Читать книгу "Ничего cвятого"

– Думаю, вы несколько заблуждаетесь кардинал, когда ставите всех в один ряд. – медленно произнес Эрнан Альварес, а его лицо приобрело каменную неподвижность.

– Вряд ли. – не согласился с ним Никколо Велотти. – Разве я не прав, говоря о стремлении военных орденов продавить политику расширения?

– Может и правы. – глава храмовников безразлично пожал плечами. – Тем не менее, вы прекрасно знаете, что такие призывы раздаются снизу, а не сверху. Ни великий магистр Тевтонского ордена, ни магистр-генерал ордена Святого Лазаря, ни я, ни, какой-либо другой не призывали, не призываем и не будем призывать к крестовым походам, прекрасно осознавая всю губительность таких мероприятий для Империи и Церкви.

– Ладно. – кардинал Велотти поднял ладони вверх, признавая свое поражение. – Тогда, кого из орденов ты можешь предложить на Святой Престол?

– Безусловно нужен влиятельный, умеющий смотреть в будущее, обладающий аналитически складом ума человек…

– Вы говорите о себе, великий магистр? – с нескрываемой усмешкой поинтересовался князь-епископ.

– Ну… в том числе и о себе. – не стал отрицать глава храмовников.

Тут уже поспешил вмешаться Рафаэль, поскольку подобный расклад его не устраивал. Абсолютно. От слова совсем-совсем.

– Эрнан, никто на это не пойдет.

– На что? – не понял собеседник, удивленно воззрившись на камерария.

Ну да, конечно не понял… Все он понял!

– На избрание тебя Папой. – не стал церемониться кардинал. Не то сейчас время и место. – Кардиналы на такое не пойдут. Даже при всем желании, хотя у меня такого желания нет, мы бы не сумели набрать 2/3 плюс один голосов. Уверен, ты и сам прекрасно понимаешь, почему…

Великий магистр Ордена недовольно скривил губы, но кивнул. Конечно же он понимал.

– Шакалы не хотят нашего усиления…

Насчет «шакалов» Рафаэль мог бы поспорить – все же, он тоже был против, но шакалом себя не считал, однако решил пропустить этот эпитет мимо ушей.

– Не хотят. И, не допустят. Орден Тамплиеров итак самый крупный и влиятельный орден в Империи, во многом влияющий на ее политику. Некоторые и вовсе считают, что ваше влияние стало чрезмерным. Потому, никто не допустит чтобы ты, или маршал Ордена, или вообще кто-либо из Тамплиеров занял Святой Престол, поскольку тогда нынешний паритет нарушится, и начнется абсолютная гегемония Ордена. Никому такой расклад не нужен. Потому, о своих амбициях, увы можешь забыть. Тоже самое касается и других военных орденов, имеющих влияние на Церковь и Империю. Те же, лазариты и тевтонцы, не имеют шансов посадить своего представителя на Святой Престол, поскольку в их чрезмерном усилении также никто не заинтересован.

Глава службы Имперской Безопасности поддакнул, князь-епископ буркнул что-то нечленораздельное, а великий магистр сильно помрачнел.

– Очень жаль. Иногда нужно забыть об эгоистичном желании держаться за крупицу власти и смотреть вперед. Вот только, никто не хочет сдвинуться хотя бы на миллиметр, даже если это во благо Церкви и всего христианского мира.

Кардинал-камерарий решил не комментировать сказанную храмовником тираду. Так то, ее вполне можно применить и относительно Тамплиеров. Правда, великий магистр может обидеться. А, оно ему надо? Нет. Враги среди храмовников ему не нужны. Сделав глоток вина из стоящего на хрустальном столике перед креслом фужера, Рафаэль Альберти выжидающе взглянул на главу имперских безопасников. Как говориться, если уж взял на себя роль предводителя, то иди до конца. Даже если дело касается обычной дискуссии. Кардинал Велотти понимающе кивнул и вновь уставился в лежащий на коленях планшет.

