Читать книгу "Боги-17"

Долгое время они шли молча. Изредка тишину и покой чулана нарушали падающие откуда-то сверху куклы. К этим куклам немедленно устремлялись процессии на подобии той, которая встретила Илью и Анюту. Илья обходил их по широкой дуге и шёл дальше. Иногда их обгоняли нарядные куклы, несущие на крошечных носилках своих потрёпанных жизнью, сломанных собратьев. На бредущего с Анютой на руках Илью куклы внимания больше не обращали.

– Где-то должен быть выход из этого места, я уверен, – заговорил он, когда их миновали третьи или четвёртые по счёту носилки. Аня не была в этом так уверена. Но она была слишком ошарашена, оглушена внезапной неподвижностью, чтобы ответить, возразить, чтобы думать о чём-то другом. Она как-будто не видела того, что происходило вокруг… Ане тяжко давалась полная неспособность контролировать своё тело. Это чувство привело к ней ещё одно воспоминание. Воспоминание, которое она бы не хотела возвращать. Воспоминание об апрельской ночи, в которую на неё напал подонок. Кажется, это из-за этого воспоминания её одолевала боль. Но теперь Аня не чувствовала ничего, совсем ничего. Время от времени на неё наваливалась чёрная, парализующая мысль – что если это навсегда. Аня смаргивала подступающие слёзы и убеждала себя не раскисать.

– Ничего, – мягко сказал Илья, через несколько шагов, – всё образуется, как-нибудь… Ты сейчас можешь подумать – легко ему говорить, он не знает каково это. Я знаю. Куклы правы, я безногий. То есть парализован… там, – он мотнул головой, как-будто это «там» осталось позади, у них за спиной. – Врачи ничего не могли сделать, я два года лежал как колода, – он тихо засмеялся, Аня почувствовала укол совести. Куда подевалось её собственное мужество? Ане понравился его смех.

– Ужасно, – сказала она наконец, собравшись силами. Илья покачал головой.

– Ничего, зато сны стали сниться интересные, – он улыбнулся, потом помолчал и добавил. – Знаешь, место действительно странное… Я тоже начинаю что-то вспоминать… Чего я вообще не знал.

– Что? – спросила Аня, стараясь отвлечься от ужаса обездвиженности.

Илья покачал головой:

– Сам толком не пойму, – признался он. – Трудно выразить… Но вот эти их слова про игры… Мастера… Кажется, я понимаю, о чём они говорили…

Он перехватил Аню поудобнее. От этого движения её безвольные руки и ноги закачались сильнее. Ей стало тошно:

– Отдохни, – предложила она, – Ты уже очень долго меня несёшь.

– Там какой-то свет, – щурясь, объявил Илья, – дойду до него, а там посмотрим, может быть и отдохнём.

Кругом стояла пыльная темнота, и слышны были только мерные шаги Ильи по деревяшкам. Не было больше ни процессий, ни носилок. Куклы не падали сверху. Вообще ничего не менялось, как будто Илья топтался на одном месте – в полумраке, среди хлама и запахов чулана. Свет как будто двигался вместе с ними, уводя всё дальше и дальше.

Вдруг Илья остановился.

– Это… это что, твоя кукла? – безжизненно спросил он и опустился на колени, придерживая Аню. Он поднял старую куклу с обожжённой ногой и показал ей.

– Да, – сказала Аня, – это она. Мы прошли по кругу.

Илья даже застонал от досады. Аня не успела подумать, чем им это грозит, как прямо под коленями Ильи распахнулся коридор – он едва успел отшатнуться с Анютой на руках, чтобы не провалиться туда. В тот же миг они оба сощурились от яркого света, такого, как-будто открыли дверь в солнечную комнату.

– Вот где вы есть! Сюда, скорее! – позвал их кто-то из света низким голосом. Илья поднялся с Анютой на руках и заторопился на этот голос.

