Читать книгу "Торговец воздухом"

***

– А на какие темы вы пишите статьи, Джеймс?

– На самые разные.

– А какие-нибудь книги?

– Нет, но планирую.

– Они будут связаны с проблемами в семьях?

– Да.

Джон заметил, что в Джеймсе что-то начинало меняться, когда ему задавали вопросы, связанные с его профессиональной деятельностью. Помимо психологии, к вопросам, которые приводили к таким изменениям, относились и вопросы о его родителях. Когда Джон Скиннер несколько часов назад поинтересовался, чем занимался его отец, который, как он считал, уже давно на пенсии, Джеймс ответил коротко: «Разными вещами. Он был разнорабочим».

Джеймс посмотрел на свои часы. Стрелки показывали половину девятого.

– Джон, я благодарю вас за гостеприимство. Рад был бы еще с вами посидеть, но мне нужно ехать домой. Завтра выхожу на работу после недельного перерыва.

– Конечно-конечно. А с чем был связан перерыв, позвольте спросить?

– С болезнью. Внезапно нашел грипп.

– Рад, что вы уже выздоровели.

Они оба поднялись с кресел, и Джон указал рукой к двери, предложив Джеймсу пройти первым.

– Может быть, вы останетесь на ужин? – предложил Джон.

– Благодарю вас, но я откажусь. Я поужинаю с супругой.

«Почему у вас нет детей?»

– Да уж. Нет ничего прекраснее, чем ужин с семьей после хорошо проведенного дня.

Они вышли из кабинета, прошли по коридору к лестнице и спустились на первый этаж.

– Стэнли отвезет вас обратно, – сказал Джон в большом холле, пол которого был уложен мрамором с разноцветным узором.

– У вас хороший дом. Где же члены вашей семьи?

– Здесь они бывают очень редко. Жена сейчас живет в моем поместье, в Калифорнии. А дети – кто где. Но Пиби и ее муж Роберт здесь, в Нью-Йорке. А в этом доме, так вышло, в основном живу я. К сожалению, у меня нет возможности часто прилетать к Жаклин – я все время на работе. Но вам непременно нужно будет посетить мое поместье. Я познакомлю вас с моей женой и детьми, если они приедут, конечно…

«Вы с супругой живете раздельно?» – задался вопросом психолог.

Джеймс взял свою куртку с крючка, но решил не надевать ее.

– Вот так и шутки природы – то невыносимая жара, то холод, что без куртки летом никуда, – высказался Джон.

– Да, природа нынче непредсказуема.

– Кстати, Джеймс, у меня к вам еще один вопрос, – Джон подошел к нему ближе и почесал себе нос, – я вам уже его задавал, тогда, на передаче, но вы не ответили мне. Вы помните?

– Я помню все, что было в тот вечер, – Джеймс вспомнил не студию, не Брэндона Фейна и не Джона Скиннера, который сидел в кресле среди экспертов и молча следил за происходящим, пока под конец не обрушил на него целую серию вопросов. Он вспомнил Бриджет и то, что между ними произошло у нее дома.

– Ну так все-таки скажите… почему? – Джон стоял неподвижно и улыбался. Он ждал, что психолог, умудрившийся наделать столько шуму, соизволит ответить на столь, казалось бы, простой вопрос.

– Джон, скажите, – начал Джеймс, – сколько раз вы думали о том, чтобы обнять незнакомого человека? Думали ли вообще?

Джон не ответил сразу. Он вспоминал, думал ли он о чем-нибудь похожем.

– Нет, признаться, я никогда об этом не думал.

– А сколько вы раз думали о том, чтобы заняться групповым сексом?

Джон вновь не смог сразу дать ответа. Но думать ему и не нужно было. Ответ он уже знал, но его что-то удерживало, чтобы сказать это. В конце концов, он рассмеялся.

– Видите? Люди скорее займутся групповым сексом, чем пойдут на вокзал обнимать незнакомцев. Кажется, так вы говорили? На вокзале?

– Я понял вас, Джеймс, – Джон продолжал смеяться и кивать. – Я вас прекрасно понял. Спасибо за ответ.

