Читать книгу "Ничего cвятого"

Мыслям об отдыхе пришлось отойти далеко на задний план, когда монитор издал предостерегающий писк, замигав тревожным красным светом. Спустя секунду на экране высветилась желтая надпись в отдельном прямоугольном окне: «Найдено совпадение!»

Гонсало щелкнул мышью по окну и провалился вглубь программы, заточенной под распознавание лиц. В данный момент в систему загрузили изображения бывшего инквизитора первого ранга, Пабло Красса, беглой преступницы Анжелины Кустас, бывшего священника Артуро Гати, лидера секты «Дети Виноградаря» Данте Пеллегрини, и еще ряд приближенных к ним людей. Система действовала в онлайн режиме обрабатывая информацию с камер наблюдения в каждом городе Империи. Какой для этого нужен компьютер? Лучше даже не спрашивайте. Информации неисчислимое количество, но пока сервера справлялись. Сейчас же компьютер сообщил о найденном совпадении, что могло означать только одно – какая-то из камер засекла один из объектов в режиме реального времени.

Что ж, сейчас узнаем кто попал под всевидящее око Инквизиции…

Еще один щелчок и в дополнительно открывшемся окне за пару мгновений загрузился файл.

Гонсало едва не свалился со стула, когда увидел на экране шагающих Данте Пеллегрини, Пабло Красса и Анжелину Кустас. Вся троица – прямо перед ним. Не раздумывая и секунды, он ударил по красной кнопке на боковой части стола, включая режим оповещения в аналитическом зале Контртеррористического подразделения Конгрегации.

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Толедо.

Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.

8 этаж – зал аналитики и боевого планирования КТП.

20:07.

Рубен Рохо склонившись над столом сотрудника внимательно вглядывался в экран, где проигрывался небольшой фрагмент с видеокамеры, засекшей беглого инквизитора.

– Останови! – хриплым голосом приказал Рубен и сотрудник тут же нажал на соответствующую клавишу. Изображение замерло, остановившись на моменте, когда идущая по тротуару троица была как раз напротив объектива. – Еще раз! – скомандовал Великий Инквизитор и Гонсало мгновенно выполнил приказ. Видеоряд начался заново. Уже в пятый раз. Рубен сам не понимал, зачем пересматривает десятисекундный фрагмент. Наверное, он просто не хотел верить в увиденное. Да, с момента бегства Пабло прошло уже несколько дней и убийство Папы сумело перекрыть всю трагичность произошедшего, и все же, где-то в глубине души Рубен надеялся, что дело не в предательстве. Он надеялся, что для поступка друга, а Пабло несомненно был другом, имеется разумное объяснение. Нынешняя же картина кардинальным образом меняла восприятие сложившейся ситуации. Видеокамера с припаркованного автомобиля запечатлела, как по тротуару спокойно передвигается Пабло Красс в обществе одного из самых разыскиваемых преступников Империи. Данная запись не оставляла потаенных надежд на принудительное заточение, коими тешил себя Рубен. Нет, судя по всему, Пабло добровольно находится в обществе еретиков. Таким образом, информация из Женевы об отключении городских камер с аккаунта Красса вполне коррелировалась с нынешней видеозаписью. Очень возможно, что Пабло не просто организовал побег Анжелины, но и имел причастность к убийству Папы в Женеве. Не хотелось в такое верить, но факты, что называется, на лицо. И свидетельствуют они не в пользу Пабло.

– Вы отправили Имперской службе данные по городу? – Рубен повернулся к замершим рядом сотрудникам. Обращался он сразу ко всем, но ответил его давний помощник из Цитадели, инквизитор первого ранга Сальвадор де Кубас.

– Да. Они в курсе.

– Ладно. Что со связью с представительством в Стерлинге?

– Я связался с местным обером, и переслал ему копии видеозаписи. Он выслал к тому месту двоих инквизиторов и отряд городской стражи. – доложил второй его помощник. Также из Цитадели, прибывший вместе с ним для управления алькасаром в кризисной ситуации, также инквизитор, и также первого ранга.

– Ясно.

