Текст книги "Комплект книг: Мышление. Системное исследование / Законы мозга. Универсальные правила / Психософический трактат"

Иными словами, то, что Мир явился мне мною таким-то [имя], а я проявил себя таким [значение], организует мою схему мира конгруэнтно мне такому [моя схема меня]. То есть можно сказать, что я «обустраиваю» мою схему мира под себя, в соответствии с собой [моя схема меня].

Это своего рода адаптация, но не адаптация меня под «мир», как можно было бы думать, а адаптация «мира», т. е. моей схемы мира (которая, суть, мой «мир») под меня [моя схема меня].

3.2332 Иными словами, конфигурация моей схемы меня – этот тот «аппарат», благодаря которому я формирую структуру моей схемы мира в соответствии со своими потребностями – теми вещами [значениями], которые проявляются мною из тех вещей, которыми Мир является мне мною.

Можно сказать, что я формирую структуру моей схемы мира «по своему образу и подобию» моей схемы меня.

Таким образом, значения занимают положение в структуре моей схемы мира конгруэнтно конфигурации моей схемы меня, которая детерминирована тем, каким Мир является мне мною.

Здесь становится понятно, что потенциально возможны любые действия [акции] с целыми, однако я ограничен в этом пределами моей схемы меня.

3.2333 Для того чтобы изменить положение структурных элементов моей схемы мира, я должен изменить положение комплементарных структурных элементов моей схемы меня.

Однако необходимо учитывать, что любое изменение моей схемы меня повлечёт за собой изменение моей схемы мира, эти изменения неизбежно повлекут за собой изменения моей схемы меня, и я вновь буду вынужден менять мою схему мира под себя изменившегося.

Таким образом, эти комплементарные и реципрокные контакты значений моей схемы мира и значений моей схемы меня – это некий perpetuum mobile.

Отсюда понятна, например, недостижимость всякой поставленной цели.

3.3 Целые [вещи] существуют в отношении друг с другом.

3.31 Вещь не существует сама по себе.

3.311 Поскольку вещь [фигура] возможна лишь в отношении с другими вещами [фон], а отношения вещей [вещи] возможны лишь в отношении с другими отношениями вещей [вещами], то количество наличествующих комбинаций неограниченно велико.

3.3111 Таким образом, вещей неограниченно много.

3.3112 Однако, из этого не следует, что Миром мне явлены все вещи.

3.3113 Отсюда: то, что Мир является мне вещами, ничего не говорит мне о Мире, кроме того, что Мир является мне вещами. Да и вещь от этой констатации не становится больше, чем пустота.

3.312 Поскольку я проявил вещь, а я – вещь, то можно утверждать, что вещь [значение] существует только благодаря своему отношению с другими вещами [значениями].

3.3121 Если бы вещь существовала сама по себе, т. е. вне отношения с другими вещами, то Мир не мог бы мне ею [имя] являться, поскольку я сам – вещь [имя].

3.3122 Отсюда: Мир является мне вещами [имена], а я проявляю вещи [значение], ибо я вещь [имя], однако для меня [значение] существуют лишь значения вещей.

3.3123 Поскольку вещь не существует сама по себе, а определяется отношением [фигура – фон] с другими вещами, она не тождественна самой себе.

Иными словами: вещь неизбежно не совпадает с самой собой.

3.313 Мир является мне мною, однако, я [вещь] не существую сам по себе, но лишь в отношении с другими вещами [значение].

3.3131 Отсюда: если я – вещь, то я не тождествен самому себе и не совпадаю с самим собой.

3.3132 Моя нетождественность мне самому продиктована тем, что меня нет, но Мир является мне мною; я [вещь] не совпадаю с самим собой, поскольку существую лишь в отношении с другими вещами [значение].

3.3133 Иными словами: Мир является мне мною [вещь], я [имя] существую лишь в отношении с другими вещами [значение], т. е. я – целое.

А потому, если Мир – целостен, то я не могу быть Им. Сам акт моего существования – Его «свидетельство о смерти».

3.32 Вещи [целого] нет, существуют лишь её отношения с другими вещами [значения].

3.321 Однако, отношение [значение] также – вещь [фигура] и может быть проявлено мною в отношении с другими вещами [фон].

3.3211 Таким образом, само явление мне Миром вещи – это вещь.

3.3212 Однако же, если вещь не является сама по себе, то она не тождественна самой себе и не совпадает с самой собой.

3.3213 Следовательно, вещь не существует как таковая, но происходит перманентная трансформация вещи.

