать ноги.
– Я сяду на коня, когда придет время.
– То есть?
– Когда надо будет сражаться. Дэниел – боевой конь. Он обучен сражаться сам по себе и вместе с всадником.
Эндрю буркнул что-то себе под нос. Походило на то, что сегодня его раздражает буквально все.
– Слишком тихо, – сказал Конрад. – Мне это не нравится.
– Радовался бы лучше, а не беспокоился, – ввернул Эндрю.
– Крошка наверняка предупредит нас в случае опасности, – заметил Данкен.
– Они знают, что мы здесь, – произнес Конрад, ударяя дубинкой о землю. – Знают и поджидают.
Передохнув, маленький отряд продолжил путь. Данкен неожиданно про себя осознал, что тревога, терзавшая его с утра, мало-помалу сходит на нет. Несмотря на следы пожарищ и отсутствие живых существ, лощина, которая становилась все шире, навевала мир и покой. Данкен мысленно выругался и настороженно огляделся по сторонам, однако мгновение спустя вновь погрузился в размышления. В конце концов, мелькнуло у него в голове, впереди бежит Крошка, который, случись что, немедленно даст знать.
В те моменты, когда возвращался к действительности, Данкен подметил за собой одну странность: он посматривал не столько на окрестные холмы, сколько на небо. Ему потребовалась пара минут, чтобы сообразить, что он выискивает взглядом Диану и ее грифона. Куда она подевалась и, что гораздо важнее, почему убежала? Да и вообще, кто она такая? Будь у него побольше времени, он бы постарался узнать, что к чему, пристал бы к ней с расспросами. Диковинней всего ее интерес к Вульферту, чародею, что скончался столетие назад, чья гробница поросла серо-голубым лишайником. Вероятно, Диану интересует не сам Вульферт, а его медальон. Прах Вульферта ей ни к чему. Может, стоит повнимательнее изучить безделушку? Вдруг ему откроется какой-нибудь секрет? Нет, надеяться на это просто смешно. Как там выразился Эндрю – «дьявольское изобретение»? Что ж, как раз в его духе. Так или иначе, он, Данкен Стэндиш, в изобретениях не разбирается. Такими способностями могут похвастаться лишь отдельные мудрецы.
Задумавшись, Данкен налетел на круп Красотки. Он вздрогнул, отступил назад; Красотка покосилась на него и внезапно лягнула в колено. Она играла, а потому удар вышел несильным. Данкен осмотрелся и увидел, что все остановились и глядят на старуху, что ковыляла навстречу им, жалобно причитая и отмахиваясь от Крошки, который шагал следом.
– Молодец! – громко похвалил собаку Конрад.
Остальные молча ждали. Старуха, подойдя поближе, плюхнулась на землю и поплотнее закуталась в свои обноски. Она выглядела сущей ведьмой: крючковатый нос, из которого торчали похожие на паучьи лапки волоски, щетина на подбородке, щербатый рот, седые, ниспадавшие на глаза космы.
– Уберите пса! – взвизгнула она. – Я вам что, корова, чтобы посылать за мной собаку? Правда, он вел себя как джентльмен, не стал кусать мое бедное тело. Но спросите у него: зачем он выгнал меня из дома – мерзкое, доложу я вам, местечко – и привел сюда? Мне не нравится, когда со мной так обращаются. Имей я хотя бы крупицу силы, я бы испепелила его. Но сила покинула меня. К тому же они забрали все, что у меня было: совиную кровь, мозги нетопыря, глаза тритонов, кожу лягушки, пепел костра, на котором сожгли колдунью, зуб собаки, что укусила священника…
– Погоди, матушка, – перебил Данкен. – Кто забрал у тебя твое богатство?
– Злыдни, кто же еще, – отозвалась старуха. – Они ободрали меня как липку, они насмехались надо мной. Да-да, насмехались. А потом выкинули меня из дому и подожгли мою хибарку!
– Тебе повезло, – буркнул Эндрю. – Скажи спасибо, что тебя не повесили или не толкнули в огонь.
– Мерзавцы! – Старуха с отвращением сплюнула на землю. – Негодяи! Подумать только, мы с ними чуть ли не родня. Они попрекали меня, честное слово, попрекали. Говорили, что я недостойна болтаться на веревке или гореть в огне.
