Читать книгу "Ничего cвятого"

– Значит, все?

Пабло ничего не ответил. Просто продолжал молча смотреть на женщину, принесшую в его жизнь до того неведомые сомнения, переживания и… любовь.

– Ладно… – на лицо Анжелины набежала тень. Смахнув слезу с ресницы, она резко повернулась и направилась к оставленному неподалеку автомобилю.

– Прощай, Пабло. Прощай. Больше я не стану тебя беспокоить…

– Значит, все? – Анжелина с дикой болью в груди посмотрела на того, кого не смотря на все неоднозначные решения, принятые раннее, искренне любила. Спрашивается, как совместить с любовью ее бегство пять лет назад? Как совместить с любовью ее отношения с откровенным врагом Церкви и лично Пабло, Данте Пеллегрини? Как совместить с любовью ее участие в проектах «Детей Виноградаря» и использование Пабло в интересах террористической радикальной секты? Как, в конце концов, совместить с любовью ее предложение о захвате в заложники родных Пабло и последующие угрозы причинить вред? Угрозы, которые вполне могли перерасти в действия… Как все это можно совместить? Анжелина не знала. Зато имела абсолютную уверенность в следующем – она любит. Любит Пабло Красса. И, очень сильно.

Инквизитор ничего не ответил. Просто стоял и смотрел на нее пристальным взглядом. Стало даже, как-то неуютно. Анжелина поморщилась от внутренней невыносимой тяжести, сковавшей грудь.

– Ладно… – украдкой смахнув слезу, она отвернулась от инквизитора и быстрым шагом направилась к светло-бежевому «Ромео», припаркованному возле бетонных блоков, огораживающих предарочную площадь от основной дороги. – Прощай Пабло. Прощай. Больше я не стану тебя беспокоить…

На этот раз он ответил.

– Стой! – голос прозвучал резко. Слишком резко по сравнению с предыдущими минутами разговора. И не похоже, чтобы дело было в страхе навсегда ее потерять. Анжелина остановилась и нерешительно обернулась. Выражение лица Пабло ей не понравилось. Наклонив голову, тот глядел на нее с какой-то мрачной, но вместе с тем торжествующей усмешкой.

– Мне кажется, ты забыла о моем обещании? – слова инквизитор, именно инквизитор, а не Пабло Красс, произнес медленно и раздельно. Анжелина ощутила, как сердце сковали тугие холодные обручи, после чего оно рухнуло куда-то вниз, провалившись под землю.

– Я ведь тебя предупреждал: наш временный союз ничего не меняет. Ты преступница. Предатель Церкви. Предатель католической веры. Предатель Империи. Ты тот, кто помогал еретикам в их безумных сатанинских планах. Ты тот, кто участвовал в захвате родных инквизитора. – голос Пабло лязгнул сталью, и Анжелина в страхе отшатнулась назад. – Ты тот, кто вместе с преступной группой участвовал в нападении на инквизиторский конвой. Думаешь, я мог обо всем забыть?

– Но… – голос не желал слушаться. Во рту пересохло, а спина напротив, покрылась холодным потом. Она сделала еще один шаг назад. Пабло холодно улыбнулся, наблюдая за ее действиями. Так удав смотрит на кролика, перед тем, как атаковать.

Анжелина догадывалась о дальнейшем развитии событий. И не ошиблась. Инквизитор поднял правую руку и сделал круговое движение. Буквально за мгновение до того пустынная площадь пришла в движение. Сразу несколько десятков вооруженных стражей бросилось к ней с разных сторон, перекрывая все возможные пути отхода. Неподалеку завыли сирены, дополняемые приближающимся рокотом вертолетов.

Анжелина не пыталась бежать. Ноги намертво приросли к брусчатой поверхности площади. Даже будь у нее желание скрыться, все равно бы ничего не вышло. Она просто стояла на месте, отрешенным взглядом смотря на стремительно приближающихся стражей Конгрегации.

Уже когда на ее руках сомкнулись холодные наручники, а плечи стиснула стальная хватка стражей, Анжелина потрясенно взглянула на приблизившегося инквизитора.

