Текст книги "Комплект книг: Мышление. Системное исследование / Законы мозга. Универсальные правила / Психософический трактат"

2.3331 Следовательно, нелепо говорить, что моё действие [акция] – это моё действие собственно.

Я [вещь] и не могу действовать, поскольку я – вещь и, соответственно, меня нет.

Как же то, чего нет, может действовать? Допускать подобное нелепо.

2.3332 Таким образом, действие, совершаемое мною, – не моё действие, но действие отношений [акции], в которых я замкнут.

Иными словами, поскольку отношение вещей – это значение, то действую [акции] не я [вещь], но значения вещей (и меня как вещи соответственно).

2.3333 Поскольку же я сам (как вещь) имею значение, то понятно, что я оказываюсь заложником этих действий, которые не есть мои действия, но действия [акции] значений меня, которые, можно сказать, играют мною, ибо я замкнут в них.

Иными словами, в «игре меня» я не играющий, но играемый.

2.34 Однако поскольку континуум существования – это игра [акции] пустот [значений], то в содержательном [континуум существования] нет критериев, отличающих вещь от моего восприятия вещи.

2.341 Моё (где я сам – отношение фигуры и фона) восприятие вещи – это её значение в отношении с другими вещами [значениями].

2.3411 Если бы вещи были даны мне сами по себе, но не в отношении с другими вещами, то я бы не воспринимал их, ибо я вещь.

2.3412 Если бы значения вещей [отношения фигуры и фона] были даны мне сами по себе, то я бы не воспринимал их, ибо я сам – вещь и проявляю себя через отношение с другими вещами.

2.3413 Следовательно, моё восприятие вещи – это моё значение вещи (или иначе: значение вещи для меня).

2.342 Воспринятое – это значения вещей в моей схеме мира.

2.3421 Отсюда: значения вещей не даны мне сами по себе, но лишь в их отношении с другими значениями, которые – суть мои значения.

2.3422 Следовательно, содержательное [континуум существования] – это отношения значений.

Данное утверждение правомерно, поскольку вещей нет.

2.3423 Иными словами, содержательны не вещи [фигуры] и даже не их значения [отношения фигуры и фона], но отношения значений.

2.343 Отсюда: когда я указываю на вещь, то я указываю на вещь [значение] моей схемы мира. Другой человек, желающий «прочесть» моё указание, «прочтёт» какую-то другую вещь [значение], поскольку он «прочтёт» своё значение, в соответствии со своей схемой мира, а вещь и значение тождественны.

2.3431 Следовательно, содержательная коммуникация иллюзорна и способна лишь имитировать желаемое.

2.3432 Попытки какого-либо пояснения привлекут к пояснению ещё большее количество вещей [значений], что не приблизит, но лишь удалит нас от содержательного понимания друг друга.

2.3433 Никогда нельзя знать, поняли ли тебя правильно, но всегда можно с уверенностью полагать, что тебя поняли не так.

2.4 Значение может быть означено.

2.41 Для означивания значения [означаемого] используется слово (или другой знак, его заменяющий).

2.411 Имя (а также значение) и слово (или другой знак, его заменяющий) – не одно и то же.

2.4111 Мир является мне вещью [имя], а вещь [фигура] проявляется мною [значение] в отношении с другими вещами [фон].

2.4112 Это отношение определяет её существование [значение], а означенные, они [отношения] «представляются» словами (или другими знаками, их заменяющими) [означающими].

2.4113 Слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] – это «представительство» значений, а потому оно [слово (или другой знак, его заменяющий)] – не имя [Мир, явленный мне так] и не значение (проявленное мною), которое оно [означающее] «представляет».

2.412 Слово (или другой знак, его заменяющий) – означающее, следовательно: оно не имеет собственного значения (если оно не рассматривается мною как вещь).

2.4120 Слово и вещь – не одно и то же, хотя слово – вещь.

2.4121 Если слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] «представляет» значение вещи, то слово – не та вещь [значение], значение которой оно [означающее] «представляет».

(Пример подобия. Дипломаты – не страна, которую они представляют, страна – не дипломаты, которые её представляют. Вместе с тем страна не может принимать решение, а потому, если нужно принимать решение (о войне, мире, границах и т. п.), его принимают дипломаты. Однако решение дипломатов – это не решение страны, которую они представляют.)

