Читать книгу "Торговец воздухом"

***

До двух часов дня Джеймс Бишоп принимал клиентов. После того, как он проводил последнего, Джеймс посмотрел на часы и убедился, что подошло то время, когда все четыре пары должны были вернуться обратно в город.

Через мгновение, словно так и должно было случиться, раздался телефонный звонок. На мобильный Джеймсу звонил Рик.

– Джеймс! – встревоженно произнес Рик имя своего старого друга.

– Привет, – спокойно ответил тот.

– Ты хоть знаешь, что здесь творится?!

– Что?

– Я только что посмотрел выпуск новостей. Там показывали ту девку… Я ее сразу узнал. Она была в ресторане в тот вечер.

– Пиби?

– Да-да! Пиби Аддерли. Боже мой, она же дочь этого мужика!

– Рик, пожалуйста, успокойся, – попросил Джеймс. Он сказал это с равнодушием, хотя и не знал, что же именно передали в новостях, но догадывался.

– Джеймс, так она проходила у тебя курс?! Ты это серьезно?! А ее отец знал об этом?!

– Нет, – ответил Джеймс на последний вопрос. – Во всяком случае, я не думаю, что она ему сообщила о своем желании.

– Это просто бомба! Так это правда, что она и ее муженек заплатили тебе полтора миллиона?!

– Рик, – Джеймс устало вздохнул, – я очень тебя прошу – не поддавайся ты этим… всеобщим ликованиям.

– Хорошо, я постараюсь. Скажу сразу – это очень сложно. Так да или нет? – продолжал настаивать Рик.

– Да.

– Во как! Полтора миллиона! Такими темпами твои услуги скоро сравнятся с космическим туризмом!

– Рик, мне нужно идти. Я свяжусь с тобой через пару дней. Мне нужна будет твоя помощь.

***

– Вот это место. Остановите здесь.

Мексиканец повернул вправо, выехал на стоянку и остановился рядом с грузовиком, что был припаркован в гордом одиночестве.

Джеймс вышел из машины и посмотрел на здание, которое он не смог забыть. Электрическая надпись наверху, чуть сбоку, гласила: «Мотель». Сейчас она не светилась, так как на улице был день, но Джеймс так и представлял в своей голове отображение надписи красным цветом в ночи.

– Вы подождите меня здесь, – обратился он к водителю через приопущенное стекло. Тот кивнул.

Джеймс направился ко входу. Парковка представляла собой выровненную площадку неправильной формы. Земля, в отличие от того времени, когда Джеймс впервые побывал здесь, теперь была усыпана белым чистым гравием. Разные кусты и деревья, стоявшие вокруг, казалось, даже привыкли к заботливым человеческим рукам, и теперь не могли без них обойтись. Все здесь было идеально ухоженным, аккуратным и чистым.

Когда Джеймс взялся за ручку входной двери, он подумал, что словно прикоснулся к своему прошлому. Он вспомнил, как тогда, почти тридцать лет назад, будучи маленьким ребенком, он притронулся к этой ручке и открыл дверь. Вспомнил, как он второпях вытер рукой кровь с носа, прежде чем показаться перед кем-либо из людей. Впрочем, он не был уверен, что эта ручка была той самой – за почти тридцать лет здесь многое могло поменяться десятки раз.

Он вошел внутрь. Колокольчик на двери прозвенел. Той самодельной стойки, за которой Джеймс когда-то увидел человека, которого теперь он и надеялся, пусть и слабо, встретить, не было. Вместо нее стояла самая стандартная, заводская, скучного белого цвета.

– Добрый день, – поздоровалась симпатичная девушка с приятной улыбкой, совсем молодая, достаточно высокого роста.

– Здравствуйте, – поздоровался в ответ Джеймс, оглядывая все вокруг с интересом.

– Добро пожаловать. Чем я могу вам помочь?

Джеймс подошел к стойке, с улыбкой посмотрел на девушку и сказал:

– Понимаете, я ищу здесь одного человека. Его зовут Джерри. Он работал здесь довольно давно. Вы не знаете о таком?

– Ну-у-у, вообще-то нет. Я могу спросить у папы. Может, он знает. Подождите одну минуту.