Когда машина с Джеймсом Бишопом и молодым водителем, Стэнли, скрылась из виду, Джон Скиннер зашел обратно в дом. Он стоял в холле какое-то время, вспоминая все подробности их частной беседы, что закончилась несколько минут назад.

«Кто же ты такой, Бишоп?»

***

– Я никогда не посещал психологов, хотя у меня и были представления о том, как они работают. Но Джеймс Бишоп… Он не такой… У меня даже не было повода почувствовать, что он пытался вытрясти с меня денег.

– Главное, что это тебе помогло, Норман. Мы хотя бы смогли нормально поговорить, ты наконец-то все мне рассказал. Я надеюсь, что тебе стало легче…

– Сандра…

– Что?

– Я хотел бы еще раз сходить к нему… Может быть, нам стоит пойти вместе?

– Пойти к психологу… – Сандра размышляла, – знаешь, я увидела, что твой поход привел к хоть какому-то результату. Хорошо, давай сходим.

Сандра поцеловала Нормана, а затем пошла на кухню.

– Тебе приготовить чай? – спросила она.

– Нет, спасибо.

Сейчас Норман не мог что-либо съесть или выпить. Он чувствовал физическое недомогание, и, несмотря на то, что они с Сандрой смогли поговорить впервые за долгое время, он чувствовал себя ничтожным человеком, а глядя на свою супругу, у него щемило сердце. Его утешало лишь одно – он сознавал свои ошибки, все до одной, но не обо всех из них он был готов рассказать.

«Ты не все знаешь, Сандра… Не все… Прости меня…»

***

В доме раздался звонок домашнего телефона. Симона подняла трубку почти сразу, так как она как раз находилась рядом, проводя влажную уборку.

– Дом Аддерли, здравствуйте.

– Симона, здравствуй. Это Роберт.

– Мистер Аддерли? – Симона немного удивилась, услышав голос хозяина дома.

– Ты не могла бы позвать Пиби к телефону?

– Простите, мистер Аддерли, но она уехала…

– Уехала? Куда?

– Я не знаю. Я только видела, как она спускалась по лестнице. Она села в свою машину и уехала.

– Она что, ничего не сказала тебе?

– Нет…

– Странно… И ее мобильный выключен… Скажи, а она была взволнованной?

– Нет, мистер Аддерли, нет, – соврала Симона.

– Хорошо. Когда она приедет, скажи ей, чтобы она мне позвонила.

– Конечно, мистер Аддерли. Я передам.

– Спасибо.

***

Смысл песни Пиби не понимала. Да ей и не было этого нужно. За спиной продолжали толкаться люди, и иногда на нее наталкивался какой-нибудь мужчина, которого почти не держали ноги. Правее от нее две девушки только что встали из-за стойки бара и под руку вместе куда-то удалились, должно быть, в туалет. Остальные продолжали сидеть, боясь потерять заветные места. Слева, рядом с Пиби, в унынии пил мужчина. Она предположила, что его возраст уже давно перевалил за пятьдесят. Его серый классический костюм и недорогие, хоть и красивые, наручные часы на первый взгляд выдавали в нем простого клерка, максимум, руководителя среднего звена. Голову он постоянно держал слегка запрокинутой, словно он обращался к Всевышнему за объяснениями, почему в этой проклятой жизни добился «кто-то, но не я?».

«Нет, этот не ищет здесь развлечений…», – решила Пиби.

Она сама запрокинула голову, намереваясь допить до конца и еще раз позвать Фреда, как на освободившиеся место рядом с ней сел мужчина. Он стукнул рукой по стойке, пытаясь привлечь к себе внимание бармена.

– Вся ваша конспирация идет насмарку, – сказал он Пиби прямо в ухо.

Пиби прекратила пить. Она слегка повернула к мужчине голову и тут же отвернулась. К незнакомцу подошел Фред. Пиби только увидела, как бармен кивнул, но что заказал этот мужчина, она не расслышала – музыканты за спиной заиграли с новой силой. Женщина с хрипотой продолжила голосить.

– Почему вы так считаете? – спросила Пиби у мужчины, пока тот ожидал свою выпивку.

– Здесь и так темно, а вы еще и в этих очках сидите.

– Что-что? – Пиби приблизилась к нему поближе.

