Читать книгу "Ничего cвятого"

Глава 10

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Толедо.

Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.

3 этаж, конференц-зал.

12:39.

В любое другое время Антуан Дюбуа мог порадоваться обращенному на его скромную персону вниманию. В любое другое, но не сейчас, когда в Толедо происходит какая-то ересь. Лично он предпочел бы возвратиться к себе, в родное Парижское отделение Конгрегации. Удивительно, но сейчас его бы порадовала даже обычная рутина. В общем, что угодно – только избавьте от Толедо, и связанного с ним дерьмом. Но нет. Кто он такой, чтобы идти к нему навстречу, да? Конечно, он брат-инквизитор, член семьи и все такое, но вот на вполне конкретную просьбу, ему также вполне конкретно ответили отказом. Сначала бывший руководитель Толедского КТП, а ныне беглый преступник Пабло Красс, а потом прибывший алькасар Великий Инквизитор, глава всей Инквизиции Рубен Рохо. Последний так вообще, в дополнение к отказу загрузил его серьезной работой. Дескать, «Дети Виноградаря», твоя специализация, вот и помогай. В целом, он совсем не против помочь, как и не против находиться в гуще событий, наблюдая за развитием ситуации – все же, не каждый день человек уровня Пабло Красса становится перебежчиком – но вот занимать место ведущего специалиста с прямой подотчетностью главе Святой Инквизиции как-то не хотелось. Слишком много ответственности вкупе с дикой головной болью. А, именно к этому все идет. Сейчас, к примеру, предстоит дать развернутый доклад по проведенному анализу, а затем озвучить свои рекомендации. Как будто произошедшее в Толедо – его вина. Кто-нибудь вообще обратил внимание на его ранг? Он – всего лишь второй. Второй! Не первый! И никаких вам особых полномочий. Видимо, всем плевать. Есть на кого спихнуть обязанности, а с ними ответственность, и ладно.

Тяжело вздохнув, Антуан с тоской посмотрел на усевшегося в центральное за столом кресло Великого Инквизитора. Чтоб демоны изжарили этого Красса на медленном огне… Очень медленном… И так, пару сотен миллионов лет… В такой же степени…

Помимо Антуана и собственно Великого Инквизитора, в конференц-зале находилось еще с десяток человек, среди которых инквизитор первого ранга Рикардо Бизе, несколько его прямых помощников и кураторов. По логике, надо начинать именно с них, спускаясь затем по мере надобности ниже. Ну-ну. Кто сказал, что инквизиторы дружат с логикой? На костер такого еретика. Конечно, среди всех собравшихся Рубен Рохо решил начать с него, парижского инквизитора второго ранга, имеющего к Толедо такое же отношение, как пророк Мухаммед к христианству. То есть, никакого.

– Насколько развита и обширна сеть вербовщиков у Церкви Суверенного Царя, в большей части известной, как «Дети Виноградаря»?

Какой прекрасный вопрос. И, что Великий Инквизитор на полном серьезе ожидает от него ответа? А, разве вербовка не является сферой ответственности Толедского алькасара, являющегося так на минутку, ни много ни мало, штаб-квартирой Конгрегации? Нет? Ну, ладно…