2.4122 «Представляя» значение вещи, слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] делает вещь предметом, функция которого определяется моим значением [потребностью].

2.4123 Следовательно: означенная, вещь [значение] перестаёт существовать [проявляться мною] вещью [значением], поскольку вещь – не предмет, но вещь.

2.413 Я могу оперировать словом (или другим знаком, его заменяющим) [означающим], не имея возможности оперировать вещью.

2.4131 Слова (или другие знаки, его заменяющие) образуют контекст, который определяет толкование того или иного слова (или другого знака, его заменяющего).

2.4132 Иначе: слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] не только означивает вещь [значение], но и, означивая значение вещи, создает предмет и фиксирует его функцию, ибо служит прагматической цели.

Однако необходимо помнить, что существование предмета – грубое допущение.

2.4133 Таким образом, слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] – это не только представительство вещи [значения], но, кроме того, оно [означающее] репрезентует и прагматическую функцию предмета, а потому слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] самостоятельно и не ограничено вещами [значениями].

2.4134 Иначе: слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] – это «свёрнутая функция», «реестр свёрнутых функций» (например: «стол» – это «то, за чем сидят, едят, пишут» и проч.).

Слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее], а тем более компиляции слов [знаков], т. е. их толкование, сугубо прагматично и абсолютно чуждо какой-либо претензии на достоверность.

2.42 Слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] – вещь, ибо так является мне Мир.

2.421 Слово (или другой знак, его заменяющий) существует вещью [значением].

2.4211 Следовательно: как и всякая вещь – слово [вещь] обладает именем, т. е. находится в отношении с другими вещами, и проявляется мною как значение, а это значение может быть означено.

2.4212 Слово (или другой знак, его заменяющий) означивается другим словом или словами (знаком (знаками), его заменяющим (заменяющими)).

2.4213 Означивание слова (или другого знака, его заменяющего) – это своего рода классификация его [слова, знака] как означающего, отведение его в контекстуальный анклав.

2.422 Слово (или другой знак, его заменяющий) используется как означающее.

2.4221 То, что я использую слово (или другой знак, его заменяющий) как означающее, – моё дело.

Связь между означающим и означаемым – связь, мною устанавливаемая, т. е. моя связь, к Миру касательства не имеющая.

2.4222 Поскольку слово (или другой знак, его заменяющий) существует вещью, оно должно иметь имя [Мир, явившийся мне так] и собственное значение [проявление мною слова [вещи, фигуры] на фоне других вещей].

Однако толкование слова (или другого знака, его заменяющего) определяется не отношением с другими вещами и не континуумом вещей [значений], а контекстом [означающими].

2.4223 Означивание, таким образом, это связь означающего [слова (или другого знака, его заменяющего)] и означаемого [значения], мною устанавливаемая.

2.423 Слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] и означаемое не соответствуют друг другу, ибо означивание – не отношение, но устанавливаемая мною связь.

2.4231 Полагать, что слово (или другой знак, его заменяющий) служит называнию вещи [значения], – заблуждение, поскольку имя и слово (или другой знак, его заменяющий) – не одно и то же.

2.4232 Предполагается, что означается значение, т. е. отношение фигуры и фона.

Однако слово (или другой знак, его заменяющий) – вещь, но не отношение означиваемой вещи [фигуры] с другими вещами [фоном].

Следовательно, означающее и означаемое должны или находиться в отношениях фигуры и фона, или же их связывает условность, мною установленная.

2.4233 Одно и то же слово (или другой знак, его заменяющий) означивает разные вещи [значения], ибо слово (или другой знак, его заменяющий) служит не целям истины, но прагматическим целям [реестр свёрнутых функций].

2.4234 Но ни одно слово (или другой знак, его заменяющий) не означивает ту вещь [значение], которую, как я предполагаю, оно [слово (или другой знак, его заменяющий)] должно означивать, ибо слово (или другой знак, его заменяющий) делает вещь предметом, а вещь – не предмет, но вещь.

2.43 Означивание производится мною, поскольку означивает моё значение.

2.431 Допустить, что кто-то другой может означить моё значение, значит допустить, что он обладает моим значением, а потому он – это я.

Следовательно, означивание производится мною.

2.4311 При этом: равно как вещь не есть её имя, равно как вещь нельзя думать и говорить, так и значение – не слово, его означивающее, и не может быть объято целиком, а также сказано.

