Автор книги: Наталья Казьмина
Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Мальчик – хороший, при том, что режиссер не дал ему никаких подпорок. Два первых часа он играет одно состояние – обиду на маму (башмаков не износив), обиду на дядю. С Офелией вдвоем – печаль ребенка, который не знает, как быть (кстати, сцены с О. – еще и девочка очень неудачная, та, что играет с Райкиным «Масленицу» – абсолютно непонятны по внутренней линии).
В общем, когда вдруг сделали антракт, я с облегчением ушла. Так и не узнаю, кто и как кого убил, и как сходила с ума Офелия. Но эта Офелия так мне неинтересна. Пусть теперь коллеги (оставшиеся) рассказывают, что после антракта все вдруг стало по-другому. Не поверю.
Вот «Горе от ума» В. Рыжакова с теми же детьми. Сначала отшатнулась – хулигански слишком. Но потом приняла. Бумажные костюмы, вместо декораций обыкновенные стулья, актеры в трико – все понарошку, потому что дети. Но тоже хотят. И все логично, подробно разобрано, и все части соединяются. И этот Никита Ефремов (Мишин сын) – Чацкий этого времени, вот такой. И учебная работа, сделанная для решения учебных задач, мгновенно становится шире, и можно рассуждать об общетеатральных вещах. Гамлет Брусникиной – не этого и никакого времени случай. Просто учебная работа, некий отрывок, опыт, который ничего не дал этим детям. Начинаю говорить и злюсь, потому что внешне все так благопристойно, и статус, и ее собственное глубокомыслие – а на поверхности невероятная пустота.
15 мая
«Свадьба Кречинского» А. Левинского. Театр Ермоловой.
Не понравилось – в отличие от В. Золотухина. Ему, возможно, на новенького. Т. е. пьеса замечательно звучит, интонируют актеры и прекрасно, и забавно. Но все это… как в колбе, эксперимент в себе. Скучно, анемично, в ужасных костюмах (худ. В. Архипов). Как я хохотала на Дурненковых, какую это давало искру в соприкосновении со временем, моим современным самочувствием. А тут – зачем? О чем? Кому? Вывод напрашивается банальный: история о деньгах, таком эффектном мухлеже, как у Кречинского, будет сегодня с радостью съета. Те, кто не знает сюжета, вполне живо реагировали, восторженно хлопали. Но для самого Левинского тут ничего нового. Тот же ключ, который, боюсь, превращается в отмычку.
16 мая
В тишине и покое попыталась поработать в театре, дописать свое несчастное «Античное приключение». Мне уже кажется, что это рок, пока я не сдам и не забуду этот долг, у меня ничего нового не начнется. Однако в театр как войдешь, так потонешь. Целый день копошилась, ковырялась и с «Вопросами театра» («Это же минутное дело!» – сказала бы В. А.), но до своей статьи руки не дошли. Шейко еще полоскал мозги. Попросил вести вечер Вити 19-го и теперь надоедает, как мне это надо делать. По-моему, он скоро привьет отвращение и к себе, и к Вите. Перебирает ужасно. Да еще это его неприятное выступление у Миши в кабинете 10-го. Переходит на фальцет, размахивает пальцем, митингует, обвиняет других в злопамятстве, а уж кто-кто как не он злопамятен. Помнит все и ничего никому не прощает – если это касается Вити.
17 мая
Сегодня Лешка Демидов звал на «Бога резни» в «Современник», но желания (в 12.00) пойти не было. Думаю, опять из-за несданного. Целый день сижу, но сделала половину. И все время думаю: тут дырка, и тут, и тут можно было бы улучшить абзац. Но, ведь нельзя же объять необъятное.
19 мая
Музей Цветаевой. Вечер Вити Гвоздицкого.
22 мая
«Бог резни» С. Пускепалиса. «Современник».