– Итак, давайте тогда перейдем к самому главному. Если мы вычеркиваем игнисианцев, доминиканцев и все военные ордена, то остается не такой уж и большой список лиц, которые подходят под условленные нами параметры и достойны занять Святой Престол. Всего двенадцать имен, и я предлагаю сократить его до пяти. Пять основных кандидатов…

Священная Католическая Империя.

Союзные округа Шотландии под управлением папского легата.

Архиепископство Святого Андрея.

Стерлинг.

Замок святого Колумба – штаб-квартира Стерлингского отделения Конгрегации.

06:48.

Вертолет плавно опустился на бетонную площадку внутри замковой территории местного отделения Конгрегации. В наушниках раздался голос пилота:

– Порядок! Мы приземлились! Считаю, что…

Пилот продолжал вещать, то ли говоря напутственное слово то ли предоставляя развернутый голосовой отчет по проделанному пути из Женевы в Стерлинг, однако Рикардо его уже не слушал. Инквизитор снял наушники, бросил их рядом на сиденье и указал сидящему сбоку напарнику на дверь. Почему использовал жесты, а не голос? Очень просто. Двигатель вертолета еще продолжал надрывно гудеть, поглощая все остальные звуки – соответственно, говорить попросту не имело смысла. Все равно Антуан бы не услышал. Парижский инквизитор поднял вверх указательный палец и потянул за ручку двери, откатывая ее в сторону. Та легко подалась, впуская внутрь ветер и сильный шум от разрезающих плотные слои воздуха лопастей. Как только выход оказался свободным, Антуан спрыгнул вниз, и низко пригибаясь к земле отбежал в сторону. Рикардо проделал тоже самое. Благо, лопасти начали замедляться и тратить силы на борьбу с воздушным потоком не пришлось. Вернее, как не пришлось – пришлось конечно, но не в том количестве, как если бы они крутились на всю мощность, стремясь оторвать железную птицу от земли.

На площадке их уже ждали. Двое в инквизиторском облачении и четверо стражей Конгрегации. Внушающий доверие эскорт. При условии конечно, что тот прибыл для охраны гостей, а не для сопровождения их в подвальные помещения. Хотелось бы посмеяться, да настроение как-то не располагало.

Один из инквизиторов, тот что стоял справа, высокий крупный мужчина с красным почти бордовым мясистым лицом, блестящей лысой макушкой без единого намека хотя бы на один волосок, маленькими для столь огромной головы глазами, и какой-то искривленным в недовольной гримасе лицом, протянул для приветствия руку.

– Самюэль Льюис, обер-инквизитор Стерлинга.

Рикардо отказываться от рукопожатия не стал. Во-первых, невежливо. Во-вторых, снова невежливо. И, в-третьих, тоже самое. Если тебе протягивают руку – пожми, хотя не в коем случае не обманывайся, всегда держа вторую на кобуре с оружием – так их кажется учил мастер по боевой подготовке в академии. Дельный совет, не раз выручавший на практике. Здесь же ты находишься среди своих, и вроде бы нечего опасаться. Так по крайней мере казалось до недавнего времени. Случай с Крассом все изменил. Враги могут быть среди своих, и особенно в Шотландии, рассаднике едва ли не половины ересей в Империи.

Ладонь обер-инквизитора оказалась рыхлой, влажной и липкой. С трудом удержавшись от брезгливой гримасы, Рикардо высвободил свою ладонь.

– Рикардо Бизе, инквизитор первого ранга. – он повернулся вправо, где стоял напарник, уже успевший обменяться приветствиями со вторым встречающим. – Антуан Дюбуа, мой напарник, инквизитор второго ранга. Мы здесь для поимки беглых преступников, и очень рассчитываем…

– Я в курсе. – глава местного отделения Конгрегации оказался не таким вежливым и перебил Рикардо на полуслове, правда тут же изобразив на лице подобие улыбки. Именно, что подобии. Назвать кислую гримасу улыбкой можно было только что в абсолютно пьяном состоянии. И то, с большой натяжкой. Очень большой.