2.4312 Таким образом, означивание является устанавливаемой мною условностью, когда я связываю некое значение [означаемое] с неким словом (или другим знаком, его заменяющим) [означающее], т. е. это «моя условность».

2.4313 Эта условность, а именно наделение мною означаемого [значения] означающим [словом (или другим знаком, его заменяющим)], служит прагматическим целям [реестр свёрнутых функций], т. е. означающее можно понимать как инструмент, облегчающий для меня оперирование тем, что, как предполагается, было означено.

Разумеется то, что с помощью означающих [слов (или других знаков, их заменяющих)] я оперирую означаемыми [значениями], – иллюзия.

Так я оперирую предметами, существование которых, впрочем, есть грубое допущение.

2.432 Однако слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] призвано выполнять коммуникативную функцию.

2.4321 Из того, что кто-то другой (или я сам, но с другим значением, т. е. Мир, явленный мне мною каким-то другим [вещь]) может использовать то же слово (или другой знак, его заменяющий), что и я, не следует, что используемое им (мною – другим) слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] предполагает означивание того же [означаемого], что и моё слово.

Перед нами только видимость коммуникации, или – «коммуникативная условность».

2.4322 Само использование слова (или другого знака, его заменяющего) в качестве означающего предполагает наличие некого адресата, о значениях которого я не имею ни малейшего представления.

Однако же сам факт использования мною слова (или другого знака, его заменяющего) как означающего создаёт у меня иллюзию наличия этого адресата и иллюзию коммуникации с ним.

2.4323 Таким образом, наличие этой – адресат – инстанции (переменной и неизвестной) сводит на нет возможность какого-либо действительного сообщения с помощью слова (или другого знака, его заменяющего) [означающего].

2.4324 Соответственно, «коммуникативная условность» ставит под сомнение саму возможность корректного использования слова (или другого знака, его заменяющего) [означающего], даже мною самим непосредственно.

2.433 Однако указанные трудности – «моя условность» и «коммуникативная условность» – не исчерпывают проблемы, поскольку связка «означаемое – означающее» не является жёсткой, ибо устанавливается мною, а я [вещь, значение] различен в отношении с разными вещами [значениями].

2.4331 Необходимо учесть, что у меня нет достаточных оснований, позволяющих положительно утверждать, что означающее [слово (или другой знак, его заменяющий)] соответствует тому означаемому [значению], с которым, по моему мнению [моя связь], оно связано [моя условность, коммуникативная условность].

2.4332 И далее: необходимо помнить, что появление нового отношения – «означаемое – означающее» (этой связи, мною установленной, которой [вещь] Мир явился мне, благодаря мне), сверх уже существующих [ «вещь – имя» и «имя – значение»], суть – явление мне Миром новой вещи, которая изменяет собою фон, а потому и саму фигуру, т. е. вносит коррективы в процесс называния [имя].

2.4333 Учесть, а главное – отфиксировать и стабилизировать данные перманентные изменения фигуры, вызванные постоянным (в процессе означивания) изменением фона, её определяющего, невозможно, что и следует понимать под термином «условность связки „означаемое – означающее“».

2.434 Наконец, поскольку слово (или другой знак, его заменяющий) – вещь (ибо Мир мне им [словом (или другим знаком, его заменяющим)] является), то нельзя не учитывать и того, что само слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее], т. е. его значение как проявленной мною вещи, создаёт свою, дополнительную условность.

2.4341 То, каким образом мы группируем слова (или другие знаки, их заменяющие) по «смыслу», продиктовано процессом научения (в том числе опытом), но не сущностями слов [означающих], ибо вещь – не сущность, но вещь.

2.4342 Группировка слов (или других знаков, их заменяющих) [означающих] в некие контекстуальные анклавы (классы, тематики и т. п.), обусловленная их толкованием, – не более чем условность, которую я и буду называть «контекстуальной условностью».

2.4343 То, как я группирую слова в контекстуальные анклавы [контекстуальная условность], – это мой способ мыслить, который я могу изменить или свидетельствовать, но не могу доказать как единственно верный, ибо здесь не существует никаких удовлетворительных критериев (кроме описанных уже условностей – которые суть условности).

Потому нельзя говорить о правильности или неправильности моих группировок слов (или других знаков, их заменяющих) [означающих] в контекстуальные анклавы.