Пьеса Я. Реза (известная французская актриса театра и кино, драматург и прозаик) не так хороша, как ее же «АРТ», но сделана ловко, компактно. Подумаешь, Бродвей умирает! Бродвей, судя по всему, это или богатые и техничные мюзиклы, или обыкновенные антрепризы типа наших. Только там актеры серьезнее в смысле ответственнее работают. В общем, не в Бродвее дело. Эту несложную пьесу, где 2 часа на сцене ссорятся 2 пары родителей двух подравшихся мальчиков, надо было аккуратно (по школе) разобрать, дать актерам несколько не слишком примитивных подсказок и «штук», и вперед – О. Дроздова и А. Бабенко, В. Ветров и С. Юшкевич. Судя по результату, Пускепалис, хотя и ученик Фоменко, этим пренебрег. Ребята мастерят, кто, как может, а тут надобен был дирижер, чувствующий общий ритм, чтобы от чопорной и благопристойной беседы дойти до свары, а затем и до вселенского скандала. Лучше – мужики, особенно Ветров, хоть как-то что-то проанализировано, но он пошел от себя, а Юшкевич стал наигрывать. Бабенко никакая. Дроздова хуже всех, обидно.
Звонила Каме.
Он как-то длинно и подробно мне рассказывает, что он там в наших разговорах дописывает и переписывает. Уже бы посмотреть. Иногда он это делает удачно, а иногда совсем нет. Многословно. Решили встречаться. У Геты с глазами, как я понимаю, плохо.
23 мая
Поехала в Петрозаводск. В некотором смысле повезло. Мы в купе с В. Агеевым только вдвоем, т. е. воздуха вдвое больше, а мне всегда не хватает. Мило провели вечер, поболтали, да еще выспалась. Утром соединились на мокром перроне. Целая делегация. Тут тебе и Руднев с книжками (сб. «7 финских пьес»)
29 мая
Я вернулась. В общем, не жалею, что съездила. Много полезного для себя узнала. Даже появилась идея сделать в «Вопросах театра» маленький блок про Финляндию. Познавательный. Если я не знаю, то и многие тоже.
30 мая
Центр Мейерхольда. Программа о Гротовском.
Рада, что пошла. Много познавательного.
5 июня
Встреча однокурсников.
Оказывается, они встречаются каждый год 7 июня. Теперь это первая пятница июня. Непонятное явление. Но я обещала по телефону придти и пришла (некая Алла Королева звонила еще весной, бойко, бодро, «такие люди на Первом канале и не приходят», что-то про фильм о Лановом говорила). Сначала зашли на факультет. Там какая-то непородистая атмосфера. Мрамор тот же, а судьба – провинциальная. Педагоги за столом бывшей Коммунистической аудитории – не те уже лица. Не вдохновляют. Вечный Засурский. Вечное его опоздание на полчаса (когда-то я подговаривала курс и Юрку Шарандина, старосту, уйти с лекции; положенные 15 минут подождали, и хватит, надо гордость иметь, меня не послушали). И вечное его пресмыкание перед «звездами», на «фирму» западал всегда, любил хвастать известными выпускниками. При этом банальное мышление: писателя В. Орлова («Альтист Данилов»), который выступал до его прихода, даже не заметил, а перед Л. Млечиным (ТВ Центр) танцевал лезгинку.
Потом пошли в «Джонку». Пообщались с Ольгой Рябухиной и Людой Мокеевой (однокурсницы). Людмила показывала на фото свою девочку, играющую у Дорониной. Красотка. Надо бы посмотреть «Мастера и Маргариту». Оля с молодым мужем тоже помолодела. Как будто не изменились обе, а вокруг сидели тетки и бабушки (а может, и я такой кажусь со стороны?). А дальше пошли рассказы: сколько уже смертей на курсе, сколько драм. Ольга Лескина держалась-держалась, а потом стала рассказывать, что Сашка пять лет с инсультом лежит. Да как им сначала в ТАССе и за границей было хорошо, а потом, как их в Мексике бросили после перестройки. В общем, все за все заплатили. Две девочки, которых я плохо помню, что-то хорошее говорили про мои статьи «как у настоящего искусствоведа», которые читали и «зачитывались». Был Гагик Карапетян, не изменился ничуть, и у него драма: сын от первой жены в 27 лет умер от разрыва сердца, вторая жена, как я поняла, от рака, в 47 лет. Он растит девочку на 2 года младше Даши. Подарил книжку «С журналистикой покончено, забудьте!». Читаю, как бестселлер. История про то, как погибли «Известия» и как продавалась и депрофессионализировалась журналистика. Под многим могу подписаться. И в нашей среде так было.