– Еще я связался со штабов в Эдинбурге. – добавил он, и закусил губу ожидая возможной гневной отповеди. Ее не последовало. Напротив, Рубен удовлетворительно кивнул. Он никогда не ругал своих подчиненных за инициативность, если она была уместной, и разумных пределах, конечно же. В данном случае совпадали оба факторов. Связь с подразделением в Эдинбурге была и уместной, и разумной.

– Правильное решение. Пусть они контролируют ситуацию до приезда наших людей. Докладывайте мне о любом прогрессе, либо регрессе в Стерлинге. Мы должны выяснить, что задумал Красс и Данте! Мы должны наконец, не просто напасть на их след, а начать предугадывать дальнейшие шаги. Нам больше не нужны провалы, как в Женеве. Их просто не простят. Лимит уже исчерпан. А, потому – держите постоянную связь, как с Эдинбургом, так и с Женевой. Если за убийством Папы стоят «Дети Виноградаря», а вместе с ними Красс, мы должны быть начеку. Думаю, Женева еще не конец, и нам стоит ожидать новых подлостей! – Великий Инквизитор закусил нижнюю губу, вглядываясь в несколько смазанное лицо Пабло Красса.

Теперь ты вне закона, Иуда. И, мы придем за тобой. Я приду за тобой Красс. И, тебе вряд ли это понравится…

Священная Католическая Империя.

Швейцарский союз, под управлением Папского легата.

Женева.

Постоялый двор «Голубое озеро».

21:30.

Исполнитель зашел в лифт и нажал кнопку первого этажа. Больше суток прошло с убийства Папы, и большую часть из них он просто проспал. Кажется, как можно спать, когда весь город на ушах, часть кварталов полностью перекрыта, во многих домах проводят массовые обыски, а по улицам разъезжают орденские патрули? А, вот и можно. Причем, спокойно. Секрет? Очень простой. Когда ты уверен, что за твоей спиной отсутствует след, можно безмятежно отдыхать даже в том случае, если взорвал к чертям целую планету. Он же, всего лишь убил Папу. При всех визгах и писках – Римский епископ всего лишь человек. Один из, что называется. Он же за свою жизнь убил не мало людей, а спокойно засыпать после работы научился лет еще… – едва ли не сразу, короче. Вот и вчера, ничего не изменилось. Он просто сделал свою работу, после чего отправился на заслуженный отдых. Сейчас же впереди маячил призрак следующего заказа. Вернее, не так. Заказ сделали уже давно, и он включал в себя очень многие пункты и подпункты – сейчас он шел на встречу по одному из них. Следовало получить пакет инструкций и направляться на место их выполнения. Ничего сложного. Ничего необычного. Все, как всегда. Иногда становится даже скучно и в голову закрадываются поистине греховные мысли – а, не свернуть ли карьеру? М-да, за такое и отлучить могут…

Лифт тихо звякнул и зеркальные створки разъехались в разные стороны, выпуская народ на первый этаж самого шикарного в городе постоялого двора, расположенного прямо на берегу Женевского озера. Исполнитель пропустил спешащих по своим делам постояльцев вперед, после чего вышел наружу и спокойной походкой направился влево, к стеклянной двери, ведущей в элитную таверну, соответствующей бюджету всего постоялого двора. На входе его встретил ианитор (iānitor, от ianua, лат. дверь, прим. авт.) Мужчина в хорошем костюме, открыл дверь, пропуская Исполнителя внутрь таверны, приветливо улыбнулся и поинтересовался:

– Доброго вечера, сеньор. Вас ожидают?

Исполнитель улыбаться не стал. Ответив на служебную любезность кивком, он назвал номер столика, заранее названного ему в прошлой инструкции. Ианитор все так же улыбаясь, подозвал взмахом руки девушку, обслуживающую гостей.

– Проводи гостя до 23-го столика.

– Конечно. – красивая блондинка одарила Исполнителя лучезарной улыбкой. – Идемте за мной.