Можно было бы говорить о «принятости» (традиционности) или «непринятости» (нетрадиционности) такой группировки слов в контекстуальные анклавы, но не более того.

2.44 Означивание – фиктивно, поскольку слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] – вещь.

2.441 Слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] – это вещь, ибо Мир является мне словом (слова «приходят» ко мне «извне» и проявляются мною в ряду других вещей) [вещь].

2.4411 Следовательно: полагая слово (или другой знак, его заменяющий) означающим, я совершаю неточность, поскольку означивание [установление связи «означающее – означаемое»] я произвожу сам – «моя условность».

2.4412 Тут возникает ситуация, при которой я полагаю своё слово (или другой знак, его заменяющий) означающим, тогда как оно – моё означающее (означающее для меня), и только.

2.4413 Однако об этом я не догадываюсь, поскольку другие пользуются теми же самыми означающими [словами, знаками], что и я, но означивают они (каждый из нас) разные вещи, ими (каждым из нас) проявленные [значения].

2.442 Как слово (или другой знак, его заменяющий) может быть означающим, если оно само – вещь?

Однако представим, что это было бы возможно, тогда:

2.4421 Имело бы место тройственное отношение: я [вещь] – слово [вещь] – означаемое [вещь].

Однако на одном фоне возможна лишь одна фигура, следовательно: тройственное отношение невозможно.

2.4422 Если слово (или другой знак, его заменяющий) [означающее] – фон, а означаемая вещь [значение] – фигура (или наоборот), то означаемое – уже не та вещь [фигура], которой (неозначенной) мне является Мир на фоне других вещей, но другая.

2.4423 Иначе: та вещь, которой мне является Мир на фоне других вещей [значение], при означивании остаётся неозначенной (действие условности связки «означаемое – означающее»).

2.443 Поскольку отношение – это отношение фигуры и фона, и никак иначе, тогда:

2.4431 Я [вещь, значение] нахожусь в отношении – или с означающим (как с вещью [значением] в отношении с другими вещами [значениями]), или с означаемым (значение вещи, которое, как мне кажется, я означиваю).

2.4432 То, что я устанавливаю связь между словом (или другим знаком, его заменяющим) [означающим] и означиваемым значением вещи, – это мною устанавливаемая связь, т. е. «моя связь», к Миру касательства не имеющая.

2.4433 Следовательно, связь между означающим и означаемым – произвольна и иллюзорна.

Думать иначе – это допустить, будто бы слово – не вещь, что нелепо.

[Глава 3]
Мир не вещь

3.1 Мир – целостен.

3.11 Целостное не разложимо на части.

3.111 Если бы целостное можно было разложить на части, то оно бы перестало быть целостным.

3.1111 Следовательно: нельзя думать, что целостное разложимо на части.

3.1112 Предположим, что я всё-таки могу разложить целостное на части, но тогда между этими «частями» возникнут новые отношения и мною привнесённые связи, и в этом случае вещи, которые будут мною проявлены [значения], перестанут быть теми, что являлись мне Миром [имена].

3.1113 Следовательно: возможность разложить целостное на части не более чем иллюзия.

3.112 Если бы целостное можно было разложить на части, тогда бы я мог и собрать эти части воедино, восстановив тем самым прежнюю целостность.

3.1121 Но в соответствии с какой логикой (по каким механизмам и правилам) я буду собирать эти части разложенного целостного в целостное, если не со своей собственной?

3.1122 И даже если я соберу гипотетические части разложенного целостного в некое единство – это будет некое моё единство, но не то, которое я разложил.

3.1123 Следовательно, целостное неделимо, или я произвожу какие-то другие действия, к делению целостного касательства не имеющие.

3.113 Если допустить, что целостное можно разложить на части, тогда придется допустить, что целостное можно ограничить.

3.1131 Однако если бы целостное можно было ограничить, то оно уже не являлось бы целостным, но целым.

3.1132 С другой стороны, если бы целостное состояло из частей, то между этими «частями» была бы граница, но тогда целостное не было бы целостным.

3.1133 Таким образом, под «целостностью» необходимо понимать отсутствие границы.

3.12 То, что кажется частью целостного, – не есть часть целостного, но целое.

3.121 Поскольку целостное не разложимо на части, само понятие «части» условно.

3.1211 Вещь – не часть целостности, ибо у целостного нет частей, а Мир – целостен.