– Я говорю, что здесь и так темно, а вы в очках.

– Ну и что?

– Очки, надетые на вас здесь, могут говорить, что вы не хотите быть узнанной. Снимите их, тогда вы перестанете привлекать к себе лишнее внимание.

На удивление, Пиби услышала каждое слово. Она, не без сомнений, но все же последовала совету мужчины. Сняв очки, она положила их перед собой, продолжив держать за дужки, чтобы, в случае чего, сразу надеть. Так Пиби чувствовала себя спокойнее.

Она увидела, что мужчина улыбнулся, взглянув в ее глаза. Тут уже подоспел Фред. Он поставил перед незнакомцем стакан, в котором в жидкости коричневого цвета плескались кубики льда.

– У меня лишь простой виски, – сказал незнакомец. Он немного отпил, поставил стакан и, опершись на стойку руками, сложенными друг на друга, уставился перед собой, не проявляя больше никакого внимания к девушке.

Пиби обратила внимание, что незнакомец был достаточно симпатичным: высокий рост и узкие плечи, темные, аккуратно уложенные волосы, слегка бледный цвет гладко выбритого лица. Правую руку незнакомец положил поверх левой, и Пиби смогла увидеть длинные и узкие пальцы, которым позавидовал бы любой пианист. Ногти ровные, но уже требующие стрижки. Пиби вспомнила Роберта, который по общей комплекции тела был похож на незнакомца, только его плечи были шире, чем у этого мужчины.

«Меня зовут Пиби», – представилась она незнакомцу про себя.

Тут он вновь повернулся к Пиби, словно он прочел ее мысли, от чего она немного растерялась. Она принялась разглядывать его лицо. Карие глаза. Вогнутый нос, немного шире, чем у Роберта, и губы, на которых были видны небольшие ранки – должно быть, он грыз их зубами, сдирая тонкий слой кожицы.

– А вы по какой причине здесь? – спросил незнакомец.

– Думаю, по такой же, как и вы, – рискнула предположить Пиби.

«Меня зовут Пиби».

***

Норман проснулся и приподнял голову. Его подушка была влажной. Казалось, что ночью было еще жарче, чем днем, и он, весь вспотевший, посмотрел на Сандру, которая тоже уже не спала.

– Сандра, Синди плачет. Я схожу к ней.

Норман встал с кровати и побрел к комнате дочери. Сандра вытерла глаза, встала и пошла вслед за мужем, чтобы тоже проведать дочку.

– Синди, что случилось, солнышко? – спросил Норман у дочери, подойдя к ней ближе.

– Мне приснился кошмар, – проревела Синди, заливаясь слезами.

– Тихо-тихо, дай я возьму тебя на руки. Иди ко мне. Вот так.

Войдя тихо в комнату, Сандра увидела Нормана, сидевшего на кровати и держащего на руках Синди. Он укачивал ее, припевая какую-то песню. Девочка почти сразу успокоилась, только изредка она громко вздыхала.

Норман посмотрел на Сандру и одобрительно кивнул ей, дав понять, что все в порядке, и он справится сам. Сандра улыбнулась, еще немного посмотрела на свою семью, где ее любимый муж был нежным и заботливым отцом, а дочка еще такой маленькой и прекрасной, а затем повернулась и вышла из комнаты счастливой и уверенной, что они справятся, и все в их семье будет хорошо.

***

Спинка пассажирского кресла, в котором на спине лежала Пиби, была спущена до конца. То, что она давно не получала от Роберта, сейчас давал ей этот человек, представившийся Норманом, задолго до того, как каждый из них допил свой последний стакан.

Машину Норман не завел, и кондиционер не работал. Об этом никто и не думал. Они шли сюда только для одного и каждый из них в этом одноразовом, как они оба считали, слиянии, искали для себя облегчения.

«Тебя увольняют…»

Духота в салоне стояла невыносимой. Пиби это испытывала на себе, но, словно какой-нибудь отшельник, любивший себя истязать самобичеванием, она продолжала терпеть.

– Вот так… Еще… – простонала она.