– Пабло…

– Пабло… – в голосе Анжелины слышался страх, растерянность и боль. Сердце на мгновение сжалось в болезненном спазме, но Пабло отогнал сентиментальные чувства. Им здесь не место. Он поступает так, как должно. Так, как правильно. Она – преступница, а он – защитник веры. Не колеблясь ни секунды, Пабло твердо взглянул в широко раскрытые глаза женщины.

– Анжелина Кустас, вы обвиняетесь в вероотступничестве, содействию темным делам еретиков и участии в сатанинском заговоре, целью которого являлось уничтожение Церкви и христианского народа. Для дополнительного разбирательства вы будете немедленно переправлены в алькасар, где в скором времени предстанете перед Святым Церковным судом. Я, Пабло Красс инквизитор первого ранга, как хранитель католической веры и гарант исполнения закона Божьего, обещаю вам перед лицом святого Педро Николаса, Пречистой Матери Спасителя Девы Марии и Иисусом Христом, честное и справедливое разбирательство. Обещаю молиться о вашем покаянии и спасении души. – Пабло перевел взгляд с перекошенного от ужаса лица преступницы на стражей Конгрегации, застывших в мрачном безмолвии. – Уведите ее!

Анжелина что-то еще кричала, но Пабло уже не слушал. Этот жизненный этап должен остаться позади. Он обещал ей возмездие – он исполнил. Теперь остается исполнить другое, не менее важное обещание – наказать того, кто стоял за организацией взрыва базилики в Милане, убийства Папы и попытке ликвидации всех кардиналов. Данте Пеллегрини не соврал – «Дети Виноградаря» действительно являлись всего лишь исполнителями. Теперь он точно в этом уверен. Как и в том, что не сможет спокойно спать, пока главный злодей до сих пор дышит свежим воздухом свободы, наслаждается сотворенной Господом природой и преспокойно ходит под чистым голубым небом.

Однако, теперь Пабло Красс знал его имя, а значит, возмездие наступит.

И, очень скоро.

Эпилог

Арабский Халифат.

Аль-Мадина ан-Набавийа.

Город пророка – второй город Халифата.

Полгода спустя.

13:33.

Пабло Красс сидел в углу комнаты и прислушивался к доносящимся снаружи звукам. Нетерпеливые автомобильные сигналы, рев ослов, вертолетный рокот, утробный звук верблюдов, крики погонщиков, далекий вой сирен спецмашин, чей-то заливистый смех – типичные звуки для крупного восточного города, где древние традиции смешиваются с современностью, образуя на удивление весьма гармоничную смесь. Пабло с детства не любил ждать. Потому, во время обучения в Академии Святого Педро, единственный предмет по которому то и дело возникали проблемы было «искусство наблюдения». С тех далеких времен ничего не поменялось. Он по-прежнему ненавидел засады или наблюдение. Однако здесь, в прохладной комнате, с мерным звуком крутящихся лопастей вентилятора на потолке, удобным мягким креслом и сладковатым запахом восточных благовоний, казалось пропитавших собой каждый атом, ожидание не казалось таким уж томительным. Особенно, когда сквозь распахнутые окна донесся заунывный крик муэдзина, призывающего правоверных мусульман к молитве. Пабло не относился к их числу, но закрыл глаза, намереваясь под тянущиеся слова азана уйти в созерцательную молитву. Ему не дали. Снаружи помещения раздался шум. Сначала шаги, потом звук вставляемого в замочную скважину ключа. Ключ провернули три раза, потом раздался электронный писк снимаемой блокировки дополнительной защиты и дверь открылась. В полумраке помещения Пабло увидел высокий черный силуэт. Тот, не мешкая ни секунды пересек комнату, направляясь к арочному проему, ведущему в гостиную. Уже у самого он вдруг замер. Пабло молча наблюдал, перестав даже дышать. Несколько секунд силуэт стоял на месте, очевидно к чему-то прислушиваясь, затем повернулся, прошел на середину, снова замер и через несколько долгих секунд поднял голову, уставившись на крутящиеся лопасти вентилятора.

