Читать книгу "Торговец воздухом"

Глава 18

– На самом деле, не так уж и важно, о чем я говорил, Верна.

Джеймс снял пиджак и положил его на кровать. Он принялся развязывать галстук, который успел ему надоесть за целый день.

– Тогда что действительно важно? – поинтересовалась Верна, моя руки в ванной.

– Важно то, какие настоящие причины люди придумывают для себя. Они не рассказывают о них никому, держа в себе до последнего.

Джеймс, освободив шею от галстука, бросил его рядом с пиджаком. Верна ничего больше не говорила, и он слышал, как в ванной из-под крана бежала вода.

– Вот, например, – начал он, – взять Пиби…

Мгновение спустя рычажок повернулся с небольшим скрипом, встав в свое изначальное положение и перекрыв воду. Из ванной Верна вышла с полотенцем, но руки она не вытирала, а просто держала его. Она смотрела на Джеймса, который продолжал раздеваться, и поняла, что он ждет с интересом, какой будет ее реакция.

– Пиби? Та девушка, которая была сегодня в ресторане?

– Да, – подтвердил Джеймс то, что в подтверждении не нуждалось. Верна и так прекрасно ее помнила.

– Она что, приходила к тебе в офис?

– Да, – вновь коротко ответил Джеймс.

Ошарашенная, Верна зашла обратно в ванную, в конце концов, вытерла руки, повесила полотенце и вернулась в спальню.

– Мир тесен, Верна? – спросил Джеймс.

– Мне кажется… тебе надо остановиться…

***

Первый день курса.

Это место никого не могло оставить равнодушным.

Двухэтажный дом располагался у реки. Здесь она достаточно широкая, и ее умеренное течение не создавало практически никакого шума – только изредка в воде плескалась рыба. Но если кто-нибудь подошел бы к берегу и посмотрел налево, он бы увидел, как течение постепенно набирало скорость – в том месте, где река сужалась, проталкивая воду дальше.

Именно так поступил Норман после того, как он вышел из дома и приблизился к берегу, решив прогуляться. Он оставил Сандру со Сьюзан, супругой Фрэнка Дарема, в доме, дав им возможность распоряжаться кухней. Он пытался понять, что сейчас чувствовала его супруга. Думала ли Сандра о том сумасбродстве (именно такое слово вертелось у Нормана в голове), ради которого они приехали сюда. Да и можно ли было это назвать сумасбродством?

Противоположный берег реки был безлюдным. Это и не удивительно – склон, весь испещренный елями и лиственными деревьями, уходил резко вверх, так что человеку было сложно ступить там ногой. Казалось, ту сторону цивилизация не тронула.

Норман немного постоял на месте, а затем, спрятав руки в карманах, повернул налево и пошел вдоль реки. Он, ища оправдания своему приезду сюда, пытаясь наделить свой визит хотя бы самым призрачным нравственным смыслом, только вспомнил слова Джеймса Бишопа. Тот предположил, что Норман сможет решить один из самых важных вопросов, не дающих ему покоя. Этим до сих пор неразрешенным вопросом оставался дом, в котором жили Норман с Сандрой и дочкой. Внутренне Норман уже приготовился к тому дню, когда банк заберет дом себе, так как он был не в состоянии платить за него.

***

– Это была ошибка. Нам не нужно было сюда приходить. Тем не менее, я благодарю вас, Джеймс. Ваши слова повлияли на меня в тот день, когда я впервые к вам пришел. Я просто должен взять себя в руки.

– И как долго вы еще будете собираться с этим, Норман? – Джеймс взглянул на Сандру. На его удивление, та оказалась самой стойкой из всех женщин, кто посещал его кабинет. Сандра не стеснялась его и не отводила глаза в сторону, когда он на нее смотрел.

– Что вы имеете в виду? – спросил Норман настороженно.

– Вы тоже считаете, Сандра, что вы пришли ко мне напрасно? – поинтересовался психолог у Сандры, игнорируя вопрос Нормана.

– Я думаю, что да… – неуверенно ответила та. – Подобные проблемы не решаются таким образом. Извините, мистер Бишоп.

Сандра поднялась со стула. Норман последовал ее примеру. Они оба, следя за Джеймсом Бишопом, ожидали, что он тоже встанет, чтобы попрощаться с ними, однако, психолог продолжил сидеть. Он, в свою очередь, внимательно смотрел на них, следил, как у Сандры и Нормана меняются выражения их лиц – сначала улыбки, характерные для прощания, а затем недоумение и растерянность.