– Сложно дать точный ответ, Владыка. Поначалу Церковь Суверенного Царя в силу заложенной ее основателем Ричмондом Бауэром идеологии в принципе не работала над своим расширением. Зачем, если Бог одной только Своей волей предопределяет одних ко спасению, а других к вечным адским мукам? Когда мыслишь в подобном ключе, отпадает надобность не то, чтобы в масштабной миссии, но и вообще в какой-либо. Нельзя конечно сказать, что «Дети Виноградаря» отказались от развития, как такого. Нет, не отказались. Однако большую часть своих сил сосредоточили на территории Шотландии, откуда собственно Церковь Суверенного Царя и была выходцем. Не смотря на объявленную Ричмондом Бауэром войну со Святым Престолом, де-факто при его лидерстве в секте, «Дети Виноградаря» воевали с пресвитерианской коллегией. Тут были определенные успехи, но к нашей теме они не имеют отношения. С приходом Данте Пеллегрини после ликвидации нашими силами Бауэра, ситуация поменялась. Причем, очень быстро и весьма кардинально. Нет, Данте не стал менять идеологию секты или идти на уступки пресвитерианской коллегии. Все же, его можно обвинять во многом, но не в тупости. Данте понимал – тронь он идеологию, от него не оставят и мокрого пятна. Потому он пошел по другому пути. Основные вещи оставил на своих местах: по-прежнему Бог Судья, творящий что Ему заблагорассудится; по-прежнему только Его воля является единственной причиной, как действий, так и будущего человека; по-прежнему добро и зло исходят от Бога, а люди не более, чем пыль под ногами – однако, Данте дополнительно к этому ввел еще несколько пунктов, определивших дальнейшую судьбу секты. Первое – миссия «Детей Виноградаря» сохранить чистоту апостольской веры, при том, в средствах можно не стесняться. Второе – Данте якобы явился апостол Иоанн и сообщил, что мир жаждет свободы, которая возможна только после полной победы над Вавилонской блудницей и антихристом, а кто как не «Дети Виноградаря», могут выступить в роли спасителей мира. Третье – Бог, как суверенный Владыка издал Тайный декрет, согласно которому люди, посвятившие свою жизнь служению «Детям Виноградаря» в целом, и Данте Пеллегрини в частности, могут быть уверенны в своем предопределении ко спасению. Своего рода, протестантская индульгенция. Надо ли говорить о том, какую реакцию эти нововведения вызвали, как у пресвитерианской коллеги, так и у других протестантских объединений. Резко негативную, конечно же. Однако, внутри секты они имели огромный успех. С того времени, Данте внутри Церкви Суверенного Царя воспринимается едва ли не как новый Апостол. Благодаря агрессивной пропаганде в протестантской среде, где Данте всех и вся обвинял в трусости, потворству католикам и связям с сатаной, после чего предавал всех анафеме, секта с одной стороны начала уходить в маргинальную среду, а с другой, расти, как на дрожжах. Всего за пять лет «Детям Виноградаря» удалось войти в Большую Восьмерку, вытеснив оттуда постепенно увядающую секту «Светлой пятидесятницы». На данный момент «Дети Виноградаря» имеют обширную сеть ячеек с представительством почти в каждом крупном городе Империи. Тайным представительством, разумеется. Хотя, большая часть, как адептов, так и инфраструктуры по-прежнему базируется на территории Шотландии. О реальном количестве последователей Пеллегрини мы имеем весьма смутное представление. По данным службы Имперской Безопасности речь идет о 65 тысячах. По нашим данным их около 80 тысяч. В любом случае, сама численность для нашего вопроса большой роли не играет. Важно другое – опираясь даже на озвученные данные, можно сделать определенные выводы: «Дети Виноградаря» имеют весьма организованную, структурированную, работоспособную вербовочную сеть, эффективность которой они доказали нам последними событиями.

– О последних событиях мы еще успеем поговорить… – на лицо Рубена Рохо легла тень. – Спасибо за краткий экскурс, Дюбуа. Теперь я хочу знать следующее: насколько эффективна наша разведывательная сеть, применимо к «Детям Виноградаря»? Кто-нибудь имеет такие данные под рукой?

Антуан надеялся, что после доклада его не будут беспокоить хотя бы следующие пять-десять минут, однако таким надеждам суждено было развеяться уже через пару секунд. Великий Инквизитор прошелся взглядом по присутствующим и остановился на нем.

– Дюбуа?

Можно было тяжело вздохнуть, недовольно покачать головой или еще каким способом выразить свое недовольство – Антуан же просто перевернул страницу в папке, просматривая подготовленный к совещанию материал. Смысл тратить энергию на эмоции, которые все равно ни к чему не приведут. Ответ очень прост: смысла нет. Вот он и не тратит.