Пабло улыбнулся, направил пистолет GMA в сторону силуэта, а свободной левой рукой нажал на кнопку выключателя. Помещение залил теплый желтый свет. Стоящий посреди комнаты мужчина вздрогнул и резко обернулся.

Пабло одарил его широкой улыбкой.

– Слава Иисусу Христу, Великий Магистр. Извините, что без дозволения включил вентилятор, просто… жарко, знаете ли… Без него как-то некомфортно сидеть в ожидании… Готов принести искреннее раскаяние. Вы же мне отпустите грех, да? В качестве епитимьи готов пустить вам пулю в лоб, а не в яйца, как планировал. Что скажите, ваше высокопреосвященство?

Бывший глава Ордена Тамплиеров, кардинал Эрнан Альварес заметно побледнел и сделал несколько широких шагов в сторону арочного прохода.

Пабло сокрушенно покачал головой.

– Неужели вы меня не рады видеть, магистр?

Кардинал ничего не ответил, а только еще сильнее побледнел, поскольку в проходе появилась фигура в черном одеянии, держащая в руках штурмовую винтовку, чье дуло было направлено на хозяина дома.

– Вы… вы… – просипел Великий Магистр, и закусил нижнюю губу, затравленно озираясь по сторонам. Пабло ему не мешал, с интересом наблюдая за метаньями загнанного в угол предателя. В итоге взгляд кардинала остановился на двери, через которую он вошел минуту назад.

– Думаете выбежать на улицу и поднять тревогу? – высказал догадку инквизитор.

Экс-глава Ордена Тамплиеров ничего не ответил. Впрочем, все итак можно было прочесть по его лицу.

– Бессмысленная затея, магистр. Дом окружен. Как и прилегающие к нему улицы.

– Ты врешь! – прошипел кардинал, однако не двинувшись с места. – Такого не может быть! Ты не в Империи, а на территории Халифата!

– Да? – Пабло нацепил на лицо маску чрезвычайного удивления. – Ой, а я-то думал…

– У тебя здесь нет полномочий, Красс! Ты – никто! Даже меньше. Если тебя обнаружат агенты службы безопасности халифа, то…

– Меня забьют камнями? Отрубят голову?

– Верно. – в голосе магистра зазвучала пусть и не прежняя уверенность, какую он демонстрировал на посту главы Ордена, но что-то приблизительное. – Я нахожусь под охраной халифа. Ты даже не представляешь какие могут возникнуть у тебя проблемы!

– О, думаю я смогу тебя удивить.

– Что? – новая волна беспокойства пробежала по лицу магистра. А, он размяк. Похож не на бывалого руководителя с железным характером, а на пугливую крысу. Да, предательство и страх наказания сильно меняют человека.

Пабло дотронулся до наушника, закрепленного в ухе и проговорил.

– Брат Мухаммад, можете больше не таиться. Выйдите, поздоровайтесь с нашим общим… кхм…

Великий Магистр дернулся, как ошпаренный, когда, потеснив стоявшего на проходе стража Конгрегации, в комнату вошел невысокий смуглый мужчина в абсолютно черном одеянии – от головной куфии, то сандалий.

– Вам ведь знаком многоуважаемый визирь Халифата, Мухаммад Аль-Файед, глава Корпуса Стражей Ислама?

Кардинал Эрнан сделал несколько неверных шагов в сторону, покачнулся и тяжело опустился на стул, стоящий у простого деревянного стола, рядом с окном. Несколько секунд он переводил взгляд с инквизитора на визиря, и обратно, и наконец, глухим безжизненным голосом спросил:

– Как?

Пабло верно истолковал смысл вопроса, потому сразу же ответил.

– Халифату не нужна война с Империей. Мы спокойно могли воспользоваться ситуацией, о чем сразу же дали знать халифу, но как знак доброй воли и дружеских намерений, предпочли закрыть глаза на участие в организации терактов сотрудника КСИ. Пусть и бывшего сотрудника. В ответ на наше христианское милосердие, мы получили несколько услуг. Вы – одна из них.

– Предатели! – Великий Магистр с ненавистью посмотрел в сторону Мухаммада Аль-Файеда.