3.322 Впрочем, невозможно изменение того, чего нет [вещи, целого], но допустим, что это было бы возможно.

3.3221 Тогда изменение вещи влекло бы за собой изменение её значения [отношение фигуры и фона], но разве различность значений не свидетельствует о том, что эти вещи различны? Вне всякого сомнения!

3.3222 Вещь или существует, или не существует, но меняться она не может.

Таким образом, вещь – или она, или другая.

3.3223 Следовательно: если я полагаю вещь изменившейся, то это не эта вещь, но другая.

3.323 Иными словами, вещь – единична.

3.3231 Однако, здесь открывается важный нюанс: поскольку имя, а соответственно, и значение вещи, определяется в отношении, следовательно, значение вещи зависит не столько от самой вещи, сколько от второй стороны этого отношения (т. е. от другой вещи), сама же по себе вещь – суть полипотентная возможность.

Таковым предстаёт бытие, которое предполагалось лишь гипотетически, бытие, где в отношении находятся две вещи, каждая из которых – полипотентная возможность.

3.3232 Кроме того, из сказанного выше известно, что все ограничения, которые сужают полипотентную возможность вещи (её явление мне Миром), накладываются содержательностью, следовательно: если найти способ обойти содержательность, то бытие будет открыто.

3.3233 Если же найдётся возможность переступить и эту грань, грань отношения, т. е. если вещь не будет бытийствовать в отношении, то я (а я – вещь) стану Миром.

Подобное не кажется бессмысленным, если верно, что вещь единична, а спорить с этим нелепо.

3.33 Существование отношений – суть игра содержательности.

3.331 Я как вещь [значение] существую посредством своего способа существования.

3.3310 Под «моим способом существования» я понимаю то, каким образом организуются значения в континууме существования.

3.3311 Важно даже не то именно, какими вещами Мир является мне мною (поскольку никаких критериев, позволяющих говорить, что такое-то явление меня мне Миром предпочтительнее другого, нет), но важно то, как организуются вещи [значения] в моей схеме меня (а отсюда – и моей схеме мира, конгруэнтно).

3.3312 Поскольку Мир [целостное] каждой вещью является мне целиком [целым], а также поскольку в каждой вещи потенциально заключены любые (т. е. все) имена, можно сказать (рискуя, правда, в очередной раз попасться на глупейшую игру слов), что «механизм» явления мне Мира вещью (а именно: отношение [акция]) вынуждает меня открывать Мир не как целостное, но «воспринимать» Его [Мир] как явленный мне множество раз различными вещами [целыми], т. е. как ряд (что предполагает последовательность (количество)), который не может существовать (значениями) иначе, как во временной и пространственной перспективе.

3.3313 С другой стороны (и здесь речь идёт уже только о значениях, которые предполагают необходимость (возможность) различения (сличения) вещей [значений] друг от друга (друг с другом)), вещи [значения] предстают передо мной в качествах модальности и интенсивности.

3.332 Составляющие моего способа существования – суть те неизбежные и априорные допущения, вне которых существующее [содержательное, континуум существования] мне невозможно помыслить.

3.3320 Составляющими моего способа существования я считаю время, пространство, модальность и интенсивность.

3.3321 Существующий, таким образом, не способен подвергнуть сомнению допущения, детерминированные составляющими его способа существования, поскольку всякое его сомнение само будет детерминироваться составляющими его способа существования.

3.3322 С другой стороны, поскольку допущения, детерминированные составляющими моего способа существования, не могут быть подвергнуты сомнению, то, соответственно, составляющие моего способа существования следует признать теми постулатами [допущениями], которые детерминируют само моё существование.

3.3323 И кроме того, поскольку составляющие моего способа существования не могут быть подвергнуты сомнению и детерминируют само моё существование, то очевидно, что именно они [составляющие моего способа существования] создают ту «игру» значений [содержательности], ту динамику реципрокных отношений моей схемы мира и моей схемы меня, которая по обыкновению называется «жизнью».

3.333 Однако содержательность (а с ней и детерминация, навязываемая составляющими моего способа существования) преодолевается, если понятно, что вещи нет (что ясно также и из того, что она никогда не тождественна самой себе и не совпадает с самой собой, т. е. не является сама по себе).

3.3331 Поскольку вещь [имя, значение] – элементарна, ибо она – ничто (пустота), то она неделима, ибо ничто (пустота) неделимо.

С другой стороны, она – суть полипотентная возможность и определяется отношением [фигура и фон].