– Работа в Контртеррористическом подразделении Конгрегации ведется по двум направлениям. Первое, вербовка членов «Детей Виноградаря». Второе, внедрение в их структуры наших агентов. Второй вариант куда надежней первого, правда требует намного больше времени и сопряжен с серьезными рисками по потери наших людей…

– Да-да, эти вещи я прекрасно знаю… – Великий Инквизитор прервал его доклад раздраженным взмахом руки. – Я спрашиваю немного о другом: много ли у нас на текущий момент действующих агентов или информаторов внутри секты?

– Не так много, на самом деле…

– Есть точное число?

– Конкретно на данный момент, нет. – Антуан покачал головой и приподнял папку, точно этот жест мог выступить убедительным аргументом в подтверждении озвученной информации. – Есть данные двухлетней давности. – инквизитор вопросительно глянул на главу Инквизиции. Мол, озвучить? Или устаревшие данные не сильно интересуют? Оказывается, интересовали. По крайней мере Великий Инквизитор одобряюще кивнул.

– Согласно двухлетнему, и на данный момент, последнему докладу по «Детям Виноградаря», КТП имело 18 информаторов и 56 внедренных агентов.

– 18 информаторов и 56 внедренных агентов… – повторил Великий Инквизитор и его лицо перекосила злая гримаса. – 18 информаторов и 56 внедренных агентов на 80 тысяч адептов «Детей Виноградаря». Это что, шутка какая-то? Кто-то еще удивляется почему мы не в состоянии уничтожить секту раз и навсегда… Господи, да, о чем я вообще? Мы не просто уничтожить, даже нанести хоть сколько-нибудь ощутимый удар не можем! Дьявол! Мы даже не в состоянии спрогнозировать их действия! Как можно работать настолько неэффективно? Мы вообще кто, для них? Позорище, вызывающее лишь кривую ухмылку, или Инквизиция, дьявол вас побери! Кто-нибудь может дать мне в вразумительный ответ?

Под пылающим взором Великого Инквизитора в конференц-зале воцарилась могильная тишина. Вряд ли кто-то из присутствующих хоть раз в своей жизни видел главу Святой Инквизиции настолько взбешенным. Антуан не видел. Впрочем, следует признать, до сегодняшнего дня ему в принципе не доводилось бывать с ним на одних и тех же совещаниях. Все же, где уровень главы Инквизиции, а где второй инквизиторский ранг. Небо и земля, если не больше. Когда Антуан решил, что никто так и не даст ответа разъяренному начальнику, раздался женский голос. Николь Круз, куратор отдела, отвечающего за обеспечение связи и спутниковой поддержки, единственная среди присутствующих представитель женского пола, не побоялась гневного взгляда Великого Инквизитора.

– Владыка, безусловно частичная вина ложиться на всех нас, поскольку всегда есть пространство для улучшения результата. Даже, будь у нас пара тысяч информаторов, и еще столько же агентов. Однако, столь низкое число наших людей, или лояльных к нам людей, среди адептов «Детей Виноградаря», имеет вполне реальные причины.

– Да? – Великий Инквизитор чуть сбавил тон. Наверное, все же решил отдать должное полу сотрудницы, поскольку глаза по-прежнему метали молнии.

– Да, Владыка. 18 завербованных последователей Данте Пеллегрини не тот результат, которым можно гордиться, однако рассчитывать на иные цифры по меньшей мере… эмм… – Николь замялась, подыскивая подходящие слова. На помощь ей пришел сам Великий Инквизитор.

– Вы хотите сказать, глупо?

Николь густо покраснела и отрицательно мотнула головой.

– Скорее, недальновидно. Я не хотела вас как-то задеть, Вла…

Заместитель главы Конгрегации отмахнулся – точно так махают рукой, стараясь прогнать досадливое насекомое.

– Ничего. Продолжайте.

– Чтобы реально оценивать результат проделанной работы, прежде всего необходимо понимать: кто такие адепты «Детей Виноградаря». В Конгрегации, в самых разных подразделениях есть разные оценки, но, если подводить одну общую черту, можно сказать следующее: идейные, настроенные максимально радикально, непримиримые, убежденные еретики. Те, для которых сама мысль о каких-либо связях с Католической Церковью является грехом, ведущим к погибели.

