Читать книгу "Ничего cвятого"

– Угу! – тяжело дыша кивнула спутница. Похоже она начала сдавать. Неудивительно, одно дело его натренированное тело, привыкшее к колоссальным нагрузкам, и совсем другое дело, когда впервые за всю жизнь тебе приходится устраивать интенсивный забег с препятствиями.

Ладно, все мысли на потом.

Сорвавшись с места, Пабло в прыжке допрыгнул до крыши надстройки, подтянулся и взобрался наверх. Будь он один, останавливаться бы не стал, однако судьба распорядилась иначе. Протянув руку Анжелине, инквизитор рывком затащил ее наверх.

– В норме? – спросил он скорее для проформы, чем для реального ответа, поскольку итак знал ответ. Ни разу она не в норме.

– Ага. Вперед?

– Вперед!

Соседнее здание-близнец с такой же надстройкой находилось в досягаемой доступности. Ну, как досягаемой – метров восемь не меньше, но зато на пару метров ниже, что несколько облегчало предстоящую задачу. Разбежавшись, Пабло взмыл вверх, раздвинув руки в стороны. Приземлился он с запасом, но инерционная сила потащила его дальше вперед. Сгруппировавшись, инквизитор перекатился по бетонной поверхности хозяйственной надстройки, гася скорость. Убедившись, что Анжелина справилась с прыжком, Пабло кинулся дальше. Спрыгнул с надстройки, приземляясь на чуть согнутые ноги, дальше бег по парапету, затем ухватываясь за выступы взобраться еще на одну надстройку, потом еще один прыжок на соседнее здание, бегство по его лабиринтам – вот только уже не крыши, а по уровню верхнего этажа, являющегося что-то вроде огромной террасы – сквозь развешанное на веревках белье, припаркованные велосипеды и шарахающихся в стороны отдыхающих на солнце жителей. Перемахнув через перила, Пабло оттолкнулся ногой от стены, и взобрался на высокий парапет, изгибающийся под разными углами, повторяя контур здания. Развернувшись, инквизитор подал руку Анжелине, втаскивая напарницу за собой. Пихнув ее вперед себя, он всмотрелся назад, отыскивая глазами преследователя. Тот обнаружился довольно быстро. Рикардо перелетал через проем, приземляясь на крышу этого здания. По прикидкам, они оторвались от него секунд так на двадцать. А, на деле, учитывая, что изначально у них итак имелся небольшой отрыв, дело совсем неважно. С одной стороны, двадцать секунд уже не мало. Но, с другой – критически недостаточно.

– Пабло! – Анжелина, уже успевшая пробежать по парапету до самого конца призывно махала рукой.

Дьявол!

Пабло сорвался с места в три больших скачка сократив имеющееся расстояние. Анжелина кивнула вперед. Два здания разделял гигантский проем, в пятнадцать метров, однако была возможность преодолеть расстояние – в виде одной толстой трубы, соединяющей здание.

В глазах напарницы, Пабло увидел неподдельный страх. Ага, одно дело бежать по твердой и достаточно широкой поверхности, перепрыгивая через относительно преодолимые обрывы, и совсем другое балансировать на округлой трубе, рискуя каждую секунду сверзиться вниз и разбиться о бетонную поверхность. Инквизитор быстро оглянулся назад. Рикардо уже взбирался на тот же самый парапет, на котором они сейчас находились. Теперь преимущество сократилось с двадцати до пяти-семи секунд. Слишком мало.

– Вперед!

Пабло схватил Анжелину за руку и сделал первый осторожный шаг. Потом еще один. И еще. Ладонь напарницы пришлось отпустить для восстановления равновесия. В таких условиях инквизитор знал лишь одно правило – ни в коем случае нельзя останавливаться, замирать, и желательно не снижать скорости. Потому, шаг за шагом, Пабло старался ускорить темп.

Шаг. Шаг. Два быстрых шага.

Левая ступня чуть соскальзывает с округлой боковины трубы. Выругавшись, инквизитор расставил руки в стороны, балансируя на одной ноге. Вроде бы удалось восстановить равновесие.

