Читать книгу "Ничего cвятого"

Ну да.

Ну да.

Сказать, что Идальго был раздосадован – ничего не сказать. От слова совсем. Он был в бешенстве. Понятно, тонкие материи, сатана, духовные битвы, все дела – только он, не зеленый студент первого курса семинарии, а так на минуточку, кардинал и папский легат. Как минимум, из уважения к сану должны идти на встречу. Но обер-инквизитор уперся, а префект с первого дня своего назначения два года назад, пляшет под его дудку. И, какого демона вообще здесь нужен имперский префект, создающий видимость светской власти? Вполне хватило бы и папского легата.

Ну ничего, он позаботиться о том, чтобы устроить им сегодня веселье – как отцу Фердинанду, обер-инквизитору, так и префекту Перу, герцогу Кристобалю Гонсало де Ибарра. В церковных законах, касающихся административных и судебных полномочий, в частности проведения церемонии аутодафе, имеется пункт, согласно которому папский легат на вверенной ему территории, как высшее духовное лицо, обладающее чрезвычайными полномочиями от Папы, имеет право отменить вынесенный приговор, под свою разумеется полную ответственность, либо отправить дело на повторное разбирательство. Как правило никто из легатов данными полномочиями не пользовался – по крайней мере Идальго не слышал о таких прецедентах. Хватало у людей мозгов не ввязываться в противостояние со Святой Инквизицией. Ведь, как всем прекрасно известно, положение бывает весьма изменчиво. Сегодня ты кардинал, папский легат и очень уважаемый человек с немалой властью, а завтра к тебе нагрянут инквизиторы с вполне себе выстроенным обвинением. Если не в прямой ереси, так с подозрением в таковой. И ведь ты можешь оправдаться, можешь доказать свою невиновность, но вот чего у тебя точно не получится – так выйти из противостояния победителем. Да, обвинения испарятся, однако останется позорное пятно подозрения. Идальго знал таких людей. В прошлом очень влиятельные, они поссорились с Инквизицией и сейчас доживают свой век в африканских джунглях, занимаясь образованием местного населения – и, это еще сильно повезло. Кто-то и вовсе, отослан в монастырь, без особых перспектив выйти за его пределы до своей смерти. Не смотря на подобные примеры, вчера Идальго для себя решил – хватит! Пора играть по-крупному: создавать прецедент и немного спустить с небес зарвавшуюся структуру. Если придется, то грубо и по ступенькам. Бороться с заблуждениями, защищать Церковь от врагов, хранить чистоту веры во всей ее полноте конечно благое дело, но иногда нужно уважать чужие границы. А, лучше – всегда. У Инквизиции же с этим явные проблемы. Что ж, он им сегодня немного поможет.

Идальго чуть запахнул плащ, надетый поверх алой кардинальской сутаны, защищаясь от прохладно, дующего с гор ветра и кивком поприветствовал поднявшегося на помост префекта. Герцог Кристобаль Гонсало де Ибарра сдержанно поклонился, поджав свои тонкие, практически невидимые губы и сел через одно кресло, находящимся на более низком, относительно кресла кардинала уровне. Спустя минуту к площади, где уже собралась приличная толпа горожан, предвкушавших получение своеобразного удовольствия от предстоящего зрелища, подъехал черный грузовик с зарешеченными окнами, с эмблемой Конгрегации в виде собаки, несущей в пасти горящий факел, на корпусе. Грузовик остановился на въезде перед огороженной территорией, где дальнейший путь преграждал шлагбаум и металлическая будка с дежурящими там круглосуточно городскими стражниками. Еще минута ушла на сверку всех документов и пропусков – бюрократия существует даже для таких случаев – после чего красно-белый шлагбаум поднялся и грузовик Конгрегации въехал на закрытую территорию где должна была состояться финальная часть аутодафе в виде приведения вынесенного накануне приговора в исполнение. Впрочем, не смотря на всю закрытость, а простых горожан, не имеющих отношения к текущему процессу на территорию, не пускали, аутодафе все равно транслируется на установленные по городу экраны. Таким образом по мнению Святой Инквизиции решались две основные задачи: назидание и устрашение. Идальго не имел ничего против таких практик, понимая насколько важно показать всем вероотступникам и еретикам какой финал их ждет в случае упорства в своих заблуждениях и не желания раскаяться перед Богом. Да – воспитательная работа, хотя о ее результате можно дискутировать, вещь необходимая – но, не сегодня. Сегодня трансляция аутодафе превратится в позор для Инквизиции.