– Предатель здесь ты, магистр! – припечатал Пабло, включая стальной инквизиторский голос. – Вы, магистр! Ради своих ничтожных амбиций задумали великое зло, какое даже самому сатане в голову никогда не приходило! Вы хитрое жалкое трусливое ничтожество! Как вообще мы проглядели, допустив такого хитрого змея, как вы до алтаря, и служения Спасителю нашему? Устроили подставную аварию прямо перед конклавом, угодив в заботливые руки госпитальеров, что искренне молились и переживали о вашем здоровье. А все, ради чего? Ради того, чтобы не оказаться в Сикстинской капелле, где, как вы знали, поскольку сами отвечали за операцию, должен произойти взрыв. После уничтожения конклава осталось бы три кардинала, имеющих право участвовать в выборе Папы. Вы, маршал Ордена Тамплиеров и папский легат Вальтер Де Джорджи. Очевидно, кто бы занял Святой Престол. Вы! – голос инквизитора задрожал от ярости. – Вы, сатанинское отродье! Что вы намеревались делать дальше, будучи новоизбранным Папой? Конечно же в праведном гневе мстить за убитых кардиналов, объявив Крестовый Поход против Халифата. Вы, как Люцифер возгордились кардинал Эрнан и замахнулись на неприкасаемое. На Церковь. Решили, что способны тягаться со Христом, пообещавшим хранить Церковь во все времена. Какая самоуверенность, и какая глупость…

Лицо Великого Магистра перекосила злобная гримаса. С шумом набрав в рот слюны он плюнул под ноги.

– Я старался не ради себя, Красс. Я старался ради Церкви. Церковь не должна ограничиваться рамками Империи. Мы должны идти дальше! Мы обязаны! Мы должны нести Евангелие, нести Евхаристию, нести Христа в конце концов, далеко за пределы Империи! Весь мир должен стать католическим, и лишь я, и мой Орден могли это обеспечить. Да, я замарал руки в крови и готов еще раз замарать, если это обеспечит великое будущее для Церкви! На земле, сотворенной Богом через Христа не должно остаться места для иноверцев, язычников, и…

– Вы сошли с ума, кардинал… – Пабло грустно покачал головой, и поднял пистолет.

– Постой! – Великий Магистр вскинул ладони вверх. – Разве вы не отвезете меня в Рим? Разве не будет аутодафе?

Усмехнувшись, Пабло отрицательно мотнул головой.

– Зачем? В Империи Великий Магистр Ордена Тамплиеров Эрнан Альварес, на которого было совершено покушение пребывает в глубокой коме вот уже пять с половиной месяцев. Вся Церковь усиленно молится о его выздоровлении, но пока нет никаких положительных результатов. Завтра же Великий Госпитальер, лично контролирующий лечение кардинала Эрнана, с глубоким прискорбием констатирует смерть главы Ордена Тамплиеров. Еще через несколько дней состоятся торжественные похороны Великого Магистра, а спустя несколько месяцев о нем все забудут. Вот и все.

– Бред!!! – кардинал вскочил на ноги. – Это же бред!!!

Пабло пожал плечами.

– Ну… мы используем содеянное вами зло на пользу Церкви. Вину за убийство Папы и покушение на кардиналов мы возложили на еретиков-радикалов, известных, как «Дети Виноградаря». Вернее, ранее известных. Сейчас их осталась жалкая горстка в несколько тысяч, прячущихся в самых отдаленных уголках Империи. Ничего, и до них доберемся. А вы как думали, магистр? Думали, мы объявим, что покушение на кардиналов и убийство Папы совершили люди из высшего духовенства? Да-да, мы вычислили и остальных участников заговора, из Ордена, из Имперской Безопасности, и Конгрегации. Каждый будет ликвидирован, но никто не узнает о ваших деяниях. Простые миряне, да и духовенство на низших и средних уровнях должно верить, что каждый служитель Церкви, искренний добрый католик, всю свою жизнь положивший на служение Христу. И хотя к глубокому сожалению попадается такая гниль вроде вас, кардинал – мы не допустим, чтобы подобное зло бросило тень на остальных священников, епископов и кардиналов. А потому – нет, никакого аутодафе. Никакого возвращения в Рим. Выстрел в голову, после чего визирь Мухаммад Аль-Файед скормит ваше тело своим собакам. Такой вот конец предателей, кардинал. В последней же жизни, вы обеспечили себе вечные адские мучения.

