Читать книгу "Ничего cвятого"

Священная Католическая Империя.

Швейцарский союз, под управлением Папского легата.

Женева.

13:00.

Папа Урбан Х не ощущал тревоги. Вроде бы, в данной ситуации вполне естественно волноваться, чувствовать подбирающийся страх, испытывать внутренний холодок, ощущать склизкие кольца тревоги, опутывающие сердце… Да, в таких ощущениях нет ничего зазорного – с момента грехопадения первых людей в мир вошло много по природе своей порочных вещей, и одна из них – страх. Впервые человек почувствовал страх, находясь еще в пределах Эдемского сада. Папа Урбан Х очень хорошо помнил этот момент из книги Бытия, поскольку посвятил немало времени размышлению над ее содержанием. Адам и Ева, подавшись на обольщения древнего змея, олицетворение зла и порока, вкусили запретный плод, сразу же поняли какую глупость сотворили, и… Какие следующие действия? Они спрятались. Человек, сердце которого свободно от страха прятаться не станет. Зачем? Правильно, не зачем. Адам и Ева испугались. Ведь, что такое страх по своей изначальной сути – отсутствие полного доверия Богу, изначально заложенное в человека. Если у тебя полная гармония в отношениях с Богом, то места страху попросту нет, поскольку внутри полная уверенность и безопасность. Сейчас Папа Урбан Х мог за себя сказать – страха нет. Только умиротворение. «Санкти-Петри» несся по улицам, где-то позади раздавался заунывный вой сигнала спецмашин, сидящий рядом легат ругался по рации, кардинал Чавес судорожно сжимал подлокотник, а Папа Урбан Х безмятежно улыбался. Там, на помосте во время взрывов, когда скульптура спасителя Церкви эпохи Темных Времен святого Педро начала падать, а площадь окутала черная пелена, ему явилась Пресвятая Дева Мария Царица Небес и сообщила о его дальнейшей судьбе. Потому на сердце царила тишина. Папа был готов к встрече с ожидающим его у Небесных Врат Петром. Он знал – его пустят. А за ними: ангелы, святые и Христос.

Священная Католическая Империя.

Швейцарский союз, под управлением Папского легата.

Женева.

13:03.

Исполнитель увидел, как из-за поворота на большой скорости вылетел белый продолговатый автомобиль. «Санкти-Петри» Папы ни с чем не спутаешь. Он такой один на всю Империю. Тем легче. Если бы к безопасности понтифика относились с большим умом, то вместо легко узнаваемого автомобиля, посадили бы в стандартную «Санта-Марию» Конгрегации. Скажем, колонна из пяти одинаковых черных внедорожников – как отличить, в какой именно находится Папа? Вот-вот, задача усложнилась бы в десятки раз. Однако, швейцарские гвардейцы, отвечающие за безопасность главы Церкви действуют через одно всем известное место. Что ж, ему же лучше.

Глубоко вздохнув, Исполнитель положил палец на спусковой крючок.

– Добро пожаловать в загробный мир, Святейший отец!

Священная Католическая Империя.

Королевство Испания.

Толедо.

Толедский алькасар – штаб-квартира Конгрегации по делам и защите веры.

14:37.

Рубен Рохо облокотился о поверхность стола, чтобы не упасть. Только что прозвучавшие слова имели куда большее воздействие, чем прямой сильный удар по лицу.

– Повторите… – он и сам не узнал свой голос: хриплый, надтреснутый, с какими-то просящими нотками. Такой голос мог принадлежать уличному бродяге, но никак не Великому Инквизитору. Вот только сейчас Рубену было глубоко плевать на то, как он выглядит со стороны.

– Папа мертв. – повторил голос на том конце видеосвязи. Изображение немного рябило и подергивалось, но Рубен увидел, как лицо Великого Магистра Ордена Тамплиеров исказила мучительная гримаса. – Мертв. – повторил он еще раз, точно пытаясь не только собеседнику, но и самому себе донести истинный смысл этой сокрушительной фразы. – Как и папский легат в Швейцарском союзе Стефан Вегер, кардинал Чавес, глава швейцарских гвардейцев Оливер Стюарт и еще один полевой агент. Они все мертвы, Рубен.