Они оказались в квадратной комнате из свежеоструганных, плохо пригнанных друг к другу досок. В щели между ними и лился тот самый яркий свет, от которого они по-началу зажмурились. Окон в комнате не было – только четыре некрашеные и прочные на вид двери.

В центре комнаты стоял, опираясь на Анин зонт, незнакомый мужчина. Невысокий, одетый в бесформенное серое пальто, сутулый почти до горбатости, он молча, спокойно рассматривал их. Лицо его было странным: оно могло принадлежать и подростку и старику. Оно находилось в постоянном, нервном движении: не таком при котором меняется собственно выражение лица, а таком, какое могло бы возникнуть на мозаике, части которой старались как можно плотнее и правильнее расположиться на своём месте. При малейшей смене освещения менялось и лицо. Запомнить его было невозможно. Илья отдышался и сказал:

– Спасибо большое… Кто вы?

– Я друг, – сказал мужчина и улыбнулся. Улыбка у него была такая же подвижная и нервная, как всё лицо.

Аня узнала свой зонт и тихо охнула. Мужчина посмотрел на неё с состраданием и нежно улыбнулся.

– Дай сейчас её мне, – обратился он к Илье.

– Зачем? – спросил Илья. Он говорил спокойно, без вызова, но в его голосе чувствовалась напряжённость.

– Затем так, чтобы она снова могла двигаться, конечно, – вежливо объяснил мужчина.

– Илья… – заговорила Аня, – какой у нас выбор? Вдруг он поможет… У него мой зонт… Я думала, он пропал.

Илья кивнул ей и с явной неохотой подошёл к мужчине. Тот бережно одной рукой подхватил Аню под лопатки, а другой рукой раскрыл над ней зонт.

Неуловимо тонкие, почти невидимые нити спустились из зонта и пристали к рукам и ногам Ани. Она медленно выпрямилась и, всё ещё придерживаемая странным человеком, встала.

Из глаз у неё покатились слёзы – сами собой, без всхлипов и рыданий. Илья настороженно следил за ними.

– Всё в порядке, – успокаивающе сказал мужчина Ане, – всё будет в порядке. Главное только, не закрывай больше зонт. И не оставляй его нигде. Он – твоя защита, помнишь?

Аня с трудом кивнула и утёрла слёзы. Мужчина передал ей зонт. Аня покорно приняла его.

– Теперь ты, – обратился мужчина к Илье. – Тебе время пора просыпаться.

Илья мотнул головой в неопределённом жесте – то ли отрицая необходимость просыпаться, то ли признавая её.

– Тебе в такую дверь, – он указал на одну из грубо оструганных дверей, ничем не отличавшуюся от остальных. – Ступай.

Он сам подошёл к двери, сильно хромая, и распахнул её. За дверью ничего не было видно, кроме слепящего света.

Илья зачем-то потоптался на месте, взглянул на мужчину, хмуря брови.

– Я помню, – тихо сказал он. – Не думай, что ты владеешь игрой, Второй, – заговорил он вдруг другим голосом. Его правый глаз будто сам собой закрылся. Аня вздрогнула – чувство было такое, что в Илью вселился кто-то ещё: – Ты ошибся и теперь проиграешь. У меня ещё есть силы сыграть в партию.

Он прошагал к распахнутой двери. На пороге обернулся и неловко махнул Ане рукой.

– Я вернусь за тобой, – пообещал Илья. Аня стояла неподвижно под своим чёрным зонтом и смотрела на него. Илья сделал шаг вперёд и растворился в свете. Мужчина захлопнул за ним дверь. Лицо его задёргалось ещё сильнее.

– Это я ещё тебе посмотрю, – бормотал он, роясь в карманах своего бесформенного пальто. – Я тебе ещё посмотрю, Первый. Неловкая Луна и ничего больше. Просто неловкая Луна. Но больше так не повторится. Я её обучу хорошо чтобы.

Аня стояла неподвижно и безмолвно как изваяние. Наконец мужчина достал ключ и протянул его Ане.