– Скорее, подтверждением твоей предопределенности к адским мукам. – вставил кто-то из присутствующих. Кто именно, Антуан не успел разглядеть, но был полностью согласен со сделанным замечанием. «Дети Виноградаря» ярые кальвинисты, а значит для них не существует греха, ведущего в погибель, как это есть у католиков. Если ты спасен – можешь, к примеру, убить. Разве грех убийства сильнее благодати? Конечно же нет. Хотя, если брать учение Бауэра, а за ним Пеллегрини тут несколько иная картина – Бог собственной волей определяет человека либо к спасению, либо к погибели. Эта воля – и есть благодать. Значит, если ты был предопределен ко спасению, то любые твои поступки не имеют особого значения, в плане последствий. Именно поэтому адепты «Детей Виноградаря» без малейших угрызений совести прибегают к террористическим методам, взрывая соборы с людьми, в том числе женщинами и детьми, убивают священников, насилуют монахинь и в том ключе. Предопределение – такая штука, при искаженном понимании открывает врата преисподней. «Дети Виноградаря» же исказили ее до предела.

– Да-да, – поспешно согласилась Николь. – Я не специализируюсь на тонкости богословия… – она смущенно улыбнулась. – У меня несколько иной профиль… Так вот, завербовать таких людей практически невозможно. Они готовы умирать за свою ересь. Вы сами можете наблюдать за такими действиями: кто еще станет подрывать себя для 5—6 жертв со стороны врага, как это произошло прошлой весной в отделе Конгрегации Флоренции? Одно дело, когда христианские мученики шли на арену, продолжая исповедовать свою веру и совсем другое, подрывать автомобиль с собою для жертв со стороны врага. Таким людям не интересны деньги, власть, тем более индульгенции и прощение со стороны Церкви – те вещи, которые мы используем при вербовке. Таким образом, 18 человек не самый плохой результат, особенно если брать во внимание тот факт, что 11 из них, не рядовые члены, а пастора, руководящие по совместительству ячейками… Благодаря их доносам мы каждый год успеваем предотвратить несколько десятков терактов.

– Ладно, ладно! – Великий Инквизитор поднял ладони вверх, останавливая доклад Николь. – Хорошо. Я понял ваш посыл. Должен только заметить, что никто не обещал легкой работы. Всем известен характер еретиков, готовых с пеной у рта отстаивать свои заблуждения. Но ладно, перейдем к другому. У меня возникает следующий вопрос: кто-нибудь из наших агентов внутри секты знал, что у «Детей Виноградаря» имеется свой человек в Конгрегации, да еще и занимающий высокий пост? Проходила ли через ваши руки подобная информация?

– Нет. Не припомню чтобы мы получали подобного рода данные. – покачал головой инквизитор первого ранга Рикардо Бизе, до того предпочитавший больше слушать, чем отвечать.

– Может она поступала, но Красс, ведущий свою собственную игру на два фронта успевал ее перехватить? – предположил один из кураторов.

Рикардо с такой трактовкой не согласился.

– Сомневаюсь. Нужно помнить, что, не смотря на все свои несомненно выдающиеся заслуги, Пабло Красс все же не Господь Бог!

– Поясни? – главу Святой Инквизиции последняя фраза, сказанная инквизитором, похоже рассмешила. Во всяком случае, на до того мрачном лице появилась гримаса, которую при большом желании можно было принять за улыбку. У Антуана было такое желание. Потому, лично для себя он решил, что градус напряжения в конференц-зале несколько спал, а значит можно сделать пару небольших глотков воздуха.

– Пабло Красс не вездесущ. – охотно раскрыл свою мысль Рикардо. – Если бы информация о некоем шпионе «Детей Виноградаря» внутри Конгрегации действительно появилась, Красс просто технически не сумел бы ее держать в секрете. По крайней мере длительное время.