Грузовик Конгрегации проехал по прямоугольному периметру огороженной сплошным забором территории и остановился у помоста, на котором обычно сидели представители власти, и те, кто выносил приговор. В данном случае – одни и те же люди. Задние двери грузовика мгновенно раскрылись, оттуда наружу выпрыгнули два стража Конгрегации в традиционных черных балахонах, затем показался обер-инквизитор, что, сопровождая ведьму в последний путь должен был увещевать и настаивать на исповеди, ибо только так попавшая в сатанинские сети женщина могла спасти свою душу, и уже после главы местного отделения Конгрегации, два других стражника вывели из внутренностей грузовика закованную в цепи обвиняемую. Серая невзрачная тюремная роба, растрепанные черные волнистые волосы, плотно сжатые губы, слегка кривящиеся в злой усмешке и упрямое выражение, застывшее на несомненно красивом лице. Очевидно, обер-инквизитор так и не добился желаемого раскаяние. Поднявшийся на помост отец Фердинанд подтвердил наблюдение Идальго.

– Бесполезно. – он покачал головой и тяжело вздохнул. – Гордость не дает ее сердцу способности признать поражение и совершить достойный плод покаяния. Увы, я пытался. Матерь Божья мне свидетель, я сделал все возможное для ее покаяния. Жаль, но гореть ее бессмертной душе в озере огненном вместе с теми, кому она отдала свою душу…

– Быть может вы недостаточно трудились над тем, чтобы освободить ее тело от дьявольских сил? – Идальго вопросительно приподнял брови. Он понимал всю провокационность заданного вопроса, а также то, что инквизитор примет данную шпильку на свой счет, но не мог себя удержать от представившейся возможности задеть своего оппонента. – Может она и хотела бы получить прощение, а вместе с ним и надежду на спасение своей души, но темные силы с коими, как вы выяснили у нее заключен договор, удерживают женщину от примирения с Церковью?

Как и ожидалось, вопрос обер-инквизитору не понравился. Очень не понравился. Он скривил губы, нахмурил брови и недовольно глянул на папского легата. Впрочем, субординация – а находились они на разных полюсах: один простой священник, а другой кардинал, и даже принадлежность к Святой Инквизиции не давала права ее полностью игнорировать – не позволила ему высказать свое недовольство в той форме, какой он явно хотел.

– Владыка… – глава местного отделения Конгрегации сделал глубокий вдох. Зачем? Одному ему известно. Наверное, пытался таким образом справиться с внутренней волной глубокого раздражения. – Да будет вам известно, что ведьмы – это одушевленные, по собственному свободному решению действующие орудия, хотя бы они по нарочито заключенному с дьяволом договору и отказались от власти над самим собой. Значит, согласно учению Церкви, они несут за свои злодеяния полную ответственность, поскольку подчинение воли сатане исходило из свободного, добровольного выбора. А значит, допущение об их невозможности…

– Ладно-ладно… – Идальго поднял ладони, отгораживаясь от дальнейшего ни разу не нужного спора. – Я просто уточнил…