– Пора возвращаться домой, – ласково сказал он. Аня приняла ключ.

– Как ты себя воспринимаешь? – спросил он вглядываясь в лицо Ани и сжимая её руку. В его голосе звучало неподдельное беспокойство. Мозаика его лица стала почти неподвижной, теперь он казался Аниным ровесником.

– Сейчас гораздо лучше, – сказала она, подавляя в себе желание постоянно проверять, точно ли её теперь слушаются руки и ноги.

– Ты меня помнишь? – спросил он, пытливо вглядываясь в её лицо.

Аня покачала головой.

– Я – Тей, хозяин зонта, а зонт – твоя защита, – пояснил он. – Меня привёл зонт. Ты очутилась в беде и он меня призвал.

– Они говорили, что я кукла, – Аня передёрнулась, в её голосе неожиданно прорезалась обида.

Мужчина успокаивающе пожал её ладонь.

– Я там Мастер. Там было безопасно, но только со мной, а не с Первым. Этот мальчишка – игрушка Первого. Все куклы сломаны, негодные, дурацкие. Первый больше не любит играть. Остальные играют в чушь! С куклами, в которые они играют, не случается ничего хорошего.

– Но мы же не куклы, – прошептала Анюта.

– Вы игрушки, – склонил голову мужчина. – В руках других. Но в моём мире вы сами себе мастера. Я уберегаю тебя от участи сломанных. Придётся сидеть в коробке.

Анюта посмотрела на зонт, потом снова на Второго:

– В купе? – прошептала она. – Но… я не хочу… Я всё вспомнила.

Тей покачал головой.

– Не всё, и там безопасно. Больше нет зеркала. Есть зонт. Будь там, прошу. Я заберу тебя, когда будет время нужно. Поверь мне, я помощник.

Аня склонила голову:

– Выбора нет, так ведь?

– Не теряй зонта, это главное, – тихо сказал он ей на прощание и указал на дверь. В его голосе скорее послышался приказ, чем просьба. Он проводил её к двери.

– Выход вот тут здесь, – объяснил он.

Купе было тёмным, как и прежде. Оно мерно качалось, бесшумно делая свой путь через мрак. Но больше не было зеркало и кошки-боли не было тоже. Вместо неё в груди Ани белой чайкой поселилась надежда.

8.9 Солнце не встанет

Лиличка явно оказалась на улице, под мокрым и холодным дождём. Она открыла один глаз, потом другой: Крыша!

На крыше была толпа народа, Лиличка встала и, побрела к ним. Все суетились вокруг Егорыча, который скрючился в странной позе и дёргался, пока его сестра пыталась засунуть ему в рот какую-то металлическую штуковину. Изо рта у него шла пена. Лиличка скривилась.

– Привет, – услышала она печальный голос. Рядом стоял Гришка и смотрел на Егорыча. – И ты тут? Все тут.

Пушистые тапочки Лильки уже намокли и отяжелели от дождя. У неё почему-то было чувство, что она – шпионка среди бывших соотечественников.

– Чё случилось-то? – недружелюбно спросила она Гришку, присматриваясь к нему, в памяти отчётливо встала картинка его тени. Но без тени Гришка вроде был тот же, что и с тенью. Он пожал плечами, укрытыми ветровкой Джека.

– Что «Тёма»? – услышали они раздражённый голос Артёма. – Хоть в подъезд занесём, там дождя нет.

Артём поднял Локки на руки и понёс его к выходу. Все, кроме Джека и Митьки потянулись следом.

– Ключи в квартире остались, – повторяла как заведённая Ленка и машинально утирала слёзы, которых, похоже не замечала.

– Подождите здесь! – раскатился над крышей чей-то голос. Лилька так и вздрогнула: это был Спамер! Она заозиралась, но не увидела его. Остальные точно также крутили головами. Внезапно прямо из воздуха над центром крыши раскрылся зонт. Купол его всё рос, рос, заслоняя собой хмурое небо, отсекая дождь и ветер, пока не покрыл собой всю крышу непроницаемым чёрным колпаком.