Девушка вышла из-за стойки, зашла в коридор, в самом конце которого, Джеймс это помнил, находилось кафе (если только здесь не обустроили все по-новому), и заглянула в комнату.

– Папа, тут молодой человек спрашивает о каком-то Джерри.

Джеймс услышал шаги. Через мгновение он увидел самого мужчину с очень серьезным выражением лица.

– Здравствуйте, – поздоровался отец первым.

– Добрый день, – сказал Джеймс и улыбнулся ему. Дочь сначала постояла чуть позади отца, выглядывая из-за его спины, а потом вернулась обратно за стойку и с интересом слушала разговор двух мужчин.

– Джерри… Джерри… – вспоминал отец. – Говорите, работал здесь? А кем? У меня был один мужчина, уборщик, но его звали не Джерри.

– Нет-нет, тот Джерри был владельцем этого мотеля, – сказал Джеймс.

– А-а, владельцем…. Ну, я даже не знаю… Я сам приобрел мотель семь лет назад у человека по имени Эйден. Возможно, что тот в свое время купил мотель у этого Джерри. Но, насколько я помню, Эйден владел мотелем достаточно долго, около пятнадцати лет…. А как давно этот Джерри был тут? – поинтересовался мужчина.

– Почти тридцать лет назад, – ответил Джеймс.

– Ого! Тридцать лет! Не-е-т, в те времена у нас с женой даже и не было планов переезжать сюда.

– А у вас сохранились контакты с этим Эйденом? Может быть, телефон?

– Телефона у меня нет. Я знаю только, что он после продажи мотеля планировал перебраться на Аляску. Осуществил ли он свой замысел или нет – я тоже не знаю. Простите…

– Папа, может быть в документах о продаже указаны какие-нибудь контакты? – вмешалась дочь нового владельца мотеля.

– Не уверен, Эшли, – ответил ей отец, явно недовольный тем, что она вторглась в разговор. – Я, конечно, могу посмотреть, но это займет время… Там столько бумаг…

– Нет. Не стоит, – сказал Джеймс. – Спасибо, что уделили мне время.

– Да не за что, – повел головой мужчина. Он был рад, что этот человек не попросил его сделать несколько дополнительных усилий в поисках какого-то Джерри, и уже было собрался развернуться и отправиться обратно в контору, но тут посетитель вновь обратился к нему:

– Скажите, а можно ли мне пройтись по мотелю?

– Зачем? – с опаской спросил мужчина.

– Часть своего детства я провел здесь. Пусть и очень мало, но мне кажется, что здесь я пробыл гораздо дольше, чем три дня.

– Три дня? Почти тридцать лет назад вы пробыли здесь три дня и теперь хотите здесь пройтись? Боже мой, – просиял улыбкой владелец мотеля, – я-то уж подумал, что здесь прошло все ваше детство, а оказывается, три дня…

– Папа! – воскликнула недовольно девушка. Ей явно был симпатичен этот незнакомый мужчина, а потому она была на его стороне.

– Да… ладно… вы простите меня. Кстати, как вас зовут?

– Джеймс.

– А меня Шелдон. Дело в том, Джеймс, что у этого мотеля, скажем так, не совсем хорошая репутация. Многоуважаемый Эйден при его продаже решил скрыть от меня тот факт, что когда-то здесь… в общем…

– Здесь был бордель. Да, я знаю, – закончил Джеймс мысль за Шелдона.

Отец смущенно посмотрел на свою дочь, словно он стыдился перед ней за то, что не смог разузнать об этом заранее.

– Так это что, происходило при вас? – спросила девушка у посетителя.

– Можно и так сказать, – ответил Джеймс. – Конечно, Джерри всячески пытался уберечь меня от всего этого, но у него не получилось.

– Тогда, может быть, следовало бы спросить у Джерри, как так вышло, что здесь обосновались проститутки?

– Папа! – в очередной раз окрикнула дочь своего отца.

– Ладно, – отмахнулся Шелдон. – Короче говоря, все местные знают историю об этом мотеле, но сам я прекратил расспросы на эту тему. Мне не хотелось в лишний раз ворошить прошлое.