Продолжая раздраженно кривить губы, обер-инквизитор занял свое кресло рядом с легатом, но на более низком уровне, хотя и высшем чем кресло герцога. Тем временем, стража Конгрегации подвела заключенную к столбу, где дожидавшиеся штатные городские палачи начали закреплять цепи к специальным креплениям. Идальго прекрасно знал дальнейшую процедуру, так как за время нахождения в должности легата Перу присутствовал на аутодафе не один раз, и даже не десять: обвиняемой зачтут вынесенный приговор, после чего ее в последний раз призовут к покаянию и предоставят последнее слово; затем легат, как высшее духовное и одновременно светское лицо должен отдать формальный приказ об приведении приговора в исполнение; получив зеленый свет, стража нажмет кнопки на соответствующем оборудовании и встроенные в бетонное покрытие трубы выплеснут огонь; пропитанная специальным раствором одежда ведьмы вспыхнет и за пару секунд преступница превратится в живой факел; пара минут и от ведьмы останутся лишь обугленные кости – их тоже сожгут но в другом месте.

Жуткое, надо признать зрелище. Правда, обычное сожжение еще мягкое наказание – приходилось Идальго один раз присутствовать на казни убийцы инквизитора – кажется, первые седые волосы появились именно на той процедуре.

Кардинал наморщил лоб, вспоминая дело этой женщины, которое он изучал неделю назад. Маргарет Де Алегри – так кажется ее зовут, попала в поле зрения Святой Инквизиции с полгода назад, когда один из прихожан кафедрального собора святого Евангелиста Иоанна доложил в Церковную Канцелярию, как, по его словам, видел цитата: «странное обращение с Розарием со стороны сеньориты Де Алегри». Странность, как отмечалось в пометке, заключалась в том, что Маргарет вела отсчет бусин в обратном направлении, слева-направо, а не справа-налево, как полагается. Бдительный Матео Васкес посчитал данное поведение весьма странным, и потому, как сознательный гражданин Империи, ратующий за ее духовное благополучие, составил донос в Канцелярию на имя обер-инквизитора. Конечно же, никто из Конгрегации не станет задерживать кого-либо только за то, что он/или она неправильно пользуются Розарием. Во-первых, состав преступления слишком неочевиден – можно конечно притянуть за уши к какой-нибудь ереси, но смысл Инквизиции не в статистике преступлений, а в сохранении чистоты веры и спасения заблудших душ. Инквизитор второго ранга Андрес Энрикес которому обер-инквизитор поручил заняться проверкой обращения гражданина Васкеса на предмет выявления ереси, первым делом обратился к настоятелю собора отцу Бернардо и попросил того провести с Маргарет Де Алегри разъяснительную беседу. Тот исполнил просьбу, и после воскресной мессы пригласил прихожанку в ризницу, где спросил о ее манипуляциях с Розарием. Инквизитор второго ранга Андрес Энрикес наблюдал за разговором с помощью, установленной специально для этого случая, видеокамеры. Объяснения Маргарет, дескать ей так удобней, и она ничего плохого туда не привносит, инквизитора не убедили, потому он решил выделить месяц для наружного наблюдения за пока еще даже не подозреваемой. Как оказалось, инстинкты его не подвели. В ходе месячного наблюдения выявилось еще несколько странностей – так, к исповеди женщина за этот период не приступила; четырежды приступала к Святому Причастию, но дважды в тихую выплевывала полученное Тело Христово в небольшой пакетик и уносила с собой, что само по себе тягчайшее преступление; пять раз совершала ночные поездки к захоронениям инков, где садилась на землю и в течении нескольких часов неподвижно смотрела в одну сторону; и да, по-прежнему продолжала неверно пользоваться Розарием – только теперь, вкупе с другими фактами, это конечно же воспринималось совсем не как безобидная вещь. Представив по завершении месяца наблюдений доклад обер-инквизитору, Андрес Энрикес получил добро на задержание и обыск дома подозреваемой. В ходе первого дознания Маргарет Де Алегри пыталась строить из себя обычную горожанку, ярую католичку и ни в чем невиновного человека. Молилась вслух «Радуйся Мария» и «Отче Наш» – как будто их прочтение могло служить ей в пользу. Напротив, раз находясь в союзе с сатаной спокойно произносишь имя Богородицы, Иисуса и Отца Небесного, значит имеешь связь с весьма сильными демонами. Обыск дома Маргарет полностью подтвердил ее виновность: в тайниках нашлись около двух десятков книг, внесенных в список запрещенной литературы, среди которых имелись трактаты, посвященные колдовству; кроме того, в тайниках были нанесенные на бумагу пиктограммы и склянка с серым веществом, позже идентифицированным конгрегационной лабораторией, как прах. Установить, кому именно он принадлежит не представлялось возможности, но и так улик хватало на выдвижение обвинения в сотрудничестве с темными враждебными Богу, Церкви и Империи, силами. Их и выдвинули. Конечно же, заключенная все отрицала. Так всегда. Ну, почти всегда. Есть конечно ярые еретики, для которых умереть на костре равнозначно спасительному подвигу, и они с самого начала не просто не отрицают обвинения, но и утяжеляют их богохульными высказываниями, надеясь, как можно скорее сгореть на костре и отправиться на небеса. На костре они сгорают, а вот о Небесах приходится забыть. Даже о Чистилище. Таким людям только один безвозвратный путь – в озеро огненное. И хотя, Церковь в своем милосердии продолжает молиться о таких душах, весьма сомнительно чтобы им был предоставлен второй шанс.