– Очень рад вашему пониманию.

Обер-инквизитор что-то буркнул себе под нос, и хмуро уставился на прибывших гостей. Похоже, он был не в восторге от их приезда. Впрочем, в задачу Рикардо не входило вызывать чей-то восторг, и он решил проигнорировать выставленную явно напоказ реакцию обера.

– Мы будем вести разговор здесь, на вертолетной площадке, или все же пройдем внутрь?

Лицо Самюэля скривилось еще больше. Наверное, теперь Рикардо ему не просто не нравится, а помещен в список злейших врагов. Ну, и демоны с ним. Обер-инквизитор протяжно выдохнул, провел ладонью по лысой макушке и махнул в сторону входа.

– Идемте!

– Спасибо! – в тон неприветливому коллеге ответил Рикардо и кивнул напарнику на возвышавшееся в двадцати метрах каменное пятиэтажное основное здание замка. Мол, пошли пока приглашают, а то еще передумает.

Внутри замковое здание не выделялось чем-то особо примечательным. Серые голые каменные стены, бетонный пол, серый потолок с тускло светящими желтыми лампами – такой минималистический интерьер. Любой обыватель, попавший в каменное чрево замка Конгрегации будет чувствовать себя максимально неуютно. Собственно, именно на подобное ощущение и делался расчет. Когда человек чувствует дискомфорт, то начинает нервничать. Когда начинает нервничать, то совершает ошибки. Когда начинает ошибаться, дожать и выяснить правду, не прибегая к спецметодам дело техники. Вот и строили здания Конгрегации с уклоном на холодность, неприветливость и максимальную мрачность.

Пройдя вслед за обер-инквизитором по длинному коридору, проходящему внутрь каменного чрева, они остановились у одинокого лифта, ведущего, как пояснил глава отделения, сразу в его кабинет. Неплохая задумка, надо признать. И, наверное, весьма удобная.

Кабинет обер-инквизитора также ничем экстраординарным не запоминался. Стандартный кабинет начальника: большой стол, заваленный бумагами; стенной шкаф, ломящийся от толстых папок; два кресла перед столом; флаг Империи; знамя Конгрегации; большая карта Шотландии на пустой боковой стене и небольшой шарообразный аквариум с мерно плавающими внутри разноцветными рыбками. Вот последняя деталь, единственная что хоть как-то отличала кабинет Самюэля от его коллег в других отделениях. Хобби у него что ли такое, разводить рыбок? Да, плевать. Они сюда прибыли не за изучением увлечений местного руководства.

Рикардо сел в кресло, стоящее напротив рабочего стола обер-инквизитора. Антуан занял боковое. Сам хозяин кабинета прошел за стол, усадив свой широкий зад в кресло явно куда как более удобное, чем у гостей, а вот второй инквизитор, имени которого Рикардо так и не узнал, остался стоять слева, прислонившись к голой каменной стене.

– Итак? – Самюэль Льюис закинул ногу на ногу, что являлось крайне неуважительным жестом, напялил на лицо скучающее выражение – мол, мне вообще на все фиолетово, и вопросительно воззрился на гостей. – Чем мы можем вам помочь?

– То есть… – подобное поведение привело Рикардо в замешательство. Нет, он конечно был наслышан о Шотландии, и ее сравнении с Северными территориями, но вот на собственной шкуре испытывать не приходилось.

– Ну… – стерлингский обер-инквизитор развел руки в сторону, правда уже через секунду сомкнул их вместе на довольно объемном пузе. Его кстати Рик заметил только сейчас, поскольку при встречи объемный темно-бордовый инквизиторский балахон скрывал такие детали. Вот оно значит, как… Сидим на жопе до того, что живот себе отрастил. Ну понятно, понятно… – Мы среагировали на ваш экстренный запрос, послали спецотряд на присланные координаты, но указанных лиц там на обнаружили. Ни Красса, ни Пеллегрини, ни Кустас. Вообще, никого.