Еще несколько шагов и небольшая площадка, являющаяся своего рода определителем половины пути. Сейчас он находился над оживленной улицей примерно в пятнадцати метрах над землей. Кто-то уже тыкал в него пальцем, кто-то просто смотрел, недоумевая – чего это странная парочка делает… Ничего, скоро сюда прибавится третий персонаж, вот вообще начнется веселье…

– Ты в норме? – не оборачиваясь, осведомился Пабло.

Анжелина пискнула что-то неразборчивое.

Хорошо, значит в норме.

– Осталось немного. Давай поднажмем.

Следующая половина пути по железной трубе прошла без инцидентов. И, даже несколько быстрее.

Оказавшись на крыше противоположного здания, Пабло развернулся и протянул руку напарнице. Та с радостью за нее ухватилась. Рывок, и она на твердой горизонтальной поверхности. Впрочем, поводов для радости не было. Их преследователь шел по пятам и уже находился на середине трубы, той самой стальной площадке.

– Идем! – Пабло потащил Анжелину за собой, лихорадочно осматривая крышу очередного здания. Нынешний план себя уже практически истощил. Они вплотную подобрались к границе квартала, и дальше по крышам прыгать не получится. Если только по кругу, возвращаясь обратно. Вот только, очень скоро появятся вертушки, и все равно придется либо запереться в одной из высоток, что равно самоубийству, либо спуститься на землю, что равно тому же самому. Нет, нужны кардинальные изменения. Но вот, какие – непонятно. Завернув за установленный на бетонном основании комплекс из небольшой вышки и радиоантенн, Пабло резко остановился. Кажется, он нашел выход.

– Слушай меня внимательно! – он развернул Анжелину к себе. – Ты продолжаешь бегство по крыше, я же спускаюсь вниз.

– Спускаешься вниз? – не поняла напарница. – Зачем?

– Необходимо разделиться. Иначе, очень скоро нас загонят в угол. Обоих.

– Но… – Анжелина растерянно посмотрела по сторонам. – Но… там тебя быстро схватят… Тебе не уйти по земле…

– Не уйти. – согласился Пабло. – Но мне это и не нужно.

– Ты, о чем?

– Не спорь! – Пабло в раздражении оттолкнул женщину от себя и махнул рукой вперед. – Вперед! Живо!

– Пабло, я…

– Так нужно! Все! Пошла! – инквизитор с силой пихнул ее в спину, придавая ускорение. – Главное, спаси кардиналов, слышишь? Спаси кардиналов!

Сам же Пабло сделал несколько шагов назад, выглядывая из-за бетонного укрытия. Как он и думал, Рикардо был уже здесь. В каких-то семи метров от него, или трех секундах.

Достаточно для его плана.

– Эй! – он махнул инквизитору рукой. – Тебе не надоело?

Рикардо шарахнулся в сторону, прячась за будку трансформатора. Наверное, думал, что Пабло примется в него палить. Ну да, ему уже наверняка сообщили о трупе на пятом этаже. Трупе одного из руководителей службы Имперской Безопасности.

– Тебе не уйти, Красс! – закричал инквизитор. – Слышишь? Тебе не уйти! Время подлета воздушной кавалерии чуть больше тридцати секунд, после чего прыжки по крышам закончатся. Мы тебя загоним в угол. Рано или поздно…

– Так, давай продолжим игру. Давай продолжим, Рик…

Сорвавшись с места, Пабло в три крупных прыжка очутился с люком в крыше, рывком поднял крышку после чего нырнул внутрь, уже в полете ухватываясь за перекладину железной лестницы. Крышку он закрывать не стал. Незачем. Суть плана как раз в том, чтобы Рикардо знал куда он делся.

Священная Католическая Империя.

Рим.

Крыша многоэтажного здания.

16:26.