Так не целостна ли она – неделимая и способная вступать в любые отношения?

Если отсутствие границы – признак целостного, а это так, то очевидно, что ответ на данный вопрос должен быть положительным.

3.3332 Таким образом, чтобы мне быть [есть] целостным [Миром], я должен быть [есть] вещью, которая не является мне Миром и не проявляется мною.

3.3333 Иными словами, если Мир не будет являться мне мною [имя, значение], то очевидно, что я буду вещью как полипотентной возможностью, а отсюда я могу «отстроить» [конфигурация] «себя» [мою схему меня] как угодно, равно как и «мир» [мою схему мира] (который комплементарен моей схеме меня).

Однако, любая потребность (то, каким Мир является мне мною) активизирует процесс перманентных взаимообусловленных трансформаций моей схемы мира и моей схеме меня (адаптация моей схемы мира под мою схему меня и моей схемы меня под изменившуюся мою схему мира).

Иными словами: никакая моя потребность (то, каким Мир является мне мною) не может быть удовлетворена, не вызвав тем самым некой новой неудовлетворённости.

Таким образом, получение нежелаемого – естественно, если учесть также, что вещь не совпадает с самой собой.

Следовательно, желаемого [потребность] можно достичь лишь отказом от желаемого [потребности].

(Впрочем, здесь нельзя дать никаких гарантий, однако, если отказ действителен, то это (получу я желаемое или нет) уже не может меня волновать.)

По крайней мере, это единственный способ из «играемого» стать «играющим».

(Возможно, это то единственное желание, которое, не будучи содержательным, в принципе может быть удовлетворено.)

3.334 Способ существования недействителен в несодержательном.

3.3341 Если мой способ существования детерминирует моё существование, а моё существование определяется значениями моей схемы меня [содержанием], то очевидно, что несодержательно я не существую, а следовательно, свободен от императивов моего способа существования.

3.3342 Иными словами, если я «откажусь» от своего значения, т. е. от своей потребности [значение меня], я способен не существовать, т. е. лишаюсь ограничений содержательного и буду тем, что есть.

3.3343 Грубо говоря, для того чтобы быть [есть] Миром, мне достаточно быть несодержательным.

3.335 Если я несодержателен, то детерминанты времени аннигилируются.

3.3351 Если понятно, что вещь – не часть целостности [Мира], но сам Мир, явленный мне этой вещью [явленный так]; если понятно также и то, что она [вещь] – это одно отношение фигуры и фона [единичность], а потому не может меняться; и, наконец, если ясно, что отношение вещей [целых] само по себе – это явление Мира, т. е. – вещь, то должно быть понятно и следующее: с одной стороны, вещей неограниченно много, что позволяет мне ставить их в ряд, а с другой стороны, она [вещь] всегда одна, но не тождественна самой себе и не совпадает с самой собой.

Иначе: я имею дело с перманентным и неограниченно множественным явлением мне Миром новой вещи, т. е. с одной, но новой вещью. Поскольку же вещи, явленные мне Миром, всегда абсолютно новы, и это одна вещь, то время пропадает, аннигилирует, поскольку уничтожается сама его возможность.

Иными словами, если ясно, что всё перманентно «меняется» (т. е. нельзя сказать о вещи, указуя на неё: «Вот она!»), т. е. не соответствует самому себе, и его нет, то допустить время невозможно.

3.3352 Очевидно, что прошлое и будущее – суть иллюзии, поскольку их «уже» или «ещё» нет, однако можно ли в этом случае говорить о настоящем?

Не является ли исключение двух первых в пользу последнего игрой моей веры во время, из которой я так и не вышел? Эта ошибка очевидна.

3.3353 Если же прошлое и будущее – иллюзии, то и настоящее абсолютно условно.

Впрочем, можно идти и от обратного: если вещи нет, то понятно, что и времени нет.

3.336 Также верно и то, что пространства нет, ибо нет вещи, а связи между ними – виртуальны и мною установлены.

3.3361 Эффект пространственности создают акции между вещами [значениями], т. е. процедуры сличения (различения), однако, если понятно, что вещи всегда новы, и они – одна, то очевидно, что производимые сличения (различения) иллюзорны и умозрительны.

3.3362 Пространственность описывает контакты (т. е. комплементарные отношения между моей схемой меня и схемой мира), однако контакты [моей схемы мира и моей схемы меня] в условиях аннигиляции времени не могут существовать пространственно.

3.3363 Чем же отличается вещь, о которой я думаю, от той, которую я воспринимаю? Только условностью.