Через несколько недель дознаний, в том числе несколько раундов с применением спецсредств, Маргарет Де Алегри начала давать признательные показания в присутствии инквизитора второго ранга Андреса Энрикеса, секретаря из Церковной Канцелярии и адвоката заключенной, функции которого исполнял настоятель кафедрального собора святого Евангелиста Иоанна, отец Бернардо. Поначалу Маргарет призналась в интересе к духовной реальности, потом к темным силам, потом в попытке применить на практике знания, подчерпнутые из запрещенных книг о колдовстве, потом в заключении договора с демоном по имени Асмодей, потом в утаивании Тела Христова полученного на Святом Причастии с целью использовать Его для сатанинских ритуалов. По мере новых признаний с заключенной происходили изменения: если поначалу она выглядела тихой напуганной девушкой, то к концу превратилась в ехидную переполненной злобой самую натуральную ведьму – во всех смыслах данного слова. В виновности сомнений не оставалось, однако Инквизиция честно попыталась исполнить самую главную свою миссию – спасти ее душу. Еще месяц Маргарет Де Алегри продержали в инквизитории (иначе – тюрьма, прим. авт.), пытаясь воззвать к благоразумию и покаянию. Бесполезно. Заключенная не просто не видела своей вины, но даже гордилась своими связями и полученными знаниями от темных сил. Правда, эти самые знания как-то не особо ей помогли. Осознав все свое бессилие, Святой Церковный суд вчера вынес приговор, а сегодня намеревался привести его в исполнение. Идальго же собирался испортить Инквизиции день. Поначалу, когда внутри все кипело от ярости, он собирался воспользоваться своими полномочиями и вместо утверждения вынесенного приговора объявить Маргарет невиновной, что равно – отпустить восвояси. Немного поостыв Идальго понял всю опасность подобных действий. Слишком уж железобетонные обвинения против Маргарет, и если он объявит ее невиновной, то рискует сам оказаться на костре. Ибо, как еще объяснить его поступок, если не связями с темными силами? Потому, легат решил пойти по более простому пути – отправить дело на дополнительное рассмотрение. В случае претензий, сошлется на христианское милосердие – мол, хотел еще дать шанс для спасения погибающей души. Может на него и посмотрят косо, но потери большого количества очков не предвидится. А, с остальным он справится.

Идальго проводил взглядом отошедших от прикованной к бетонному столбу заключенной стражей. Их задача выполнена. Теперь дело за обвинителями. Легат повернулся к сидящему рядом обер-инквизитору:

– Пора зачитать приговор.