Исполнитель пошел. Все так же, не улыбаясь. Да, и зачем? Как будто они искренне рады его появлению. Хозяин таверны может и рад, но никак не обслуживающий персонал. Он их не винил – с чего? Это несчастные люди, ненавидящие свою работу. Что ж, порой он их понимал. Хотя свою работу за исключением депрессивных дней, он любил. Потому и считал себя вполне счастливым человеком.

– Сюда! – девушка подвела его к круглому столику, накрытому белой скатертью за которым уже сидел мужчина солидных габаритов и поинтересовалась. – Вы готовы сейчас сделать заказ или подойти попозже?

– Позже, пожалуйста.

– Конечно, сеньор. – девушка одарила его очередной порцией фальшивой улыбки и направилась к другим столикам.

Исполнитель уставился на своего соседа. Он его видел первый раз в своей жизни, однако подобные встречи с неизвестными людьми являлись частью его профессии. Особенно, если дело казалось столь крупного и сложного заказа, как тот, что он исполнял сейчас.

– Бог избрал двенадцать, но один из них оказался сыном погибели? – с самым серьезным видом задал вопрос габаритный.

Исполнитель усмехнулся и покачал головой.

– Нет. Бог избрал двенадцать, а вместе с ними избрал и того, кто впоследствии исполнит Его же план.

Габаритный кивнул, удовлетворенный результатами проверки.

– Твои дела в Женеве завершены. – объявил он и глазами указал вниз. Исполнитель проследил за его взглядом. На полу стоял металлический кейс, который тут же, с помощью ноги габаритного проделал путь от его стула, к стулу Исполнителя. – Там подробные инструкции последующей работы, – пояснил связной. – а также, пароли, сотня золотых для расходов и необходимые документы.

Исполнитель ничего не ответил. Просто продолжил молча сидеть, ожидая дальнейших распоряжений. Если они еще остались, конечно же. Оказывается, остались. Крупногабаритный вытащил из-под складок объемной куртки сверток, положил его на стол и пододвинул к исполнителю.

– Здесь билет до Рима, новый телефон, и книжка адресом следующего пункта. В телефоне на кнопке быстрого набора контакт связного в Риме. По прилету свяжись с ним, он скажет где тебя будут ожидать. В городе уже ждет команда. С твоим прибытием они закончат последние приготовления, и вы приступите к финальному этапу.

– Хорошо. – Исполнитель чувствовал, когда разговор заканчивали. Сейчас – однозначно закончили. Потому он встал на ноги, сунул сверток себе в карман, подхватил с пола кейс и зашагал к выходу из таверны.

Его ждет Рим, а вместе с ним новое задание, где обязательно кто-то умрет.

Священная Католическая Империя.

Королевство Англия.

Лондон.

21:59.

Келли медленно брела по чистому тротуару делового центра города, где в устремившихся в небо башнях располагались торговые дома, представительства, банки, юридические фирмы, коллегии и прочие организации, так или иначе связанные с деловой жизнью королевства, когда мигающие разноцветной рекламой экраны, занимающие большую часть зданий, переключились с призывов вложить деньги, или купить товар, или воспользоваться услугой на единый фон: мрачное лицо магистра Ордена Тамплиеров, на белом фоне с красным крестом.

В прошлый раз, Келли его хорошо помнила, поскольку это было всего лишь вчера, ничем хорошим экстренное оповещение не закончилось. Впрочем, на то оно и экстренное, что хороших новостей не несет. Женщина замерла, с внутренним страхом ожидая последующего объявления.

Священная Католическая Империя.

Королевство Португалия.

Лиссабон.

22:00.

Жорже Гонсалвеш, так и застыл перед небольшим экраном в сакристии, держа в руках две свечи. Впрочем, отец Иоанн не обратил на него никакого внимания, также уставившись на экран, где на белом фоне с красным крестом резко контрастировало мрачное лицо магистра Ордена Тамплиеров.