– А если я вам скажу, что вы решите свою проблему с домом? Тогда вы согласитесь пройти курс?

Норман и Сандра переглянулись. Супруга задвигала ртом, что-то собираясь сказать, но муж ее опередил.

– Каким образом это поможет нам? – спросил он.

– Я не знаю, – невозмутимым тоном в голосе ответил Джеймс. – Честно, я не могу дать никаких гарантий, но это возможно.

– Джеймс, – Норман усмехнулся, а Сандра продолжила стоять, переводя взгляд то на своего мужа, то на психолога, – вы, конечно, любите недоговаривать. Я говорю вам это открыто. Вы позволите с такой же открытостью задать вам вопрос?

– Задавайте, – ответил Джеймс.

– Скажите, вы любите говорить полузагадками, или же вы просто сами не знаете, как работает то, к чему вы склоняете людей?

Сандре показалось, что подобный вопрос являлся немного резким. Еще она уловила слабое раздражение в голосе Нормана. Тем не менее, она сама хотела это знать, но боялась спросить.

– Стоп-стоп-стоп-стоп, – начал Джеймс, – я ни к чему вас не склоняю, но я предполагаю, что этот курс поможет вам, но в первую очередь, именно вам, Норман.

– Но почему? – спросила Сандра. – Как это работает, мистер Бишоп? Расскажите подробнее. Я просто… вот сейчас, действительно не понимаю, как групповой… – Сандра запнулась, – групповой секс поможет нам сохранить дом. Это… это ерунда какая-то.

– А вы думаете, что все дело только в групповом сексе, Сандра?

Женщина вопросительно посмотрела на психолога.

– Этот курс направлен на раскрепощение и только. Он не решает каких-либо определенных вопросов, но сохранение вашего дома – это своего рода побочный эффект… возможный, – добавил Джеймс.

Сандра села обратно на стул. Норман, постояв какое-то время, в конце концов, тоже сел. Он вздохнул и обхватил голову руками. Казалось, он не знал, что делать.

«Этот психолог сведет меня с ума!» – подумал он.

– Я вижу, вы совсем запутались, Норман, – заговорил Джеймс после непродолжительного молчания, – позвольте мне немного вас сориентировать в ваших же собственных мыслях.

Норман убрал руки, выпрямил спину и кивнул Джеймсу, дав понять, что готов его слушать. Он был похож на ученого, который никак не мог выявить гениальную формулу.

– Я расскажу вам об одном эпизоде из моей жизни, – начал Джеймс. Он подвинулся ближе к своему столу, положил на него руки и сцепил пальцы замком между собой. – В юности, когда я только начал учиться в университете, я решил устроиться на работу. Мне нужны были деньги, так как родители мне не могли в этом помочь. Буквально на последние гроши, что у меня оставались, я купил газету с объявлениями. В ней я прочел, что одному книжному магазину требовался продавец. Недолго думая, я отправился по адресу, указанному в объявлении, нашел этот магазин, зашел внутрь и поинтересовался у человека, стоявшего за кассовым аппаратом, о трудоустройстве. Этот молодой человек, сам такого же возраста, как и я, позвал директора – женщину средних лет. Она подошла ко мне, оглядела с ног до головы и спросила, почему я захотел работать в книжном бизнесе. Я, конечно же, не сказал ей, что дело не в моем желании работать здесь, а в том, что мне требовались деньги, но это не так важно. Так вот, – Джеймс откашлялся, – выслушав мою легенду, она ответила, что не может меня принять, так как уже взяла на работу сотрудника. Им, кстати, оказался тот парень, к которому я изначально обратился, но это тоже не важно – так, к слову. Я, конечно, огорчился, но здесь директор мне говорит: «А не подождать ли вам буквально одну неделю? Дело в том, что одна моя хорошая знакомая открывает свой магазин. Тоже книжный. Я могу позвонить ей, порекомендовать вас, а когда вы придете туда, она уже будет вас знать». Я улыбнулся ей, поблагодарил, но сказал, что ждать одну неделю для меня слишком долго. «И все же, вы попробуйте, – говорит она, – там вы вполне можете сразу получить должность повыше, чем простой продавец, и оплата, соответственно, больше». В общем, я подождал одну неделю, вернее, проголодал, а затем устроился к этой женщине работать. Как вы думаете, Норман, какую должность я получил?

– Ну… – Норман задумался, – не знаю. Старший продавец?

– Я стал ее заместителем.