Рикардо с самого начала понял задумку Пабло. Тот решил разделить силы, отправив свою ненаглядную в одну сторону, а сам уходя в другую. Причем так уходя, чтобы привлечь к себе максимум внимания. Понятно… Все, как и в прошлый раз. Тогда он по-крупному подставился, вызволяя Анжелину из тюрьмы. Сейчас тоже самое – де-факто отдает себя в руки Инквизиции, только лишь бы у Анжелины остались шансы на спасение. Неужели дело и правда в любви? Пфф… какая ересь…

Что ж, лично его Рикардо подобный расклад устраивал. Полностью устраивал. Если Пабло хочет отвлечь на себя внимание, они отвлекутся. По факту, девчонка их не интересует. Она лишь одна из большого количества еретиков, разгуливающих по империи. Да, она знакома с Пеллегрини. Ну, и что? Пабло, как выясняется тоже знаком. Вот он то им и интересен. Потому… дьявол с ней, с Анжелиной… Пусть уходит… Они все равно ее возьмут… А, вот дать уйти Крассу никак нельзя.

Поднеся ладонь к уху, Рикардо нажал на кнопку, выходя на связь.

– Вы меня отслеживаете?

– Да, сир!

– Тогда слушайте меня внимательно. Немедленно перекройте все выходы из здания. Все, до одного! Ясно? Штурмовая группа пусть занимает первый этаж. Пабло Красс внутри! Повторяю, Красс внутри! Как поняли?

– Все поняли, сир! Выполняем!

Отлично.

Рикардо опустил ладонь и глянул вниз на открытую крышку люка. Пора с этим кончать. И, как можно быстрее.

Священная Католическая Империя.

Рим.

Многоэтажное здание на Габриэлум Архангелум.

16:27.

Длинная металлическая лестница привела к еще одному люку, который в свою очередь выводил на коридор последнего в здании пятого этажа. Пабло спрыгнул вниз и быстро осмотрелся. Светло-бежевых тонов коридор с картинами на стенах и мягким ковром. Это определенно не может быть межквартирный проход – слишком уж тут чисто и уютно. Точно в подтверждении его слов, откуда-то сбоку донеслись тихие голоса, после чего звук перестроился в томные вздохи. Причем, мужские.

Кхм…

Инквизитор взглядом определил направление звуков и двинулся в ту сторону. Коридор выводил в просторную светлую кухню, откуда из панорамного окна открывался впечатляющий вид на улицу и соседнее здание. Здание Пабло не интересовало, а вот улица более чем. Осторожно, стараясь не создавать даже малейшего шороха, он прошел к окну и взглянул вниз. Ага, Рикардо принял условия его игры – улицу заполнили грузовики Тамплиеров, внедорожники Конгрегации и автомобили городской стражи. Людей с тротуаров выводили на смежные улицы, а в здание уже входил хорошо экипированный вооруженный отряд.

Хорошо. Значит задумка удалась. Теперь остается…

Чего именно остается Пабло додумать не успел, поскольку со стороны боковой от кухни запертой двери вновь донеслись громкие стоны.

М-да…

Инквизитор отошел от окна и решительным шагом, больше не таясь направился к двери. Все же, пусть он отлучен от Церкви, пусть де-юро больше не является представителем Конгрегации, но чувство долга никто отобрать у него не мог. Пинком распахнув дверь, Пабло твердым шагов вошел в внутрь. Комната оказалась небольшой спальней с полностью задрапированным плотными шторами окном, огромной почти во все помещение кроватью под прозрачным балдахином и миниатюрным стеклянным столиком, на котором стояла бутылка вина и два фужера. Один пустой, а второй наполненный наполовину. На кровати разлеглись двое мужчин. Абсолютно голых мужчин. Один уже довольно солидного возраста с объемным пузом, волосатой грудью и лысой головой. Второй весьма молодого возраста юноша с худыми каким-то женственными руками, светлой шапкой волос и отсутствием какой бы то ни было растительности на остальной части тела.

Пнув ногой столик с вином, отчего тот перевернулся, под звон бьющегося стекла и испуганные возгласы, Пабло содрал балдахин и уставился на обнаженных любовников.

Молодой пискнул, пожилой хрюкнул – никакой вразумительной реакции. Ожидаемо. Инквизитор скривился от отвращения, достал инквизиторский жетон и ткнул им в мгновенно побелевшие лица.

– Святая Инквизиция!

Пузатый мужчина испуганно икнул и сделал попытку натянуть на себя одеяло, прикрывая заросший темными волосами пах. У него это не получилось, поскольку на одеяле сидел молодой, застывший точно мраморное изваяние.