Глава местного отделения Конгрегации кивнул, провел пальцами по экрану планшета, очевидно открывая дополнительное окно с электронным текстом приговора, и поднялся с места. Отец Фердинанд хоть и был в достаточно низком священническом ранге, на деле, будучи обер-инквизитором Лимы с дополнительными полномочиями, благодаря чему де-факто управлял всеми отделениями Конгрегации в префектуре Перу, имел влияние ничуть не меньше, чем сам Идальго, являющимся кардиналом. Об этом свидетельствовал и сам внешний вид отца Фердинанда: прямая осанка, поднятая голова, твердое непоколебимое выражение на лице и звучный властный голос.

– Мы, Идальго Кортес, епископ Лимы, наименованный, по милосердию Божию, священным кардиналом святой католической Церкви; Фердинанд Гутьеррес, генеральный инквизитор префектуры Перу, особо уполномоченный Святым Престолом; Агустин Салькедо, прокуратор-фискал и генеральный секретарь Церковной Канцелярии в префектуре Перу; Кристобаль Гонсало де Ибарра, герцог Кастильский, назначенный святейшим отцом префектом и блюстителем законов на вверенной ему территории – занимались рассмотрением дела.

Ты, Маргарет Де Алегри, возраста 32-х лет, была задержана (…) года по подозрению в ереси, колдовстве и иных действиях, направленных против Народа Божьего.

Эти обвинения были предъявлены тебе (…) года в инквизитории, и был предоставлен недельный срок для размышления, раскаяния и отречения от сотрудничества с врагом душ человеческих.

(…) года ты, Маргарет Де Алегри призналась в приобретении (список книг) признанных еретическими, опасными, богохульными и запрещенными на территории Священной Католической Империи.

(…) года ты, Маргарет Де Алегри призналась, что, руководствуясь гордыней, злобой и завистью, стремясь приобрести незаслуженную власть, пыталась вступить в контакт с темными силами.

(…) года ты, Маргарет Де Алегри призналась в проведении шести обрядов в ходе которых, ты проклинала Святейшего отца, епископа Идальго и все духовенство, желая им скорой смерти и победы сатаны над Народом Божьим.

(…) года ты, Маргарет Де Алегри призналась в краже Тела Христа и последующем использовании Его в омерзительных, сатанинских ритуалах.

(…) года ты, Маргарет Де Алегри призналась в сознательном отрицании Иисуса Христа, как Сына Божьего и Спасителя наших душ, а также в сознательном поклонении сатане и призыве дьявольских сил проникнуть в наш физический мир для умерщвления всех верующих и исповедующих Иисуса Христа, как Господа Спасителя и Царя Вселенной.

(…) года ты, Маргарет Де Алегри призналась в заключении договора с адским князем и королем множества демонических легионов Асмодеем, а также получении его печати, способной обеспечить человеку непредназначенное для него могущество.

С прискорбием отнеслись мы к твоему великому падению и предоставили тридцать дней для покаяния и отказа от твоих беззаконий, предлагая разорвать узы с темным покровителем, отречься от своих заблуждений, приступить к Таинству Покаяния и получить Святое Причастие.

Несмотря на это, ты упорно и нераскаянно держалась своих заблуждений, ересей и дьявольского покровительства, проклиная вышеуказанных участников процесса, богохульствуя и отказываясь от покаяния. Посему, был уполномочен отец Бернардо Сантори, настоятель кафедрального собора святого Евангелиста Иоанна чтобы он усиленно молился, убеждал и увещевал тебя признать свои тягчайшие заблуждения и увидеть насколько сильно опутана твоя душа сатанинскими сетями. Несмотря на это, ты оставалась настойчивой, упорной, непреклонной в упомянутых своих действиях и еретической вере, продолжая вместо Богу Истинному и Христу Спасителю, поклоняться падшему ангелу и своему темному покровителю.