– Но… но я хочу покаяться! – Великий Магистр упал на колени, а по его щекам побежали крупные слезы. – Слышите? – кардинал молитвенно сложил руки, прижав их к груди. – Вы же инквизитор! Ваша главная задача, данная Церковью и Богом, спасать души! Я готов принять смерть! Знаю, что заслужил! Однако, я хочу покаяться! Примите исповедь, отец Пабло! Примите исповедь и даруйте мне отпущение грехов… Умоляю…

Пабло поднялся на ноги и сделал шаг вперед, навстречу рыдающему кардиналу.

– Ты убил Папу, Эрнан. Для тебя нет прощения, ни у Церкви, ни у Христа!

Выстрел.

Пуля прошла навылет, выбив из затылка Великого Магистра Тамплиеров фонтанчик крови. Тело кардинала завалилось назад, глухим стуком приземлившись на пол.

Пабло убрал «Меч Архангела Михаила» обратно в кобуру и повернулся к стоящему возле арочного прохода Мухаммаду.

– Как и договаривались, тело собакам, а затем обглоданные кости сжечь в печи, после чего прах скинуть в канализационную систему города.

Глава Корпуса Стражей Ислама кивнул.

– Ин ша» Аллах, все будет сделано.

– Ладно. – Пабло махнул рукой стражу Конгрегации и направился к выходу, ведущему на улицу. Уже у двери он остановился. – И помните, брат Мухаммад, вы остаетесь нашим должником. Придет время, и мы еще раз обратимся к вам. А, может и больше, чем один раз…

Священная Католическая Империя.

Толедо.

Площадь Сокодовер.

Семь месяцев спустя.

12:04.

Голубое небо, небольшой теплый ветерок и ослепительное солнце по своей природе должны нести прекрасные эмоции, однако сегодня Анжелина не ощущала ничего, кроме безжизненной пустоты и дикой усталости, когда ты согласен на все, только бы перестать существовать. Прошедшие семь месяцев с момента ареста на мосту Алькантара пролетели, как в тумане. Как особо опасной преступнице ей выделили отдельную камеру, чему она на самом деле была рада. Никаких соседей, никаких расспросов, никакого дискомфорта от чужого присутствия. За этот период несколько раз ее навещал священник. При первой встрече он призвал ее совершить достойный плод покаяния и приступить к исповеди. Она не стала отказываться. Смысл? Раз уж физическое пребывание на земле подходит к концу, то будет большой глупостью, своим упорством обречь себя на вечные мучения. Следующие шесть раз священник навещал, принося с собой Святые Дары. Последний раз он пришел вчера, после того, как Церковный Суд определил ее участь. Отец Игнатий принял у нее последнюю исповедь и заверил, что будет помнить ее в молитвах, моля небеса о милости к томящейся в Чистилище душе. Анжелина была ему благодарна. На самом деле, искренне. Дальнейшие часы пролетели, как в тумане. Бессонная ночь, перемежающаяся с полубредом, утренний завтрак, погрузка в черный бронированный фургон Конгрегации, непродолжительная поездка, проход с конвоем из шестерых стражей через «Арку крови», построенную еще арабами в незапамятные времена, и вот, она стоит перед возвышением, откуда на нее хмуро взирают люди, вынесшие приговор – архиепископ Толедо Хуан Кастильо, генеральный секретарь Церковной Канцелярии в Толедо Пако Дуэньяс, инквизитор первого ранга Пабло Красс, инквизитор первого ранга Бернабе де ла Торрес, инквизитор второго ранга Адриан де Армас и Карлос Мартинес герцог Альба де Тормас, особый представитель короля. Ни архиепископ, ни секретарь, ни инквизиторы Анжелину не интересовали. Неотрывным взглядом она смотрела на того, кого несмотря ни на что продолжала любить. Того, кто в инквизиторском облачении, с каменным лицом поднялся со своего места, медленно прошел вперед за трибуну, вставая прямо напротив нее, только выше по уровню, выждал длительную паузу, водя пальцем по экрану планшета, после чего взглянул ей прямо в глаза, и твердым голосом начал зачитывать приговор.