– … об участии Пабло Красса в сатанинском заговоре, цель которого в уничтожении Святого Престола, Святой Церкви и Священной Империи. Теперь точно и достоверно мы можем свидетельствовать о том, насколько могущественен сатана и насколько бессильны мы, люди, если только не находимся под защитой ангелов, святых и Пречистой Матери – Царице Небес. С великим глубочайшим прискорбием должен сказать, что даже высокий пост и ревностное служение Святой Церкви не защищает от нападок и обольщений сатаны. Если же сердце в сердце появляется гордость, мгновенно отдаляющая от Христа, если заслуги приписываются своему умению, а не провидению и славе Божьей, то дверь для демонических легионов открывается нараспашку, приглашая их войти внутрь и занять царственное место. К сожалению, Пабло Красс вместо покаяния и молитв, закрыл свое сердце для благодати, пошел на союз с еретиками ради собственной выгоды, предал нашу веру, Церковь и святых. Посему…

Местонахождение – неизвестно.

Время – неизвестно.

Пабло Красс ощущал дикую боль в области сердца, слушая магистра Ордена Тамплиеров. Каждое сказанное слово наносило глубокую рану на сердце, оставляя кровавый след.

– К сожалению, Пабло Красс вместо покаяния и молитв, закрыл свое сердце для благодати, пошел на союз с еретиками ради собственной выгоды, предал нашу веру, Церковь и святых. Посему с данного момента Пабло Красс лишается доверия Конгрегации по делам и защите веры, лишается всех ранее полученных рангов, лишается инквизиторского ранга, и более не имеет власти, как представитель Святой Инквизиции. Кроме того, за побег, устроенный для обвиняемой в тяжких преступлениях еретичке, за угрозу для жизни агентов Королевской службы, за оставление инквизиторской службы, за помощь в организации убийства Святейшего отца, за дружбу и помощь явным врагам Святой Церкви, за предательство христианской веры, за переход на сторону сатаны, Пабло Красс отлучается от Святой Церкви до момента своего истинного покаяния. Текст отлучения зачтет архиепископ Толедо Хуан Кастильо. – картинка с магистром Ордена сменилась крупным планом рабочего кабинета архиепископа, который в соответствующем облачении сидел за столом, мрачно смотря в камеру, а оттуда на всех жителей Империи, прильнувших сейчас к экранам. Получив невидимый знак, архиепископ тяжело вздохнул, опустил взгляд на лежащие перед ним бумаги и скорбным голосом начал зачитывать текст отлучения. – Во имя всемогущего Бога Отца, Сына и Святого Духа, Священного Писания, святой и беспорочной Девы Марии, Матери Бога, во имя всех славных добродетелью ангелов, архангелов, престолов, могуществ, херувимов, серафимов, во имя патриархов, пророков, евангелистов, святых преподобных, мучеников и исповедников и всех прочих, спасенных Господом, мы, Эрнан, Божией милостью кардинал и епископ Святой Церкви; Хуан, архиепископ Толедо; и Рубен Рохо, епископ и Великий защитник католической церкви, провозглашаем, что отлучаем от церкви и анафематствуем того злодея, которые именуется Пабло Красс, и изгоняем его от дверей Святой Божьей церкви, дабы он предан был на вечные муки с Дафаном и Авероном, Гусом, Кальвином, Лютером и со всеми, кто говорит Господу Богу: «Отойди от нас, ибо мы не хотим знать путей Твоих». И как огонь угашается водой, так да угаснет свет его во веки веков, если он не покается и не загладит своей вины. Да проклянет его Бог Отец, сотворивший человека! Да проклянет его Сын Божий, пострадавший за нас! Да проклянет его Дух Святой, ниспосланный нам во святом крещении! Да проклянут его небеса, и земля, и все, что на них есть святого, до тех пор, пока он не совершит явный всем нам достойный плод покаяния. Мы же, с великой скорбью в сердце будем молить Христа Спасителя, дабы Он, в своем милосердии подал его злому сердцу покаяние, тем самым избавив от вечного и неизгладимого проклятья. Аминь. Да будет так, да будет так. Аминь.