Странно ли, что вещей нет? Отнюдь.

3.1212 Однако же Мир является мне вещами. Если же вещь – не часть целостного [Мира], но Мир является мне ею [вещами], то Он [Мир] всякий раз (с каждой вещью) является мне целиком.

3.1213 Кроме того, я ведь и не имею дел с вещью самой по себе, ибо всякая вещь дана мне в отношении с другими вещами, т. е. я имею дело с отношениями [значениями].

Иными словами: я имею дело с целыми (вещь в отношении с другими вещами) [значения].

3.122 Следовательно: я не имею дела с частями, но с целыми, которые, впрочем, не есть Мир [целостное].

3.1221 Если же я устанавливаю некие связи – это связи между целыми [континуум существования].

3.1222 Следовательно, вещь [значение] – целое, но не часть Мира [целостности], а Мир, явившийся мне вещью так.

Отсюда: я не могу сопоставлять вещь и Мир так или иначе.

3.1223 Таким образом, вещь [целое] существует, располагаясь в континууме существования [содержательное], который не соотносим с Миром [целостное] как таковым.

Можно сказать, что вещь [целое] и Мир [целостное] чужды друг другу, ибо мы говорим о разном.

3.123 Целое ограничено.

3.1231 Если бы целое не было ограничено, то как бы я знал о нём как о целом?

Иными словами, если бы целое не было ограничено, то не было бы границы между мной и им [целым], и я бы не мог знать о нём.

3.1232 Если бы целое не имело границы, то оно было бы не целым, но целостным.

3.1233 Следовательно, критерием «целого» необходимо считать наличие границы.

3.13 Вещь, явленная мне Миром [имя] и проявленная мною [значение], – целое.

3.131 Если целостное [Мир] неразложимо на части, то Мир, следовательно, должен являться мне в своей целостности.

3.1311 Однако Мир не есть для меня Сам по Себе (в этом случае я бы сам был Миром и не мог бы Его предполагать), но является мне вещью.

3.1312 Следовательно, нельзя думать, что Мир является мне Сам своей целостностью, ибо Он [Мир] является мне вещью.

3.1313 Поскольку же Мир не может явиться мне в своей целостности, потому как Он [Мир] является мне вещами, то, следовательно, Мир является мне никак иначе, как целиком.

3.1314 Таким образом, когда я проявляю вещь [значение], я обретаю целое, но это не целостность Мира.

3.132 Если Мир не является мне в своей целостности, но целиком, то вещь – это Мир, явленный мне так, а потому – целое.

3.1321 Поскольку вещи нет, а вещь – целое, то целого нет.

3.1322 Мир есть, и Он целостен, а вещи нет, и она – целое.

3.1323 Вещь существует лишь в отношении [фигура – фон], а отношение целых – целое.

3.1324 Континуум существования [содержательность] – отношение целых.

3.133 Если существующее [континуум существования, содержательность] – это отношение целых, то оно не целостно.

3.1330 Если вещь – целое, а вещь всегда названа [имя] и тождественна своему значению, следовательно: имя и значение – целые.

3.1331 Это «целое» (Мир, явленный мне так в отношении с другими целыми, которыми Мир мне также явлен) я буду рассматривать далее как структурный элемент моей схемы мира [континуум существования].

3.1332 Указанный структурный элемент моей схемы мира абсолютно прост, ибо вещи [целого] нет.

Предполагать, что возможно нечто, что будет проще ничего, – нелепо.

3.1333 Таким образом, вещь элементарна, равно как её имя и значение.

3.2 Мир является мне целиком, но не своей целостностью, а я имею дело с целыми.

3.21 То, что Мир является мне какой-то своей частью, – иллюзия, ибо целостное не разложимо на части.

3.211 Вещь – не часть целостного [Мир], явленная мне, но весь Мир, явленный мне так [целым].

3.2111 Поскольку Мир, являясь мне вещью, является мне целиком, но как-то, то можно сказать, что моя схема мира образована множеством «слепков», «единовременно» «снятых» мною с Мира, а не его частями.

3.2112 Отсюда очевидно, что моя схема мира – не Мир и не система, которой мне кажется Мир, но мой ряд, состоящий из множества эманаций Мира [явлений мне Мира вещами].

3.2113 Следовательно, кажущаяся системность явления мне Мира вещами – это моя системность, т. е. система, мною образованная, моя система.