8 июня
Лежала в лежку. Тошнило смертельно. Жить не хотелось. Почти весь день проспала. Давление 180/100. Судя по ощущениям – гипертонический криз. А должна была идти к С. Михайловой на награждение актрис. Тем более, что это я ей сосватала Г. Анисимову из Маяковки.
* * *
Приехала Ольга Халтурина, надо встречаться и помогать – Архангельскому фестивалю имени Ф. Абрамова (из сострадания и симпатии к Оле). Однажды Оля заикнулась о деньгах, и все. Сейчас молчит, а мне… ну, конечно, неловко. Помогаю, а потом получу – в отличие от других московских важных особ (надо слышать, как уважительно она говорит о Должанском) – «спасибо». А я ей ведь почти всю афишу сделала, и с людьми свела. И уверена, что все выбрала правильно – и для Ольги, и для города, и для вдовы Абрамова. И для искусства тоже, между прочим.
9 июня
«Три года» А. Чехова, реж. С. Женовач. СТИ.
Водила Ольгу Халтурину, познакомила с Сережей, они, кажется, сговорились на «Мальчиков», которые она посмотрит завтра. Это, мне кажется, беспроигрышный вариант.
Спектакль странный. Ж. хотел придумать неожиданное решение, в чем он обычно слаб. И придумал. Вернее, А. Боровский придумал. На сцене пирамида и одновременно лабиринт из сеточных кроватей. На голых сетках – люди в белом и исподнем, все лежат. А Лаптев, миллионер-мизантроп, в черном пальто поверх исподнего и в шляпе, начинает излагать свою жизнь. Медленно, вдумчиво, чтобы самому понять, где споткнулся, ошибся.
Трагическая история хорошего человека, который ни на что не пригодился, опять не достигает трагического накала. Горло не перехватывает. Но все акценты расставлены правильно, и зритель слушает по-другому, чем в других театрах. Лучше так. Конечно, Саша Боровский – не папа и даже не Олег Шейнцис, его «пирамиде» не хватает полета, метафоричности, какой-то неправильности, которая бы натолкнула на мысль, пронзила. Конечно, Леша Вертков – не Даль и даже не Любшин, но читает он хорошо, горько, саркастично, беспощадно (я его еще с конкурса Смоленского помню). Из него (если будет работать над собой и держаться) может получиться большой артист. Или большой пьяница. У девочек моих любимых, Шашловой и Рудь, появилась манерка. Переигрывают. Но, не будем забывать, что и они растут на своих спектаклях. Ребята, о которых я была невысокого мнения (узкий диапазон), растут, и быстро. Территория похожа на остров, там все по-другому. Хорошо, что они есть, они поддерживают марку психологического театра, уж было похороненного. Непонятно, сколько они продержатся? И Ж. сам не верит в то, что студия – это надолго. Но поживем.
10 июня
«Горький Гоголь» В. Древицкого, Открытая сцена.
Пошла из любопытства: интересно, что выросло из Вити Древицкого, сына Утюга, из «Взрослой дочери». Пару лет назад встретила его со В. Славкиным (российский драматург, 1935–2014, автор «Взрослой дочери) на улице, мы спорили про «Июль». Представьте себе, узнала. Только стал маленький, сухонький (а был мужичок), обаяния поубавилось, сладости в общении прибавилось. Ира Плотникова (режиссер-постановщик), с которой я познакомилась в Петрозаводске, звала на Открытую сцену. Я ведь там была только один раз, на «Снах Катерины», с тех пор, как Васильева оттуда выгнали. Ю. Захаренков (руководитель проекта «Открытая сцена») встретил меня, как родную и самую любимую: заполучил! Но я-то к нему всегда относилась с симпатией. Он, по-моему, не вредный. Витя понравился меньше. Слишком сладко говорит, сияет без повода, в глаза заглядывает. Хотя, что я ему? Комплименты через край, а Ира потом проговорилась. Так же он встречает многих, радостная западная манера общения. Чуть бы суше, с достоинством, как А. Пронин (начальник отдела общественных связей). Он явно хочет вернуться, не век же сидеть в Финляндии, где он теперь живет. Режиссеров хороших там нет, но номинальных явно больше, чем театров. Хотя 20 постановок в одном театре Лилла, где ставил Гинкас… Спектакль слабенький. Витя един в трех лицах (драматург, режиссер, художник), но «лица» друг другу не помогли. Идея хорошая, даже эффектная, но совладать с игрой и задачами актерам он не смог.