– Звучит так, как у какого-нибудь Стивена Кинга, – сказала девушка с азартом. – Одинокий мотель посреди пустого шоссе – зловещее легендарное место…

– Очень смешно, Эшли. Давай-ка, займись своими делами. Не забывай, что ты, прежде всего, на работе.

***

Закончив разговор с Риком, Джеймс отложил мобильный телефон в сторону, взял трубку рабочего телефона и набрал длинную комбинацию цифр.

После нескольких секунд установления связи, прошло три гудка, а затем на том конце провода ответил женский голос.

– Алло?

– Здравствуй, Хилари.

Какое-то время женщина молчала. Джеймс только слушал ее дыхание.

– Джеймс?! – наконец, спросила она, удивленная и одновременно обрадованная звонку.

– Да. Это я. Привет. Как вы?

– Боже мой, Джеймс, почему ты так долго не звонил? У нас… у нас все нормально. Все хорошо… Мы очень надеемся, что ты приедешь к нам…

– Да, Хилари. Я приеду…. Скоро приеду. Ты прости, у меня не так много времени на разговор, ты не могла бы…

– А! Да-да, конечно-конечно! Сейчас.

Джеймс услышал, как Хилари засуетилась, словно он своим звонком застал ее врасплох. Он слышал, как она, нервно дыша, поднималась по лестнице настолько быстро, насколько ей позволял ее возраст и общее физическое состояние. Женщина она была не молодая, но и не совсем старая.

– Сейчас, Джеймс. Я уже вхожу к ней в комнату, – продолжая держать у уха трубку, устало произнесла Хилари.

Джеймс горько улыбнулся. Он приготовился к разговору, который, он это знал, будет не самым веселым, но подающим надежду на его дальнейшую жизнь, и, прежде всего, на жизнь того человека, к которому так торопилась Хилари.

«Кристи, угадай, кто звонит тебе. Угадай, мое солнышко» – услышал Джеймс в трубку. Потом, он услышал и невнятные слова. Некоторые из них обрывались на середине. Джеймс поджал губы и попытался подавить в себе желание заплакать.

«Держи, держи, моя милая. Поговори с папой. Скажи: „Папа, привет. Привет, папа. Ну“»

– При… при… пап… – сказала Кристи в трубку.

– Привет, Кристина, – поздоровался Джеймс. – Моя дочка… мой ангелочек…. Я скоро приеду к вам, слышишь? Я скоро приеду.

***

Шелдон провел экскурсию по мотелю для Джеймса. Он смог заглянуть в комнату, в которой сам остановился тогда, двадцать шесть лет назад (она оказалась не занятой), посмотрел кафе, в котором принимали пищу несколько пеших туристов и гостей, затем он вышел на улицу и осмотрел территорию вокруг мотеля, убедившись, что многое здесь действительно изменилось.

Джеймс поблагодарил Шелдона за оказанную услугу. Они пожелали друг другу удачи, а затем Джеймс вернулся обратно в машину к водителю-мексиканцу, имя которого не знал. Пока он разворачивал машину, Джеймс еще раз посмотрел на мотель. Он отпустил это место, оставив Джерри в своей памяти. Сюда Джеймс больше никогда не вернется.

Меньше, чем за час, они проехали Репабликан-Сити и добрались до поворота в Блумингтон – того самого поворота, в который свернула Хелен, везя Джеймса к себе домой. Дорога была заасфальтирована, но она испещрялась разломами, хоть и не столь широкими, чтобы это чувствовалось.

Доехав до конца улицы, Джеймс попросил водителя свернуть вправо и остановиться у маленького обветшалого забора.

«Здесь ничего не изменилось!» – воскликнул Джеймс про себя.

– Я сейчас, – сказал Джеймс и вылез из машины. Он торопился. Ему не терпелось постучать в дверь. Он молился, чтобы дома кто-то оказался, чтобы там была сама Хелен!