– Мы, Хуан Кастильо, архиепископ Толедо; Пабло Красс, генеральный инквизитор Толедо, особо уполномоченный Святым Престолом; Пако Дуэньяс, прокуратор-фискал и генеральный секретарь Церковной Канцелярии в архиепархии Толедо; Бернабе де ла Торрес, инквизитор первого ранга; Адриан де Армас, инквизитор второго ранга; Карлос Мартинес, герцог Альбы, назначенный помощником короля – занимались рассмотрением дела.

Ты, Анжелина Кустас, возраста 29-ти лет, была задержана (…) года по подозрению в вероотступничестве, помощи осужденным Церковными постановлениями и Святыми Вселенскими Соборами еретикам, похищении верных католиков и поданных Империи, заговоре с целью убийства епископа Рима, викария Христа, преемника князя Апостолов, верховного первосвященника Вселенской Церкви, Верховного понтифика, Императора священной Католической Империи, Папы Урбана Х, и иных действиях, направленных против Народа Божьего.

Эти обвинения были предъявлены тебе (…) года в инквизитории, и был предоставлен длительный срок для размышления, раскаяния и отречения от сотрудничества с врагом душ человеческих.

(…) года ты, Анжелина Кустас призналась в отступлении от истинной католической веры, и перехода в еретическую общину, где отреклась от учения Святой Церкви, постановлений Вселенских Соборов, главенства Папы и оставленных Христом Таинств.

(…) года ты, Анжелина Кустас призналась, что под влиянием справедливо осужденного и признанного Церковью еретиком, Данте Пеллегрини инициировала и осуществила план по захвату и насильственному удержанию верных добрых христиан, с целью подтолкнуть служителя Христа, защитника веры и Церкви на темные злые деяния.

(…) года ты, Анжелина Кустас призналась в нападении на конвой Конгрегации по делам и защите веры, что исполняли свой христианский долг, сопровождая такого же, как и ты вероотступника, убийцу инквизитора в Алькасар, в ходе которого, оказалась причастна к ранениям, а возможно и убийству людей, посвятивших жизнь служению Христу.

(…) года ты, Анжелина Кустас призналась, что знала о готовящемся еретиками, отвергающими Евхаристию, хулящими Церковь, высмеивающими чистоту Девы Марии, покушении на Святейшего отца, викария Христа, преемника князя Апостолов, верховного первосвященника Вселенской Церкви, Верховного понтифика, Императора священной Католической Империи, Папу Урбана Х, но не предприняла ни одного действия для предотвращения столь гнусного несомненно сатанинского злодеяния, отчего дьявол, пусть и с дозволения Создателя, восторжествовал над Народом Божьим, лишив их доброго Пастыря.

С прискорбием отнеслись мы к твоему великому падению и предоставили двести дней для покаяния и отказа от твоих беззаконий, предлагая отречься от своих заблуждений, приступить к Таинству Покаяния и получить Святое Причастие.

К великой радости нашей, ты Анжелина Кустас не стала упорствовать и крепко ухватилась за протянутую тебе руку помощи, искренне слезно раскаявшись в творимых тобой злодеяниях, отрекшись от заблуждений и вернувшись в лоно Святой Католической Церкви.

Посему, после того, как были рассмотрены и обсуждены ведущийся против тебя процесс и собственные твои признания в заблуждениях, ересях, кощунстве, богохульстве, похищении, нападении и попустительству убийству, как и все остальные предметы, подлежащие рассмотрению и обсуждению – дело твое было сперва поставлено на рассмотрение нашей Конгрегации, происходившей в присутствии архиепископа Толедо, нашего Владыки Хуана, и после голосования, обсуждения и молитв, мы пришли к нижеследующему приговору. Призвав имя Господа нашего Иисуса Христа и Его Преславной Матери Приснодевы Марии, на основании сего дела и ранее обсуждавшихся в сей святой и несомненно угодной Богу службе, на законном основании мы заявляем, что ты Анжелина Кустас являешься преступником перед лицом Господа и людей, как по закону Божьему, отрекшись от католической веры и принятого водного крещения, так и по закону человеческому, совершая похищения учеников Христа, нападение на верных служителей Церкви и смущение невинных душ человеческих.