– Вы это серьезно? – с удивлением спросила Сандра.

– Да. При этом у меня не было никакого опыта работы не то что в книжном магазине, а даже обычным продавцом.

– Я понял, к чему вы клоните, Джеймс, – сказал Норман. – Мне просто нужно пойти туда, и возможно, я что-то получу…

– Хм, – психолог усмехнулся. – Знаете, у нас слишком много разочарованных людей. А знаете, откуда берется разочарование? От обещаний. Пустых и ничем не обоснованных. Когда один человек дает гарантию другому, что наступит некое приятное событие «N», тот другой ему верит. Но когда это событие не наступает, он пускается в уныние. И напротив, когда ему только говорят о возможных последствиях, он всячески отказывается верить этому человеку. Возможность его пугает. Ему нужны гарантии. В итоге – человек сразу все упускает, отказавшись попробовать. В моем случае я согласился подождать неделю, при этом я не тешил себя обещаниями этой женщины, что ее хорошая знакомая даст мне должность повыше, так как их просто не было. А в итоге… Вы теперь сами знаете.

***

Днем ранее.

После того, как Джеймс Бишоп закончил прием семьи Аддерли, Пиби и Роберта, он проводил их, зашел обратно в кабинет, сел за стол и принялся о чем-то думать.

Вспоминая Роберта, Джеймс решил, что более несамостоятельного человека он никогда не видел, и это при том, что Роберт занимал одну из руководящих должностей в компании, которой владел Джон Скиннер. Считая его абсолютно ведомым человеком, в первую очередь, самой Пиби, Джеймс, тем не менее, не занижал достоинства Роберта. У этого человека было доброе сердце, но дать крепкий отпор он не умел.

Джеймс думал о семье Аддерли и о значимости этой семьи для курса, если он наберет необходимое количество пар. Уже где-то на задворках своего сознания он понимал, что ему это удалось.

Джеймс взял из стопки бумаг чистый лист и положил перед собой. Первым попавшимся ему под руку карандашом он написал: «Аддерли». Ниже, под фамилией, он провел две линии, и под каждой из них вывел имена: «Роберт» и «Пиби».

Приложив кончик карандаша к подбородку, Джеймс смотрел на надписи, сделанные им только что. Он словно пытался что-то разглядеть, но пока у него это не получалось. Он думал. Его правая нога непроизвольно начала подергиваться. Спустя какое-то время, он провел под именем Роберта еще одну линию и под ней написал: «Норман Булман». Рядом с линией, соединявшей Роберта и Нормана, Джеймс добавил: «возможная связь». Посмотрев еще раз на новые надписи, Джеймс улыбнулся и встал с кресла. Он небрежно бросил карандаш на стол, достал из кармана мобильный телефон и в списке контактов (Джеймс все их сохранял) он отыскал Нормана.

– Слушаю, – напряженно ответил мужской голос.

– Норман, добрый вечер. Это Джеймс Бишоп.

– Да, Джеймс, здравствуйте. У меня сохранился ваш номер.

– Очень этому рад. Норман, вы сможете посетить меня завтра, скажем, вечером? Я хотел бы с вами поговорить.

– Что-то случилось?

– Нет. Ничего не случилось, – Джеймс улыбнулся. – Просто, я думаю, что вам стоит еще раз навестить меня, вам и вашей супруге, Сандре.

***

Норман возвращался назад тем же маршрутом – вдоль реки. Ушел он не так далеко, поэтому не спешил. Некоторые попадавшиеся ему на пути камни он подцеплял носком и отбрасывал в сторону, словно расчищал себе обратный путь. Он думал о Джеймсе Бишопе и о том, о чем он рассказал им с Сандрой.

«Интересно, а какие причины у других быть здесь. Зачем сюда приехал Фрэнк?»

Фрэнк Дарем держался обособленно ото всех. Это Норман успел определить за то короткое время, пока они знакомились после того, как Даремы приехали сюда на машине. Не оставшись на кухне, где женщины планировали заняться приготовлением ужина, Фрэнк отказался и от предложения Нормана прогуляться и осмотреться. Наверное, подобное поведение было совсем обычным делом, учитывая, что каждый их них знал, с какой целью они сюда приехали. Норман не был в обиде. Он скорее и сам предпочитал оставаться один, по крайней мере, на первое время, но не предложить что-то сделать вместе он не мог – считал это крайне нетактичным.