– Время? – уточнил Рикардо, мысленно изливая поток ругательств на голову местного обера.

– Что, время? – не понял тот.

– Сколько прошло времени от полученного запроса до прибытия на указанные координаты?

Самюэль Льюис повел своими широкими плечами.

– Не знаю. Я не засекал. Полагаю, минуты три-четыре.

Ну да.

Ну да.

Лично Рикардо нисколько не удивился бы, узнай, что прошло пару часов. Глава местного отделения Конгрегации нравился ему все меньше и меньше.

– Операция по перехвату? – Антуан впервые за все время подал голос. Причем Рикардо собирался задать тот же вопрос, а потому не стал возражать против самовольного вмешательства коллеги, хотя и бросил в его сторону предостерегающий взгляд. Все же, задача Антуана, как инквизитор меньшего ранга, быть на подхвате и действовать только с указания лидера группы, коим был Рикардо.

– Мы оцепили район, прошлись по всем улицам, а в самом городе усилили патрулирование. Насколько это было в наших силах, разумеется.

– И? – Рикардо подался вперед. Правда, ответ итак лежал на поверхности.

Самюэль Льюис его не разочаровал. Вернее, наоборот – весьма разочаровал.

– И, ничего. – обер-инквизитор покачал своей огромной лысой головой из стороны в сторону. Вот только, на его мясистом лице не отобразилось даже подобия сожаления.

Скрепя сердце, Рикардо сдержал яростный поток рвущихся наружу крепких слов в адрес местной Инквизиции. С первого взгляда было видно, что им глубоко плевать на творящееся за пределами их небольшого мирка. Заперлись в каменном замке, ведут спокойную размеренную жизнь – и, зачем в таком случае рвать жопу ради материковых проблем? Пусть все горит ярким пламенем – главное, чтобы нас не касалось.

Шотландия…

Дьявольский рассадник всякого дерьма.

Дай ему, Рикардо полный карт-бланш, хватило бы пару месяцев чтобы подчистую выжечь всю наполнявшую эти территории мерзость. Да, скорее всего пришлось бы проредить население всех округов в два-три раза – ну ничего, пережили бы, с Божьей помощью. Зато, Церковь смогла бы облегченно выдохнуть, избавившись от большой опухоли, рассаднике всякой гнилостной заразы. Почему Инквизиция до сих пор не занялась данным вопросом – не понятно. Во времена святого Педро подобные вопросы решались быстро и эффективно. Именно благодаря таким, пусть излишне жестоким на первый взгляд мерам, Церковь и сумела выжить. Что же касается жестокости… – Ветхий Завет яркое свидетельство того, как Бог реагировал на те вещи, которые могли угрожать Его народу. Уничтожал, выжигал, стирал с лица земли – такие вот методы. И, сейчас нечего церемониться. Иначе наступят новые Темные Времена, и не факт, что Церковь сумеет их пережить во второй раз.

– Ладно. – Рикардо смерил сидящего напротив обер-инквизитора холодным взглядом. Обычно люди вздрагивал, съеживались, хмурились… одним словом, проявляли хоть какую-то реакцию… На лице же хозяина кабинета не дрогнул ни один мускул. Крепкий орешек. Оно и понятно – человек с расшатанной нервной системой не сумел бы добраться до уровня обер-инквизитора. Да вообще, стать инквизитором.

– Ладно. – сухо повторил глава местного отделения Конгрегации и вопросительно изогнул бровь, приглашая Рикардо к дальнейшим пояснениям. Инквизитор отказываться не стал.

– Вы упустили преступников, ладно. Ваши усилия по перехвату также не увенчались успехом. Где они сейчас, в каком количестве и какое новое злодеяние планируют, тоже не знаете. Вы вообще, что-нибудь тут знаете?

Обер-инквизитор на миг задумался, а потом отрицательно мотнул головой.

– Нет.