– Так радуйся, – хмыкнул Эндрю. – Попреки попреками, но ты уцелела, хотя могла погибнуть.
– Сколько лет я положила на то, чтобы завоевать дурную славу, – причитала старуха, – сколько сил! Я изучала каббалу и практиковалась – день за днем, ночь за ночью. Я добывала снадобья, без которых нет настоящей ведьмы, копалась на кладбищах, рылась в могилах…
– Ты и впрямь изрядно старалась, – заметил Конрад.
– Верно, паренек, ох как верно. Таких ведьм, как я, еще поискать. Ну да, я была злой. Какая ж это ведьма, если она добрая? Так что я была злой, но честной. – Старуха посмотрела на Данкена. – А теперь, сэр, коль вам не терпится испробовать на мне свой меч…
– Я не собирался делать ничего подобного, – возразил Данкен. – С какой стати мне казнить честную ведьму?
– Ну так чего мне ждать? Раз уж я здесь, чего мне ждать?
– Во-первых, мы накормим тебя, – отозвался Данкен, – разумеется, если ты хочешь есть. Мне кажется, хочешь. Честная ведьма, для которой настали тяжелые времена, вправе рассчитывать на угощение.
– Милорд, вы пожалеете о своем поступке, – предостерег отшельник. – Те, кто знается с ведьмами, заражаются от них злом.
– Вы разве не слышали? – справился Данкен. – Она сказала, что утратила все свои принадлежности. Какая же она после этого ведьма?
Крошка уселся рядом со старухой и внимательно разглядывал ее с таким видом, как будто считал своей собственностью.
– Уберите от меня этого зверя! – воскликнула ведьма. – Морда у него добродушная, а глаз нехороший. Вон как зыркает!
– Крошка вовсе не злой, – вступился за мастифа Конрад. – Иначе ты бы давно лишилась руки или ноги.
Старуха попыталась встать. Конрад протянул руку и помог ей подняться. Она важно оправила обноски, едва прикрывавшие старческое тело.
– Вы двое, – проговорила она, – истинные джентльмены. Один отказался пронзить меня мечом, другой помог встать. Старая Мэг благодарит вас. – Ее взгляд переместился на Эндрю. – Насчет этого я не знаю. Уж больно хмуро он глядит.
– Не обращай внимания, – посоветовал Данкен. – Он отшельник, да и день для него выдался не из легких.
– Не люблю я ведьм, – признался Эндрю, – равно как и всех прочих – гоблинов, гномов, чародеев… Их слишком много, без них нам было бы куда спокойнее.
– Вы упомянули про еду, – сказала Мэг, повернувшись к Данкену.
– Мы остановимся на ночлег где-нибудь через пару часов, – ответил тот. – Если ты согласна подождать…
– У меня найдется кусочек сыра, – подал голос Эндрю. – Я сунул его в карман на тот случай, если проголодаюсь по дороге. Думаю, она не побрезгует…
– Эндрю, я думал…
– Ради женщины, милорд, – отозвался отшельник, – не ради ведьмы. Всякий, кто голодает…
Он достал сыр и протянул его старухе; та приняла его, стыдливо потупившись, – впрочем, трудно сказать, был ли то стыд.
– Благослови тебя Небо, – проговорила она.
– Только твоего благословения мне и не хватало, – буркнул Эндрю.
Глава 11
Они остановились на ночлег задолго до того, как солнце скрылось за горизонтом, и встали лагерем на опушке небольшой рощицы. Невдалеке протекал ручей, на песчаном берегу которого решено было развести костер.
– Нам не от кого прятаться, – заявил Данкен. – Те, кому надо, прекрасно знают, где мы находимся.
Мэг кое-как слезла с Дэниела, который поначалу, когда ее только подсадили в седло, поднялся было на дыбы, но вскоре утихомирился и шел дальше размеренным шагом, приноровившись к своей легкой, как пушинка, всаднице. Конрад уселся на корточки у огня и принялся поджаривать овсяные лепешки и ломтики грудинки.
За время ужина над местностью сгустились сумерки. Неожиданно из них возник Призрак.
– А, пропащий, – хмыкнул Эндрю. – Явился наконец! А мы-то гадали, что с тобой сталось.
– Мне было страшно, – произнес Призрак, – но я преодолел свой страх и при дневном свете, который мне весьма неприятен, осмотрел окрестности.