– Согласен. – коротко кивнул Великий Инквизитор и задумчиво отбарабанил замысловатую дробь по столу. – Я вижу тут два основных варианта, объясняющие такую тишину. Либо о двойной игре Красса знал лишь сам Пеллегрини… ну может еще пара особо приближенных людей, в чьей полной преданности он уверен… Скажем, Артуро Гати и Фред Беккер. Либо действия Красса имеют иное объяснение…

– Иное? – переспросил Рикардо, явно не понимая, какой смысл вкладывает второе лицо Конгрегации в это слово. Впрочем, Антуан тоже не понимал. Как, наверное, и остальные присутствующие на совещании.

– Иное. – подтвердил Великий Инквизитор. – Красс… – его лицо искривила гримаса боли. Только сейчас Антуан подумал о том, что для главы Святой Инквизиции данное дело может быть куда большим, чем просто рабочая рутина. – Многие из вас, хотя я думаю, что на самом деле все, знали его лишь как руководителя. Я же знал его куда ближе. Можно сказать, как друга. И дело совсем не в тех эмоциях, которые я сейчас испытываю… – Рубен Рохо тряхнул головой. – Совсем нет. Напротив, я максимально холодно оцениваю сложившуюся ситуацию. Что мы должны сделать первое? Составить психологический портрет преступника, на основании которого сможем понять его мотивы и предугадать дальнейшие действия. Так вот, на данный момент я вижу сильное противоречие между портретом Красса и версией о двойной игре. Красс – вы и сами знаете, не тот человек, что перейдет на сторону еретиков. «Человек, душой и сердцем преданный Церкви» – слова из характеристики Красса, поступившей в Конгрегацию из Академии Святого Педро Николаса, более двадцати лет назад. С того момента Пабло не изменился. Все такой же горячий, все такой же нетерпимый к искажению веры, все такой же преданный воин Христа. Достаточно посмотреть на его дела в Конгрегации. Я просмотрел их, еще в самолете, как только получил известия и направился в Толедо. 7 предотвращенных терактов, 12 ликвидированных радикальных ячеек, 25 раскрытых преступлений против Церкви, 8 обрядов экзорцизма и около 500 арестованных еретиков. Данные за этот неполный год. Не слишком походит на деятельность двойного агента, верно?

– Да, но… – слово вновь взял Рикардо. Он достал из папки несколько снимков и помахал ими в воздухе. Антуан перелистнул страницы своей папки. У него, как и остальных участников совещания имелись копии этих снимков. На них камера видеонаблюдения запечатлела беседующих у Алькантарского моста Пабло Красса и правой руки секты «Детей Виноградаря» бывшего миланского священника, Артуро Гати. Как еще ранее заявил Рикардо, камеры в районе моста были отключены, но с нескольких из них каким-то невероятным образом удалось восстановить данные. Странная в общем история. Особенно, если брать во внимания, что именно этот снимок, только разумеется без своего участия, использовал сам Красс для отвлекающего маневра перед побегом из алькасара. Короче, такая себе картина для Пабло Красса. И, напротив, очень шикарная для и без того переполненной доказательной базы. – Здесь, как мы видим Красс вполне себе, мило беседует с Гати. Напомню, Артуро Гати входит в сотню разыскиваемых преступников Империи, и имеет самую непосредственную связь с сектой Пеллегрини.

– Знаю. – бесстрастно кивнул Великий Инквизитор. Похоже, аргументы Рикардо подкрепленные снимками его не сильно убеждали. – Не смотря на тот ажиотаж, что у вас вызывают данные фотографии, на деле они нам практически ничего не дают.

– Как? – пораженно выдохнул Рикардо за что получил не самый теплый взгляд от главы Святой Инквизиции. Антуан мысленно усмехнулся. Его тактика куда надежней – говорить только в том случае, когда не остается иного выбора. В остальное же время – молчать. Он и молчал. Рикардо – говорил. Разницу видим на лицо.