«Тебя увольняют, Норман…»

Норман увеличил темп. Он не видел перед собой Пиби. Не видел ее вспотевшее тело, ее волосы, местами слипшиеся и лежащие на лбу. Перед ним стояла пелена, влажная и соленая – капли пота скатывались с головы и попадали ему в глаза. Он провел рукой сначала по лбу, затем закрыл глаза, притронулся к ним и смахнул пот в сторону. Несколько капель упали Пиби на грудь. У себя из-под мышек Норман чувствовал неприятный запах, но ему было все равно. Ему и Пиби, жадно вдыхающей остатки кислорода в спертом, пропитанном потом воздухе.

Норман остановился. Пиби взглянула на его лицо в полутьме. Она не знала, что его учащенное дыхание являлось результатом не только возбуждения, но и той горечи, которую он испытывал. Капли пота, заполнявшие его глаза, давно смешались со слезами. Он плакал. Плакал почти все время, но скрывал это. Вот и сейчас в его голове всплыли образы Сандры и дочери. Вот его жена держит Синди на руках, укачивая ее и что-то напевая. Вот их девочка уже лежит в кроватке и тихо сопит своим маленьким носиком.

«Ты неудачник, Норман!»

Он хотел остановиться. Хотел все это прекратить. Несколько раз ему в голову приходила мысль схватить Пиби за руку, поднять ее с кресла и выгнать из своей машины.

«Зачем мне эта незнакомка?! Что мне она может дать?!»

«Ничтожество!»

Внутри Нормана шла борьба со своей совестью. Бесполезно. «Сделка с дьяволом» давно заключена. Желание непременно закончить взяло свое.

– Ляг на живот, – сказал он Пиби. Та послушалась и начала поворачиваться к нему спиной. Тусклый свет фонарных столбов на улице осветил ее бедра. Норман подправил презерватив, заново натянув его на член, взялся руками за бедра Пиби, подтащил ее ближе к себе, и медленно, как и в первый раз, ввел член ей во влагалище. Пиби вздрогнула, когда член Нормана достиг основания.

Она представила Роберта. Представила и заулыбалась. От этой улыбки исходил весь цинизм, и то, что сейчас происходило в этой машине, являлось актом ее отмщения.

«Посмотри, Роберт, чертово высочество, как имеют твою жену!»

Норман почти вышел из Пиби, чтобы снова проникнуть в нее, резко и быстро. Затем он опять вышел и вновь сделал толчок вперед. Так он проделал еще несколько раз, и каждый раз Пиби у себя в голове насмешливо повторяла: «Получай, Роберт. Получай! Получай! Получай! Получай!»

Глава 12

26 лет назад.

Владелец небольшого мотеля, расположенного на шоссе, по которому проезжали несколько грузовиков «два раза в год», как он любил всегда говорить новым посетителям, если им довелось остановиться здесь, читал газету, опершись одним локтем на деревянную стойку. Эта стойка с единственным углом, аккуратно закругленным, не была где-либо куплена. Сделана она была самим владельцем. Посетители, в основном заблудившиеся молодые парочки, простые туристы или дальнобойщики, при входе в мотель обращали внимание на эту стойку, так как она была лишена, что называется, «фабричной изюминки», наличие которой позволяло убедиться в ее заводском происхождении.

– Ты бы ее лаком покрыл, Джерри, – сказал как-то владельцу один из водителей грузовика, собираясь покинуть мотель и отправиться дальше в дорогу.

– Как-нибудь обойдусь, – решил владелец.

– Так для дерева же хорошо – больше прослужит. Если ты не гонишься за внешней красотой, то хоть о внутренней подумай.

– И кто это мне говорит? Ты, Билл? Простой дальнобойщик размышляет о внутреннем мире? Крути руль, приятель.

– Ладно… – вздохнул Билл. – Мое дело просто посоветовать. Бывай. Ах, да, – водитель развернулся, – сегодня что, не было никого? Никаких звуков…

– А у меня всегда так, – недовольно проворчал Джерри, – либо никого, либо целое полчище появляется. От них уже скоро штукатурка начнет сыпаться.

– На обратном пути заеду не один, – с насмешкой сказал водитель.

– У тебя спальник есть – там и развлекайся, – грубо бросил владелец дальнобойщику, который уже вышел на улицу и направился к своему грузовику.