Великий Инквизитор ничего не ответил, а лишь тупо уставился на подрагивающее изображение Магистра, ощущая, как сердце заполняется давящей пустотой. Еретики добились своей высокой цели – убили Папу. Они же, защитники веры и Церкви, проиграли. Полностью проиграли. С сухим счетом. Магистр Ордена похоже почувствовал внутреннее состояние своего собеседника, поскольку повысил голос, добавляя в него металлические нотки.

– Рубен, сейчас не время предаваться самобичеванию!

– Мы проиграли, понимаешь? Мы дали им убить Папу…

– Не время! – теперь в голосе Магистра не осталось ничего, кроме холодного лязгающего металла, отчего Великий Инквизитор ощутил, как по спине побежали мурашки. Вступать с кардиналом, и по сути, на данный момент главным лицом в Империи, в дискуссию не было ни сил не желания, потому Рубен просто спросил:

– Что же нам делать?

– Правильный вопрос. В первую очередь собраться. – голос главы Ордена Тамплиеров чуть смягчился, однако лязгающий металл никуда не исчез. – Уже к завтрашнему дню мы должны знать кто именно несет ответственность за убийство Папы. Затем мы нанесем сокрушительный удар. Если надо, мы должны быть готовы спалить целые города, но выжечь тех людей, кто имел отношение к событиям в Женеве. Каждый должен себе уяснить: лишить жизни Викария Христа чревато серьезными последствиями. Очень серьезными. Ты меня понимаешь?

Рубен Рохо все понимал. Прекрасно понимал. Потому кивнул.

– Понимаю.

– Хорошо. – магистр Ордена издал протяжный вздох и перешел на более официальный тон. – Через час я выступлю с заявлением об убийстве Папы, введении чрезвычайного положения на территории всей Империи и дальнейших краткосрочных планах до момента выбора нового понтифика. Тем не менее, Конгрегация при полной поддержке, как Ордена, так и других структур должна начать действовать прямо сейчас!

– Да, магистр Альварес. – Рубен сделал у себя пометку на лежащем рядом листке бумаги, отмечая пришедшие в голову имена. Первичный шок прошел, и голова начала проясняться. Он уже знал какие действия предпримет. – Наши люди немедленно отправятся в Женеву. Надеюсь у моих людей не возникнет проблем с руководством?

– Не возникнет. Я уже отправил соответствующий приказ. Толедо будет во главе расследования.

– Хорошо. Обещаю Магистр, мы найдем всех хоть сколько-нибудь причастных к убийству Папы, и они ответят за свое злодеяние!

– Верю. – глава Ордена Тамплиеров поднял руку. – Прими Божье благословение.

Великий Инквизитор почтительно склонил голову, вслед за кардиналом осеняя себя крестным знаменем. Затем изображение Магистра на экране исчезло, и он остался один в своем кабинете. В голову вновь полезли тяжелые мысли, а в груди заныло от тянущей боли. Можно найти массу оправданий, но факты остаются неизменными – они дали убить Папу. В истории бывали случаи убийства Викария Христа, однако все они случались свыше тысячи лет назад, и большая часть во эпоху первых веков Церкви, когда за принадлежность к христианству являлось государственным преступлением, карающееся смертной казнью. Сейчас же, когда христианский мир объединен одной Империей, а Церковь имеет абсолютную власть – убийство Папы несмываемый позор.

Тряхнув головой, Рубен смял листок со всеми пометками и кинул его в мусорное ведро. Комок бумаги ударился о стенку, отскочил и упал на пол. Махнув рукой, Великий Инквизитор вышел из кабинета. Правильно сказал Магистр – самобичеванием будем заниматься позже. Сейчас же, одна задача – найти и покарать виновных.

Священная Католическая Империя.

Рим.

Площадь Святого Петра.

15:53.