Голос епископа стих, затем на смену ему пришел магистр, сообщивший о назначенной награде в 100 золотых за любую информацию при помощи которой можно будет поймать беглого инквизитора и в 1000 золотых, при поимке и задержании Красса, причем позволялось применять физическую силу, поскольку он теперь беглый преступник и враг Церкви, а не ревностный служитель Святой Инквизиции. Запрещалось одно – убивать, поскольку Красс хоть и являлся на данный момент преступником, но все же прошлую принадлежность к Конгрегации никто не отменял, а значит лишение жизни исключалось.

Впрочем, Пабло дальше не слушал магистра. Не было ни сил, ни желания. Внутри казалось разорвался мощнейший снаряд, отчего теперь там царила абсолютная пустота. Каково это – осознать, что ты оказался вне Церкви? Каково понимать, что в случае гибели ты окажешься в аду, и никакие последующие молитвы, если даже таковы будут не помогут тебе перебраться из ада в Чистилище, поскольку наложенная анафема подобна толстым цепям, которая будет удерживать на месте? Каково осознавать себя врагом, а не защитником Церкви?

Ответ один – не было ничего ужасней в жизни, чем нынешние минуты. Он больше не инквизитор, не священник, не католик – он, беглый преступник, враг и преданный анафеме злодей.

Пабло застонал, ощущая дикую рвущуюся наружу боль, за мгновение заполнившей внутреннюю пустоту, и все продолжающей прибывать.

Да, он ожидал чего-то подобного. Его ведь подставили, и у Инквизиции есть основания связывать его с убийством Папы. В свете таких событий, анафема является логичным и весьма последовательным шагом. Тем не мене, от осознания данных вещей легче не становится. Вообще, ни разу. Факт оставался фактом – он оказался за порогом Христовой Церкви, а значит за порогом спасения. И, что еще более ужасное – сейчас у него нет шансов прийти и все объяснить. Его не станут слушать. Не станут разбираться. Ведь итак все понятно: вот улики, вот доказанные деяния, а вот и наказание. Кроме того, если верить Данте – что конечно само по себе абсурдно, но тем не менее – преступники готовят новый удар, а значит у него, Пабло Красса, инквизитора первого ранга… нет, уже нет, однако он по-прежнему чувствовал за собой ответственность. Он должен поймать злодеев. Во-первых, чтобы предотвратить новую катастрофу. Во-вторых, только так у него остается шанс на оправдание.

А, значит…

Значит, анафема ничего не меняет. Пабло Красс, бывший инквизитор первого ранга, а ныне беглый преступник, продолжит сотрудничать с еретиками во имя спасения Церкви и самого себя…

Глава 12

Священная Католическая Империя.

Рим.

Дворец Потерре Ассолуто.

10:44.

Кардинал Рафаэль Альберти вошел в просторную комнату, с мягкими диванами, камином, столиками, зеленью, искусственным ручейком, великолепными картинами и скульптурами, и хмуро уставился на дожидавшихся его гостей. Конечно, для человека, впервые попавшего в дворец Потерре Ассолуто, в буквальном переводе означающей «абсолютную власть», интерьер покажется сказочным, отчего настроение, как правило улучшалось. Все же, глазу приятно смотреть на совершенство. Вот только, кардинал жил в этом дворце, и потому успел привыкнуть к великолепию мастеров, художников, скульпторов, отчего произведения искусства, как и интерьер уже давно перестали служить улучшению духа, а напротив, вызывали глухое раздражение. Правда сейчас причиной отсутствия настроения было не убранство дворца, а сидящие в комнате приема важных гостей те самые гости – Великий магистр Ордена Тамплиеров кардинал Эрнан Альварес, глава службы Имперской Безопасности кардинал Никколо Велотти, и князь-епископ Регенсбургский Зигмунд фон Шнайд. Нет, каждый по отдельности приятнейший человек, и кардинал Альберти любил спокойные размеренные беседы за бокалом вина, но вот все вместе – адский коктейль, да простит святой Лаврентий, за подобное сравнение. Кардинал Рафаэль Альберти помимо собственно кардинальства имел большое влияние в Церкви, благодаря занимаемой высокой должности камерария при Святом Престоле, по которой де-юро на данный момент именно он из-за убийства Урбана Х являлся блюстителем папского престола и потому прекрасно понимал зачем к нему пожаловали три самые важные фигуры в Империи. Впереди маячит конклав, и нужно сверить свои позиции по фигуре нового Папы, после чего приступить к ювелирной работе по продвижению согласованного кандидата. Выборы Викария Христа всегда были, есть и будут тонкой политической игрой, где ошибка может стоить очень дорого. Чего только стоит избрание Джованни Медичи, известного как папа Лев Х, при котором началась Реформация, затеянная Лютером, а после наступила эпоха Темных Времен. Нет, ошибаться в выборе главы Церкви, а по совместительству и Империи, никак нельзя. Тем не менее, сейчас кардинал Рафаэль Альберти ощущал глубокое раздражение – все же, впереди похороны предыдущего Папы и разговор о возможных кандидатурах их общего списка кардиналов можно и отложить на более позднее время.

