Читать книгу "Торговец воздухом"

***

Кусок мяса, вытащенный Хелен из морозилки и пожаренный ею на сковороде, Джеймсу показался сверхвкусным. С большим аппетитом он съел сначала его, а затем с таким же рвением и фасоль в томатном соусе.

Хелен, сидевшая рядом с мальчиком за столом на кухне, с улыбкой на лице наблюдала, с каким желанием тот ел.

– Вкусно? – спросила она, когда Джеймс положил вилку рядом с пустой тарелкой.

– Очень вкусно, Хелен, – ответил мальчик.

– Видимо, не каждый день тебе приходилось довольствоваться мясом?

– Нет. В основном я питаюсь сандвичами.

Хелен взяла стакан воды и стала пить. В груди она вновь почувствовала резкую боль. Стараясь не выдать себя перед Джеймсом, она прервала питье, немного поморщилась и притронулась к ней.

– Что случилось, Хелен? – спросил мальчик, смотря прямо на девушку.

– Ничего, – вяло ответила та.

Поднявшись со стула, Хелен взяла у Джеймса тарелку со столовыми приборами и убрала их в раковину. Когда она вновь повернулась обратно к столу, ее встретил пристальный взгляд мальчика. Джеймс смотрел прямо ей в глаза.

– Ты всегда с таким интересом смотришь на других людей? – спросила Хелен.

– Тебя это смущает? – спокойно спросил мальчик в свою очередь.

– Вопросом на вопрос отвечать не совсем прилично. Особенно, если ты разговариваешь с дамами, – Хелен нагнулась к Джеймсу и легонько притронулась пальцем к его носу.

– А что еще неприлично делать в этом мире? – Джеймс улыбнулся.

– А еще неприлично так сосредоточенно рассматривать людей.

Хелен села обратно за стол.

– Почему? – спросил мальчик.

– Потому что считается, что таким образом человек вмешивается в личное пространство другого.

– Да, но только в случае, если человек тебе не близок, – возразил Джеймс.

Сначала слова Джеймса о близости озадачили Хелен. На самую малость. Но затем она согласилась с ним.

«Мы действительно так скоро стали с тобой близки, Джеймс».

Девушка улыбнулась мальчику. Она посмотрела на его темные волосы, а затем, положив свою руку на его голову, начала гладить ее.

– Джеймс?

– Что?

Хелен немного помолчала. Она взглянула еще раз в его карие глаза и сказала:

– Расскажи мне свою историю.

Глава 16

– О чем ты в этот раз думаешь, Джеймс?

Рик подошел к своему другу и нагнулся. Дом родителей Саймона погрузился в громкую музыку, и Рик посчитал, что Джеймс не расслышал его вопроса.

– Ни о чем, – ответил тот.

Рик удивился и спросил:

– У тебя вместо ушей локаторы, что ли?

– Нет. Просто я догадался, о чем ты меня спросил. Что, решили с Саймоном начать с Бонни?

– От тебя ничего не скроешь.

Рик обернулся, чтобы посмотреть, как у Саймона обстояли дела с брюнеткой Бонни, к которой он его только что отправил, но, чему он и не удивился, Саймона рядом с ней уже не было.

«Я так и думал».

– Так и думал – никаких шансов у этого парня, – проговорил Рик.

– Ничего, – сказал Джеймс. – Всему свое время.

– Ну, а почему ты ведешь себя, как Саймон? Сидишь тут один, ни с кем не разговариваешь.

Джеймс молчал. Он попытался выдавить из себя улыбку, но у него ничего не получилось.

– Джеймс, что стряслось? – не отступал Рик. Он подошел ко второму креслу, подвинул его ближе к Джеймсу и сел рядом.

– Вспомнил кое-что… – сказал, наконец, Джеймс.

– Что?

– Да так… ничего. Не бери в голову.