Камила Де Мауро любила в свободное время гулять по площади Святого Петра, где на фоне величественных скульптур, фонтанов, базилик и собора можно было, как помечтать о будущем, так и вспомнить прошлое; как подумать о поверхностном, так и углубиться в сокровенное; как поговорить с самой собой, так и открыть сердце перед Богом. Особенно Камила любила взирать на громадину собора, возвышавшегося не только над площадью, но и над всем городом, точно массивная нерушимая скала, призванная защищать всех укрывшихся за ней от бурь и невзгод. Собор Святого Петра занимал первую строчку в рейтинге самых больших религиозных сооружений в Империи, да и в мире делил ту же первую строчку с мечетью аль-Харам, главной святынею Халифата, расположенной где-то в далекой Мекке. Где, эта самая Мекка, а где Рим? Рим – тут, и Камила приходя сюда едва ли не каждый день, продолжала восхищаться величественным сооружением. Еще бы, в длине собор имел почти полкилометра, в ширине около двухсот, а самая высокая точка пробивала отметку в триста метров. Умопомрачающие цифры, особенно если задуматься, что возводить собор начали еще три века назад, когда технологии сильно отставали от нынешних. Что еще из впечатляющего – центральная часть главного восточного фасада, обращенного к площади была оформлена двадцатью мощными колоннами коринфского ордера с раскреповкой антаблемента и неравными интерколумниями (расстояниями между осями колонн, прим. авт.). Над карнизом с фронтоном высится аттик, на котором установлены громадные, высотой в пятьдесят метров статуи Христа, Иоанна Крестителя, святого Педро Николаса, святого Томаса Торквемады, святого Христофора Колумба и одиннадцати апостолов. Вмещал собор свыше пятидесяти тысяч человек. Впрочем, впечатлял размерами не только, или даже не столько собор, но и сама площадь, являющаяся отдельным предметом для восхищения. Громадный круг, вмещающий в себя около миллиона человек, с центром, представляющим собой скульптурную композицию в виде трех двухсотметровых фигур: архангел Гавриил с протянутым вперед от собора мечом, апостол Петр со свитком и ключами от Царствия Небесного и святой Педро Николас, держащий в правой руке крест, а в левой горящий факел. Все трое стояли у трехсотметрового распятия с пригвожденным Христом, и хмуро взирали вперед на город, где когда-то очень давно первые христиане умирали на аренах, защищая свою веру. По периметру площадь окружали стометровые скульптуры ангелов, символизирующие Небесный легион, охраняющий Святой Престол. Дополняли общую атмосферу монументальности, смешанную с какой-то нереальностью, предметы современных технологий – огромные, нависающие над площадью прожектора, освещающие собор и прилегающую территорию ночью, и громадный экран, установленный в дальнем от собора конце площади. В обыденное время там мелькали стихи из Библии, цитаты Святых Отцов, важные церковные постановления и выдержки из Вселенских Соборов; в вечернее время и утром в воскресенье, на экране транслировалась месса, совершаемая Папой в соборе Святого Петра.

Обычно Камила обходила площадь по окружности, после чего выходила за пределы территории собора, садилась в голубую «Санта-Изабель» одного из платных перевозчиков, что на круглосуточной основе дежурили возле площади и ехала по своим важным, а иногда не очень важным, делам. Сегодня же ситуация потребовала измены традиции. Она уже прошла несколько десятков метров от центрального въезда на площадь в виде триумфальной арки по бокам которой, точно стражники застыли скульптуры апостола Петра и Павла, когда привычные звуки суеты, неизменно наполняющих пространство перед собором, разрезал резкий пульсирующий сигнал тревоги. Камила вздрогнула от неожиданности и обернулась, пытаясь отыскать причину звука. Им оказался экран, на котором вместо привычных текстов, или фотографий из жизни Церкви мигала красная надпись экстренного предупреждения. Камила в замешательстве осмотрелась – может она что-то упустила? Да вроде нет. Площадь, как площадь. Огромное пространство, и тысячи людей, казавшиеся каплей в океане. И, ничего, что могло бы свидетельствовать о чрезвычайной ситуации. Да и ближайшие к ней люди казались удивлены не меньше ее.