3.212 Однако моя схема мира – система.

3.2121 Поскольку целые ограничены, моя схема мира не целостна, но системна.

3.2122 Поскольку структурные элементы моей схемы мира – это все вещи, явленные мне Миром [имена] и проявленные мною [значения], они образуют некое единство (которое зачастую ошибочно принимается мною за некую «целостность»), что позволяет мне рассматривать мою схему мира как систему.

3.2123 Поскольку вещи [имена, значения] – не целостность, но целые, то отношения [акции] между ними [имена], равно как и отношения [акции] между отношениями (которые также – вещи) [значения], имеют место в соответствии с теми ограничениями, которые обусловлены ограниченностью целых [содержанием].

3.2124 Таким образом, система моей схемы мира – это единство структурных элементов (вещей [имён, значений] – целых, пустот), тогда как структура системы моей схемы мира – это отношения [акции] структурных элементов моей схемы мира [целых].

3.213 Моя схема мира – поле моих акций [отношений].

3.2131 С целостностью [Мир] нельзя вступить в отношение, ибо у целостности [Мира] нет границы.

Отношения возможны лишь между целыми, но не с целостностью [Мир], следовательно, Мир [есть] – не поле моих акций [отношений].

3.2132 Но могу ли я производить действия [акции] с тем, с чем нахожусь в непосредственном отношении (которое само – суть акция), ибо в непосредственном отношении между двумя сторонами отношения нет границы, а потому в подобном случае нельзя даже сказать о двух вещах, но лишь об одной, третьей [имя], которая – ни то ни другое, а отношение между тем и другим (точнее – того и другого)?

3.2133 Однако я могу установить связи [мои связи] между отношениями – таковы возможности моего действия [акций] (которое, впрочем, только кажется моим, ибо меня нет, но Мир является мне мною, а я существую как значение меня [моя схема меня]).

Иными словами, я (где я сам – отношение фигуры и фона) не могу производить действия со значением (которое – отношение фигуры и фона), но лишь со связью, мною же установленной, между структурными элементами моей схемы мира (моей схемы меня) и моей схемой меня [целыми].

Следовательно: я устанавливаю связи, чтобы действовать [акции] целыми, однако это действие уже не целыми, но связями, но связи – не отношение фигуры и фона, а связи [мои связи].

3.22 Моя схема мира – не есть Мир.

3.221 Моя схема мира не есть Мир, но вещи, явленные мне Миром [имя] и находящиеся в отношении друг с другом благодаря моему проявлению их [значение, означаемое], между которыми я [имя, значение, означающее] устанавливаю связи [означаемое – означающее], формируя систему и расчерчивая структуру, в соответствии с моей схемой меня.

3.2210 Здесь необходимо уточнить, что связи, мною устанавливаемые, в моей схеме мира – это мои связи, т. е. они неконвертируемы. Однако все акции моей схемы мира продиктованы самой моей схемой мира [содержанием].

3.2211 Может показаться, что связи, мною устанавливаемые [мои связи], устанавливаются мною произвольно.

Однако, на самом деле это не так, поскольку я, будучи в «игре», сам определён правилами этой игры (своей моей схемой меня).

3.2212 Следовательно: кажущаяся непротиворечивость моей схемы мира обусловлена отнюдь не тем, что Мир явился мне исчерпывающим и единственно верным образом, но тем только, что я сам [имя, значение, означающее] системно организую структуру моей схемы мира относительно себя самого [моей схемы меня].

Однако, отсюда вовсе не следует, что, «играемый», я имею какой-то свой собственный «голос» в этом процессе, поскольку всё зависит от того, какими вещами Мир является мне [моя схема мира] (и в том числе каким Мир является мне мною [моя схема меня]).

3.2213 Отсюда: я сам создаю среду своего обитания [моя схема мира], полагая при этом её мне данной и единственно возможной, а данная иллюзия не замечаема мною, поскольку иного «мира» я не знаю и знать не могу, поскольку в этом случае я бы не был собой [моя схема меня], но был другим.

Однако, «я сам» – это Мир, явленный мне мною так, но не я как нечто самостоятельное (сам по себе), ибо я – вещь [имя, значение], которая существует лишь в отношении с другими вещами и определяется ими.