Актеры театра Соловков играют перед Горьким «Нос» Гоголя, иногда переходят на другие тексты Гоголя (сон, бред, истерика), иногда – расскажут кусочек реальной своей истории. Все пятеро – реальные люди. Но только один известный – Лесь Курбас (украинский и советский актёр и театральный режиссёр, 1887–1937. Находясь в заключении на Соловках, организовал самодеятельный театр). Витя упоминает в пресс-релизе Т. Окуневскую (советская и российская актриса, 1914–2002), Г. Жженова (советский и российский актёр театра и кино 1915–2005), Л. Варпаховского (театральный режиссёр, сценарист, 1908–1976), В. Козина (советский эстрадный певец, композитор, поэт, 1903–1994). Понятно, почему. (Все четверо отбывали срок в разное время и в разных лагерях.) Но это путает. В неизвестных фамилиях начинаешь искать их (это те, кто интеллектуалы), остальные (простые и невежественные зрители) запутаются вовсе.
12 июня
Вспомнила фильм М. Калатозишвили «Дикое поле», которое разнес почему-то лично Гордон. Там есть замечательный текст. Эпиграф прекрасный.
– Война бы скорей началась.
– С кем?
– Да неважно, с кем. Все равно веселей.
13 июня
«Луна в зените», фильм Дм. Томашпольского об А. Ахматовой.
Специально не пошла в ЦИМ на Клима («Злой спектакль»), чтобы это посмотреть, потому что в главной роли – С. Крючкова. Фильм полудокументальный, полухудожественный, второе – вернее. Крючкова, конечно, значительна, масштабна. Потому что знает, что играет и имеет к этому отношение. Девочка (Светлана Свирко) и мальчик (Владимир Кошевой) в ролях молодых Ахматовой и Гумилева имеют одно достоинство – сильное сходство. В остальном – обычны, обыденны, мелки, декоративны. Он после роли Раскольникова у Д. Светозарова обещал сразу прославиться, но не получилось. Она – даже раздражает отсутствием эмоций, играет бесчувственную женщину, которая не любит никого. Ее так и хочется задушить, видя ее рыбье выражение лица и странные отношения с Шилейко, с Пуниным, с Гаршиным. Вообще фильм вышел про отношения Ахматовой с мужьями и возлюбленными, но… как бы, не желтый. Стихи Крючкова читает замечательно. Эх, ей бы настоящий сценарий и настоящего режиссера. Да где ж взять…
17 июня
Умер бедный Саша Скворцов. Рак поджелудочной. Почти год боролся, мужественно терпел. Не смог победить. Как ушел с репетиции Володина, так и не вернулся в театр, хотя обещал.
«Одноклассники» Б. Морозова. Театр Армии.
Одна радость – помолодела лет на 30. Как будто вернулась в застой и увидела очередной крепкий, советский, идейно-выдержанный кондовый спектакль. Пьеса Ю. Полякова – беда.
18 июня
«Предательство» Пинтера – В. Мирзоева. Театр Станиславского.
В главных ролях – М. Суханов и А. Мерзликин. История про двух мужиков, которые рассказывают, как их мужская дружба пострадала из-за бабы, которая одному жена, другому – любовница. Казалось бы… Играют два обаятельных мужика (и мужика!), баба с ногой от шеи, вся из себя русалка, на сцене все стильно, какие-то огромные бутыли и бокалы, из которых переливают многозначительно воду, экзотические стулья, загадочная музыка. И все это скучно – и неопределенно.
19 июня
Похороны Скворцова. Народу было, слава богу, много, Эрмитаж и театр Гоголя смешались как-то естественно. Отпевали красиво, в домовой церкви Первой градской больницы. Похоронили на Хованском. Поминки были в театре, в фойе. С. Яшин на похоронах был, а в театр не пришел, вроде они расстались плохо. Но это лучше, чем сделал Левитин. Накануне с Жоржем съездил к Ольге Науменко, отдал денег, а потом уехал на дачу и даже не похоронил любимого своего артиста. Бережет себя. Эгоцентризм ужасающий! Это только Волкова может выдерживать.
22 июня
«Девушка и революционер» В. Агеева. Театр «Практика».