– Очень просто. – кризисный глава Алькасара оставался спокоен. – Какую информацию нам дают кадры с камер видеонаблюдения? Артуро Гати, помощник Пеллегрини встречался с Пабло Крассом, на тот момент инквизитором. Хорошо. Что еще? Еще нам известно время: два дня назад. И, все. Разве есть какая-то иная информация? Нет. В остальном – только тишина. Как мы уже выяснили, никто из наших внутренних агентов в ячейках «Детей Виноградаря» понятия не имел о наличии у секты двойного игрока. Да, и как я уже сказал, действия Красса не попадают под действия тайного сектантского агента. От слова совсем. Может, за последнее время из Конгрегации произошла серьезная утечка? Может Красс содействовал снятию обвинений с задержанных членов секты? Может мешал облавам? Или, передал им список внедренных агентов? Нет? – Великий Инквизитор усмехнулся и покачал головой. – Что ж тогда это за двойной агент, от которого гораздо больше вреда, чем пользы?

– Побег Анжелины Кустас… – довольно робко возразила Николь.

– Вот! – Великий Инквизитор поднял указательный палец, обозначая важную заметку. – Именно ее появление сыграло решающую роль в дальнейших действиях Красса. На мой взгляд, конечно. В любом случае, мы будем прорабатывать все возможные версии, однако настоятельно советую сосредоточиться на Анжелине Кустас и ее отношениях с Крассом.

Все находящиеся в зале без исключений, в том числе и Антуан, уставились на начальника, ожидая дополнительных разъяснения. Они не заставили себя ждать.

– Думаю гораздо большую жизнеспособность имеет версия, что Пабло Красс стал перебежчиком. Повторю, не был, а стал. Большая разница, не так ли? Все дело в проклятой ведьме Кустас. – Великий Инквизитор болезненно поморщился. – Не в прямом конечно смысле ведьма… Хотя… кто его знает… Вполне возможно она имеет связь с темными силами… Иначе мне сложно объяснить ее влияние на Красса… – Великий Инквизитор на минуту задумался, смотря куда-то в пространство невидящим взглядом. Никто не решился поторопить руководителя. – То, что я вам сейчас скажу, – заместитель главы Конгрегации обвел собравшихся тяжелым инквизиторским взглядом. У Антуана болезненно заныло в области груди. Не хотел бы он оказаться в комнате дознания один на один с этим человеком. – являлось и продолжает являться секретной информацией, о которой во всей Империи знает лишь несколько человек. Несколько – и есть, несколько. Меньше, чем пальцев на обеих руках. Потому, я хотел бы…

Дверь в конференц-зал резко открылась, с грохотом ударившись о стену. На пороге появился запыхавшийся мужчина с мертвенно-бледным лицом.

– Владыка! – он сделал несколько глубоких вдохов, стараясь восстановить дыхание. – Владыка! Вы нужны! Срочно!

Священная Католическая Империя.

Швейцарский союз, под управлением Папского легата.

Женева.

Штаб-квартира местного отделения Конгрегации.

12:58.

Женевский обер-инквизитор Станислас Эггер впервые в своей жизни не знал, что ему делать, что ем говорить, и о чем думать. Происходящее в данный момент на площади Сент-Педро выходило за все привычные рамки не только понимания, но и реальности. Все видеокамеры, поднятые в небо дроны, посланные вертолеты транслировали одну и ту же картину – укутанное плотным черным покрывалом пространство, в беспорядке бегущие люди, перевернутые горящие автомобили, охваченный пламенем кафедральный собор, частично превращенный в руины. Но самое страшное – никаких известий о Папе. Жив ли он? Или… Даже страшно подумать. В Конгрегацию никто не докладывал о текущем состоянии понтифика, а служба Имперской Безопасности и Швейцарские гвардейцы хранили эфирную тишину. Станислас их понимал. Он бы и сам сделал тоже самое. Слишком велик риск, что частоты контролируются нападавшими…

Господи…

Нападавшими…

Такой уровень атаки – беспрецедентен. Ночные кошмары стали реальностью – жизнь Папы висит на волоске, а произошла атака в его городе.