– М-мы… – проблеял пузатый, беспомощно осматривая комнату, точно в ней могло находиться объяснение всему увиденному. – М-мы…

– Да? – Пабло хищно оскалился и наклонил голову, ожидая объяснения.

– Мы просто… это самое… мы так немного… – мужчина замолк, явно не зная, о чем еще тут, можно сказать.

Ну да, и правда. Два голых мужика на одной постели, а при входе инквизитора один из них вставлял свой детородный орган в задницу другого. Все итак предельно ясно. Пабло сделал шаг вперед, вплотную приблизившись к замершим на кровати перепуганным преступникам.

– Если кто ляжет с мужчиною, как с женщиною, то оба они сделали мерзость: да будут преданы смерти, кровь их на них! (Левитам, 20:13, прим. авт.)

– Ой… – пискнул молодой парень, лицо его исказила гримаса ужаса, а по щекам побежали слезы.

– Но мы любим друг друга! – воскликнул пузатый, хватая парня за руку. Тот, впрочем, тут же ее одернул. Видать и любовь у него не была такой сильной и мозги было куда больше.

Пабло даже передернуло от отвращения, и он сделал шаг назад. Будь на месте мужчин две прелестные дамы, разглядывал бы их с удовольствием, а так… Ну, в жопу сатаны их.

– На выход! – махнул он им рукой в сторону коридора.

– Куда? – молодого заколотило еще сильнее.

– Куда-нибудь, главное с глаз моих! – Пабло отступил в сторону, пропуская пузатого мужика с обвисшей и покрытой прыщами задницей. Вот же дерьмо. Вот не дай Господь, если теперь этот образ будет приходить к нему в ночных кошмарах. Найдет этого жирдяя и лично нашинкует на фарш. – По законам Империи, вы заслуживаете сурового наказания. – оба мужчины вздрогнули, а парень и вовсе забился в конвульсиях. Ага, наверняка они прекрасно знали законы Империи. Содомия, если преступник попадался на этом грехе первый раз приводила к кастрации. Если грех совершался повторно, то нарушителя отправляли на год тяжелейших принудительных работ, преимущественно в шахты или рудники. Если мужеложец сумел пережить второе наказание, совершил тоже самое злодеяние и попался, то его приговаривали к сожжению. Все это актуально только в том случае, если в ходе дознания Инквизиция определяла, что преступники хоть и грешники, но не еретики. Если же однополые отношения завязывались на ересь, то в случае отсутствия должного покаяния, казнить могли и в первый раз. – Тем не менее, – продолжил Пабло. – Считайте, что благодать Господня явилась к вам в моем лице. Потому, бегом на исповедь, а после отпущения грехов к Евхаристии. И не дай Бог, если вы попадетесь мне еще раз. Тогда я самолично отправлю вас прямиком на костер. Вы меня поняли?

– Да! – пискнул молодой.

– Спасибо святой отец… – пузатый мужчина бочком, не отводя взгляда от инквизитора вышел из комнаты, потом развернулся и припустил бегом к выходу из квартиры.

Два голых мужика, бегущие по коридору многоквартирного дома. То еще зрелище.

Пабло покачал головой, медленным тяжелым шагом подошел окну и отодвинул плотные шторы, впуская в комнату солнечный свет. Солнечный свет… Теплый и приятный… Как скоро он исчезнет, сменившись на полумрак и сырость подземелья Цитадели…

Инквизитор поднял глаза к голубому небу, всматриваясь в его просторы.

Господи, Ты не оставил меня? Ты ведь со мню? Ты рядом, да? Просто… как-то тяжело, грустно и одиноко… Меня гонят те, кто, как и я исповедует имя Твое… И, сложно их обвинить, поскольку действуют они, защищая веру, Церковь и Империю… Думают, что защищают… Тогда, как враг совсем в другой стороне… Господи, дай мне сил и мудрости. Дай мне возможности направить их на путь истинный. И даруй мне покровительство Преславной Матери Спасителя, святых Апостолов, святых мучеников и всего воинства Небесного…

– Стой на месте, Красс! – резкий голос Рикардо, прозвучавший за спиной заставил вздрогнуть.