– Как далеко ты забрался? – спросил Данкен.
– До того места, где начинается болото, дальше не рискнул. По правде говоря, там жутковато.
– Пугало испугалось, – фыркнул Конрад.
– Я не пугало, – возразил Призрак, – а дух.
– Все равно. Естественно, ты никого не видел, так?
– Я видел тех, кого вы называете безволосыми, – откликнулся Призрак. – В нескольких милях к востоку отсюда. Их очень мало, но они движутся в том же направлении, что и вы, и с той же скоростью.
– В нескольких милях? Тогда понятно, почему Крошка не почуял их.
– Мне было страшно, – повторил Призрак. – Духу не пристало бродить по открытой местности. Ему необходима крыша, чтобы спрятаться от неба.
– Может, они и не подозревают о нас? – предположил Эндрю.
– Навряд ли, – покачал головой Данкен. – Зачем им тогда карабкаться по холмам? Если бы они не следили за нами, то пошли бы этой дорогой. У меня такое впечатление, что нас ведут к определенной цели, совсем как Крошка вел Мэг. Им известно, что на запад нас не пустит болото, поэтому они позаботились преградить нам путь на восток.
– Сэр, – проговорила Мэг, дергая Данкена за рукав, – остальные.
– Что? Какие остальные?
– Не безволосые, другие. Те, что смеялись надо мной. Они поблизости. Я их чувствую.
– Почему тогда молчит Крошка? – удивился Конрад.
Мастиф развалился у костра, положив морду на вытянутые лапы. Судя по его виду, он ничего не чуял.
– Собака есть собака, – сказала Мэг. – Ее достаточно просто обмануть, особенно тем, кто необычайно ловок и искушен в обмане. Эти твари куда хитрей и опаснее тех, с кем вы сталкивались до сих пор.
– Потрошитель называл их демонами и бесами, – заметил Конрад, – а уж ему ль не знать? Он ведь сражался с ними.
– Детский лепет, – заявила Мэг. – Он, верно, не знает никаких других слов. Впрочем, на него, может статься, и впрямь напали бесы с демонами. Орда велика, и к ней пристают все кто ни попадя, как мирные жители к проходящей армии.
– Однако ты осталась в стороне, – сказал Данкен, – хотя сама утверждала, что в тебе гнездится зло. Помнится, ты спрашивала, какая же это ведьма, если в ней нет хотя бы толики зла.
– Подловили вы меня, сэр, – вздохнула Мэг. – Я всего лишь пыталась быть злой. Мне ничего не стоило сделаться исчадием ада, и тогда я обрела бы истинное могущество, но я всего лишь пыталась. Порой мне чудилось, будто зло внутри меня разрастается, потому-то я и не испугалась, когда нахлынула Орда. Я сказала себе: не бойся, они наверняка признают тебя за свою и оставят в покое или, может быть, научат творить черные дела. А они, стервецы, обокрали меня, сожгли мою хижину и наградили старую Мэг пинком под зад! Ну скажите, разве так обращаются с теми, кто норовит во всем подражать им?
– И тебе не стыдно? По-твоему, служить злу достойно человека?
– Я практиковалась в своем ремесле. – В голосе Мэг не слышалось и намека на раскаяние. – Ремесло на то и ремесло, чтобы совершенствоваться в нем, не думая о последствиях.
– Сдается мне, я слегка запутался, – проговорил Данкен.
– Я понял с первого взгляда, что в тебе нет зла, – сказал Конрад. – А если и есть, то его не больше, чем в гоблине или гноме.
– Некоторые верят, – вмешался Эндрю, – что гномы наравне с гоблинами – порождение зла.
– Ну уж нет! – возмутился Конрад. – Малый народец отличается от нас, но зла в них вот ни настолечко. Да, они проказники, но никак не злодеи.
– Лично я, – бросил Эндрю, – сыт по горло их проказами. Они замучили меня чуть ли не до смерти.
– Так ты говоришь, что в темноте прячутся Злыдни? – справился Данкен у Мэг. – Почему же собака не почуяла их?
– Не знаю, – отозвалась старуха. – Может, он и чует, только не догадывается, кто они такие. А старая Мэг не настолько глупа. Ей ведомо, чего опасаться.
– Значит, ты уверена?
– Уверена, сэр.