«Что за похабные твари?» – выругался Джерри, провожая взглядом Билла, одетого в шорты и клетчатую рубашку.

Наступал вечер. За окном смеркалось, и из кустов начинали трещать кузнечики, устанавливая, казалось, во всей округе длинный, прерывистый звон. Как всегда Джерри читал газету от корки до корки. На это у него уходило около недели. Так он растягивал для себя удовольствие. Сегодня шел шестой день, и статьи подходили к концу. Дойдя, наконец, до последней страницы, он услышал, как кто-то переступил порог мотеля. Не удосужившись отвлечься и встретить возможного клиента приветливой улыбкой – Джерри и сам не помнил, когда в последний раз улыбался, он продолжил чтение, пока пришедший, видимо, преодолев некое смущение, не обратился к нему:

– Добрый вечер. У вас есть комната?

Голос был совсем юным, даже, как подумал Джерри, детским, но в нем чувствовалась определенная манера, больше подходящая людям постарше.

Владелец мотеля оторвался от газеты, повернул голову и увидел мальчика. Руки он положил на стойку, и Джерри разглядел небольшой слой грязи, накопившийся у мальчика под ногтями. Из его носа кровоточило, а под правым глазом виднелся приличного размера синяк.

– И вам не хворать, молодой человек, – сказал Джерри, – только вот я смотрю, с этим у вас не очень. Что случилось?

– Ничего, – ответил мальчик, делая вид, что с ним действительно ничего не случилось. – Просто мне нужна комната. Денег, думаю, у меня хватит, хотя бы на одну ночь.

Джерри поразил очень спокойный, ровный и уверенный тон, которым говорил мальчик. Он и так, без лишних слов сразу понял, что парню не посчастливилось, и он либо споткнулся и упал, либо нарвался на чей-либо кулак. Он больше склонялся ко второму варианту.

– А где твои родители?

– Я один. У вас можно принять душ?

– Душ? Ну, думаю да, можно. Только…

– Где нужно расписаться?

– Погоди-погоди, парень, пусть зайдет сюда твой отец или мать, покажет документы, я все запишу и…

– Сюда не зайдет ни мой отец, ни моя мать. Я же вам сказал, что я один.

Джерри застыл на месте. Он за свои пятьдесят с лишним лет многое повидал, разных людей и сомнительных субъектов, кто посещал его мотель, но избитого, грязного ребенка, лет десяти от силы, без присмотра, желавшего снять комнату, ему еще не приходилось видеть.

– Парень, я все понял, ты только не нервничай. Сейчас посмотрим, что у нас есть.

Джерри повернулся в другую сторону, где к стене в четыре ряда по три штуки были прибиты металлические крючки. На каждом висел ключ от номера. Владелец снял один из ключей и положил на стойку рядом с журналом, в котором он делал необходимые записи.

Взяв ручку, Джерри проговорил:

– Ну что же, парень, повезло. Тебе досталась седьмая комната. Второй этаж. Давай теперь я запишу твое имя.

– Джеймс Бишоп.

– Джеймс Бишоп… – мужчина расплылся в улыбке, – Чего же так официально-то? Давай запишем тебя как «неизвестный странник», или «Джесси Джеймс1010
  Джесси Джеймс (полное имя Джесси Вудси Джеймс) – один из самых знаменитых преступников, промышлявших на Диком Западе. Был известен своей харизматичностью и непредсказуемостью.


[Закрыть]»? Точно, да ты вылитый Джесси Джеймс! Знаешь, кто это? – Джерри посчитал правильным немного развлечь парня, так как перед ним все же стоял ребенок.

– Знаю, – улыбнулся Джеймс. – Нет, я точно не Джесси Джеймс. Я не граблю банки и не насилую женщин.

– У-уф, ты полегче, парень, – Джерри немного приподнял руки, раскрыв ладони перед юным посетителем. – Как смело ты уже выражаешься.

– А что? Я уже о многом знаю в этой жизни. Кстати, как вас зовут?

– Меня? Я Джерри. Владелец этой дыры.

– Приятно познакомится с вами, Джерри, – Джеймс протянул мужчине руку. – Ну, вы все-таки запишите меня моим настоящим именем?

– Как вам будет угодно, мой юный друг, – произнес Джерри слегка наигранно, пожимая слабую ладонь мальчика.