В главных ролях Е. Стычкин и А. Кузнецова («Груз 200», «Все умрут, а я останусь»). Мне понравилось. Живо, остроумно.
23 июня
«Хлам» М. Дурненкова – М. Гацалова. ЦДР.
Первый раз посетила их новое здание на Беговой. Ремонт скромненький, но со вкусом. Жаль, Казанцев не увидит. Но идти к ним, когда понастроили и Третье кольцо и вокруг, это тяжко. В первую минуту я даже не сориентировалась. Была там страшно давно.
24 июня
День рождения Геты Яновской. МТЮЗ.
Пришла поздравить. В ее кабинете стол, артисты сидят. Почему-то в основном девочки (Вика Верберг, Наташа) и Паша Поймалов, балагур и клоун, который мне очень нравится, как артист, органичен, как кошка. Кама за общим столом и как-то отдельно, не может оторваться от своей Медеи, даже на дне рождения что-то обсуждают тихонечко по делу.
25 июня
Постриглась и побежала на Экспертный совет в СТД, Гвоздь сезона. Довольно бойко и весело посидели. Смешные музыковедши, Ю. Большакова и З. Казак, – о драматических спектаклях берутся судить, а нас к себе не подпускают. «Лючия» Шапиро для них ужас-ужас, и ничего не доказать. Тихой сапой в список попали «Продюсеры» калягинские. Видели только Демин и Заславский (против и за). Дальше текст Тани Н.: «Ну, Наташа, конечно, будет против Капниста, следующего в списке». Я: «Только если Никольская будет против Продюсеров». Гриша как всегда отличился, утверждая, что «Бог резни» в «Современнике» – замечательный спектакль, в котором прекрасно играют артисты. Пальцем в небо. Даже не спорный случай. Режисер полностью проиграл пьесу, не сделал элементарный разбор, и брошенные актеры, кто как, выплывают.
29 июня
У Левитина наконец вышла книжка – «Таиров». Вместо того, чтобы обрадоваться, он опять заныл: гонорар маленький, цена большая, кому подарить, я разорюсь, критики разругают, не дождусь второго тиража… Зануда! При том, что – доволен собой абсолютно, и книжкой, думаю, тоже. Под обложкой всякие благодарности – и отдельной строкой И. Волковой, «моей незаменимой и талантливой помощнице». Ах! – Ты что, ревнуешь? – Да нет, я обижаюсь. В таком случае, мог и меня поблагодарить, как первого читателя книги, нашедшего множество ошибок «талантливой и незаменимой». – Не надо было читать с карандашом в руке. Дурацкая привычка.
Очень хотела пойти на «1900» у Камбуровой, посмотреть на Т. Трибунцева. Но пришлось идти в Табакерку на «Старшего сына» К. Богомолова. Его И. Холмогорова выдвинула на Гвоздь.
Беда это, а не Гвоздь. Хотя кусочки есть неплохие. Жесткий, несентиментальный Вампилов. Сарафанов – слабак, истерик и пьянчужка. Васенька – бугай, которому, естественно, женщину подавай. Макарская в первой сцене пьяна, нет драмы никакой. Бусыгин – сирота, с любопытством проделывает опыт над «папочкой», Сильва – невообразимый пошляк. Мысль – дом все-таки нужен. Бусыгин остается, прикипает – потому что понимает: он самый сильный, без него Сарафановы пропадут. В общем, ты в ответе за тех, кого приручил. Вот только оратория «Все люди – братья» – побоку. Смятый финал, почти хеппи энд. И еще ужасная путаница с дверями, т. е., конечно, не путаница, а прием, но не доведенный до ума. Сначала заявлено хождение бытовое: дверь в подъезд, лестничный пролет, двери в квартиру, комната, кухня. Потом все начинают ходить, как попало, сквозь «стены». Что это должно означать? Видимо, протест. Иллюстрацию, что все люди – братья? Но – неудачно, кажется, что это просто промашка режиссера и художника. Столько напутано против истории (как, кстати, и у Левитина в «Старшей сестре»). Если висит афиша «Я шагаю по Москве», значит, время заявлено точно. А одеты все просто в серенькое – типичный штамп изображения «советского времени». На кухне Сарафановых (цитата из «Взрослой дочери») – кипит (и пахнет!) суп, наливают, едят, пьют, режут салат (sic!), чистят и варят картошку. Правда, суп пахнет кубиком, раковины в кухне нет, а сваренную картошку в кастрюльке якобы несут (куда!?) воду вылить, а приносят на тарелке – давно сваренную и холодную. Да! А еще Макарская курит «Мальборо». Когда прием так настойчиво подается, его также строго и начинаешь судить. Бросается в глаза.