– Выходит, мы не можем больше полагаться на чутье Крошки, – подытожил Данкен. – Нам придется всю ночь напролет нести дозор. Я стою первым, Конрад – вторым.
– А я? – воскликнул Эндрю. – Я требую, чтобы меня назначили часовым. Не забывайте, я ратник Господа! Я разделю с вами все тяготы и опасности пути!
– Отдыхайте, – посоветовал Данкен. – Завтрашний день обещает быть трудным.
– Можно подумать, вы с Конрадом не нуждаетесь в отдыхе!
– Ложитесь спать, – произнес Данкен, – а то утром, не дай бог, окажется, что вы не в состоянии идти. Вдобавок, если вы завтра будете клевать носом, кто предупредит нас, коль мы собьемся с пути?
– Тут невозможно заплутаться, – упорствовал Эндрю. – Правда, может, это мне так кажется? Я ведь ходил туда-сюда не один раз.
– Вот именно. Ложитесь и отдыхайте.
Эндрю промолчал; позже, придвинувшись поближе к огню, он что-то пробормотал себе под нос. Видимо, уснуть ему мешала обида. Во всяком случае, лег он последним. Конрад плюхнулся на землю, закутался в одеяло и почти сразу же захрапел. Мэг, свернувшись калачиком рядом с седлом и поклажей, спала как ребенок, временами всхлипывая во сне. Поодаль улегся на траву Дэниел. Красотка спала стоя; она свесила голову так низко, что едва не задевала носом землю. Дремавший у костра Крошка порой просыпался, встряхивался и, порыкивая, обходил лагерь. Поведение собаки как будто подтверждало, что опасаться нечего.
Данкен сидел у огня. Ему совершенно не хотелось спать. Юношу одолевали тревожные мысли, которые упорно не желали уходить. Ну разумеется, хмыкнул он про себя, какой тут сон после рассуждений Мэг насчет близости Злыдней! Может, ведьма просто подшутила над ними? Как Данкен ни напрягал слух, как ни старался, ему никак не удавалось различить ни шелеста листвы, ни хруста веток под чьей-либо ногой, или лапой, или копытом. Все было тихо, лишь бормотал в темноте ручей да пару раз ухала в отдалении сова.
Данкен ощупал висевший на поясе кошелек и услышал слабое похрустывание пергамента. Подумать только, они забрались чуть ли не в самое сердце Пустоши ради нескольких листков рукописного текста! Между прочим, один лишь Конрад знает, за что он рискует головой; все остальные идут наобум, и что с ними станется, известно разве что одному Богу. Хрупкий пергамент – великая драгоценность, средоточие волшебства. Если будет доказано, что он подлинный, Церковь обретет свежие силы, у веры появятся новые сторонники, жребий мира изменится к лучшему. Орда творит черную волшбу, малый народец наводит чары, чтобы вдоволь потешиться, а этот пергамент, возможно, обладает величайшей магией на свете. Данкен склонил голову и принялся без слов молиться о том, чтобы его упования сбылись.
Тогда-то, во время молитвы, и раздался некий звук, определить природу которого было поначалу крайне затруднительно, таким он был далеким и глухим. Данкен прислушался и понял наконец, что в ночи стучат копыта. Мгновение спустя до него донесся собачий лай. Звуки по-прежнему исходили как будто издалека, но становились все отчетливее: топот конских копыт, заливистый лай собак и даже – Данкен не поверил собственным ушам – крики людей. Диковиннее всего было то, что звуки доносились с неба. Данкен запрокинул голову и окинул взглядом усыпанный звездами небосвод, с которого светила бледная луна. Там, разумеется, не было ни всадников, ни собачьих свор. Минуту-другую спустя звуки стихли, и ночь вновь исполнилась безмолвия.
Данкен, приподнявшись было, чтобы взглянуть на небо, снова опустился на землю. Крошка глухо зарычал. Данкен погладил пса по голове. Мастиф перестал рычать и улегся у костра. Какое-то время спустя Данкен встал и направился к ручью, захватив с собой кружку. Из воды, нарушив ее серебристый покой, внезапно выпрыгнула рыбина. «Неужели форель?» – подумал Данкен. Если в ручье водится форель, поутру можно будет попробовать наловить рыбы на завтрак; главное – не слишком задерживаться: чем быстрее они уйдут отсюда, чем скорее пересекут Пустошь, тем лучше.