Спустя несколько секунд надпись с экрана исчезла. Вместо нее появился Эрнан Альварес, магистр Ордена Тамплиеров. Камила ощутила, как в тревожном предчувствии забилось сердце – и было отчего. Одетый в нехарактерную для его положения черную сутану с накинутым поверх традиционным для храмовников белым плащом, магистр выглядел мрачнее грозовой тучи. Заговорил он спустя длительную, не менее десяти секунд паузу, а в его голосе слышалось явное напряжение.

– От начала века и до наших времен Народ Божий сталкивается с серьезными испытаниями. Не хотел враг душ человеческих сатана смириться с поражением, ибо пропитанная гордостью, завистью и злобой сущность требовала реванша. Понимал падший ангел всю свою слабость перед Создателем, потому решил ударить по венцу творения Божьего – человеку. Хитростью и обманом заставил он наших прародителей, Адама и Еву встать на свою сторону, вкусив запретный плод от Древа познания добра и зла. Прогневался тогда Бог на человека и выгнал его из рая, поставив у входа Херувима с огненным мечом. Много несчастий пришло с грехопадением, тяжко пришлось нашим прародителям, но и тогда сатана не остался удовлетворенным. Ибо задумал падший ангел страшную вещь – полностью, навсегда и безвозвратно разлучить творение со своим Творцом. И началась на земле эпоха беззаконий. Люди забыли своего Создателя, начали вступать в половую связь с падшими ангелами, производя уродливое потомство, не имеющего ничего общего с венцом творения. Почти удалась задумка древнего змея, однако еще оставались на земле праведники, хоть и в малом количестве. В справедливой ярости Своей, не забыл Бог про Ноя и спас праведное семейство среди бушующих вод полностью покрывших Земной шар наш. Спустя века, когда земля снова наполнилась людьми, избрал Создатель Себе народ, решив именно через него воплотить план спасения, чтобы вновь воссоединиться с разлученным еще в Эдемском саду, творением. Пытался дьявол погубить избранников, порой небезуспешно, ввергая их в ересь, идолопоклонство, соблазны, голод, нищету, бедствия и пленения. Тем не менее, не смотря на все усилия, раз за разом проигрывал змей, ибо оставались праведники, сохранявшие и оберегавшие чистоту веры. Не нравился сатане голос праведников Божьих, потому оковывал их путами, обвешивал цепями, гноил в темных подвалах, и отдавал на съедения псам. И все же, воинство Небесное одержало победу – явилось на Землю Воплотившееся Слово. Будучи Богом, стал человеком. Будучи Силой, стал младенцем. Был сатана в бешенстве, ибо увидел во Христе угрозу. Задумал он уничтожить младенца Христа, устроив кровавое побоище. Но начеку были ангелы и увели Деву Марию с Сыном, в иную землю. Не успокоился на очередном поражении сатана. Не смирился. Не захотел поклониться Христу. Напротив, с помощью приспешников своих, таких же падших ангелов, вселил он в сердца людей злобу сатанинскую. И взяли Спасителя нашего, и прибили ко кресту. Мог бы Христос призвать легион ангелов, спуститься с креста и утопить улицы Иерусалима в крови врагов Божьих. Но, не стал, понимая, что в таком случае победа останется за падшим ангелом. Со смиреньем умер наш Спаситель, исполнив план Отца Своего, по спасению душ наших. Видя в воскресении Христа свое очередное поражение, ополчился сатана на Народ Божий – Церковь…

Камила слушала магистра, а тяжесть на сердце с каждым сказанным словом храмовника продолжала усиливаться. К чему он ведет? Какие беды на этот раз обрушились на Империю? Какую новую атаку предпринял сатана, пытаясь уничтожить Церковь?