– Вообще? – вопрос задал Антуан и в голосе парижского инквизитора сквозило недоверие, смешанное с нескрываемым презрением, и еще чем-то, что Рикардо не сумел идентифицировать.

Лицо Самюэля заметно побагровело, а губы скривились в злой гримасе.

– А, что именно вы ожидали, брат-инквизитор? – последние слова прозвучали в явно издевательской манере. – Думаете, приехали с материка, а тут вас дожидается закованный в цепи беглый и между прочим ваш инквизитор, плюс рядом самый разыскиваемый преступник Империи Пеллегрини, а до кучи, вся верхушка Большой Восьмерки? Вы так себе представляли? Извините, что разочаровал. Я обер-инквизитор, а не сказочный волшебник. Последних, если вы забыли, мы отправляем на костер. – и без того кривая ухмылка обер-инквизитора, искривилась еще больше. – Тогда еще раз спрошу: что конкретно вы от меня ожидали?

– Действий. – ледяным голосом ответил Рикардо, буравя хозяина кабинета таким же, как и голос, замораживающим взглядом. Не подействовало. По крайней мере, Самюэль продолжал кривить губы, тогда как должен был превратиться в айсберг. Ничего, в голове уже отложена пометка попросить Великого Инквизитора расшевелить этот гадежник.

– Я сделал все, что было в моих силах. Ричард подтвердит. – Самюэль кивнул на прислонившегося к голой каменной стене инквизитора, безразлично взирающего на присутствующих. Похоже, ему реально было пофиг.

– Мы сделали все, что смогли. – таким же, как и взгляд отсутствующим голосом сообщил инквизитор.

О, правда?

Ну, тогда ладно.

Теперь-то точно вопросов не осталось.

– Хорошо! – Рикардо рывком поднялся на ноги, и не говоря ни слова направился к выходу. Здесь ему делать больше нечего. Еще пара минут в обществе местного обер-инквизитора и придется идти на исповедь с грехом против пятой заповеди. (не убей, прим. авт.) Сделав несколько шагов, Рикардо остановился, и не поворачиваясь спросил:

– Вы хотя бы знаете где ориентировочно может скрываться Пеллегрини?

В кабинете повисла пуза. Слишком долгая. Слишком напряженная.

– Мы разумеется не знаем точное местонахождение Пеллегрини, или штаб-квартиры лжецеркви, иначе уже давно наведывались бы туда. – наконец, спустя пару десятков секунд ответил Самюэль. – Однако, могу указать одно место где есть теоретический шанс обнаружить безумного пастора… – на этих словах Рикардо развернулся и выжидающе уставился на главу стерлингского отделения Конгрегации. Тот, натужно кряхтя поднялся с кресла, обошел стол, пересек кабинет и остановился у стены, с висящей на ней прямоугольной картой Шотландских округов. – Шанс минимальный, и тем не менее, лучше, чем совсем ничего. – он поводил пальцем по карте и спустя несколько хаотичных движений ткнул пальцем в маленькую точку, судя по расположению, находящейся недалеко от Стерлинга.

– Что там? – поинтересовался подошедший Антуан.

– Квайт-плэйс, небольшой городок с населением чуть больше десяти тысяч.

– И?

– Что, «и»? – обозлился обер-инквизитор, и развернувшись, направился обратно за рабочий стол.

– Почему Пеллегрини может там находиться? – расшифровал вопрос коллеги, Рикардо.

– Не знаю. – Самюэль плюхнулся в рабочее кресло и от удовольствия закатил глаза.

Рикардо и Антуан переглянулись.

Оба подумали одно и тоже – охренеть.

– То есть, ты предлагаешь нам отправиться туда, под предлогом теоретического появления там Пеллегрини, но почему он должен там появиться не знаешь. Так получается?

Обер-инквизитор раздраженно фыркнул и хлопнул широкой ладонью по поверхности стола. Стол выдержал, однако стоящая на краю ваза с засохшими цветами протестующе задребезжала.