– Что опять за хрень?! – рявкнул Артём, удобнее перехватывая Локки. В его голосе уже слышались истерические нотки.

Темно под куполом не стало – свет шёл ниоткуда, казалось, светился сам воздух, приглушённым голубоватым сиянием. От тёмного купола вперёд вышагнул Спамер. Лиличка на всякий случай задвинулась за спины остальных и с любопытством ждала развития событий. Сообщать всем, что этот неизвестный захватчик – её знакомый, она не собиралась. На руках Спамер держал незнакомую Лиличке девушку. Очень красивую девушку с короткими, но пышными чёрными волосами. Девушка спала. А может быть, была без сознания. Сразу несколько человек ринулись вперёд, заговорив одновременно:

– А ну отпусти её!

– Чё ты с ней сделал, гад?!

– Что происходит?

Спамер беспрекословно передал девушку на руки подлетевшему к нему вплотную парню, в котором Лиличка с удивлением узнала лежавшего под капельницей, с которым она что-то не то сделала. Этот выглядел вполне здоровым. «Может, я его вылечила? – раздумывала Лиличка».

– Я – друг, – сообщил между тем Спамер, поднимая руки ладонями вперёд. – Я принёс вам Девятую. Я пришёл вам, чтобы предупредить.

Пока Артём топтался на месте с Локки на руках и свирепостью на лице и рассуждал сам с собой – положить ли ему Локки на крышу и кинуться на этого странного урода, да тряхануть его хорошенько, Локки пришёл в себя и вывернулся из его рук.

Он даже не спросил, что происходит, просто взялся за голову, сел на бетон крыши и принялся раскачиваться взад и вперёд. Артём растерянно переводил взгляд с друга на пришельца и обратно. Ленка бросилась к брату.

– О чём предупредить? – с тревогой спросил Джек. – Кто вы такой?

– Друг, – повторил Спамер, не опуская рук. – Я предупрежу вас, чтобы сейчас к вам явится ревизионер, и вы будете должны чтобы поставиться на места. Я могу вам с этим помочь.

– Мы уже раздали роли, – возразил Джек, непроизвольно хватаясь за карман с тетрадкой, забыв, что карман этот остался на ветровке, которую он отдал Гришке.

Гришка, ко всеобщему удивлению, уже протягивал тетрадь незнакомцу.

– Отдайте! – звенящим голосом потребовал Джек, подступая к пришельцу. Он заметил, как сжались кулаки Артёма, как шагнул вперёд побледневший Митька. Но пришелец просто покорно отдал тетрадку Джеку.

– Друг, – повторил он. – Только друг. Помогающий. Ты не верно понял роли, сделаешь беду. Затем не исправить.

– Я ему не верю, – мрачной фигурой возникая за спиной Джека, объявил Артём. Лиличка с волнением мусолила во рту кончики волос.

Ленка вдруг тоже подскочила к Джеку, оставив Локки.

– Я его помню, – возбуждённо зашептала она. – Он мне только что снился. Он сказал, что наша партия – не карточная, а шахматная! И он Игрок, кажется.

– Шахматная?! – поражённо переспросил Джек, уставившись на Ленку. – Но это же всё меняет…

– Времени не осталось, – лишённым интонации голосом вдруг известил Спамер. – Я желаю вам чтобы успеха.

И он исчез без всяких сопутствующих эффектов. В то же мгновение и практически на том же месте возник Чёрный Грач.

Ленка, Митька, Джек и Артём уже его видели, а вот остальные рассматривали с удивлением.

– Ревизионер пятого класса гуманоидного типа Чёрный Грач, – солидно, по полной форме представился он, склоняя голову на бок и склёвывая быстрым движением невидимое зерно с крыши. Затем он снова приобрёл антропоморфность. Ленку замутило и она отвела глаза, Гришка пожалел, что очки остались дома, Локки шумно вырвало. Тёма покосился на него с состраданием.