– …но и тогда пришлось Люциферу отступить, поскольку языческий император Константин скинул с себя дьявольские путы, услышал голос Божий и даровал свободу избранному народу Христа, в лице Церкви. Казалось воинство Царя победило и можно выдохнуть с облегчением… – лицо магистра и без того мрачное, стало совсем темным. – Сатана так не думал. У него был иной взгляд на происходящее. Решил он остановить Народ Божий, вводя их в заблуждение, и тем самым лишая вечного спасения. Многие души отправились в ад, пока Церковь не встала на их защиту. Святые Конрад Марбургский, папа Иннокентий III, Томас Торквемада и десятки других святых начали активную войну с дьявольскими полчищами. Но не устояли наши святые – слишком мало их было. И, одержал древний змей победу. Опустилась на землю великая тьма, погребая под собой святыни, Дары, Таинства и Народ Божий. Наступила эпоха Темных Времен, когда полчища сатаны открыто вошли в наш физический мир, намереваясь занять Святой Престол, усадив на него Люцифера. Возопила тогда Церковь, воззвала к небесам и услышал Создатель вопль народа Своего. Послал Творец легионы Небесные, воздвиг нам великого святого, чьими усилиями удалось восстать Церкви из праха и прогнать адские полчища с лица земли. С тех пор легионы Небесного Воинства через Святую Инквизицию оберегают Церковь. Более пятисот лет сатана таился в укрытии, лишь исподтишка нанося удары, но… – магистр замолчал, а по его лицу пробежала заметная со стороны нервная судорога. Камила приложила руку к груди, с физически ощущаемым страхом ожидая продолжения. – сегодня главный противник Царя Вселенной нанес тяжелейший для Церкви удар. – экран разделился на две половины: слева по-прежнему показывали главу Ордена, а справа обугленный искореженный остов автомобиля. Казалось, вся площадь на мгновение замерла, переваривая увиденное, после чего издала единый протяжный выдох. – Адские полчища во главе с сатаной используя еретиков в качестве инструмента исполнения, совершили жуткое злодеяние, которому не может быть прощения ни в этом мире, ни в последней жизни. Решили они повторить события двухтысячелетней давности, когда в своей черной злобе, лишающей рассудка убили Христа. Сегодня они сделали тоже самое. Они убили Папу…

Дальше Камила не слушала. Закрыв лицо руками, она опустилась на колени не в силах удержать рвущегося наружу крика боли…

Священная Католическая Империя.

Архиепископство кельнское.

Ахен.

16:01.