На основании разбирательств Святого Церковного суда называем, провозглашаем, осуждаем, объявляем тебя, Анжелина Кустас, раскаявшейся грешницей, чьи злодеяния переполнили чашу Божьего терпения. Посему ты подлежишь всем осуждениям Церкви и карам, согласно канонам и имперским законам, относящимся к подобным преступлениям.

Святой Церковный суд, со всем вниманием рассмотрев пункты обвинения и доказательства, представленные ему, признал тебя Анжелина Кустас виновной во всех названных преступлениях. Настоящим приговором ты будешь передана наиболее достойному и справедливому воздаянию в соответствии с установлениями имперского и церковного закона, который был, есть и будет един в Священной Католической Империи.

Твое тело, созданное в качестве Храма Духа Святого, оскверненного предательством, вероотступничеством, повторным еретическим крещением и косвенной причастности к убийству Папы Урбана Х, будет удушено, а после похоронено на территории «Королевского монастыря святого Иоанна», где братья-францисканцы будут молиться о спасении твоей души, как человека, признавшего свои заблуждения и искренне раскаявшегося в ужасных злодеяниях. Таков честный справедливый богоугодный приговор Святого Церковного суда и всей Католической Церкви…

Анжелина опустила голову, не в силах сдерживать рвущиеся наружу рыдания. Все же, смерть… Конечно, глупо было надеяться, на иной исход, учитывая всю тяжесть обвинений, и тем не менее, все эти долгие месяцы она не переставала надеяться… Не переставала надеяться, что сердце Пабло немного смягчиться и он повлияет на итоговый приговор… Как оказалось, пустые бессмысленные надежды…

– Однако… – голос Пабло прозвучал очень громко, и Анжелина встрепенулась, вскинув на инквизитора заплаканные глаза. – Святая Католическая Церковь ценит покаяние человека, и как Спаситель наш Иисус Христос, готова даровать прощение тем, кто делами своими, а не только лишь словами говорит о раскаянии. Безусловно, мы не можем закрывать глаза на то, что благодаря тебе Анжелина Кустас, 70 из 72-х пастырей, наименованных, по милосердию Божьему, священными кардиналами святой католической Церкви остались в живых. А посему, мы, Хуан Кастильо, архиепископ Толедо; Пабло Красс, генеральный инквизитор Толедо, особо уполномоченный Святым Престолом; Пако Дуэньяс, прокуратор-фискал и генеральный секретарь Церковной Канцелярии в архиепархии Толедо; Бернабе де ла Торрес, инквизитор первого ранга; Адриан де Армас, инквизитор второго ранга; Карлос Мартинес, герцог Альбы, назначенный помощником короля, после дополнительных обсуждений и семи часов молитв перед Святыми Дарами, учитывая твое раскаяние, подтвержденное спасением кардиналов, приняли несомненно милосердное решение, заменить вышеозначенный приговор на один год нахождения в монастыре Сан-Хуан-де-лос-Рейес, где за молитвами, постами, чтением Писания и ежедневной работой ты будешь углубляться в начатое дело покаяния. По прошествии указанного срока, при положительной рекомендации от аббата монастыря отца Себастьяна ты Анжелина Кустас будешь свободна, и полностью восстановлена в правах, как законопослушный подданный Священной Католической Империи. Это окончательное решение Святого Церковного Суда, не подлежащее изменению.

Пабло Красс говорил что-то еще, но Анжелина уже не слушала. Ноги стали ватными, не способными держать тело, на сознание накатила дикая усталость, а перед глазами стремительно расплывалось темная пелена. Уже проваливаясь в черноту, Анжелина услышала встревоженный окрик Пабло, но смогла ему ответить лишь мысленно.

– Спасибо, Пабло. Спасибо, что до сих пор любишь…