***

Хелен зашла в ванную комнату и закрыла за собой дверь. Шел пятый час, и утро спешило к своему возвращению, но ни она, ни Джеймс не собирались ложиться спать.

Мальчик рассказал ей все, и Хелен была ему благодарна за это, особенно после того, как Джеймс предупредил ее, что о подробностях его жизни вплоть до настоящего момента не знал никто. Но Хелен испытывала еще одно ощущение помимо благодарности – ей было жаль мальчишку. Ей казалось, что все катится к пропасти, и в конечном итоге для нее, да и для самого Джеймса наступит катастрофа. Они оба, словно единственные спасшиеся пассажиры после крушения корабля, ухватитились за обломки ушедшего на дно судна. У них еще есть время побыть вдвоем, поведать друг другу о своих удачах и лишениях, но вот за волной, поднявшей их и опустившей назад, следует другая, настолько огромная, что сейчас она обрушится на них и затащит под воду, из-под которой они уже не вынырнут.

Хелен включила воду и посмотрела на свое отражение в зеркале. Она боялась не узнать себя после всего, что с ней произошло за сегодняшний день, однако в зеркале отражалась та же Хелен, только немного потрепанная и уставшая, с покрасневшими, заплаканными глазами. Она подставила руки под струю холодной воды, умыла лицо, наспех вытерла его полотенцем, а затем вспомнила о том, что было завернуто в лист бумаги и спрятано в шкафчике под раковиной. Здесь же она вспомнила и про Джо, как он посреди ночи нагрянул к ней с Фредом, тем самым, кто спустя несколько дней оставил ее грудь в синяках, бросил этот бумажный сверток на кухонный стол, развернул его и с помощью ножа сделал три полоски – по одной на каждого, включая саму Хелен. В ту ночь она впервые попробовала наркотики, вернее, ее заставил Джо, потешаясь над ней, чувствуя свое безоговорочное превосходство.

Чуть нагнувшись, она открыла шкафчик, нащупала сверток, а затем, выпрямившись, под звук бежавшей воды начала рассматривать его. Ощущая вес оставшегося порошка, словно Джо и рассчитывал на то, что Хелен еще захочет принять его, она смотрела на сверток не столько с презрением, сколько с надеждой, что то, что находится внутри, поможет ей избавиться от невыносимого чувства тревоги.

Взявшись за краешек смятого листа, она медленно потянула его в сторону, но тут раздался стук в дверь и голос Джеймса:

– Хелен, ты скоро?

В испуге девушка сжала сверток в руке и прижала его к груди, забыв о полученных увечьях, отчего грудь ее вновь заболела.

– Да… Я сейчас… – Хелен вернула сверток обратно в шкафчик. Столь безобидное вмешательство мальчишки заставило ее отказаться от своей затеи. Пока.

***

– Вы тоже скучаете? – спросил Джеймс с легкой улыбкой у незнакомой ему девушки. Она медленно расхаживала по коридору и рассматривала картины на стене, держа в руках бокал шампанского.

– Почему вы так решили? – спросила она в ответ, ничуть не смутившись, что к ней подошел незнакомец.

– Наверное, потому, что мне самому здесь немного тоскливо.

– Да. Я видела вас. Вы сидели в кресле один, внимательно рассматривали всех окружающих, но так ни к кому и не подошли.

– Что ж, вы первая, – Джеймс вновь улыбнулся. – Увлекаетесь живописью? – он кивнул на картину, напротив которой они стояли.

– Да, но все мое увлечение сводится к простому лицезрению, – девушка отпила немного шампанского и посмотрела на картину. – Но я ничего не понимаю в этом и не могу провести никаких различий в направлениях искусства. А вы? – незнакомка вновь взглянула на Джеймса.

– Я тоже ничего в этом не понимаю. Кто-то скажет, что это шедевр абстрактного экспрессионизма, кто-то назовет это мазней. Я же всегда стараюсь придерживаться нейтрального мнения.