Когда луна начала клониться к западу, Данкен разбудил Конрада, который мгновенно вскочил, будто и не спал.
– Все в порядке, милорд?
– Да вроде бы, – отозвался Данкен. – По крайней мере, я ничего подозрительного не заметил.
Он умолчал о том, что слышал топот копыт и лай собак, ибо, прикидывая, каким образом рассказать об этом Конраду, решил, что не стоит беспокоить товарища упоминанием об игре воспаленного воображения.
– Растолкай меня пораньше, – попросил он. – Хочу наловить форели на завтрак.
С этими словами Данкен лег на спину, сунул под голову скатанный в валик плащ и укрылся одеялом. Глядя на небо, он в очередной раз ощупал кошелек на поясе и крепко зажмурился, надеясь, что вот-вот заснет. Однако перед его мысленным взором возникла – сама по себе – картина, смысла которой он поначалу не понял. Но затем явилось осознание, и Данкен, упрекнув себя в чрезмерной возбудимости, попытался отрешиться от надоедливых мыслей, однако те не желали уходить. Юноша перевернулся на бок, открыл глаза и увидел пламя костра, неподвижно лежащего мастифа и широкоплечую фигуру Конрада. Он зажмурился вновь, уверенный, что уж теперь-то заснет непременно, но картина, возникшая у него в мыслях, отгоняла всякий сон. Он снова, будто наяву, увидел пронырливого коротышку, что следовал по пятам за горсткой людей, внимая словам тех, кто сопровождал высокого человека весьма благообразной наружности. Все эти люди были молоды и не по годам серьезны, глаза их лучились странным светом. Судя по одежде, поношенной и драной, они принадлежали к простому народу. Один из них был обут в сандалии, другие ходили босиком. Порой вокруг них собирались толпы зевак, пришедших поглазеть на высокого человека и послушать, что он скажет. И постоянно возле молодых людей – то ли в толпе, сквозь которую норовил протиснуться поближе, то ли в одиночестве, когда толпа рассеивалась, – крутился тот самый коротышка. Он прислушивался столь усердно, что уши его, казалось, того и гляди, отвалятся; похожие на лисьи, блестящие глазки щурились от солнечного света, но не упускали ни единого жеста, ни малейшего движения. А потом, вечерами, прижавшись спиной к валуну или скорчившись у костра, коротышка записывал все, что видел и слышал. Он писал мелким убористым почерком, стараясь уместить слова на тех кусках пергамента, какие ему удалось раздобыть, хмурил брови и поджимал губы, вспоминая, что именно и кем было сказано.
Данкену хотелось разглядеть его черты, определить по выражению лица, что он за человек, однако коротышка, как нарочно, то прятался в тени, то отворачивался в тот самый миг, когда Данкен мнил, что сумел-таки добиться своего. Коренастый крепыш, он также ходил босиком; ноги его были изрезаны острыми гранями камней. Наряд коротышки представлял собой пыльные лохмотья, едва прикрывавшие наготу. Длинные, спутанные волосы, нестриженая борода – человек толпы, ничем не примечательная личность, которую никто не удостоит второго взгляда. Ничто не выделяло его из общей массы; он, когда хотел, без труда растворялся в скопище людей. Данкен преследовал его, порывался обойти, с тем чтобы столкнуться лицом к лицу, однако раз за разом терпел неудачу. Впечатление было такое, словно коротышка догадывается, что за ним следят, и потому намеренно ускользает, а если не получается, просто отворачивается. Впрочем, даже если он и впрямь догадывался, то внешне это никак не проявлялось.
Кто-то потряс Данкена за плечо и шепотом велел молчать. Юноша открыл глаза и сел. Перед ним припал к земле Конрад. Не говоря ни слова, дозорный ткнул большим пальцем в темноту за костром. Там, на краю светового круга, застыл Крошка. Мастиф слегка подался вперед, будто кто-то удерживал его на поводке, и оскалил пасть. Он глухо рычал. Из темноты таращились на лагерь огромные, широко расставленные глаза, в которых полыхало зеленое пламя. Ниже виднелся рот с множеством поблескивающих в пламени костра зубов. Все вместе представало чудовищной мордой, столь гнусной и отталкивающей, что рассудок отказывался воспринимать ее как действительность. Рот имел отдаленное сходство с лягушачьим, однако морда в целом состояла как бы из сплошных углов и граней; над ней возвышалось некое подобие креста. На глазах у Данкена чудовище пустило слюну. Оно явно было не прочь проникнуть в лагерь, но его отпугивал то ли Крошка, шерсть на загривке которого встала дыбом, то ли что-то еще. Неожиданно чудище сгинуло без следа. Исчезли и огненные глаза, и грозные клыки. Последними растаяли в воздухе очертания морды.