Олаф Бертран, перелистывая трактат Лютера «О рабстве воли», входящий в список запрещенной литературы на территории Империи, готовился к вечерней проповеди. У него было что сказать сегодня своим прихожанам. Слишком много в последнее время хаоса и напряжения между протестантскими общинами. Слишком много разделений. Слишком много индивидуальности. Слишком много лжи. И, слишком много путей, так или иначе, под благовидным предлогом, или не очень, приводящих к радикализму. Конечно, Олаф прекрасно понимал – разделения и разобщенность та самая уязвимая ахиллесова пята протестантизма, зародившаяся еще во времена Реформации. Лютер, Кальвин, Цвингли и другие отцы очищения веры сделали много блага для христианства, однако стоит признать сделали одну громадную ошибку, сильно нивелирующую остальные заслуги – вопреки желанию Христа, разделили христианский мир. Еще при жизни Лютера и Кальвина началось дробление, поскольку немецкий и французский реформаторы так и не сумели поладить между собой, и, хотя бы попытаться сгладить противоречия. Сейчас же, даже подумать страшно о том, насколько гигантское количество ответвлений произошло, как от лютеранства, так и от кальвинизма – плюс еще сотни других общин, не имевших к Реформации никакого отношения. Именно из-за этой разобщенности Католическая Церковь занимает сильную позицию, так как демонстрирует то, о чем молился Христос – единство и непоколебимость. Нет распрей, нет противоречий, нет разногласий – есть только одна вера, одно крещения и один Бог. До недавнего времени Олаф ломал голову, над тем, как бы исправить сложившееся положение. Как бы объединить настолько разношерстный протестантизм под одним знаменем, однако появилась новая, и куда более серьезная с фундаментальной точки зрения проблема – радикализм. Нет, радикальные формы, как и целые общины существовали со времен Реформации, а с подавлением протестантизма Инквизицией, когда Католическая Церковь устроила поистине жуткую массовую зачистку, приобрели более массовый оттенок. Тем не менее, радикалы, призывающие убивать людей только из-за принадлежности их к католичеству, пытаясь тем самым воздействовать на Святой Престол, оставались весьма и весьма маргинальной частью протестантизма. До недавнего времени. В последние же несколько лет радикализм похоже становился неким трендом. Олаф понимал предпосылки, понимал аргументы, понимал поставленные цели – все понимал, как и плачевный итог. Сегодня, в своей немаленькой общине, хранящей всю чистоту учения Лютера, он скажет об этом. Напомнит им слова Христа о лжепророках и лжеучителях, после чего объявит Данте Пеллегрини человеком, чья вере не имеет ничего общего с истинным библейским христианством, и запретит под страхом отлучения, любые контакты с «Детьми Виноградаря». Пора встать и громко объявить: хватит! – если другие бояться сделать подобный шаг. Террористический метод борьбы с Католической Церковью, пусть она и является Вавилонской блудницей, не христианский путь, а значит община Олафа должна абстрагироваться от него. Можно проклинать Папу и все католическое священство, можно и нужно опровергать их языческие догматы, можно… – да много чего можно! А, вот чего ни в коем случае нельзя, так: взрывать соборы с пришедшими на мессу католиками, убивать священников и нападать на монастыри – как вообще протестантизм сумел до такого докатиться? Олаф и сам не понимал. Наверное, все дело в лжепастыре Данте. Возомнил себя мессией протестантизма. Ну уж нет, – данное место давно занято и предназначалось оно скромному лютеранскому пастору – ему, Олафу Бертрану, положившему едва ли не всю жизнь на попытку объединения протестантизма в единое целое. Только так они сумеют набрать солидный вес и на равных вести борьбу с католиками. Путь же Данте – путь в погибель. Какое-то время можно досаждать врагу мелкими атаками – какое-то… Но потом они сожмут кулак и нанесут один сокрушительный удар, после чего протестантизм вновь, как в так называемую эпоху Темных Времен, откинет лет так на пятьсот назад. А, оно им надо? Конечно же нет. Значит, настало время провозгласить вещи своими именами: объявить Данте лжепастором и предать его анафеме. Олаф сделает первый шаг, а за ним потянутся остальные недовольные действиями самозванца. А, таких немало. Очень немало. Скорее даже, подавляющее большинство. Таким образом, спустя пару месяцев Данте окажется если не в полной изоляции, так в весьма затруднительной для дальнейшей деятельности, соответствующей его масштабным планам, положении. Тогда Олаф вновь сможет занять одно из центральных мест и продолжить работу над объединением протестантизма. Предстоит сложная и весьма кропотливая работа, поскольку реформаторство превратилось в разноцветное лоскутное покрывало и выработать единую систему, а главное убедить основных лидеров принять ее казалось невыполнимой задачей. Взять с одной стороны лютеран, а с другой Церковь «Светлой Пятидесятницы». Одни признают необходимость Таинство Евхаристии и Покаяния, хоть и видоизмененные от католичества, другие считают исповедь ненужной, а Вечерю Господню почитают не более, чем знак, совершая ее раз в месяц – в лучшем случае. Одни, согласно Лютеру и Писанию считают волю порабощенной грехом, отдавая дело своего спасения в руки Божьи, другие, согласно тому же Писанию, учат о полной человеческой свободе, уходя едва ли не в древнюю ересь пелагианства, осужденную еще Августином. Одни трактуют сошествие Святого Духа в день Пятидесятницы, как исполнения обещание Христа, исповедуя действие Утешителя в изменении испорченного сердца, другие учат о действии Святого Духа в реальном времени, считая тех, кто не говорит на иных, или как они считают – ангельском языке – неполноценными христианами. И, как можно примерить настолько противоположные взгляды. Впрочем, Олаф не намеревался объединять все сотни, если не тысячи разных по своим убеждениям общин, а стремился создать единую, как административную, так и иерархическую систему для традиционных протестантов, не слишком далеко ушедших от учения Лютера и Кальвина. Если подобный ход удастся, в чем Олаф не сомневался, то в новую систему войдет больше половины протестантского мира, а те что останутся за боротом, либо уйдут в настоящее сектантство, либо будут вынуждены изменить свои взгляды и примкнуть к новой единой Церкви, где Олаф несомненно собирался занять самое первое место. Все же, Бог именно его избрал для такой миссии. И, если Лютер в итоге проиграл, оказавшись на инквизиторском костре, то Олаф проигрывать не намеревался. Сегодня он сделает первый шаг, и уже завтра можно будет пойти в тотальное наступление. Он уже начал делать заметки на чистом листке бумаги, намечая структуру будущей судьбоносной проповеди, когда в дверь тихо постучали, а затем не дожидаясь ответа, в кабинет вошел его помощник. Олаф сразу почувствовал неладное – обычно живое лицо помощника было слишком бледным. Не говоря ни слова, тот протянул ему планшет, судя по верхнему значку в виде красного креста на белом щите, шла трансляция обращения Магистра, прямиком из Цитадели Ордена Тамплиеров.