– Абстрактный экспрессионизм?! – девушка усмехнулась. – Вы хотя бы знаете, в какую сторону надо двигаться. А это уже многого стоит.

– Да? – усомнился Джеймс. – И какая в этом польза?

– Производить впечатление на глупых девушек, – ответила незнакомка. Медленным шагом она пошла дальше, продолжая рассматривать дешевые копии шедевров мировой живописи. Джеймс последовал за ней.

– Как вас зовут? – спросил он.

Она остановилась, повернулась к нему лицом и со смущенным видом ответила:

– Верна.

***

Джеймс вертел радиоприемник в руках. Дождавшись, когда, наконец, Хелен вышла из ванной комнаты, он с интересом посмотрел на нее и спросил:

– А как работает эта штука?

Хелен поймала себя на мысли, что сейчас Джеймс был похож на обычного мальчишку-озорника, как и подобает детям его возраста. Сначала он пришел в восторг от инопланетного существа в телевизоре, а теперь пытался включить радио.

Хелен улыбнулась и сказала:

– Давай лучше я.

Она взяла у мальчика радиоприемник, поставила его обратно на тумбу возле кровати и включила. Заиграла зажигательная песня.

– В самый раз, чтобы танцевать. Пошли! – мальчик взял Хелен за руку и поволок в середину комнаты, где больше всего было свободного пространства.

– Нет-нет-нет, Джеймс, я…

– Да ладно тебе, Хелен. Давай танцевать! Смотри, вот так.

Мальчишка, держа Хелен за руки, немного отошел от нее назад и начал быстрыми движениями выставлять вперед поочередно то правую, то левую ногу.

– Джеймс, – Хелен улыбнулась, – это очень быстро.

– Под такую музыку только так и надо! – выкрикнул мальчик, не останавливаясь. – Давай! Я в левую, а ты в правую сторону. Только корпус немного поверни, а то неудобно.

– Мы так друг другу ноги отобьем.

– Если не запутаемся, то не отобьем. Давай!

Под очередной припев Джеймс с Хелен начали танцевать, выставляя вперед ноги. Девушка не успевала за мальчишкой, но с каждым разом она прибавляла темп.

– Джеймс, а у тебя хорошо выходит! – выкрикнула Хелен, ощущая, как на нее накатывает смех.

– У тебя тоже! Давай, не останавливаемся!

Пока голос из радио пел о хорошей фигуре Салли1414
  «Long tall Sally» («Долговязая Салли») – песня американского исполнителя Литла Ричарда.


[Закрыть] и о дяде Джоне, которому ее фигура весьма кстати, танцующие Джеймс и Хелен, держась крепко за руки, сами того не заметив, переместились из середины комнаты ближе к входной двери.

– Погоди, Джеймс, куда-то нас понесло. Давай также назад!

– Нет! Сейчас будет только саксофон! Слушай!

Джеймс опустил руки Хелен, подбежал к кровати, запрыгнул на нее и под не менее зажигающую игру на саксофоне в песне продолжил танцевать.

– Джеймс, что ты делаешь?! – поразилась Хелен. От подпрыгивающего на кровати мальчика она засмеялась еще сильнее.

– Прыгай сюда, Хелен! Попробуй!

– Джеймс! – Хелен не могла справиться с нахлынувшими на нее так внезапно чувствами. Смех сменился настоящим хохотом. Она не могла вспомнить, когда в последний раз так смеялась.

– Хелен, идем! – Джеймс продолжал танцевать прямо на кровати.

В нерешительности Хелен вытерла слезы с глаз и крикнула:

– Ай, да к черту все!

Она подбежала к кровати и запрыгнула на нее.

– Просто танцуй, Хелен! – прокричал мальчик.

***

Май 2000 года.

– Мой отец всегда был против того, чтобы я занималась писательством.