Вот и все.

За ним пришли.

– Не шевелись! Руки так, чтобы я видел!

Пабло развел руки в стороны, показывая отсутствие оружия, но вот первую часть приказа соблюдать не стал, медленно, без резких телодвижений развернувшись к инквизитору.

Тот оказался не один. Рядом с ним стояло двое стражей, и один храмовник. Каждый, включая самого Рикардо направлял оружие в одну сторону – на него.

Пабло печально улыбнулся. Свои же собратья готовы убить его – куда, спрашивается, катится планета…

– Полномочиями данными мне святой Инквизицией, приказываю тебе, Пабло Красс, отдать оружие, жетон и опуститься на колени, держа руки на виду. – голос Рикардо твердый со стальными нотками очень четко показывал: инквизитор абсолютно уверен, что поступает правильно.

В этом-то вся и беда…

– Вы видели двоих голышей? – вместо исполнения приказа, спросил Пабло.

Двое стражей переглянулись, а вот Рикардо нисколько не растерялся: не отвел взгляда и не опустил оружие.

– Видели. – спокойно сообщил он. – Мы их задержали. Хотя они во весь голос утверждали, что их простили. Причем, не кто-нибудь, а сам инквизитор! С каких это пор ты так лояльно относишься к содомитам, Красс? – в голосе инквизитора зазвучали ехидные нотки. – Ах, да. С тех самых, как решил предать Церковь и Христа… Чего уж от тебя еще ждать… Снисхождение к содомскому греху, лишь самое малое твое прегрешение…

– Я лишь хотел вас немного развеселить… – усмехнулся Пабло. – Или ты думаешь, я не знал, что вы уже на этаже? А значит, никого я не отпустил. Просто передал в ваши крепкие руки. Спасибо скажешь?

– На колени, Красс! – вместо ожидаемой благодарности прошипел Рикардо, а лицо его побагровело от гнева. – Хватит разговоров! Ты или пойдешь на своих двоих, или я вырублю тебя разрядом электричества и волоком протащу по всем этажам. Выбирай!

Пабло тяжело вздохнул, поднял руки над головой и медленно опустился на колени.

Он выбрал еще тогда, когда в часовне принял решение вывести Анжелине из подземелья алькасара…

Священная Католическая Империя.

Рим.

Территория Святого Престола.

16:27.

– Сюда! – агент набрал комбинацию на электронном замке и тяжелые бронзовые створки со сложными гравировками сцен предстоящего Страшного Суда начали медленно уходить вовнутрь, издавая протяжные стоны.

Стоящие позади него молчаливые фигуры не произнесли не слова, хотя сам агент, когда впервые попал в это помещение не смог скрыть охвативших его эмоций. Еще бы, далеко не каждого даже из тех, кто служит непосредственно здесь, при Святом Престоле, допускают помолиться у могилы первого Папы – Святого Апостола Петра, на чьи останки наткнулись рабочие, когда возводили собор. Сейчас помещение представляло собой просторный квадратный зал с массивными крупными колоннами-сваями, поддерживающие находящуюся над усыпальницей Сикстинскую капеллу. Центральное место в зале занимал каменный саркофаг с толстым пуленепробиваемым стеклом вместо крышки, за которым и лежали останки Апостола. Между колоннами были установлены высокие светильники с неугасаемым огнем на золотых подставках. А на противоположной от входа в усыпальницу Святого Петра стене висело огромное распятие с взирающим на саркофаг со креста распятым Христом. И все. Остальное громадное пространство зала пустовало, окутанное таинственным полумраком. Всегда, когда агент заходил в усыпальницу ему хотелось только одного – упасть на колени, благоговейно взирая на саркофаг и находящееся за ним распятие. Вот и сегодня, только стило массивным створкам отступить, открывая проход, как сердце внутри сжалось, а ноги начали подкашиваться, требуя опуститься на колени.

Вот только его спутникам похоже было глубоко наплевать на духовные переживания своего проводника. Только створки распахнулись, как подхватив с пола сумки, громко топая по белым мраморным плитам с красными прожилками, спецгруппа направилась внутрь, одним только своим присутствием оскверняя усыпальницу Святого Апостола.