– Адские полчища во главе с сатаной используя еретиков в качестве инструмента исполнения, совершили жуткое злодеяние, которому не может быть прощения ни в этом мире, ни в последней жизни. Решили они повторить события двухтысячелетней давности, когда в своей черной злобе, лишающей рассудка убили Христа. Сегодня они сделали тоже самое. Они убили Папу! – лицо Магистра перекосилось, а на щеках образовались две различимые влажные полосы. Впрочем, на голос слезы не оказали ощутимого воздействия: он стал еще более железобетонным и ледяным, замораживая вокруг себя все живое. – Они убили Папу – Викария Христа, Пастыря Божьих овец, Помазанника Небесного! Они убили его! С адской дьявольской жестокостью, показывая наружу всю черноту своих сердец, переполненных ненавистью! Вы можете видеть! Посмотрите на эту картину! Еретики прикрываются Словом Божьим, прикрываются мифической чистотой веры… Нет, заживо сжечь доброго Пастыря в автомобиле – вот их истинная вера, подкрепленная деяниями! – храмовник сделал паузу, переводя дух. Даже отсюда, далеко от Цитадели, через небольшой экран планшета Олаф видел отблески молний и черноту приближающейся грозы в глазах главы Ордена. – Вы! – взгляд магистра уперся прямо в лютеранского пастора, и тот отшатнулся, едва не выронив планшет из рук. – Думаете, вы сделали доброе дело? Думаете, этим жестоким убийством вселите страх в сердца христиан? Думаете, храмы опустеют, мессы перестанут совершаться, а Таинства исчезнут? Вы сильно заблуждаетесь. Вы убили Наместника Христа, но вы не убили нашу веру. – глаза магистра превратились в два куска льда, и Олафу мгновенно захотелось укутаться в шерстяной халат. – Я не буду требовать от вас добровольной сдачи в руки Инквизиции. И, даже если вы попросите о ней, мы ее не примем. Она нам не нужна. Мы найдем вас. Найдем всех, до одного. Сами найдем. И, отправим каждого в преисподнюю – туда, где находится ваш господин со своими приспешниками. Туда, где ваш истинный дом. Я, магистр ордена Бедных воинов Христа и Храма Соломона обещаю вам следующее: мы выжжем ваши дома, ваши книги, вашу ересь, саму память о вашем существовании! Закончилось время христианского милосердия! Однажды, ведомые, подобно вам сатаной фарисеи убили Христа, и остались безнаказанными! Больше такого не повторится. Сегодня каждый понесет свою ответственность! Я повторю: каждый. Любой, кто имеет хотя бы отдаленное отношение, или общение, или друзей, или родственников еретиков, в случае сокрытия, понесет наказание наравне с ними. Мы не намерены больше мириться с проказой на теле Христа, которая вместо предлагаемого ей лечения, пытается атаковать ее голову! Святая Инквизиция, Орден Тамплиеров, служба Имперской Безопасности, все остальные ордена и конгрегации, все священники, монахи и монахини, и вся Церковь в своей полноте вместе с архангелом Гавриилом и всем воинством Небесным рыдает сегодня над обугленным телом Святейшего отца, но уже завтра мы придем в ваши дома. Для кого-то еще останется шанс на покаяния, поскольку Церковь милосердна, и как ангелы на небесах, желает спасение каждой души, но те, кто причастен к убийству Папы, своим поступком навсегда разлучили себя со Христом. Им нет прощения. У них больше не осталось шанса на спасение. – магистр Ордена, а сейчас де-факто главное лицо в Империи замолчал, хмуро уставившись куда-то поверх камеры. С минуту он молчал, отчего на сердце становилось еще тяжелее, а потом заговорил каким-то глухим, безжизненным голосом. – Мне очень больно от произошедшего. Папа Урбан Х, всю жизнь стремящийся к святости и благочестию, не заслуживал…