Никто из присутствующих при его входе не встал. Рафаэль ничуть не обиделся. Сиди он на их месте, тоже бы не стал вставать. Все же, они не на публике, а в приватной обстановке.

– Вы должны понимать всю ограниченность моего времени. – кардинал уселся в мягкое кресло, и с трудом сдержал стон облегчения. Вроде бы только утро, но он уже чувствовал себя разбитым. Может сказывается напряженный график последних дней. А, может дело во все ближе и ближе подбирающейся старости. Мысль о последнем ухудшила настроение еще на пару десятков пунктов, и Рафаэль скривил губы в недовольной гримасе. – Вы вообще, в курсе что сегодня должны состояться похороны Святейшего отца?

– Вот только давай без занудства, Рафа. – сидящий к нему ближе всех глава Имперской Безопасности поморщился. – Империя сейчас не в том положении, чтобы мы могли тянуть с избранием нового понтифика, а потому уже сейчас необходимо определиться с теми, кому мы можем доверить Святой Престол, и с теми, от кого должны Его держать, как можно дальше.

– То есть, ты сейчас говоришь о функциях Святого Духа? – Рафаэль не мог удержать себя от шпильки в адрес безопасника.

Тот изобразил на лице только ему одному понятную гримасу. Возможно он пытался улыбнуться – в таком случае, ему бы закрыться в келье, а не пугать окружающих людей.

– Ладно. – камерарий махнул рукой, давая понять, о своей готовности к разговору. – Я согласен, что ситуация в Империи слишком сложна и в общих интересах созвать конклав не через две недели, как полагается, а раньше.

– Существенно раньше. – вставил князь-епископ.

Камерарий спорить не стал.

– Да, существенно раньше. Еще вчера я связался с Деканом Священной коллегии кардиналов и договорился с ним о встрече в базилике Сан-Паоло-фуори-ле-Мура. Сегодня, в шесть часов утра мы вместе помолились перед саркофагом Святого Апостола Павла и обсудили сложившуюся ситуацию в Империи.

– Так вы виделись… – понимающе протянул магистр Ордена Тамплиеров и сделал одобряющий знак рукой.

– Виделись. – подтвердил Рафаэль. – И говорили. Кардинал, в чем я и никогда не сомневался, оказался весьма понимающим человеком. Он полностью согласен с нашими оценками, и потому согласился уже сегодня, сразу после похорон объявить день начала конклава.

– И? – князь-епископ Регенсбургский Зигмунд фон Шнайд подался вперед, с напряжением всматриваясь в лицо камерария.

– Послезавтра. Конклав начнется послезавтра.

– Хорошо. – удовлетворенно кивнул магистр Ордена Тамплиеров и расслабленно улыбнувшись откинулся назад на спинку кресла. – Отличная работа, Рафа. Осталось только гарантировать приемлемый результат, и следующие лет десять-пятнадцать Империя будет в надежных руках.

Кардинал-камерарий недовольно наморщил лоб. Ему совсем не нравилось столь откровенное надругательство над священным процессом избрания Папы, где, как известно любому католику выбор делают не столько кардиналы, сколько Святой Дух, лишь использующий собравшихся епископов в качестве инструментов, и не более. Эрнан Альварес же сводит эту процедуру к обычной политической игре. Конечно, Рафаэль не был наивным простаком, верящим в розовые облака, и зеленых пони – нет, и тем не менее, в отличие от присутствующих здесь братьев, искренне верил, что, не смотря на все интриги, конечное слово так или иначе останется за Святым Духом.