30 июня
«Мастер и Маргарита» В. Беляковича. МХАТ им. М. Горького.
Пошла глянуть на дочку Люды Мокеевой. Она играет Гелу.
Все, как на Юго-Западе. Увлечен размером сцены. Неудачные, как почти везде, Мастер и Маргарита. И. Фадина старовата и провинциальна. Костюмы – беда, особенно, когда в первом ряду сидишь. Дешево и аляповато. Гримера уволить сразу, размалеваны все страшно! М. Кабанов – Воланд мелковат, суетлив, хотя и фактурен. Мефистофель таким может быть, Воланд, говорящий про квартирный вопрос, осетрину второй свежести, про «не просите, сами все принесут», про «рукописи не горят» и т. д., должен быть крупнее. В общем – не Авилов. Пилат хотя бы внушителен.
Коровьев – Г. Иобадзе, странное явление. Азазелло непластичен. Девочка наша (Екатерина Кондратьева) лучше всех: и накрашена хорошо, и костюм удачен (сексуальна очень), и нога замечательная, существует отдельно от всех и правильно делает.
2 июля
Дом актера. Встречались с Вилькиным. Операция, подозрение на рак, потом – отходняк, и: «Я решил собраться». В смысле «туда» и поторопиться, доделать дела. Материалы книжки дал и подарил «Палату № 6», записанную на радио. Про книжку просил решить. Если я возьмусь сделать, он абсолютно на меня полагается.
3 июля
Институт, театр. И там, и там могла бы расслабиться, да не дают. Юле Дмитрюковой (администратор интернет-проектов) послала очередную порцию на сайт. Полдня потратила на рекламу и переписку с Гариком (Гуммель). Это называется у Валеры «Я вчера все сделал». Веронике отнесла остатки верстки, все эти дурацкие ваковские «сведения об авторах». Вера так ничего и не сдала. Сидим, ждем у моря погоды.
5 июля
«Улисс» Д. Джойса, реж. Е. Каменькович. Мастерская Фоменко.
Не ленивая. Пошла во второй раз – получить удовольствие. Из неприятного: спектакль расползается, ребята забалтывают текст, каша во рту у многих; ощущение движения, путешествия порой пропадает. Из приятного: финальный монолог П. Кутеповой сыгран на этот раз прекрасно. Я эту актрису не люблю, мне кажется, талант преувеличен, но с точки зрения техники, мастерства, умения расставить нужные акценты и заставить зрителя их съесть – она молодец.
И вот уж где костюмы хорошие – Света Калинина. Таких девушек у нас немного: она, М. Данилова да Вика Севрюкова, все.
6 июля
Умер В. Аксенов. Узнала, вернувшись в ночи домой. Первое ощущение – недоумение: такого не может быть. Хотя я знала, что у него был инсульт, и недавно его взяли в больницу. Ну, не хочется верить, что они, твои бывшие кумиры, эти, когда-то, пижоны и красавцы, настоящие мужики, которых я наблюдала в юности в ЦДЛ и близлежащих окрестностях, стали стары, немощны и должны уйти.
7 июля
«Дом, где разбиваются сердца» Б. Шоу, реж. Е. Каменькович. Мастерская Фоменко.