Олаф нажатием кнопки выключил планшет, опустил голову и под удивленный взгляд помощника, зарыдал. То, чего он так боялся – произошло. Мерзавец, дьявольское отродье, сатанист Пеллегрини добился своей цели и объявил войну Святому Престолу… Да еще таким варварским способом! Прав магистр Ордена – Папа Урбан Х, один из самых тихих и миролюбивых понтификов за последние пару веков, и уж он точно не заслуживал такого конца. Проклятый сын сатаны! Пеллегрини в своем безумном замысле не учел одного: пострадают все. Абсолютно все. Как будто Святая Инквизиция будет разбираться поддерживаете вы действия «Детей Виноградаря», или нет. Будет один вопрос: вы католики? Нет? Значит автоматически являетесь пособниками террористов вроде Пеллегрини.

Господи…

Олаф застонал и опустился на колени, ощущая сильнейшую за всю его жизнь, потребность в молитве. Оно и понятно – для протестантских церквей наступают тяжелые времена. Но, что самое ужасное – они сами в этом виноваты. Хотелось бы обвинить Католическую Церковь, да вот только язык не поворачивается. Их будущие действия лишь следствие. А, первопричина – Данте Пеллегрини и остальные церкви, идущие у него на поводу.

Сделанного уже не исправить. Папу никак не воскресить. Остается лишь молиться, да надеяться на благоразумие Инквизиции: быть может, когда первая волна жажды немедленного возмездия пройдет, они взглянут на распятого Христа, и вспомнят о прощении?

Вот только, внутренний опыт подсказывал – время прощения после зверского убийства Папы прошло, где-то на горизонте отчетливо проглядывается пламя десятка тысяч пылающих костров. Возможно, среди них и его костер…

Южная Америка.

Соединенные территории Новой Кастилии и Нового Толедо.

Префектура Перу.

Архиепископство Севильи, под совместным управлением папского легата и имперского префекта.

Лима.

09:52.

Идальго Кортес с высоты помоста, где находились судейские кресла, взирал на огороженное от основной площади место с установленными там бетонными столбами. Общим количеством в двадцать единиц. Идальго еще по прибытии сюда далекие десять лет назад удивлялся – зачем столько много? Еще ни разу они не задействовали больше десяти, не говоря уж о всех двадцати. Сейчас, к примеру, нужен был всего один. Правда, размышления о реконструкции площадки беспокоили его меньше всего. На данный момент голову занимали совершенно иные мысли. Далекие, надо признать, от благочестия. Если быть откровенным – Идальго проклинал тех, кто назначил финальный раунд процедуры аутодафе на сегодняшний день. День, на который у него были иные планы, чем под прохладным ветерком наблюдать, как сжигается очередная союзница сатаны. Согласно законам Империи, папский легат обязан присутствовать на каждой церемонии аутодафе если речь идет о высшей мере наказания. Сейчас, как раз такой случай. Идальго просил сначала обер-инквизитора Лимы, а потом префекта Перу о переносе процедуры на следующий день. Но и тот, и другой отказались – дескать, когда имеешь дело с дьявольскими силами, каждая минута промедления рискует стать роковой для народа Божьего. Их же задача, как Пастырей – не допустить такого поворота. А, потому исполнение приговора должно произойти в срочном порядке.