Джеймс слушал Верну. Они лежали на кровати, накрывшись полностью одним одеялом, в кромешной тьме, словно решив скрыться от всего мира. Верна рассказывала о своих родителях, с которыми Джеймсу еще предстояло познакомиться, но сама она не хотела спешить с этим, отодвигая все дальше и дальше на неопределенный срок эту встречу, обещающую недоверчивый отцовский взгляд и даже, того Верна имела право опасаться, враждебность, а также беспомощность матери перед отцом и боязнь что-либо возразить ему.

– Я понимаю, – сказал Джеймс, обманув тем самым ожидания Верны. Она была готова услышать от него стандартный вопрос «почему?», но теперь Верна окончательно убедилась в том, что Джеймс относился к числу тех немногочисленных людей, которые не задают лишних вопросов.

– Ты понимаешь? – спросила она после недолгих раздумий.

– Конечно. Здесь все на поверхности. Уж за два с лишним года, что мы знакомы, я смог понять – ты ненавидишь юриспруденцию. Отец отправил тебя учиться на юриста, потому что сам он нашел в этой профессии стабильность. Если бы ты не сдалась и продолжила настаивать на своем, он бы, вполне вероятно, применил к тебе силу.

– Ты это серьезно? – Верна немного удивилась подобным рассуждениям Джеймса. Удивилась, насколько Джеймс близко подобрался к правде ее семейной жизни. За все время, что они были знакомы, она практически ничего не рассказывала ему о своем отце.

– Но ведь он бил твою маму, – сказал Джеймс. В темноте он видел только слабые очертания лица Верны, а потому не мог разглядеть все те неприятные чувства, которые сейчас должны были отобразиться на нем. Единственное, что он хорошо ощущал, так это ее усилившееся дыхание.

– С чего ты взял, что он ее бил? – попыталась возразить Джеймсу Верна, но одновременно с этим поняла, что подсознательно она начала защищать и оправдывать своего отца.

– Я понимаю, Верна. Каким бы он ни был, он прежде всего твой отец, и любую неприятную вещь, связанную с ним, ты будешь воспринимать в штыки. Ты очень любишь своего отца, любишь ничуть не меньше, чем свою мать.

– Джеймс, я задала тебе прямой вопрос – с чего ты взял, что он ее бил?

Джеймс почувствовал, как внутри Верны начало разгораться пламя.

– Потому что ты мне сама сказала об этом. Вернее, ты говоришь об этом, можно сказать, вслух, и любой незнакомый, проходящий мимо по улице, может тебя услышать.

– Я не совсем тебя понимаю, Джеймс.

– Верна, всем своим видом ты показываешь, насколько тебе приходится тяжело. Знаешь, в чем проблема других людей? У нас у всех одинаковое количество глаз и столько же ушей, но, если ты посмотришь на проходящих мимо тебя по улице, ты заметишь, что большинство из них при ходьбе смотрят вниз. Они ничего не замечают. Большинство людей, имея глаза и уши, ни черта не видят и не слышат.

– А ты, стало быть, видишь и слышишь все? – Верна перевернулась с правого бока на спину и закрыла глаза.

– Верна, я прошу тебя, ты только не сердись. Поверь, жизнь научила нас видеть и слышать куда больше, чем любого другого человека.

– Нас?

– Да. Мы с тобой очень похожи в этом. Не зря же ты начала писать.

– Я начала писать еще в далеком детстве, Джеймс. Мне это всегда нравилось. Неужели ты думаешь, что я вошла в свою комнату, взяла ручку с чистой тетрадкой, и стала писать о кошках, говоривших на человеческом языке, только потому, что буквально только что мой папа ударил маму у меня на глазах?

– Кошки, разговаривающие на человеческом языке? – Джеймс усмехнулся. – С этого ты начала свою писательскую карьеру?

– Ну, про карьеру это громко сказано. – Верна слегка улыбнулась. – Пока никто меня не знает как писателя, кроме тебя и моих родителей. И то одного из них трудно назвать моим фанатом.