– Я ведь сразу сказал: шанс, во-первых, теоретический, а во-вторых минимальный. Официально в Квайт-плэйс все католики, и законопослушные граждане Империи, как полагается. Так всегда. На практике же, – Самюэль неопределенно передернул плечами. – все немного не так.

– Да? А, как?

– Скорее всего большая часть населения сотрудничает с «Детьми Виноградаря», или имеет к ним непосредственное отношение. Во всяком случае, есть такое подозрение. А, потому – если где Пеллегрини и может появиться, то там. По крайней мере, из известных нам мест.

Рикардо не стал спрашивать почему, зная пусть даже о предположительном сотрудничестве целого городка с террористической еретической структурой, они до сих пор не стерли его с лица земли. Не стал он просить и дополнительных людей для сопровождения – нет им доверия. От слова совсем. А значит, они были бы лишь ненужной обузой. Сложно работать, когда впереди тебя враг, но и сзади могут воткнуть нож в спину. Люди Самюэля – могли. Таким образом, лучше отправляться без них, чем с ними. По возвращению же в Толедо, стоит написать заявление на имя Великого Инквизитора с просьбой отстранить Самюэля и его людей от инквизиторской службы, и начать тщательное внутреннее разбирательство по сложившейся ситуации в стерлингском отделении Конгрегации. Есть такое чувство, что они найдут тут много чего интересного, а сам обер-инквизитор в лучшем случае отправится в закрытый монастырь жить покаянной жизнью до конца своих дней.

Уже, когда Рикардо вслед за Антуаном покинул пределы кабинета, и взялся за ручку двери с намерением ее закрыть, Самюэль крикнул им вслед:

– Мой вам совет, братья-инквизиторы: уезжали бы вы лучше обратно, к себе на материк! Нечего нарушать создавшееся здесь и без того хрупкое равновесие! Такие действия чреваты губительными последствиями! Слышите? Уезжали бы вы лучше обратно…

Рикардо ничего не ответил. Лишь с силой захлопнул дверь и стремительно зашагал по коридору, стараясь как можно быстрее покинуть замок Конгрегации, на деле являющийся ни разу не меньшей гнилостной опухолью, чем все Шотландские округа, плюс Северные территории вместе взятые.

Где-то над территорией Священной Католической Империи.

Точное время – неизвестно.

Пабло чувствовал себя крайне неуютно в сильно ограниченном замкнутом пространстве, еще к тому же плотно забитом людьми. И дело не в клаустрофобии – людей с подобными проблемами не брали на службу в Конгрегацию. Нет, просто за годы, проведенные на инквизиторском посту он как-то отвык от гражданских рейсов, где в брюхе одной железной птице умещалось по полтысячи, а иногда и больше, человек.

У Конгрегации имелся собственный авиапарк вертолетов и самолетов, перевозящий инквизиторов в любую заданную точку. И надо сказать, техника Конгрегации куда комфортней гражданской. Хотя конечно заботились не о комфорте сотрудников, а о мобильности и возможности продолжать работу в воздухе.

Здесь же…

Пабло с тоской оглядел пространство салона. Хм, пространство… Какое тут пространство. Скорее, его полное отсутствие. На колени напирала спинка переднего сиденья, справа холодная металлическая стенка самолета, слева Анжелина Кустас, за ней еще двое человек, и одна из них весьма габаритных размеров дама; затем очень узкий коридор, где не двоим невозможно разминуться и следующие четыре ряда, упирающиеся в стену. И, все. Ноль пространства для маневров. В случае, если в самолет нагрянет имперская стража, или еще хуже, стража Конгрегации, придется очень и очень туго. Правда, этого стоит беспокоиться чуть позже, когда самолет приземлиться на бетонную полосу аэропорта «Санкти-Апостоли», в Риме. Пока же, они в воздухе и бояться нужно разве что отказа двигателей.