– Заряды ставим на колонны! – громогласно провозгласил предводитель группы. – Один заряд на одну колонну! Ставим под основание. Не выше! Это важно! Таймер будем выставлять, как только установим все заряды. Все! – он хлопнул своими громадными, точно лопата ладонями. – Давайте за работу! Мы ограничены во времени!

Агент так и остался стоять у входа, не решаясь переступить порог усыпальницы. Очень скоро основание Сикстинской капеллы рухнет прямо на саркофаг, вновь погребая под собой останки первого Римского епископа, и 72 кардинала, находящихся сейчас в капелле, на конклаве.

Главную же ответственность за произошедшее нести не тем, кто сейчас по-варварски орудует в усыпальнице, устанавливая смертельные заряды. И, не тем, кто организовал эту операцию. Нет. Главную ответственность перед Богом будет нести он, открывший им двери.

Агент тихо застонал и прямо на входе опустился на холодный мрамор, взирая на далекое распятие.

Христе Спаситель, сможешь ли Ты когда-нибудь простить мое предательство?

Ответом ему служил громыханье ботинок по мраморному полу и лязг устанавливаемых зарядов.

Иисус молчал.

Священная Католическая Империя.

Рим.

16:41.

– Вы совершаете большую ошибку! – медленно, делая паузу перед каждым словом, произнес Пабло Красс в упор смотря на сидящего напротив него Рикардо Бизе, бывшего брата-инквизитора, а ныне одного из будущих палачей.

Как и ожидалось, его заковали в цепи и под прицелом десятка орудий разного калибра, от стандартных GMA до убойных FDD, коими можно идти на бронетранспортер, завели в подогнанный ко входу в здание бронированный грузовик Ордена Тамплиеров. По бокам от него уселись вооруженные храмовники, следом за ними еще по двое стражей Конгрегации, плюс на противоположной стороне еще семеро стражей и два инквизитора – его бывший подчиненный инквизитор первого ранга Рикардо Бизе, и парижский инквизитор второго ранга Антуан Дюбуа. Гадать куда именно его собираются транспортировать не приходилось. Пабло итак знал. В замок ангелов – Цитадель Ордена Тамплиеров, самого могущественного военного Ордена Империи и мать Конгрегации – куда ж, еще.

Пабло не раз за время службы инквизитором приходилось бывать в Цитадели. Каждый раз она производила на него смешанное впечатление – восхищение, благоговение и вместе с тем, какое-то невыносимое давление. Он пытался анализировать с чем именно связано последнее ощущение, и в конце концов пришел к выводу, что во всем виновата монументальность и циклопические размеры. Еще бы, само старое цилиндрическое здание второго века, построенное еще при римских императорах Орден, не тронул. Как и стену. Как и мост со скульптурами ангелов через реку. Сейчас донжон-усыпальница, бывшая резиденция римских Пап, используется по своему прямому, изначальному предназначению – как место захоронения. Только не императоров, а Великих Магистров Ордена и других храмовников, что своим служением и подвигом для Церкви или Ордена заслужили такой почести.

Основное же здание Цитадели находилось позади замка. Нет, не так. Не основное, а лишь видимая часть здания, поскольку основная располагается под землей, уходя вглубь на сотню метров. Видимая же, представляет собой сплошную без окон башню в пятьдесят этажей, полностью облицованную черным мрамором. Конечно, по размерам башня Тамплиеров несколько уступает находящемуся на расстоянии практически вытянутой руки собору Святого Петра, тем не менее черный цвет и отсутствие не только окон, а вообще каких-либо отверстий делали свое дело, производя неизгладимое впечатление.

Всего этого, Пабло, сидящий внутри грузовика видеть не мог, однако воображение услужливо подбрасывало ранее виденные образы, из-за чего сердце то и дело стискивали липкие холодные щупальца страха. Одно дело приезжать в Цитадель, как действующий инквизитор, и совсем другое переступить порог обители Тамплиеров, как враг Церкви. Слишком колоссальная разница… Слишком разное будущее…

– Ты предатель, Красс! – стальным инквизиторским голосом отчеканил Рикардо. Пабло и сам так умел, не раз применяя его на практике. – Ты враг Церкви, Империи, Христа и Его Пресвятой Пречистой Преславной Матери!