Джеймс двинулся вперед. Он вступил на огороженный участок. Вот в этом месте Хелен оставила машину, когда они приехали. Вот эти же деревья так тут и стоят, прочно укоренившись глубоко в земле. Вот это крыльцо. Видно, что его ремонтировали, но как давно? Кто это делал? Сама Хелен? Джерри? Вряд ли…

Джеймс поднялся по ступенькам. Каждая из них слегка скрипнула. Он огляделся по сторонам и прислушался. Шелестели листья и изредко щебетали птицы. Больше никаких звуков. Джеймс посмотрел на дверь и постучал.

Никаких шагов.

Он постучал еще. Кажется, раздался какой-то глухой звук. Он постучал вновь.

Звук приближался. Чем-то стучали по половицам. Джеймс догадался, что это трость.

– Сейчас-сейчас, – прозвучал мужской голос с той стороны. – Сейчас открою. Вот, уже открываю.

Дверь распахнулась, и Джеймс увидел перед собой пожилого мужчину. Ему можно было дать все восемьдесят лет или даже девяносто. Он держался одной рукой за дверной проем, а другой опирался на трость.

– Что вам, молодой человек?

«Нет. Это не Джерри…»

– Здравствуйте. Простите меня за беспокойство, но я ищу одну женщину по имени Хелен. Я знаю – она жила здесь много лет назад, около двадцати шести.

– Двадцать шесть ей? – спросил старик.

Джеймс увидел, что у него остался только один единственный зуб.

– Что? – переспросил он.

– Ей двадцать шесть лет? – повторил старик.

– Нет-нет. Не ей двадцать шесть, а она сама жила здесь двадцать шесть лет назад.

Джеймсу казалось, что все, что он говорил этому пожилому человеку, тот пропускал мимо ушей.

– Двадцать шесть… – произнес старик. – Неужели двадцать шесть лет прошло с тех пор, как мы ее похоронили…

***

Чувствовал ли Джон Скиннер облегчение? Вовсе нет. О его тайне так никто и не знал. Во всяком случае – пока. Он стоял перед телевизором и смотрел новости. На экране показывали его дочь. Журналисты совали ей к лицу свои микрофоны, производились вспышки фотокамер. Гомон не стихал. С каждым новым ответом Пиби репортеры задавали еще больше вопросов.

Руки тряслись. Пол уходил из-под ног. Со лба и висков шел пот. В голове – такой же шум, как и там, где Пиби.

«Я же говорила тебе! Я же говорила тебе! Этот Бишоп совратил нашу дочь!»

Вот-вот Джон потеряет над собой контроль. Перед ним вставали образы Пиби, ее мужа Роберта, Бишопа, Жаклин, затем опять Пиби и Роберта. Он пытался определить, кто насколько сильно замешан в этом деле, и кто виноват. «Как Пиби оказалась у Бишопа? Или Бишоп с самого начала все знал? Он все распланировал? Эта передача, это интервью – все для того, чтобы он мог выйти на меня? На Пиби? Или, может быть, на Роберта? Но что это? Месть? Старые обиды? При каких обстоятельствах они были знакомы? Почему Роберт ничего мне не сказал? Может, его фамилия вовсе не Бишоп? Он изменил себя? Роберт его не узнал? Что он ему сделал? Или все дело в Пиби? А, может, это я сам? Может, в прошлом я встречался с Бишопом? Унизил его? Оскорбил? Что?! Что?! Боже мой! Может, он отец этого парня? Парня, который приходил ко мне! Но, постойте, когда он был у меня впервые?! Когда я впервые раздел его? Господи! Господи! Господи!»

Джон Скиннер впал в отчаяние и, вместе с тем, каждая клетка его организма, каждый сантиметр его тела наполнялись такой ненавистью и злостью, что он подошел к столу, схватил чашку с кофе и швырнул ее в телевизор.

– СУКА! – прокричал Джон, что было мочи.

Чашка разбилась, экран панели треснул и померк, кофе своими темными брызгами разлился по стене и полу.

В кабинет вошла испуганная Мерил.

– Мистер Скиннер, что случилось?!

– ПОШЛА ВОН, ТВАРЬ!

***

В это же время.

Джеймс Бишоп вернулся домой. Он вспоминал сегодняшний разговор с дочерью, и его беспокоила тревога.

Верна спала, проработав всю ночь над книгой.