– Думаю, все со мной согласятся, что необходимо уберечь Святой Престол от фанатиков. Особенно сейчас, когда с убийством Урбана Х, их позиции усилились раза в два. Как минимум. – глава службы Имперской Безопасности кардинал Никколо Велотти оторвал глаза от лежащего на коленях планшета и обвел собравшихся пристальным взглядом, ожидая от них подтверждающих кивков.

Рафаэль кивнул. Тут он был полностью согласен. Папа должен быть кем угодно, но никак не фанатиком, готовым залить города реками крови, лишь бы сохранить чистоту веры. Такие люди безусловно нужны Церкви, но никак не в качестве ее главы.

– Значит, представители ордена Святого Педро, Доминиканский орден и представители Конгрегации сразу мимо. – медленно проговорил Никколо Велотти.

Рафаэль, как и князь-епископ Регенсбургский не возражали. А, вот магистр Тамплиеров оказался не согласным с подобной трактовкой.

– Я понимаю, когда речь идет о игнисианцах или доминиканцах… Хотя, и с последними все не так однозначно. Но вот, ставить Конгрегацию в один ряд с фанатиками – просто абсурд. Разве Великий Инквизитор фанатик? Вообще ни разу. Или, может магистр Конгрегации хочет зажечь миллионы факелов по Империи? Я не думаю.

– Рубен здравомыслящий человек, – согласился глава Имперской безопасности. – и все же я бы не стал рекомендовать его на Святой Престол. Или, у тебя есть на него планы?

Магистр криво усмехнулся, поправил тяжелый крест на груди и отрицательно мотнул головой.

– Конечно же нет. Рубен полностью устраивает меня на позиции Великого Инквизитора. На данный момент, даже если бы я хотел продвинуть его выше, у меня просто некем его заменить. – по лицу кардинала пробежала нервная дрожь. – Уже некем.

В помещении повисло напряженное молчание. Все прекрасно поняли на какие события намекает глава храмовников. Предательство и бегство Пабло Красса – сильнейший удар по репутации Инквизиции, оставшийся практически незамеченным снаружи в силу куда большей катастрофы, разразившейся на Торжество «Спасения Церкви». Затянувшуюся дискомфортную паузу нарушил глава службы Имперской Безопасности. Кардинал Велотти кашлянул, провел рукой по мягкому подлокотнику кресла, после чего произнес:

– Ладно. Давайте тогда внесем в список нерекомендуемых кандидатов лиц из Ордена Святого Педро и Ордена святого Доминика. Конгрегацию же, оставим в стороне. Все равно шансы на прохождение в финальный раунд ее представительства достаточно призрачны. Чего не скажешь об Ордене Святого Педро. – кардинал пожевал губами и вопросительно глянул на остальных. – Есть возражения?

Возражений не нашлось. Рафаэль пожал плечами, князь-епископ отрицательно покачал головой, а магистр вообще никак не отреагировал.

– Хорошо. Тогда пойдем дальше. – глава службы Имперской Безопасности опустил голову, смотря на тускло мерцающий экран планшета по-прежнему находящийся у него на коленях. – Полагаю, также все согласятся что необходимо уберечь Святой Престол от воинствующих голов, призывающих Церковь к новым крестовым походам, будь то на восточном, южном, или каком-либо другом направлении. Церковь не готова к таким шагам. Во всяком случае, на данном этапе. Таким образом, мы сразу же отсеиваем все военные ордена, поскольку каждый из них открыто или скрытно поддерживает расширение Империи в том, или ином виде. – кардинал провел пальцем по экрану планшета и поднял голову, желая удостовериться в реакции собеседников. – Что скажите?