Дополняло общее ощущение дискомфорта жуткая духота и непроницаемая силиконовая маска на голое, благодаря которой Пабло Красс перестал быть собой, а перевоплотился в некоего Адама Джонса – лысого человека с небольшим шрамом на правой щеке, тонкими губами, серыми глазами и чуть вздернутым носом. В общем, полная противоположность самого Красса. С помощью такого перевоплощения можно обмануть не только видеокамеры в аэропорту, но и близких людей, которые даже с близкого расстояние не сумеют тебя опознать. Весьма полезная штука и вместе с тем жутко неудобная. Правда, теперь становится понятно почему столько лет они не могли поймать Данте Пеллегрини – что ж, по возвращению в Толедо придется менять многие вещи в сфере идентификации. Если это самое возвращение вообще когда-нибудь состоится…

Пабло поморщился и посмотрел вправо на также преобразившуюся до неузнаваемости Анжелину. Предательница и пособница террористов, как оказалось, занималась тем же самым – смотрела на него. Им так и не удалось поговорить тет-а-тет, поскольку вне общества кого-либо из «Детей Виноградаря» они остались только внутри самолета. Учитывая, что кроме них тут находилось еще по меньшей мере четыре сотни человек, вести откровенные разговоры по меньшей мере глупо. Да и не особо хотелось, надо признать. О чем говорить? О ее связях с Данте? О рождении ребенка? О предательстве католической веры? Об пусть и не прямом, но участии в убийстве Папы? Смысл в этих разговорах? Ответ правильный – смысла нет.

Вот только, как оказалось, у Анжелины несколько иной взгляд на эти вещи. Она дотронулась до его руки, и тихо проговорила:

– Пабло, думаю я должна тебе объяснить…

Пабло отстранился в сторону, избегая прикосновения.

– Не должна.

– Но…

– Слушай, что я тебе скажу. – Пабло включил инквизиторский тон голоса, в котором, как полагалось, сквозил ледяной холод и лязгал металл. – Наше сотрудничество временное и вынужденное. Оно ничего не меняет. Я, инквизитор. Служитель Господа и Церкви. Так было, есть и будет. Ты, преступница. Как перед Церковью, так и перед Империей. Да, сейчас мы в одной упряжке, но лишь до той поры, пока не спасем твоего ребенка, а заодно и моих родных, которых удерживают силой по твоей наводке. Думаешь, я это забуду? – лицо миловидной женщины, образ которой сейчас носила Анжелина исказилось, а сама она вздрогнула от страха. Может сердце и должно было сжаться от жалости, но внутри Пабло не чувствовал ничего кроме холодной ярости. – Не забуду, Анжелина. Как и твой добровольный союз с еретиками. Наше нынешнее сотрудничество ничего не меняет. Когда все закончится, ты предстанешь перед Святым Церковным судом. Там тебе вынесут справедливый приговор.

– Меня сожгут, Пабло… Меня… – голос Анжелины дрогнул и прервался.

– Сожгут. – спокойно подтвердил Пабло. – И это будет абсолютно справедливый приговор, учитывая твои злодеяния.

– Ты меня больше не любишь? – вопрос был задан на грани слышимости, но Пабло его услышал. Однако отвечать не стал. Не потому, что ответа не было. Он как раз-таки был. И, вполне себе определенный. Просто не хотелось.

Несколько минут они сидели в молчании, а затем уже ровным спокойным голосом Анжелина поинтересовалась.

– Данте передал тебе всю имеющуюся информацию о прошлых нанимателях, стоящих за убийством Папы и похищении моей дочери?

– Да. Всю. Правда, скажем честно, ее у вас оказалось совсем немного.

– Они профессионалы.

– Угу.

– И, как ты намерен действовать?

Пабло, до того упорно смотрящий куда угодно, но не на Анжелину, повернулся к ней и осклабился в злой усмешке.

– Не переживай, Анжелина. Есть у меня вариант. Придется поступиться некоторыми личными границами, но я помогу вам спасти невинного ребенка…

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Толедо.

Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.

8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

15:22.