Крошка, продолжая рычать, шагнул вперед.
– Стоять, – проговорил Конрад. – Стоять.
Данкен вскочил на ноги.
– Они шныряют вокруг уже час или около того, – сказал Конрад. – Но этот первый решил показаться.
– Почему ты не разбудил меня раньше?
– А зачем, милорд? Чтобы вы составили компанию нам с Крошкой?
– Как по-твоему, их много?
– Мне кажется, не очень.
Данкен подбросил в огонь хворосту. Крошка медленно двинулся в обход лагеря.
– Иди сюда, – позвал собаку Конрад. – Ложись. Больше они нас не потревожат.
– Откуда ты знаешь? – хмыкнул Данкен.
– Они всего лишь присматриваются к нам и догадались, что сегодня с нами связываться не стоит. Так сказать, отложили знакомство на потом.
– Откуда ты знаешь? – повторил Данкен.
– Я не знаю, я чувствую.
– Они нам что-то готовят, – проговорил Данкен.
– Может быть.
– Конрад, ты не хочешь вернуться?
– Когда дела пошли на лад? – с усмешкой ответил вопросом на вопрос Конрад.
– Я серьезно, – сказал Данкен. – Нас со всех сторон окружают враги. У меня нет никакого желания вести вас на смерть.
– А вы, милорд?
– Я пойду дальше. Наверно, в одиночку мне будет проще. Но все остальные…
– Старый хозяин наказал мне заботиться о вас. Если я вернусь один, он заживо сдерет с меня шкуру.
– Точно, сдерет, – со вздохом согласился Данкен. – Он грозится сделать это с тех пор, когда мы с тобой оба были мальчишками.
– Отошлите отшельника, – предложил Конрад. – Его наверняка не придется уговаривать. Он всю дорогу ворчит без умолку.
– Отшельник недаром назвался во всеуслышание ратником Господа, – возразил Данкен. – Анахорет из него никудышный, так что он пытается восстановить утраченное достоинство любыми доступными способами. Ему страшно до смерти, но он не повернет назад, пока и все прочие не поступят таким же образом.
– Значит, идем вместе, – заключил Конрад. – Трое товарищей по оружию. А как быть с ведьмой?
– Пускай решает сама. Насколько я понимаю, терять ей нечего.
Итак, подумалось Данкену, что бы ни говорил Призрак, нас сопровождают не только безволосые. Мэг оказалась права. Возможно, всю ночь за лагерем из темноты наблюдали другие Злыдни. Они таились во мраке и тогда, когда нес дозор он, Данкен, но предпочли не показываться; и что самое удивительное, Крошка их не почуял. Если бы не ведьма, сказал себе Данкен, мы бы ни о чем не подозревали. Кстати говоря, Мэг отнюдь не выглядела чрезмерно обеспокоенной. Во всяком случае, близость Злыдней совершенно не помешала ей свернуться калачиком на земле и крепко заснуть. Она не проснулась до сих пор и по-прежнему всхлипывала во сне; эти всхлипывания и поза, в которой она лежала, придавали Мэг сходство с маленькой девочкой. Быть может, она почувствовала, что опасаться нечего, что нынешней ночью нападения не произойдет? Что значит почувствовала? И почему Злыдни не напали? Ведь они запросто могли застать лагерь врасплох. Данкен недоуменно передернул плечами. Ладно, ночь почти пережили, а вот что будет дальше? Рано или поздно Злыдни нападут на них. Тут не поможет никакая бдительность. Если наберется достаточно Злыдней, готовых пожертвовать собственной жизнью, то пиши пропало. Ну и что? Лично он, Данкен, не собирается поворачивать вспять. У него с собой талисман, способный отогнать первобытную тьму и зажечь потухшие было огни. Он продолжает путь, и, значит, то же самое можно сказать про Конрада и отшельника Эндрю.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?