Посему, после того, как были рассмотрены и обсуждены ведущийся против тебя процесс и собственные твои признания в заблуждениях, ересях, кощунстве, богохульстве, колдовстве и идолопоклонстве, как и все остальные предметы, подлежащие рассмотрению и обсуждению – дело твое было сперва поставлено на рассмотрение нашей Конгрегации, происходившей в присутствии легата Святого Престола, нашего Владыки, Идальго Кортеса, и после голосования, обсуждения и молитв, мы пришли к нижеследующему приговору. Призвав имя Господа нашего Иисуса Христа и Его Преславной Матери Приснодевы Марии, на основании сего дела и ранее обсуждавшихся в сей святой и несомненно угодной Богу службе, на законном основании мы заявляем, что ты Маргарет Де Алегри являешься преступником перед лицом Господа и людей, как по закону Божьему, совершая сатанинские ритуалы, проклиная Пастырей и Народ Божий, так и по закону человеческому, совершая покупку запрещенной литературы, кощунственные деяния над Телом Христовым и смущение невинных душ человеческих.

На основании разбирательств Святого Церковного суда называем, провозглашаем, осуждаем, объявляем тебя, Маргарет Де Алегри, нераскаянной, упорной и непреклонной еретичкой, состоящей в договоре и на службе с врагом Церкви и Народа Божьего, замышляющей жуткие бесовские злодеяния. Посему ты подлежишь всем осуждениям Церкви и карам, согласно канонам и имперским законам, относящимся к подобным явным, нераскаянным, упорным и непреклонным еретикам, состоящим в договоре и на службе врага Церкви и Народа Божьего. Ибо сатана – явный враг.

Святой Церковный суд, со всем вниманием рассмотрев пункты обвинения и доказательства, представленные ему, признал тебя Маргарет Де Алегри виновной во всех названных преступлениях. Настоящим приговором ты будешь передана наиболее достойному и справедливому воздаянию в соответствии с установлениями имперского и церковного закона, который был, есть и будет един в Священной Католической Империи.

Ты, Маргарет Де Алегри, будешь отлучена от нашей святой и непорочной Церкви, милосердия которой ты оказалась недостойна, твое тело, созданное в качестве Храма Духа Святого и используемое совсем иными, силами будет сожжено, а прах переработан вместе с другими городскими отходами. Таков честный справедливый приговор Святого Церковного суда и всей Католической Церкви.

По законам Империи тебе дается одна минута на последнее слово, заклинаю тебя всеми святыми и ангелами, не использовать его на богохульные речи, а с великим криком обратиться к небесам, моля Творца о прощении…

Идальго посмотрел на прикованную цепями к бетонному столбу смертницу. Раскается она или нет, уже не важно – итог один. У нее только один шанс – легат Святого Престола Идальго Кортес, что может воспользоваться своими полномочиями и отправить дело на дополнительное рассмотрение. Что Идальго и намеревался сделать. Сейчас же, смотря на заостренное от злобы лицо женщины, ни на мгновенье не допускающей для себя мысли отказаться от союза адским князем, кардинал понимал: ему нужно взять слово куда раньше, чем эта ведьма, иначе даже за отправку дела на дополнительное рассмотрение, его самого могут обвинить в связях с темными силами. Он уже собирался подняться с кресла, когда вверх по ступенькам на помост взбежал один из стражников Конгрегации и с бледным лицом мертвеца прошептал:

– Владыка… простите, но…

– Говори! – Идальго раздраженно взмахнул рукой, на самом деле радуясь предоставленной паузе.

– Владыка… Папа убит… Магистр Эрнан выступает с речью из Цитадели… Папа Урбан Х погиб… Они убили его…

Со стороны бетонных столбов послышался дикий злобный хохот, от которого по телу пробежали холодные мурашки.

Папа убит…

Папа убит!!!

Маргарет Де Алегри продолжала заливаться безумным хохотом, и на вопросительный взгляд обер-инквизитора, кардинал Кортес кивнул.

– Приводите приговор в исполнение.

Спустя несколько секунд хохот сменился диким поросячьим визгом, а еще через минуту территория проведения церемонии аутодафе погрузилась в могильную тишину.