Думала, не доеду, не дойду. Заказывал Генка у Фоменко, а оба такие неверные! Шла наобум. К тому же транспорт опаздывает. Влетела в театр в последний момент. Конечно, Фома ничего не заказал, но, как точно заметил Гена, имя его действует магически (можно пользоваться, не заказывая). Администратор выписал пропуск в 7 ряд. В общем, плюхнулась, но… не обрадовалась. Действие никуда не двигалось, бултыхалось, как болото, все играли мелкой, одной красочкой, весь первый акт скользили на пробках от бутылок, которыми был усыпан пол в аду (так что было непонятно – это по роли, или актер сейчас от неловкости шлепнется). Играли странный дом, странных людей – вот еще одна причуда, а вот еще одна, но и это выходило неизобретательно. Кроме того, было непонятно, почему эти героини такие и что за этими причудами стоит. Ведь не самолюбование же, которое в избытке было у Курдюбовой – Гесионы и Кутеповой – Ариадны. Я даже подумала, что нехорошо, если пара Каменькович – Кутепова станет похожей на пару Козак – Сигалова или Додин – Шестакова: муж, ставящий для жены, и дающий ей повод покрасоваться в ролях, для нее, при другом раскладе, не предназначенных. Кутепова с ее маленьким ростом, слишком круглым лицом, некрасивой ступней, странным голосом, не годится на роли роковых красавиц! Но играет их бесконечно, и в Шоу, и в «Улиссе», в шикарных нарядах и шляпах, с завитой копной рыжих волос, на высоченных каблуках. И я ловлю заученные «капризные» ленивые интонации, кокетливое стреляние глазами, плавную походку – все почти одно и то же и в Шоу, и в Джойсе. Вспоминаю, что и у Фомы, в «Трех сестрах», в «Волках и овцах» было нечто похожее. Да, собственно, у него в труппе есть много несоответствий по амплуа, «за неимением гербовой пишем на простой»: а толстый тюфяк Р. Юскаев да еще с лицом мальчика-ботаника в ролях героев-любовников? а оба Любимовы – один в роли Чехова, другой – Паратова, а К. Пирогов в «Отравленной тунике»? Как-то все понарошку. Феномен: театр, наученные профессии артисты, собранные из уже генетически иного материала 90-х, везение Пети, которого наконец-то признали… и при этом ощущение ненастоящего театра, мне, по крайней мере, постоянно чего-то не хватает.
Как можно было в пьесе Шоу сделать главной водевильную линию «Гектор и его дамы»? Хотя Любимов на этот раз играет легко, весело, точно. Это не Паратов. Его костюмы и грим очень удачные.
Капитан Шотовер, мой любимый К. Бадалов, всегда острый, всегда интересный, тут неплохо начал, а потом скис, ушел в тень, и непонятно, кто это, и почему дом такой странный, и почему его полюбила девочка Элли. Элли здесь – просто мышка серая, половины слов не слышно, слабенькая артистка, так что эта важная сюжетная линия ушла почти совсем в тень. Ее старик-жених – просто водевиль какой-то, как и А. Горячев – вор.
Три часа играть Шоу, как пустую болтовню и болтанку на пароходе, и только почти уже в финале словами объяснить зрителю, что здесь происходит?!! Зритель уже устал ломать голову, что перед ним (я так просто разозлилась и спектакль приговорила). И наконец-то: идет война, люди живут без настоящей цели и веры, поэтому затевают игры, постоянно смеются, хотя на самом деле им плакать хочется и т. д. «А-а-а!» – сказал зритель. Но эту сверхзадачу актеры не держат в голове совсем во время игры, отчего и скучно. Играют экзотику «вообще», а уж то, что это Шоу, просто не угадаешь.
Лишний раз подумала о том, как все-таки хорош спектакль Т. Чхеидзе. Его «Дом» в БДТ был великолепен! Я в первый раз как-то всерьез приняла и поняла эту пьесу. А никто, по-моему, спектакля не заметил. Или ругали?
9 июля
«Идеальное убийство» А. Житинкина. Театр Сатиры.
Под этим названием играют старую пьесу «Миссис Пайпер ведет следствие» (британского драматурга Джека Поплуэлла). Но А. Сурикова в кино сделала из этого конфетку – «Ищите женщину» с С. Чиаурели, Куравлевым, Юрским, Абдуловым, Ярмольником (в никакой роли полицейского, помощника следователя) и пр., а Житинкин – жвачку. Даже не постарался что-то придумать. Кондовый антрепризный вариант – грубая разводка.
11 июля
У мамы. Папу выписали из больницы. Хорошо посидели.
14 июля
«Сказка Арденнского леса» П. Фоменко. Мастерская.