Отсюда понятно, что пространственность первой иллюзорна, а следовательно, иллюзорна и пространственность второй.

3.337 Однако же, если вещи нет, то нельзя говорить и о качестве вещи.

3.3370 Под качеством вещи я понимаю попытку расположить вещь в координатах модальности и интенсивности.

3.3371 Иначе: если нет времени и пространства, то нет и качества, ибо качество – сравнение, а никакое сравнение вне координат времени и пространства для меня невозможно.

3.3372 С другой стороны, понятие качества требует соотнесения в системе «часть – целое», которая иллюзорна, следовательно, подобное соотнесение – не более чем игра.

Потому допустить феномен качества невозможно, или необходимо оговаривать его иллюзорность.

3.3373 Таким образом: восприятие мною вещи в категориях модальности и интенсивности – не более чем ещё одна игра «зеркал» моей схемы мира и моей схемы меня.

3.4 Я [значение] существую в отношении с самим собой [значение].

3.41 Я – целое, ибо я – вещь.

3.411 Я не целостен.

3.4111 Если времени, пространства и качества нет, то я могу быть или целиком [целым], или никак.

3.4112 Я был [есть] бы целостен, если Мир не являлся бы мне мною, но я сам был [есть] бы Миром.

3.4113 Однако, Мир является мне мною, и является многократно (по числу вещей, которые я проявляю в моей схеме меня (соответственно – и в моей схеме мира)), следовательно, я – это ряд меня [целых], но не целостное.

3.412 Ряд меня – это моя схема меня, но не я сам.

3.4121 Меня нет, ибо, с одной стороны, я вещь, которой нет, а с другой стороны, если бы я был собой, то был [есть], а не являлся, но тогда бы я был [есть] Миром, но не самим собой.

3.4122 С другой стороны, я существую как вещь [значение], т. е. Мир является мне мною, но поскольку явлений Мира мне мною [моя схема меня] неограниченно много (я же ограничиваюсь лишь содержательностью), то понятно, что каждое отдельно взятое явление Мира мне мною [значение] – не я, равно как и все вместе эти явления Мира мне мною [значения] – также не я.

3.4123 Таким образом, я сам – не моя схема меня, хотя она кажется мне мной, поскольку я как целостное себе не известен.

Чтобы я был [есть] целостным, я должен быть [есть] Миром, однако я не Мир, но Мир является мне мною.

3.413 Поскольку же вещь неизменна, то всё же: я или я, или не я, но как вещь, а не Мир.

3.4131 Я обретаю существование через отношение с самим собой [фигура на фоне], но перестаю быть [есть] и, существуя значением [вещью], не совпадаю с самим собой.

Следовательно, то, что я воспринимаю себя различным, – лишь результат моего существования значением [вещью].

3.4132 Попытки собрать меня воедино из множества вещей, которыми Мир явился мне мною [моя схема меня], – лишь досадное недоразумение, возникающее из-за неучтённого допущения времени, пространства и качества.

3.4133 Попытки собрать меня воедино из множества вещей, которыми Мир явился мне мною [моя схема меня], недопустимы, ибо система «часть – целое» иллюзорна.

3.42 Я замкнут в самом себе.

3.421 Значения меня различны в различных отношениях.

3.4211 Мир является мне мною как-то (я – какой-то) [имя], ибо я – вещь.

3.4212 Следовательно, нет ничего странного в том, что Мир является мне мною разными вещами [мною], которых нет, но которые располагаются в континууме существования [содержательность], т. е. в континууме «таких же» значений [моя схема меня].

3.4213 Отсюда и различие значений ме-ня [вещь], ибо я существую в различных отношениях [контакт моей схемы мира и моей схемы меня].

3.422 Моя схема меня – целокупна, но не целостна.

3.3220 Под целокупностью следует понимать всю совокупность целых [вещей], которые составляют схему [моя схема мира, моя схема меня].

3.4221 Моя схема меня целокупна, но не целостна, ибо сочетает в себе неограниченное множество целых [вещей, значений], которыми Мир является мне мною.

3.4222 Иными словами, Мир является мне мною многократно и неограниченное число раз различными вещами [целыми], что представляет собой ряд значений [моя схема меня], но не целостность являющего.

3.4223 Моя схема меня может рассматриваться как совокупность акций между структурными элементами [целыми] целокупности, т. е. как система (если мы рассматриваем мою схему меня не как неограниченное множество целых, которых нет, но как акции, организующие целокупность в единство).