София Патаки задумчиво рассматривала бегущие по экрану компьютера столбики цифр. Счета и операции Лукки Гиберти, флорентийского купца, оказавшегося замешанным в Женевской трагедии. Сам Гиберти находился во время убийства Папы очень далеко от Женевы. Вот только сейчас не те времена, когда подобный аргумент мог бы полностью снять подозрения. Да вообще, хоть как-то снять. Да, Гиберти находился в Российской Империи, и это установленный неоспоримый факт. Да, за полные свои сорок три года он ни разу не попадал в поле зрения Инквизиции, ведя достойный образ жизни скромного, не смотря на свои богатства, христианина. Да, пять лет назад Гиберти пожертвовал весьма немалую сумму в десять тысяч золотых на строительство нового собора в Санто-Доминго, а еще за два года до этого передал пятьдесят тысяч тех же золотых Ордену Тамплиеров в свободное распоряжение. В общем – портрет идеального гражданина Империи. Были бы все такими, как Лукки Гиберти, и не нужно стремиться в рай, поскольку он настал бы уже здесь, на Земле. Тем не менее, ничто из вышеперечисленного не освобождало от подозрений. Факт номер один – смертельный выстрел, произведенный из принадлежащей ему квартиры. Факт номер два – зданием владел Шотландский Торговый Дом. Факт номер три – Гиберти имел долю в этом Торговом Доме. И, судя по финансовой отчетности немалой. Причем, приобрел ее всего за два месяца до убийства Папы. Пока ни о чем конкретно не свидетельствующие факты, однако заставляющие задуматься. Крепко задуматься. Потому собственно купец до сих пор находится в списке причастных к организации Женевской трагедии.

На данный момент София, как один из ведущих аналитиков финансовой безопасности в Контртеррористическом подразделении Конгрегации просматривала все денежные операции Гиберти совершенных за последний год, пытаясь среди миллиона цифр отыскать хоть что-нибудь подозрительное. Операций, как и предполагалось изначально, оказалось много и пока ни одна из них не указывала на связь флорентийского купца с еретическими структурами. Будь то, «Дети Виноградаря», или какой другой радикальной секты. Впрочем, лично София считала свое нынешнее задание довольно бесполезным. Если Гиберти не полный идиот, а на такую характеристику ничто не указывало, и правда замешан в организации убийства Папы, то явно использовал серые схемы финансирования, которые невозможно вот так просто отследить. Лично она бы пошла именно таким путем. Вот и Гиберти наверняка пошел. Если вообще замешан в убийстве, в чем София сильно сомневался. И дело не в его белоснежном и пушистом образе. Напротив, слишком броская чистота должна навевать подозрения. Дело в другом. Очень простом и банальном – отсутствии мотива. Гиберти просто незачем было устранять Наместника Святого Престола. Из слишком разных они весовых категориях, и никогда не пересекались. Соответственно, покойный Папа Урбан Х ему ничем не мешал, ровно, как и Гиберти не являлся помехой для понтифика. Итог – Лукки Гиберти не при чем. Ну, это если рассуждать очень примитивно. Но ведь КТП смотрит куда шире, а роет куда глубже, и потому – флорентийский купец считается виновным, пока не будет доказано обратно. Презумпция изначальной виновности еще с конца эпохи Темных Времен показала свою эффективность, и никто отходить от нее не собирался.

София пролистала несколько последних операций и уже собиралась переключиться на другие задачи, когда стоящий на столе телефон разразился требовательным сигналом. На автомате аналитик взяла трубку и поднесла ее к уху.

– София Патаки, КТП, слушаю.

Голос, прозвучавший на том конце, заставил вздрогнуть и схватиться свободной рукой за сердце.

– Софи, это я…

– Красс… – прошептала София, и тут же зажала рот рукой. Дьявол! Ну она и дура! Аналитик боязливо осмотрелась по сторонам. Уфф, кажется никто не услышал. Сидящий справа за прозрачной пластиковой перегородкой коллега был в наушниках. Слева же рабочее место пустовало.

– Да, Софи. Это я. И мне очень нужна твоя помощь…