Вернувшись к тому месту, где Норман стоял изначально, спустившись к берегу по маленькому наклону от дома, он услышал звук машины. Треск грунта под колесами раздавался все отчетливее, а мощный двигатель ревел громче и громче, по мере приближения к дому.

Норман решил не подниматься наверх.

«Так странно… – подумал он, – встречать людей, которых не знаешь, на пороге дома, в котором находишься впервые».

Оставшись на месте, любуясь той местностью, что его окружала, особенно рекой (на самом деле, он только делал вид), Норман изредка оборачивался.

Машина остановилась. Это был Land Rover черного цвета.

«Как раз для таких дорог, как здесь», – заметил Норман. Автомобиль ему сразу же понравился. Он упрекнул себя за то, что он не мог позволить себе такую роскошь.

Дверь со стороны водительского сидения распахнулась, и из внедорожника вышел молодой человек. Он приподнял темные очки, оглядел дом и местность кругом, а затем задержал свой взгляд на Нормане, которого еще не знал.

Норман же продолжал стоять у реки. Он смотрел, как медленно течет вода, а сам думал о том, как же начать знакомство. Наконец, собравшись, он повернулся и пошел к машине. Водитель неуверенно махнул ему рукой, поприветствовав заранее.

Норман, махнув в ответ, тут же остановился. Он замер на месте. Его ноги будто наполнились тяжелым свинцом, а все тело словно перестало ему принадлежать. Внутри груди пробежался холодок.

– Роберт, возьмешь из багажника мою сумку? Она тяжелая, – сказала девушка. Она не заметила человека, приближавшегося к ним.

– Да, конечно, Пиби. Добрый день, – обратился Роберт к Норману. Он ничего не услышал в ответ.

– Здравствуйте, – поздоровалась, в свою очередь, Пиби. Улыбка, и в этот раз фальшивая, медленно растворилась на лице девушки. Она неторопливо, словно боясь сделать резкое движение, сняла темные очки (те самые, в которых сидела в баре).

«Боже мой! Это что, он?!»

***

– Почему ты так считаешь, Верна?

– Джеймс, ты сам прекрасно знаешь ответ на этот вопрос. Это же дочь этого Джона Скиннера… Я так поняла, вы с ним стали хорошими друзьями? Он приглашал тебя в свой дом, и ты ездил к нему. Я видела, как он поздоровался с тобой в ресторане.

– Как? – спросил Джеймс.

– Что значит как?! – удивилась Верна. – По-дружески. Вернее, так, как будто вы старые друзья. И при этом думать, что его дочь у него за спиной ходит к тебе на прием… Она что, собралась проходить курс?

– Да. Вместе со своим мужем.

Верна собралась было что-то сказать, но, оставив попытки, просто подошла к кровати и присела на край.

– Я понимаю, что у тебя есть основания так сильно переживать, Верна, но…

– Но я не откажусь от своей идеи, – закончила Верна за Джеймса с возмущением. – Так ведь?

Джеймс сделал глубокий вдох, а затем выдох. Он протер уставшие за день глаза, пригладил волосы и подошел к Верне. Обняв ее за плечи, он сел рядом.

– Тебя ведь поначалу не беспокоила моя идея?

– Меня беспокоит, что в этом деле появились люди, которые связаны… связаны с… – Верна не могла закончить свою мысль.

– Связаны с кем?

– Не знаю, как сказать… Я потеряла дар речи…

– Главное, чтобы ты не потеряла дар письма, – заметил Джеймс. – Так, значит, тебя беспокоит, что Пиби, девушка, которая хочет пройти курс – дочь Джона Скиннера?

– Конечно! Это же очевидно! Любой бы на твоем месте начал беспокоиться…

– А если я скажу, что… мне наплевать на это?

– Но Джон Скиннер ведь твой друг…

– Ну что за глупости, Верна? Мы знакомы с ним всего ничего, а ты теперь называешь нас друзьями? Джон Скиннер – такой же лицемер, как и многие другие люди. Я вижу его насквозь.

***

– Что же, мы ждем еще одну пару, – сказала Сандра. Она чувствовала гнет обстановки. Норман, как она заметила, после прогулки изменился в лице и был похож на ходячий труп. – Как ты думаешь, Норман, – обратилась Сандра к своему мужу, – стоит ли дожидаться их?

Норман, сгорбившись, ходил по кухне. Иногда он брал какой-нибудь предмет, вертел его в руках, а затем, возвращал на место. Сандру он не слышал.