3.423 Отношения между структурными элементами моей схемы меня, образующие систему, также – вещи [целые].

3.4231 Однако системности не мешает то, что целых [вещей] неограниченное множество, ибо системность не предполагает «лимита», она может предполагать лишь замкнутость.

3.4232 Фактор замкнутости системы в самой себе – это свидетельство нецелостности.

3.4233 Системы, замкнутые в самих себе, – закрытые системы, такова моя схема меня.

3.43 Оперируя целыми [вещами], т. е. устанавливая связи между значением и означающим, я фактически прекращаю существование вещи [значения].

3.431 Вещь [значение] существует благодаря своему отношению с другими вещами, однако, когда я устанавливаю связи [мои связи] между вещами [целыми], вещь теряет своё значение.

3.4311 Когда я в отношении (а меня [вещь] нет), существует только отношение между мной и вещью, в отношении с которой я нахожусь.

3.4312 Однако, если я воспринимаю вещь, полагая, что это не я, следовательно: я воспринимаю себя [значение] как противопоставленность этой вещи [значению].

3.4313 Следовательно, поскольку я [вещь] существую лишь в отношении, я нахожусь в неком отношении с самим собой [моя схема меня], а вещь [значение], которую я [моя схема мира] проявляю, находится в отношениях фигуры и фона с другими вещами.

Когда же между этими двумя отношениями мною устанавливается связь [моя связь], то речь уже не может идти о существовании, но лишь о наличии.

3.432 В моей схеме мира вещи, явленные мне Миром [имена] и проявленные мною [значения], – располагаются, ибо существуют; тогда как означенные – они [означающие] не существуют, но наличествуют.

3.4321 Поскольку понятно, что означение вещи условно, то ясно также и то, что «означенная вещь» – суть абстракция, которая, разумеется, не существует, но наличествует, или иначе: имеет место.

Можно сказать, что место, отведённое мною для значения вещи [означаемого] актом означения, лишает её [вещь] её значения (благодаря которому она существует) и вынуждает её [вещь] наличествовать в контексте означающих.

3.4322 В моей схеме мира (равно как и в моей схеме меня) вещи [значения] существуют, тогда как «означенные вещи», точнее говоря, означающие (не как вещи, но именно как означающие, т. е. слова (или другие знаки, их заменяющие)) образуют некую картину, которая, как кажется, отображает положение дел в моей схеме мира (и моей схеме меня соответственно).

Однако, поскольку связь и отношение не одно и то же, а означающие не существуют, но наличествуют, то очевидно, что эта картина (как лингвистический «аналог» моей схемы мира) относительно самостоятельна и как таковая к моей схеме мира (и моей схеме меня соответственно) касательства не имеет (т. е. сочетается с ней лишь посредством связей, мною же установленных).

3.4323 Иначе: означающие [слова (или другие знаки, их заменяющие)] не существуют, но наличествуют, и не в моей схеме мира (хотя как вещи, слова, разумеется, располагаются именно в ней), а в моей лингвистической картине мира, которая сочетается с моей схемой мира (равно как и с моей схемой меня) не комплементарно [контакты], а условно [условности], посредством связей, установленных мною же и к моей схеме мира касательства не имеющих.

3.433 Устанавливая связи между означаемыми и означающими, я формулирую мою лингвистическую картину мира.

3.4331 Моя лингвистическая картина мира – суть компиляция означающих [слов (или других знаков, их заменяющих)], возможная благодаря связям, устанавливаемым мною (в соответствии с условностями) между означаемыми и означающими.

Таким образом, моя лингвистическая картина мира – суть моя лингвистическая картина мира, поскольку образована моими связями между означающими и означаемыми, а также моими компиляциями между означающими.

3.4332 И если значения [содержательное] неконвертируемы, то означающие тем более, поскольку они [означающие] – суть абстракция, ибо создают предметы [реестр свёрнутых функций] (которые – не вещи [не отношения]). Последние же отвечают моим прагматическим целям, т. е. моим потребностям [значениям моей схемы меня] и только моим.

То же самое можно сказать и о компиляции означающих, поскольку любая компиляция означающих – это моя компиляция, притом что компилируются мои означающие [условности].

3.4333 Таким образом, означающие [слова (или другие знаки, их заменяющие)], уничтожая существование, с одной стороны, не обеспечивают возможности коммуникации, а с другой стороны, они [означающие] не решают вопроса несодержательности (в данном случае содержательность значения подменяется специфической предметной содержательностью, которая определяется прагматическими целями).