– В том то и дело, что пока. В тебе сохраняется уверенность в своих силах – это главное. Так что там про кошек?

– Да… Я сочинила рассказ. В нем пушистая белая кошка открывает переносную клетку, ну, знаешь, такую, которую используют при транспортировке животных, выпрыгивает из машины и бежит к другим кошкам на базу, скрытую от людей под землей, чтобы помочь отбить атаку собак.

– Сценарий заслуживает Оскара.

– Да ладно тебе, – Верна засмеялась, услышав, как начал посмеиваться Джеймс. – Я же была маленькой. Это мой первый рассказ.

– Так они общались на человеческом языке?

– Да. Мне же надо было как-то диалоги написать.

– А как люди реагировали на говорящих кошек?

– Никак. Они просто слышали мяуканье, пока кошки обсуждали своих хозяев.

***

– Мне нужно позвонить. Где здесь у вас телефон? – слабым, хрипящим голосом спросил Джо у медсестры, постукивавшей пальцем по шприцу.

– Не волнуйтесь, мистер Лэрд, – сказала девушка, взяв пациента за руку, чтобы сделать укол, – ваш друг сообщит вашим близким, что с вами все в порядке.

– Какой еще друг? – Джо попытался сделать голос громче, но у него не вышло. Его голову поражала жуткая боль.

– Джерри, кажется… Он был здесь до того, как вы пришли в сознание. Лежите спокойно, мистер Лэрд.

Джо ударил медсестру по запястью. Шприц вылетел из ее руки и упал на пол.

– Не нужны мне уколы. Телефон!

– Мистер Лэрд, – медсестра выдохнула, сохраняя спокойствие, как того от нее и требовалось, – у вас сотрясение головного мозга и вам необходимо соблюдать постельный…

– Да заткни ты свою глотку, стерва… – Джо приподнялся в койке.

– Простите…

– Заткнись!

Джо опустил ноги на пол, тут же попытался встать, но потерял координацию и свалился всем своим худым телом.

– Мистер Лэрд!

– Меня сейчас стошнит, – выдавил Джо, поднявшись на колени и упершись руками в пол.

– Тогда оставайтесь в этом же положении, – быстро сообразила медсестра. – После рвоты вы должны будете вернуться в койку, вам ясно?

Джо что-то попытался ответить. Медсестра распознала только одно слово – «сука». В эту же секунду по полу начала растекаться рвотная масса.

– Это пройдет, мистер Лэрд. Не бойтесь.

Девушка прикоснулась к плечу пациента и ждала, пока не отступят конвульсии.

Когда, наконец, рвота прекратилась, Джо отдышался, вытер рот рукой, а затем поднялся на ноги.

– А теперь в койку, мистер Лэрд.

– Пошла ты, недотраханная сука…

Джо направился к выходу из палаты, а униженная медсестра застыла на месте, пораженная подобным поведением человека.

***

Хелен аккуратно, словно боясь, что под ней заскрипят половицы, подошла к кровати и, откинув краешек одеяла, легла. Рядом крепким сном спал Джеймс. Хелен повернулась на правый бок и посмотрела на мальчика, слушая, как тот тихо сопит. Она улыбнулась, с горечью подумав, что рано или поздно им нужно будет расстаться, что так долго продолжаться не может, и, в конце концов, у Джеймса, как того и требовали простые человеческие порядки, да и элементарный здравый смысл, появятся взрослые люди, родственники или нет, которые смогут о нем позаботиться.

Впервые за несколько лет Хелен не чувствовала себя одинокой. За короткий срок она настолько успела привязаться к Джеймсу, что ей казалось, будто это продолжается уже давно.

Протянув руку и положив ее на голову мальчика, она стала медленно гладить его, пальцами ощущая слегка залоснившиеся волосы.

– Почему все это произошло с тобой, Джеймс? – задала она вопрос, не обращаясь к самому мальчику, а словно к воздуху, обволакивавшему этот дом и их самих. – И откуда ты такой взялся?