Рафаэль как всегда был согласен с главой имперских безопасников. Действительно, он частенько слышал от самых разных людей разговоры о возобновлении миссии Церкви, какую она забросила после эпохи Темных Времен Реформации. А, имели они ввиду именно распространение Евангелия в те регионы, где его до сих пор, в ХХI веке не желают принимать, или же принимают, но в искаженном понимании. Скажем, с арабским Халифатом все предельно ясно – иноверцы, не желающие принимать божественность Христа, отвергающие общение святых, заявляющие об искажении Евангелия, и до сих пор владеющие Святым Городом. Причем, в полноте. Ладно, если бы речь шла об разделении Иерусалима – одну часть контролируют мусульмане, другую христиане. Именно такую идею предлагал нынешнему халифу уже покойный Папа Урбан Х. Переговоры тянулись несколько лет и закончились ничем. Оно и понятно: зачем халифу идти на уступки, когда ты итак полностью контролируешь пусть и не особо значимый для Халифата город? Правильно – незачем. В целом, халиф был согласен на разделение, однако в ответ просил об отказе Империи от ряда колониальных территорий в пользу Халифата. Слишком неравномерный обмен, потому папа Урбан Х отказался от предложения. На том переговоры закончились. И, вполне понятен призыв ряда военных Орденов – вроде тех же Тамплиеров, Святого Гроба Господнего Иерусалимского, Святого Лазаря, Вифлеемского, Тевтонского и ряда других более мелких, не столь значительных орденов, о призыве объявить войну Халифату, и вернуть Гроб Господень христианскому миру. Вот только, есть одна деталь: никто у христианского мира Гроб Спасителя не отменял. Да, Иерусалим находился под управлением Халифата, но местные власти, да и центральные не препятствовали потоку христианских паломников на Святую Землю. Конечно, случались неприятные инциденты типа драк, грабежей, и даже убийств, однако они не носили массовый характер, а виновники подобных злодеяний очень даже жестоко карались правящими эмирами. Таким образом, горячие головы, а их было немало, предлагали начать войну с Халифатом де-факто ради ничего. Вернуть Иерусалим целиком христианскому миру конечно хорошее благое и вне всяких сомнений святое дело, но вот губить ради этой миссии десятки, если не сотни тысяч жизней являлось абсурдом. Однако, не все горячие головы смотрели на Иерусалим. Были в военных Орденах и те, которые предлагали начать первый в истории крестовый поход против православных раскольников и силой объединить христианский мир во главе с Викарием Христа. Хорошая идея? Вне всяких сомнений. Правда, за идеей скрывалась реальность. А, реальность была следующая: чтобы вернуть отделившиеся еще тысячу лет назад Восточные Церкви в лоно Матери, необходимо начать войну, как минимум с Российской Империей. Опять-таки, стоит ли оно сотен тысяч, а может и миллионов погибших? Хороший вопрос. Может быть и да, хотя лично Рафаэль считал, что нет. Жили же как-то тысячу лет на одной планете – можно прожить и еще столько же. Помимо таких призывов находились и те, кто предлагал устроить завоевательные походы в до сих пор не принявших христианство стран, типа Китайской Империи, более мелких южных государствах и далекую «страну восходящего солнца» Ниппон (Япония, прим. авт.), до сих пор загадочную и абсолютно закрытую. Каждое из этих предложений на взгляд кардинала-камерария не сулило Империи ничего, кроме гигантских денежных расходов и человеческих жертв. Ну, принесут они католическую веру в Ниппон, опустошив при этом казну на несколько сотен тысяч золотых, и потеряв десятки тысяч солдат – а, толку? Конечно, миллионы спасенных душ вероятно стоят таких жертв, вот только сильно сомнительно, что жители «страны восходящего солнца», сердцем примут христианство. Безусловно, благодаря Таинствам часть удастся спасти, но, чтобы речь пошла о миллионах спасенных душ, потребуются десятилетия и дополнительные шести, а то и семизначные суммы. Потому, Рафаэль без малейших колебаний соглашался с главой имперских безопасников. Князь-епископ Регенсбургский также оказался на его стороне, подтвердив свое согласие кивком головы. Против был только магистр Ордена Тамплиеров. По понятным причинам.