О, как!

Пабло поморщился от клишированных фраз брата-инквизитора. Мог бы уж ради такого случая постараться, и придумать что-нибудь поновее.

– Брось, Рик. Ты же не…

– Для тебя я мастер инквизитор, сир, или на крайний случай отец Рикардо. Уясни себе это! – зло процедил Рикардо, а его глаза полыхнули яростным огнем.

Господи…

Прошло не больше недели, а перемены в бывшем брате очень разительны… Оно и понятно. Если Пабло продолжает его по-прежнему считать братом, то для Рикардо он умер. Нет больше бывшего начальника инквизитора первого ранга, да еще и особополномочного представителя Конгрегации Пабло Красса. Есть только перебежчик и убийца Святейшего Отца. Отсюда вытекает такое отношение. Глупо было ожидать чего-то иного. Он и не ожидал. Просто где-то глубоко внутри теплилась надежда, что ситуация не настолько необратима. Что ж, придется ей умереть. Похоже, все еще гораздо хуже…

– Послушай, Рик! Я все могу…

Рикардо поджал губы и едва заметно кивнул. Сидящий справа храмовник размахнулся и зарядил массивным прикладом убойного FDD в живот. Резкая боль пронзила грудь, заставляя согнуться пополам. В глазах потемнело, а рот беззвучно открывался и закрывался в тщетной попытке ухватить хотя бы небольшую порцию выбитого из легких воздуха. Сквозь шум в ушах от бешено пульсирующей крови Пабло услышал шипящий от ненависти голос инквизитора. Именно, инквизитора – а не бывшего брата и в какой-то мере друга.

– Запомни Красс, ты теперь никто. Пустое место. Ты даже не гражданин Империи, поскольку Святая Церковь предала тебя анафеме. И мы будем с тобой обращаться ровно так, как того заслуживает убийца Папы. Это ясно?

– Ясно. – прохрипел Пабло, с громким свистом втягивая воздух. – Ясно, Рик.

Новый удар.

Новая боль.

Новые красные круги перед глазами.

Священная Католическая Империя.

Рим.

17:22.

Анжелина быстро шагала по поднимающейся вверх мощенной камнем узкой улочки одного из районов старого Рима, неподалеку от Пантеона – древнего архитектурного сооружения второго века, известного на данный момент, как базилика Святой Марии и мучеников. План Пабло сработал на все сто процентов. Когда они разделились, то все внимание преследователей сосредоточилось на беглом инквизиторе. О ней же быстро забыли. Конечно, кому она сдалась. Обычная еретичка, коих во всей Империи с легкостью наберется несколько десятков, если не сотен тысяч. Совсем другое дело беглый предатель инквизитор, убивший Наместника Христа – вот его поимка представляет большой интерес. Потому, вскоре после того, как гнавшийся за ними инквизитор переключил все свое внимание на нырнувшего в люк Пабло, Анжелина через несколько домов спустилась по пожарной лестнице вниз и с легкостью ушла из поле зрения патрулирующих улицы автомобили городской стражи, именующей себя, как римская гвардия. Притаившись за одним из домов, она увидела, как спустя десять минут ко входу оцепленной многоэтажке, являющейся, судя по вывески Постоялым Домом, подъехал орденский грузовик, а спустя еще пять минут с оглушительным воем сирен, под сопровождением десятка автомобилей Конгрегации и городской стражи, он покинул пределы квартала, направляясь в сторону центра старого города. Не сложно было догадаться куда именно – конечно же в Цитадель.