Раздался стук в дверь. Хелен отдернула руку от мальчика, с ужасом подумав о том человеке, который мог стоять за дверью.

«Это не может быть Джо… Просто не может быть. Его бы просто так не отпустили из больницы… Джерри ведь сказал…»

Раздались еще три глухих стука.

«Боже мой…»

Хелен поднялась с кровати, не потревожив сон Джеймса. Мальчик продолжал спать. Босая девушка на носочках подкралась к боковому окну. Отодвинув узорчатую шторку, она посмотрела через слегка замызганное стекло. Так как шел только девятый час утра, на улице уже успело рассвести, и Хелен без труда рассмотрела человека, которого она не хотела видеть в первую очередь после самого Джо – Фреда.

«Что тебе нужно?!»

Фред постучал еще раз, на этот раз громче. Хелен обернулась и посмотрела на Джеймса – тот начал ворочаться в постели. Перевернувшись на другой бок, мальчик вновь замер, и Хелен смогла вздохнуть спокойно.

Девушка щелкнула замком, отодвинула цепочку, открыла дверь и быстро вышла на крыльцо. Закрыв за собой дверь, она прислонилась к ней спиной, сложила руки на груди и с серьезным выражением лица посмотрела на незваного гостя.

– Чего тебе? – спросила Хелен.

– Привет. Да я вот решил тебя навестить. Как дела?

– Фред, я не желаю с тобой говорить. Уходи.

– В чем дело, солнце? Что с тобой? – Фред прикоснулся к лицу Хелен, но она убрала его руку.

– Ну прости меня, прости, – сказал он, – я тогда потерял над собой контроль. Не знаю, что на меня нашло. Я надеюсь, сильно не болит. Дай я посмотрю.

Фред протянул руку к груди Хелен. Она вновь ударила его по пальцам с такой силой, что тот слегка скривил лицо от боли.

– Ты так воинственно настроена… – усмехнулся Фред. – Что с тобой? Не выспалась?

– Я не хочу с тобой разговаривать, Фред. Не приходи ко мне больше. На этом все.

– Что значит все, Хелен? Я не понимаю.

– Я больше этим не занимаюсь.

– Чем не занимаешься?

– Не прикидывайся, Фред. Ты меня прекрасно понимаешь.

– Нет, не понимаю.

Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Ухмылка с лица Фреда так и не исчезла, отчего Хелен поняла, что он просто потешался над ней.

– Хватит, Фред. Убери свою мерзкую ухмылку и побудь хоть немного нормальным мужчиной. Забудь меня и это место. Уходи.

Хелен повернулась и взялась за ручку двери. Она успела приоткрыть ее, и в этот момент Фред сказал:

– Подожди, Хелен. Джо скончался.

С ужасом в глазах Хелен обернулась и посмотрела на Фреда. Его шуточное выражение лица и раздражающая улыбка исчезли, и теперь он со всей серьезностью смотрел на нее.

– Что ты сказал? – спросила она.

– Хелен, давай зайдем в дом и поговорим.

– И ты, зная об этом, еще пытался тут шутить со мной? Ухмылялся и хотел дотронуться до меня?

– Хелен, ты же знаешь, какой я кретин. Но ты сама подумай, кем для меня был этот Джо? Да никем. Так что траура у меня точно не будет. ть.

– Тогда почему ты пришел сюда?

– Потому что я знаю, что это ты ударила его…

– Ты что?! – Хелен вновь закрыла дверь и уставилась с широко открытыми глазами на Фреда. – Ты собрался меня шантажировать этим?

– Хелен, я собрался тебе помочь. Ты понимаешь, что твой удар привел человека к смерти? Тебя посадят в тюрьму.

– Откуда ты знаешь, что это я ударила его?