Станислас с тяжелым вздохом опустился в удобное кожаное кресло, продолжая смотреть на транслируемую кружащими над площадью дронами, картинку. К Сент-Педро стягиваются все возможные службы: городская стража, отряды храмовников, имперские безопасники, инквизиторы, госпитальеры – абсолютно все. Он тоже должен быть там, поручив контроль со стороны штаба кому-нибудь рангом пониже. Однако, обер-инквизитор Женевы, Станислас Эггер здесь, в полупустом здании Конгрегации. Почему? Да потому что в царящем хаосе он, что тут, что там попросту бесполезен. Так зачем создавать лишнюю толпу? Чтобы затем сказать – смотрите, я пытался предпринять те и те, меры? А, смысл? Нужно признать неизбежное – после случившегося на площади, его песенка уже спета. Хорошо, еще если ему дадут спокойно отойти в стороны и дожить остаток жизни в каком-нибудь тихом городке. А ведь может развернуться совершенно иной сценарий, где его, как главу Конгрегации в Женеве обвинят в бездействии, а то и пособничестве еретикам, и тогда… Тогда песенка будет спета в самом прямом смысле слова. Тело отправится в сырую землю, а душу унесут в адскую преисподнюю…

Священная Католическая Империя.

Швейцарский союз, под управлением Папского легата.

Женева.

12:58.

Густав Арбер вцепился в рулевое колесо, ощущая, как предательская нервная дрожь продолжает трясти все тело. Сегодня самый ответственный день в его жизни. День, когда в его руках жизнь самого Папы. День, когда нет права на ошибку. Густав мельком взглянул на сидящего рядом начальника. Оливер Стюарт, глава швейцарских гвардейцев выглядел спокойным и сосредоточенным. Точно они не Папу эвакуируют, а занимаются обыденным рутинным патрулем улиц тихого городка. Наверное, именно поэтому он руководитель всей структуры, а Гюстав обычный агент. Правда, после сегодняшнего дня, в случае удачной эвакуации все может изменится. Впрочем, Гюстав старался отгонять подобные мысли, ибо ничем иным, как дьявольским искушением они быть не могли. Сейчас не то время, и не то место, чтобы думать о продвижении по службе. Главная задача – спасти Папу. Обо всем остальном можно будет думать только после того, как Святейший отец окажется в безопасности. Потому, Гюстав беззвучно шевелил губами, читая «Радуйся Мария» – для защиты от дьявольских наваждений.

– Туда! – Оливер указал рукой вправо, на узкую улочку между малоэтажной, преимущественно трех-четырехэтажной застройкой. Оно понятно, почему туда: справа дымящиеся руины кафедрального собора, а впереди толпы бегущих людей, полностью перекрывших дорогу.

Гюстав крутанул руль и «Санкти-Петри» свернул влево, увозя Папу подальше с места ужасающей трагедии.

Оливер пытался сосредоточиться. Слишком много мыслей роилось в голове, создавая полнейший хаос, в котором терялись важнейшие кусочки пазла. Он ощущал, как где-то глубоко внутри находится то, что не дает ему покоя. Можно сказать – о каком покое идет речь, когда на твоей ответственности жизнь Папы? Безусловно, однако Оливер выработанными за годы службы инстинктами ощущал – дело совсем в другом. Он что-то упустил. Что-то очень важное, и теперь пытался отыскать эту деталь в лабиринте своего разума. Сделать же подобную ревизию оказалось весьма непростым заданием. Сказывалась событийность последних минут. Вместе с тем, Оливер очень четко осознавал – он не может игнорировать все нарастающее беспокойство. И где-то в глубине он даже понимал с чем оно связано, вот только углубляться внутрь проблемы не хотелось на подсознательном уровне. А, все потому что у него не было готовых ответов. И, тем более решений.