– Норман? – обратилась Сандра к нему повторно. Она переглянулась с другими людьми, со Сьюзан (с ней ей удалось познакомиться поближе за время приготовления ужина), с Фрэнком, Пиби и Робертом. Она почувствовала стеснение за своего мужа.

– Норман, так как ты думаешь?

– Что?! – резко спросил Норман, отвлекшись от своих мыслей. Он смотрел на Сандру широко раскрытыми глазами.

– Норман, что с тобой? – вмешался Фрэнк.

– Все хорошо, Фрэнк. Я просто… – Норман усмехнулся, – нахожу все это немного… странным. Думаю, что вы все тоже, верно? – он оглядел всех, а когда его взгляд столкнулся с Пиби, то понял – та испытывала шок не меньше его. Просто на нее никто пока не обращал внимания.

– Да уж, интересно… забавно, мы ведь и не знаем, что за люди еще приедут к нам, да и приедут ли вообще… Может, они отказались? – Фрэнк задал вопрос всем.

– Давайте еще немного подождем, – предложила Сандра. – Не будем пока начинать ужин не в полном составе. Как-то это будет неправильно…

– А что вообще в этой жизни правильно и неправильно… – вступил Роберт Аддерли. – Разве что, в зависимости от обстоятельств…

Пиби в очередной раз украдкой посмотрела на Нормана, и тот одновременно покосился на нее.

***

Джон Скиннер стоял на улице. Он провожал взглядом машину, в которой его личный водитель повез Джеймса Бишопа обратно домой. Размышляя о прошедшей встрече, на которую он уже не рассчитывал, но которой был искренне рад, когда психолог позвонил ему, Джону пришлось довольствоваться лишь усилившейся загадочностью относительно личности Бишопа. Пусть и местами весьма неискусно, но этот психолог сохранил свою тайну. А тайна у него была – в этом Джон мог даже не сомневаться.

Другой вопрос – зачем Джону было это знать? Он постоянно задавал подобный вопрос сам себе, но вразумительного ответа не мог найти.

Вернувшись в дом, Джон начал подниматься по лестнице. Преодолев половину ступенек, он остановился и приложил руку ко лбу, почувствовав легкое головокружение. Списав это на принятый в изрядном количестве алкоголь, Джон тяжело вздохнул, словно старик после недолгого физического труда, взялся левой рукой за перила и дошел до второго этажа.

В кабинете, где он сидел вместе с Джеймсом, Джон приготовил еще стакан виски, поднес его к носу, вдохнул запах, показавшийся ему более отвратным, чем прежде, а затем запрокинул голову, выпив все до капли.

– Что за дерьмо! – выругался он вслух, небрежно поставив стакан на столик. – Дурацкое пойло… Пора прекращать…

Выйдя обратно в коридор, шатающейся походкой Джон побрел в левую сторону дома. Подойдя к последней двери, из кармана брюк он вытащил большой металлический ключ, похожий на тот, каким обладал какой-нибудь хозяин гостиницы во Франции XVII века.

Открыв, наконец, дверь, после ряда неуспешных попыток вставить ключ в замочную скважину, Джон переступил порог, запер дверь изнутри и поместил ключ обратно в карман.

– Я вернулся, – сказал он негромко. – Что же тут без меня делала моя собачонка?

– Я ждал вас, – ответил мужской голос.

– Разве я разрешал тебе говорить? – спросил Джон повышенным тоном. Он подошел к молодому человеку, сидевшему на кровати, и взял его за челюсть – А? Разве я разрешал тебе отвечать? Это был риторический вопрос, собачонка. Ложись на живот.

Молодой человек послушался. Совершенно голый, он лег на живот, упершись лбом на сложенные друг на друге руки.

– Сейчас… сейчас, моя собачонка, – шептал Джон.

Он снял с себя ремень, сложил его, сделав большую петлю, легонько прикоснулся к ягодицам молодого человека и сказал:

– Вслух.

Джон сделал первый удар.

– Раз, – начал счет молодой человек.

Джон медленно запрокинул руку и резко нанес следующий удар.

– А-а-а… дв… два, – еле выдохнул парень. От резкой боли его рука словно сама по себе захотела выйти из-под головы и схватиться за то место, по которому ударил ремень.

Джон понял это. Он ждал, пока парень справлялся с болью – тот не смел трогать ягодицы.

– Терпи, – строгим голосом сказал Джон.

Увидев, что боль прошла, и молодой человек расслабился, Джон сделал следующий удар – сильнее, чем предыдущий.

Сквозь сжатые зубы парень промолвил:

– М-м… три-и.