Местонахождение – неизвестно.

Время – неизвестно.

Пабло смотрел на ярко светящийся в полумраке помещения экран, и не мог оторвать взгляда от обугленного покореженного остова автомобиля. До сих пор в голове эхом звучали слова Магистра Ордена Тамплиеров: «они убили Папу». Кажется, всего три слова, но они никак не хотели умещаться в сознании. Убили Папу… И снова – эта картина с обугленным автомобилем, полуразрушенным собором и взорванной скульптурой святого Педро. Сколько он отсутствовал? Сколько его держали в подземелье? Смотря на транслируемую картинку, казалось прошла целая вечность. Конечно, и раньше протестантские радикалы устраивали акции устрашения в виде взрывов, нападений, убийств – но, чтобы такого масштаба, да еще и с таким результатом? Никогда.

Пабло потрясенно покачал головой, и наконец, найдя в себе резервный запас сил, отвел взгляд от экрана на две темные фигуры, застывшие справа от него. Анжелина Кустас и Данте Пеллегрини – они, с помощью своих приспешников отконвоировали его из подземелья в это помещение, где усадили на железный стул, закрепили цепями и включили трансляцию. Сейчас оба внимательно наблюдали за происходящим на экране, хотя было совершенно очевидно, что данные события для них не новость.

– Что вы натворили? – глухо спросил Пабло, но в абсолютно пустом помещении, где никакой мебели, кроме одно единственного стула не было, голос прозвучал слишком громко.

Первым к нему повернулся лидер секты, следом за ним вероотступница. Данте грустно покачал головой.

– Мы, мастер инквизитор? Не знаю, о чем вы…

– Серьезно? – Пабло умел себя контролировать, и при надобности даже в самых стрессовых ситуациях мог вести себя, как удав, с холодной головой анализируя происходящие вокруг события. Вот только сейчас в спокойствии особого смысла не было. Потому, запрокинув голову инквизитор издал нервный смешок. – Серьезно, Данте? Я по-твоему идиот? Кто, кроме вас, дьявольских выкидышей, мог пойти на столь гнусное отвратительное преступление? Никто. Только вы, обезумевшие от собственной слепоты фанатики, что уже давным-давно перестали иметь хоть сколько-нибудь общего с христианством. Древние еретические церкви, вроде армянской, коптской, антиохийской и другие куда ближе к истинному христианству. Да даже мусульмане имеют куда к нам ближе, будучи иноверцами, чем вы!

На главу «Детей Виноградаря» его яростная тирада похоже не произвела особого впечатления. Данте небрежно пожал плечами, и указал рукой на экран, где картинка с дрона показывала, как боевые отряды храмовников окружили площадь Сент-Педро, а госпитальеры оказывают помощь пострадавшим.

– Очень скоро вы станете еще более известной личностью, мастер инквизитор…

Пабло насторожился – тон сектантского учителя ему совершенно не понравился. Какую еще пакость он задумал?

– О чем ты?

– О событии, произошедшем в Женеве, о чем же еще.

– Да, но… – Пабло вообще перестал что-либо понимать. – Вы убили Папу, и…

– Нет. – Данте покачал головой, а его губы раздвинулись в нехорошем оскале. – Не мы, а ты. Ты, Пабло Красс, перебежчик и предатель убил Папу Урбана Х – вот о чем скоро будет говорить вся Империя. Конгрегация, призванная защищать католическую веру, убила Викария Христа!

– Бред! – Пабло попытался вскочить на ноги, но цепи, прикрепленные к неподвижному основанию железного кресла, не дали ему этого сделать. – Что за ересь ты сейчас несешь??? Как я мог убить Папу? Кто вообще в подобную чушь поверит?

Улыбка лидера секты, и одного из злейших врагов Церкви стала еще шире, и еще отвратительней.

– Поверят, дон Пабло. Поверят. У них попросту не останется выбора. Особенно, когда на оставленном оружие найдут твои отпечатки…