Сектанты устроили самую масштабную атаку за историю своего существования, если вынести за скобки Темные Времена. Они снесли один из высочайших памятников в мире – скульптуру святого Педро. Они взорвали кафедральный Собор. Они вполне могли бы при большом желании взорвать сам помост, откуда вещал Папа. Допустим, у них не было возможности заранее установить под ним взрывчатку. Ладно, с таким аргументом можно согласиться. И все же, в момент первого взрыва, обрушившего скульптуру святого Педро, они могли воспользоваться ситуацией и если не убить, то по крайней мере попытаться напасть непосредственно на главу Церкви. Почему они не предприняли подобных шагов? Почему ограничились красочной, но вместе с тем, бесполезной провокацией? В чем ее истинная причина? Отсутствие понимания действий противника беспокоило. И, очень сильно.

Священная Католическая Империя.

Швейцарский союз, под управлением Папского легата.

Женева.

12:59.

Исполнитель поудобней устроился в кресле у окна на седьмом этаже высотного здания, в заранее оборудованном под операцию, помещении. Вид из окна просто шикарный: широкая улица, ведущая к центру города с высоким шпилем кафедрального собора и каменным изваянием святого Педро, ставшего такой же визитной карточкой Женевы, как пирамиды в Египте. Во всяком случае, раньше вид был именно таким. И позволить себе его могли только состоятельные горожане. Еще бы, когда за недельный срок ему пришлось выложить два золотых – при том, что средняя заработная плата в Империи равнялась пяти медякам (десять медных монет равняются одной серебряной, десять серебряников равняются одному золотому, прим. авт.). Сейчас же впереди виднелась лишь пугающая своей чернотой пелена, сквозь которую изредка проглядывали багровые оттенки, свидетельствующие о разгорающемся пожаре. Первая фаза приведена в действие. Теперь – его выход.

Исполнитель глянул в окуляр прицела, навел его на дымную завесу и плавно опустил ниже, на широкую четырехполосную дорогу. Вдалеке просматривались красно-синие и сине-желтые проблесковые маячки автомобилей спецслужб. Из-за дымной завесы не видно, но скорее всего они выстроили заслонный кордон, не пуская за него остальных. Ближе, к его месту укрытия, и соответственно, немного дальше от центра ситуация выглядела несколько спокойней. Нет, и тут была заметна нервозность – идущие по тротуару люди беспокойно озирались, кто-то предпочитал, как можно скорее скрыться с улицы, а кто-то всматривался вдаль, точно мог что-либо разглядеть без увеличительной оптики. Автомобили и вовсе останавливались, а затем разворачивались, не рискуя приближаться к центру города, над которым уже кружился целый рой вертолетов, преимущественно белого цвета с красными крестами на бортах – храмовники, у кого же еще есть воздушные отряды. Дополнял общий пейзаж непрекращающийся заунывный вой серен, добавляющий и в без того мрачное настроение нотки тяжелой депрессии.

Вполне стандартный для такой ситуации хаос, когда никто не знает, как и что делать, и пытается подмять руководство под себя. Тут же находятся конкуренты, а вместе с ними несогласные, и пошло-поехало… О согласованности действий, при котором наступает порядок говорить не приходится. Что ж, именно такого результата добивались «Дети Виноградаря». Можно высылать поздравления – у них вполне получилось.

Его же задача совсем иная, и на данный момент заключается только в одном – ждать. То, что он с детства ненавидел всей душой – и то, чему пришлось долго и упорно учиться. Если раньше он не мог высидеть часовой мессы, то теперь сутки в неподвижности казались пустяковой задачей. Ну ладно, не сутки конечно – но посыл понятен. Мессу он бы сейчас спокойно высидел. И, не одну. Как сказал один из древних Отцов Церкви, архиепископ Константинополя Иоанн Златоуст, кажется: «Терпение – это корень всех благ, мать благочестия, отпрыск веселия, плод неувядающий, башня непреоборимая, гавань, не тревожимая бурями». Что ж, радуйся святой Иоанн – кажется, есть на земле человек, наиболее всех преуспевший в данной добродетели. Так что – готовьте на небесах награду, и желательно побольше. Иначе, в чем смысл его стараний?