20 июля
Меня всегда поражали люди в нашей театральной среде, которые не добились профессионально высокого положения, никогда звезд с неба не хватали, но всегда были в порядке: сидят в первых рядах, в партере, всё имеют, везде присутствуют, ездят, короче, «в шоколаде» при любом раскладе власти и погоде. Самый яркий пример – Миша Янушкевич и Алла Михалева. Всегда при благах, при билетах, при связях. Милые, хорошие, не продажные, не злые, всегда при раздаче слонов. Умелые, что ли? Или удобные? И вторая такая пара – Ленка Федоренко и Игорь Фокин. Порядок в семье полный, и ребенок уже к Женовачу администратором приспособлен. А на лице у Ленки всегда такой женский покой: фу, я все сделала, что могла, все пристроены, к делу приспособлены, дом – полная чаша, сяду на пенек, съем пирожок. Говорю это без всякой злости, даже с нежностью, потому что всех люблю и мило общаюсь. Просто констатирую. Это ведь надо умудриться в нашей среде – ни с кем не поссориться, все поиметь, но… не продаться.
25 июля
«Балетные шедевры XX века». Музыкальный театра Станиславского и Немировича-Данченко.
Вечер одноактных балетов, звана, конечно, Ирой Горбуновой (пресс-секретарь театра). В. Урин по-прежнему делает вид.
Удовольствие получила, мысли кое-какие встрепенулись.
«В лесу» Начо Дуато – впечатление, пожалуй, самое цельное. Необычная хореография (люди-звери), восемь танцовщиков и танцовщиц, принцип кордебалета, двигаются синхронно, как только у Баланчина.
«Призрачный бал» Д. Брянцева – придумано изумительно, очень красивый балет, но тут все вариации разных пар (музыкально похожие) должны были отличаться за счет индивидуальностей танцовщиков, а танцевали средние и аккуратные, однотипные, похожие. «Ну, сказал Ф. Чеханков, а тебе подавай, чтобы одна пара – Максимова и Васильев, другая – Бессмертнова и Лавровский…» В идеале – да, но хоть чтобы характер, темперамент каждой пары был другой.
«Маргарита и Арман» Ф. Аштона, сделанные для Марго Фонтейн (прима-балерина лондонского Королевского балета, постоянная партнёрша Рудольфа Нуреева, 1919–1991) и Нуреева, конечно, устарел. Маленький, красивый (по позам) драмбалет. Но – тоже для гениальных танцовщиков. А их-то и нет.
Все-таки оперная труппа театра в лучшей форме.
26 июля
«Вечер оперетты». Музыкальный театр Станиславского и Немировича-Данченко.
27 июля
ГИИ. Верстка. День рождения Вероники. Встреча с М. Заболотней (театральный критик, завлит Санкт-петербургского Театра им. В. Ф. Комиссаржевской). Правим с Аленой (Струтинской) тексты Максимовой, а она по телефону руководит нами из Разлива. Что за женщина! Уму непостижимо. Эгоцентризм, избалованность, распущенность (не половая!), хитроумие (как же она умеет льстить и подлизываться!). Опять устроилась, отдохнуть успела (в отличие от меня) и даже скандала особого не произошло.
29 июля
МТЮЗ. С 12.00 до 20.00. Работаем с Гинкасом.
Довольно споро, быстро. Он все удивляется, что с его девочками это получается медленнее. «Они не въезжают. И, главное, не хотят вникать». Ну, правильно, а зачем? Жалко, конечно, что у меня так и нет ноутбука. Иначе бы все пошло быстрее, и мы могли бы, действительно, работать даже на даче.
30 июля
Весь день, с 12.00 до 18.00, работаем с Камой. Правим-переставляем текст. Сочиняем «пьесу». Все-таки надо быть Ильфом и Петровым, или Массом и Червинским, или Лунгиным и Нусиновым, чтобы работать слаженно. Временами разражается та же история, что и со всеми моими клиентами. Они верят, что написали книгу сами. Сильная переоценка себя. У меня настроение упало мгновенно, и глаз остановился. Он что-то смутно понял, начал отматывать назад, юлить, скакать, веселить (так он всегда и с Гетой делает), но меня уже не отморозило. Пока я болталась с Камой, Левитин, оказывается, устроил скандал Жоржу и Семеновскому по поводу того, что у меня на полке стоит портрет Васильева. Я человек покладистый и сразу сказала Валере, что, если его это так волнует, я уберу. Мне просто сам портрет нравится, даже не персонаж. К нему у меня счет куда больше, чем к Левитину.