Джеймс вошел в гостиную, прошел мимо рабочего стола Верны, взял пульт и включил телевизор. Он не знал, шли ли какие-нибудь новости в это время, но он решил пройтись по каналам и посмотреть.

На двадцать шестой кнопке был канал с круглосуточным новостным вещанием. Вспомнив об этом, Джеймс отложил пульт и принялся раздеваться. После нескольких рекламных роликов и анонсов будущих программ, на экране появилась телевизионная студия. Камера сфокусировалась на ведущем.

– А мы продолжаем наше вещание. Я напомню, что сегодня все обсуждают новость, всплывшую так внезапно и заставившую всех с новой силой заговорить о психологе Джеймсе Бишопе. Как стало известно, Пиби Аддерли, молодая супруга Роберта Аддерли и заодно дочь известного в Америке бизнесмена, Джона Скиннера, сделала сенсационное признание. Она рассказала, что она и ее супруг участвовали в недельном курсе групповой секс-терапии, о котором сам психолог, Джеймс Бишоп, поведал всему миру в популярной передаче «Открытые окна закрытых домов» c Брэндоном Фейном…

Джеймс увидел свою фотографию, высвеченную сбоку на заднем плане.

– … К тому же, сам Роберт Аддерли является сыном Криса Аддерли, старого партнера Джона Скиннера по бизнесу. Еще их отцы создали вместе небольшую компанию, которая на сегодняшний день является гигантской корпорацией «Виктор Индастрис». Так, уже на протяжении многих десятков лет две семьи управляют корпорацией, а их члены связаны между собой близкими, родственными отношениями. По заявлению самой Пиби Аддерли, муж склонял ее к прохождению полноценного курса групповой секстерапии вопреки ее воле.

«Полная чушь…» – подумал Джеймс. Он выключил телевизор, посчитав, что слушать новости не имеет никакого смысла.

Долго не обдумывая дальнейшие действия, Джеймс взял свой галстук и отправился в ванную комнату. По пути он взял стопку белых, чистых листов со стола Верны. На кухне Джеймс прихватил с собой зажигалку, что лежала сверху на квадратной вытяжке.

Зайдя в ванную комнату, Джеймс нарвал несколько листов, смял их и бросил в раковину. На них он положил свой галстук. Сделав комок из еще одного листа, он поджег его и бросил на галстук. Пламя моментально охватило всю раковину, и галстук оказался в его центре. Джеймс подбрасывал бумаги еще и еще для поддержания огня.

«Всегда ненавидел эти удавки…»

Он мог бы сжечь весь свой гардероб, состоявший из галстуков разных цветов, бабочек, костюмов и рубашек. Он мог бы даже бросить в пламя запонки, обувь и другие подобные вещи, которые он всегда ненавидел. Его всегда тошнило от костюмов, которые он носил, от всевозможных ненужных дополнительных аксессуаров.

Он, словно одичавший человек, сошедший с ума, с большой радостью устроил бы большой костер, такой, вокруг которого прыгали мальчишки в «Повелителе мух». Он бы свалил весь этот хлам в кучу и поджег, и ему стало бы немного легче.

***

Мистеру Картеру шел восемьдесят восьмой год. Для своих лет он был человеком вполне бодрым: мог самостоятельно, без чьей-либо посторонней помощи передвигаться, ухаживать за собой и никогда никого не просить, чтобы ему принесли стакан воды. Он опирался на трость, его руки немного тряслись, а спина была чуть согнута.

– Она рассказывала о вас, Джеймс. Я думаю, что воспоминания о вас так и остались для нее самыми теплыми и светлыми, – тихо сказал старик, стоя чуть позади Джеймса Бишопа.

Легкий ветерок гулял по небольшому кладбищу. Могильные плиты стояли в несколько рядов. Каждая из них, казалось, хранила память о тех, кто лежал под ней, найдя вечный покой в темной, сырой земле.

Джеймс смотрел на одну из таких.

ХЕЛЕН КАРТЕР

ФЕВ. 2. 1966 – ОКТ. 14. 1990

Теперь он знал ее фамилию.