– Да, я же забыл про оплату, – Джеймс полез в карман джинсов за деньгами, но владелец мотеля остановил его, махнув рукой.

– Не переживай на этот счет, парень. Если что, расплатишься завтра, в случае, если уедешь. Или уйдешь…

– Спасибо вам, Джерри, – мальчик взял ключ и собрался было уйти, но задержался. Он повернулся к мужчине и, указав пальцем на стойку, сказал:

– Кстати, Джерри, вам бы ее лаком покрыть, что ли…

«И откуда взялся такой мелкий умник?» – задался вопросом хозяин мотеля, наблюдая, как его новый посетитель шел к лестнице, ведущей на второй этаж.

***

– Алло?! Алло, Лойд?! Ай! – Сэм запнулся при выходе из кабины лифта. Наступил понедельник, и с этих слов для него началась новая рабочая неделя в офисе. Другие пассажиры, темнокожий мужчина и женщина, которая нажимала кнопку, обозначающую движение вверх, с недоумением смотрели на молодого человека.

– Ллойд, ты меня слышишь?! А! Вот, отлично! Я просто в лифте был. Как поживаешь?

– Неплохо, – лениво ответил собеседник. – Ты чего такой весь на взводе?

– Ой, я прямо не могу, тут такое произошло… Ты видел? – спросил Сэм, понизив голос.

– Видел что? – все также вяло уточнил Ллойд.

– Пятничную передачу видел? С этим, как его… такой он еще седой и в здоровенных очках…

– Брэндон Фейн. Я понял. Да, видел.

Сэм залился смехом. Пройдя немного по коридору, он дошел до двери и провел магнитной картой. В офисе он увидел Лору, сотрудницу ресепшен. Она, сидя за рабочим столом, смотрела в маленькое зеркальце и поджимала губы.

– Сейчас, погоди, – попросил Сэм собеседника. – Здравствуй, радость моя! – поздоровался он с Лорой.

– Привет. Прости, тебя так же не назову.

– Ты холодна, как айсберг в океане. Кто-то должен растопить твою льдинку.

Лора уже давно перестала обращать внимание на шутки Сэма, которые, она была в этом уверена, граничили с пошлостью.

– Угм, – произнесла Лора, разглядывая в зеркале свое лицо.

– Вот-вот, видишь? Я же говорю – айсберг в океане – такая же молчаливая и безразличная. Плывешь себе да плывешь. Только время от времени рядом с тобой появляются суда, ну там, совсем маленькие кораблики или красивые фрегаты вроде меня. Ты понимаешь, о чем я?

– Ты сравниваешь себя с фрегатом? Тебе лечиться нужно, Сэм.

– Лора, ты не понимаешь… Не пускай все на самотек. Позволь красивому, изысканному фрегату обвязать тебя вокруг, накинуть на тебя трос, как ковбой виртуозно набрасывает лассо, и утащить тебя в ранее невиданные тобою земли, столь отдаленные, но прекрасные, как ты сама. Зачем тебе это безбрежное холодное море под названием «эта скучная жизнь»?

– Я так поняла, фрегатом выступаешь ты?

– Я могу быть кем или чем угодно, моя строптивая глыба льда.

– Сэм, после выходных я еще и двадцати минут не провела на работе, а уже устала. И все из-за тебя. Иди за свой рабочий стол.

– Вот именно. Я знаю, почему ты устала, Лора. Столько лет, столько лет бороздить морские просторы… Вот чего ты ждешь? Того единственного и неповторимого? Все единственные и неповторимые!

– Корабли… – добавила Лора.

– Да, корабли. Видишь? Ты уже начинаешь входить в тему. Ах, ты, черт! – Сэм подставил мобильный телефон к уху. – Алло?! Алло?! Ллойд?

– Да. Я здесь, – ничуть не изменившимся тоном проговорил Ллойд, также неохотно и неспешно.

– Извини, я про тебя забыл, – Сэм кивнул Лоре и пошел дальше по коридору офиса, отчего та почувствовала облегчение. – Ну так вот, Ллойд, это же просто бомба.

– Ты про передачу?

– Да.

– И что ты задумал, Сэм?