Ей же ничего не оставалось, как продолжить дальнейшее выполнение их с Пабло задачи – выход на организаторов похищения ее дочери. Касаемо же, конклава – да, необходимо будет вывести кардиналов из-под удара, поскольку иначе она просто не сумеет привлечь внимание тех, кто удерживает ее дочь. Из рассказа Пьера Клавье, Анжелина сделала несколько выводов. Надо сказать, неутешительных выводов. Во-первых, третье лицо в службе Имперской Безопасности был не главарем, а всего лишь исполнителем, что свидетельствовало о невероятном уровне заговорщиков. Во-вторых, похищение ее дочери, недавние заказные теракты, совершенные «Детьми Виноградаря» и убийство Папы, являются не более, чем отдельными пазлами, тогда как основная цель намного крупнее, и организаторы готовы пойти на все, лишь бы ее добиться. И, в-третьих, Клавье ни слова не сказал о тех, на кого работает. Не потому что хранил верность, и не потому что не знал – просто у них не хватило времени задать эти вопросы, как нагрянула Инквизиция.

Теперь же, когда она осталась без Красса, оставался лишь один шанс выйти на похитителей ее малышки – расстроить все их грандиозные планы. Тогда они сами выйдут на нее. Да, игра весьма опасна – но других вариантов просто не имеется. Можно конечно отойти в сторонку и наблюдать за реализацией злодейских планов, вот только… – это не в ее стиле. И, не в стиле Данте, отца ее малышки. Кто с мечом пришел, тот от меча и погибнет – вот кредо их семьи. Варварское отродье посмело забрать у нее дочь, и угрожать ее смертью – что ж, очень скоро посмотрим, кто, как, и каким голосом запоет. На данный момент понятны две вещи – первое, одной ей не справиться; и второе, они должны спасти кардиналов, собравшихся сейчас в Сикстинской капелле для выборов нового Папы.

Первая проблема решаема – у нее есть Данте Пеллегрини, отец дочери, а вместе с ним все ресурсы «Детей Виноградаря». Вот с их помощью Анжелина и намеревалась решить вторую проблему – спасение кардиналов.

Потому она быстро шагала по улочке, ища взглядом указанный двадцать минут назад Данте по телефону адрес главной ячейки «Детей Виноградаря» в Риме. Тех уже оповестили о ее прибытии, и они ожидают сестру во Христе с нетерпением.

Ага, как же.

Анжелина скользнула взглядом по противоположной стороне улицы и с удовлетворением кивнула. А, вот и нужный дом. Он ничем особо не выделялся на фоне своих собратьев – такой же трехэтажный, с такой же красной черепичной крышей, с такими же окнами, и такой же окраской. Единственная отличительная деталь – две буквы на главной двери дома – «И.Х». То есть Иисус Христос, и, то есть – ничего запрещенного. Перебежав на другую сторону под неодобрительный выкрик мчащегося вниз велосипедиста, Анжелина подошла к двери и с силой вдавила кнопку вызова. Внутри мелодично звякнула. Спустя несколько секунд послышались шаги и дверь осторожно приоткрылась. На тихий вопрос: «кто?», Анжелина ответила заранее условленным паролем:

– Он топчет точила вина ярости и гнева Бога Вседержителя!

Дверь тут же распахнулась, и невысокий мужчина с чуть седыми волосами и классической ухоженной бородой буквально втащил ее внутрь.

– Анжелина Кустас? – вопросил он, закрывая за ней дверь на массивный засов.

– Она самая. – согласилась Анжелина, осматривая скрытое в полумраке простое убранство прихожей.

– Хорошо. – кивнул мужчина и протянул ей руку для приветствия. – Алекс Сервантес, старший пастор церкви «Дом Хлеба», и глава римского отделения «Детей Виноградаря». Учитель доложил мне о вашем прибытии, но вот не сообщил о его цели… – пастор вопросительно выгнул брови, ожидая ответа.

Анжелина осторожно пожала протянутую ладонь, оказавшуюся крепкой и сухой, и мрачно улыбнулась.

– Перед нами поставлена вполне конкретная задача, Алекс. Мы должны проникнуть на конклав…

С удовольствием отметив выпученные глаза пастора и упавшую к ногам челюсть, Анжелина отодвинула его в сторону и твердым шагом прошла внутрь дома. Да, в основном делами у «Детей Виноградаря», как и везде заправляют мужчины, но сейчас дело касается ее дочери, ее Марии, а потому плевать она хотела на традиции – никто не имеет права отнимать у нее право на материнскую защиту!