3.222 С другой стороны, полагать, что связи, установленные мною в моей схеме мира, равно как и другие акции, в ней происходящие, – это связи и акции Мира (или хотя бы соответствуют каким-то гипотетически предполагаемым связям и акциям Мира), в высшей степени нелепо.

3.2221 То, что вещь кажется мне тем, чем она мне кажется, позволяет мне оперировать связями, мною уставленными, в соответствии с собственной кажимостью.

3.2222 Однако, акции в моей схеме мира совершаются, можно сказать, автоматически, хотя они и кажутся мне моими, или же постулатами (императивами), определяющими «мир», но они – лишь игра структурных элементов моей схемы мира, поскольку сам я не определяю того, каким мною Мир является мне [моя схема меня].

3.2223 Иными словами: я [моя схема меня] пользуюсь только тем, что сделано мною же самим [моя схема мира] для удовлетворения при этом (этим) собственных потребностей, здесь же [моя схема меня] и возникающих.

Однако, эти «потребности», вынуждающие меня быть прагматиком (сколь бы непрагматичным я ни казался), – суть значения, которые я проявил из тех вещей, которыми Мир явился мне мною [моя схема меня].

3.223 Кажется, что можно было бы сказать, что отношения и связи, имеющие место и устанавливаемые мною в моей схеме мира, абсолютно произвольны (собственно мои акции и связи), поскольку нет оснований полагать, что они детерминированы Миром.

3.2231 Однако, это не так, поскольку я зависим от самого себя, т. е. от того, каким [вещь] Мир явился мне мною [моя схема меня].

3.2232 Иными словами, поскольку для проявления вещи [моя схема мира] я вступаю с ней в отношение, то каждой проявленной мною вещи соответствую я какой-то как вещь [моя схема меня].

3.2233 То есть каждой проявленной мною вещи, которая включается в мою схему мира, соответствую я какой-то (как вещь), включённый в мою схему меня.

3.23 Таким образом, я сам – моя схема меня, которая соответствует моей схеме мира.

3.231 Мир является мне одной вещью [Мир, явленный мне так], но неограниченное число раз и по-разному.

3.2310 Мир является мне одной вещью, но множество раз и по-разному, но о каждом из этих явлений Мира мне вещью я знаю по значению, которое обусловлено моим проявлением вещи.

3.2311 Однако, если Мир является мне одной вещью, но по-разному [моя схема мира], то и я различен [моя схема меня].

3.2312 Если Мир является мне одной вещью, но по-разному и неограниченное число раз [моя схема мира], значит, меня столько же, сколько этих вещей, явленных мне [моя схема меня].

3.2313 Иными словами, каждой вещи, которой мне является Мир [моя схема мира], соответствую я какой-то [моя схема меня].

3.232 Обе схемы [моя схема меня и моя схема мира] взаимообусловлены и создают эффект тождества, глядя друг в друга как два зеркала.

3.2320 Можно сказать, что я вынужден существовать явленным, ибо Мир является мне мною всякий раз и по-разному [моя схема меня] в соответствии [отношение] с проявленной мною вещью [моя схема мира].

3.2321 Мир является мне вещами [имена], но я проявляю какие-то вещи [значения].

Я сам – вещь [фигура], а потому существую лишь в отношении с другими вещами [фон].

3.2322 Я проявляю те или иные вещи [фигура на фоне] в зависимости от того, с какими вещами я [фигура на фоне] нахожусь в отношении как вещь.

3.2323 Отсюда: то, как я [вещь] (т. е. то, каким Мир явился мне мною [имя]) был проявлен [значение] мною, не зависит от меня собственно.

3.233 Моя схема мира системна благодаря контактам между значениями моей схемы мира и значениями моей схемы меня [я какой-то] (где я [значение] – отношение меня [вещь] с другими вещами моей схемы меня), когда я проявляю вещи [значения].

3.2330 Под «контактом» я понимаю отношения структурных элементов моей схемы мира и моей схемы меня.

Иначе: контакты – отношения, обусловленные комплементарностью значений моей схемы мира значениям моей схемы меня, комплементарностью целых.

3.2331 То, что Мир явился мне мною так-то [имя], а я проявил себя таким-то [значение], позволяет мне [значение] проявлять в моей схеме мира вещи [значения], комплементарные этому моему значению.

При этом о моей схеме мира можно сказать, что она конгруэнтна моей схеме меня, т. е. конфигурируется соответственно конфигурации значений моей схемы меня.