Мистер Картер осмотрелся по сторонам. Кругом не было ни души. Он пытался вспомнить, когда в последний раз приходил на могилу своей внучки, но его память предательски отказывалась работать. Единственное, в чем он был уверен, так это в том, что за последний десяток лет кладбище это не увеличилось: практически все в свое время уехали из этих мест, и хоронить стало некого. Он считал, что он будет последним, чью могилу выроют здесь.

– Знаете, – произнес старик чуть позже, – жизнь играет с нами в лото. Ведь это меня должен был похоронить мой единственный сын, а в итоге мы сначала простились с Хелен. Вот так, как мы сейчас с вами, стояли с ним на этом месте и оплакивали ее. Теперь и его нет. Я остался один.

– А почему она жила одна? – спросил Джеймс, не оборачиваясь. Он продолжал смотреть на могилу.

– Я не хотел бы об этом говорить, Джеймс…

– Но вы ведь знали, чем она занималась?

– Догадывался… – ответил старик, вздохнув.

– Так почему же? Почему ни вы, ни ваш сын, ее родной отец, не прекратили это?

– Джеймс, – мистер Картер почувствовал, как у Джеймса с каждой секундой возрастало возмущение, – я прошу вас не судить людей, не зная даже малую долю подробностей их жизни. Этот мир устроен куда сложнее, чем простые факты наличия жизни и смерти.

– Я не сужу вас, мистер Картер, – Джеймс повернулся к старику. – Ни вас, ни вашего сына. Я просто задал вам вопрос.

– Джеймс, уж лучше пусть этот вопрос мне задаст Господь Бог, когда настанет мое время. Лучше я поведаю об этом Ему, а заодно и спрошу сам, почему он одним оставляет счастье, а других обрекает на невыносимые страдания…

– Это все глупости…. Нет никакого Бога!

Мистер Картер вытаращил глаза. Он открыл рот и, прежде чем что-то сказать, медленно помотал головой.

– Не нужно так говорить, Джеймс. Не нужно…

– Не существует никакого Бога, мистер Картер! – повторил Джеймс, невзирая на слова старика.

– Вы в этом уверены?

Джеймс закрыл глаза и теперь, в свою очередь, быстро помотал головой.

– Даже, если он и существует, – начал Джеймс, – то его не особо заботит наша жизнь. Знаете, в чем проблема людей? Они все время чего-то ждут. Они ждут, что этот ваш Господь Бог поможет им. Если бы я каждый раз обращался к Богу, если бы я каждый раз просил его помочь мне, а потом бы ждал чего-то, я бы давно умер.

– Зачем мы начали этот разговор, Джеймс?.. – устало проговорил старик.

– Затем, что меня действительно раздражает все это! Меня раздражает, когда человек говорит о своей беспомощности! Это все чушь! Вы легко могли изменить жизнь Хелен! Вы могли ей помочь! Ее отец мог ей помочь! А в итоге, вы похоронили ее, когда ей было двадцать четыре года! Всего-то двадцать четыре года, мистер Картер! Где вы были? А? Где были вы и ваш сын?!

Мистер Картер с горькой улыбкой смотрел на Джеймса Бишопа. Ему хотелось заплакать, но все свои слезы он давно выплакал.

– Вот вы стоите передо мной, Джеймс, сокрушаетесь здесь, перед могилой Хелен, требуете объяснений, а сами ничего не знаете. Вы пытаетесь подстроить каждого под те проблемы, с которыми столкнулись когда-то в жизни. Вы считаете, что раз уж вам удалось справиться с трудностями тем или иным способом, то это непременно сработает и в отношении других. Но это не так. Каждый случай индивидуален. Как вы думаете, почему Хелен не поехала с вами?

– Что?

– Вы не помните? Вы умоляли ее поехать с вами. Трясли ее за руку, плакали и просили ее уехать вдвоем. Она не согласилась. Вы знаете, почему?

Джеймс начал всматриваться в глаза мистера Картера. Сейчас он испытывал очень сильное волнение.

– Она вам рассказала об этом? – спросил он старика.

Мистер Картер приблизился к Джеймсу вплотную, положил свою руку ему на плечо, улыбнулся и сказал:

– Идите своей дорогой, Джеймс. Просто идите. Не пытайтесь понять все, что происходит вокруг вас – это занятие бесполезное. Просто живите.