– Мне сказал Джерри…

– Джерри?! – Хелен медленно притронулась к своему лбу. – Он не мог…

– Что не мог? Не мог сдать тебя? Да он из шкуры вон вылезет, чтобы отмахнуться от всей этой истории и вылезти сухим из воды. Наверняка он уже рассказал все и полиции.

Хелен пробила дрожь. Ее руки вновь затряслись, как тогда, когда она держала палку после того, как нанесла второй удар Джо.

– Хелен, пойдем в дом. Мы сядем и все обсудим. Продумаем каждый шаг. Я виноват перед тобой за все, что я сделал. Но я не плохой человек, понимаешь? Я не плохой. Просто я… запутался точно так же, как и запуталась ты, понимаешь? Этот Джо… Да таким как он прямая дорога в ад. На одного ублюдка стало меньше, ты согласна?

Хелен устояла на ногах – какая-то словно невиданная сила пыталась ее опустить на колени и от отчаяния завыть, но она удержалась.

– А откуда ты узнал о его смерти? – спросила она, вытерев слезы с глаз. – Тоже Джерри сказал?

На мгновенье Фред замялся, открыв рот и пытаясь быстро ответить.

– Конечно Джерри, кто же еще… Хелен, пойдем в дом…

– Ты врешь!

– Хелен, прошу, поверь мне… Дай мне тебе помочь, иначе я не смогу жить с этим…

– Что? Твоя совесть не даст тебе покоя? Ты чувствуешь жалость? Да у таких, как вы с Джо, ни черта нет ни жалости, ни совести! Вы пустышки! Это я должна жалеть вас, но я не буду, потому что рано или поздно вы оба умрете, как и все, но никто не будет о вас вспоминать. Никто! Пустышки!

– Да заткнись ты, чертова шлюха!

Фред ударил Хелен внутренней стороной запястья прямо в переносицу. Кровь хлынула из ноздрей. Одной рукой он схватил ее за шею и, открыв дверь сам, втащил ее внутрь.

Хелен не кричала. Все это время она думала только об одном человеке – о Джеймсе.

– Где этот засранец? – спросил Фред тихим голосом. Он оглядел комнату и увидел в кровати мальчика.

– Пойдем, дорогуша, – обратился он к девушке, продолжая держать ее сзади за шею. – Пусть малютка спит. Кстати, а его ты обслужила? А?

Он повел ее на кухню. Хелен постоянно всхлипывала, но сдерживала себя и рев, который так и просился наружу. Кровь просочилась меж пальцев и стала капать на пол.

Незваный гость усадил ее на стул, сам перевел дух и сказал:

– А ты оказалась не такой тупой сукой, какой тебя называл Джо. Теперь ты будешь просто сукой. Кстати, он уже едет сюда. Давай так. Мы с тобой возьмем эти стулья, поставим их напротив кровати, сядем и будем смотреть, что Джо будет делать с мальчиком. Не переживай. У Джо нет педофильских наклонностей, но вот как он будет медленно проворачивать лезвие в его животе…

Хелен, продолжая держаться за переносицу, заплакала.

– Джеймс, проснись! – резко закричала она.

Фред ринулся к ней и закрыл ей рот своей рукой. Он замер и прислушался. Из комнаты не доносилось никаких звуков. Мальчик продолжал спать.

– Если ты еще раз такое выкинешь, я не буду дожидаться Джо, а все сделаю сам. Ты поняла? Кивни мне, если да.

Хелен быстро кивнула.

– Вот и хорошо. Ну что же, пока Джо в пути, мы можем и немного развлечься, а то что-то все один у нас негатив да негатив.

Фред убрал руку ото рта Хелен, выпрямился в полный рост и расстегнул пуговицу на джинсах.

– Я сделаю, все, что попросишь. А после этого дай нам уйти. Или хотя бы мальчику, – умоляющим тоном попросила Хелен.

Фред спустил молнию, стянул переднюю часть трусов вниз и достал член.

– Посмотрим, – сказал он. – Давай.