– Здрасьте, – выдохнул Джек.

– Я готов вписать распределённые роли, скорректированные от ранее бывших, – сухо сказал он и вынул из-под мышки широкоформатный блокнот.

Сашка возился с пришедшей в себя Анютой в углу крыши, и они оба не обращали никакого внимания на ревизионера. Джек растерянно затоптался на месте.

– Я знаю роли, – быстро шепнула ему Ленка. – Я видела во сне, как мы расставлены…

– Я готов записывать, – на тон ниже повторил Грач и каркнул.

– Сашка – левая ладья, – подсказала Ленка. Джек, как будто против воли, отчаянно посмотрел на неё и повторил, указывая на Сашку:

– Левая ладья.

– Принято, – холодно сказал Грач. – Соответствие?

Джек прикрыл глаза:

– Пресекатель, – неуверенно сказал он, припоминая, что рассказывал о ролях Чёрная Птица.

– Принято, дальше!

– Правая ладья, – с подсказки Ленки Джек указал на Артёма. – Корректор.

– Принято!

– Правый конь и левый конь, – тычок в скорчившегося Локки и слегка обалдевшую Лильку. – Провокатор и Повелитель.

– Я что-то пропустил, когда у нас концепция бреда поменялась, – хмуро проговорил Артём. – То были какими-то предреками, ёпт, нежданами. А теперь всё прям по-взрослому.

– Офицер Короля – Митька, офицер королевы – Сашка, – нервно продолжала Ленка. – Королева… – она помедлила, потом уверенно закончила. – Королева – я, пешка – Анюта. Ты – Король.

– Не может быть, – начал было Джек жалобно.

– Состав утверждён, – наконец прокаркал Грач. В ту же секунду отделились от богов и выплыли по воздуху к Грачу девять светящихся карт. Они секунду померцали и рассыпались голубоватыми искрами, которые тут же собрались в образы девяти шахматных фигур. Никто не шелохнулся, не произнёс ни слова во время этого процесса. Затем, одновременно, как по команде, со страшной скоростью фигуры ринулись назад к богам. Мало кто успел хотя бы рефлекторно прикрыться руками от фигурок. Те достигли своих целей, не сбавляя скорости и врезались в тела – кому в грудь, кому в руку, кому в голову – и словно бы впитались в кожу. Артём брезгливо тряс рукой, в которую влетела ладья и матерился вполголоса. Ленка ощупывала голову, Лиличка, которой конь влетел прямо в приоткрытый рот, брезгливо вытирала губы.

– Санкция на творение мира получена, ваши сроки – три месяца с этого дня. Приступайте.

– А чё не семь дней? – буркнул Митька.

– С-спасибо, – выдавил из себя Джек дрожащим голосом. Но Грач уже исчез и едва ли услышал это. Купол зонта медленно свернулся до нормальных размеров и опустился рядом с Анютой, которая снова впала в забытье.

– Тёма, перенеси меня домой, – слабым голосом попросил Локки.

– Точно, – с досадой согласился Артём. – Я тупанул. Надо было давно.

– Ты не мог давно, – вздохнула Ленка. – Видишь, что творится…

Артём перекинул Ленку в квартиру, а она открыла дверь изнутри. И все потянулись к Ложкиным в дом. На крыше, вопреки обыкновению, не остался даже Митька. Все были мокрыми, замёрзшими и какими-то потерянными.

– Дайте перекурить, я всех по домам разбросаю, – пробурчал Артём.

Ленка забегала туда и обратно с чайником. Гришка твёрдой рукой был отправлен отогреваться в ванную. Лиличку по нос завернули в одеяло. Сашка перенёс Анюту на кровать в комнату Ленки и сидел рядом, держа её за руку и с тревогой прислушиваясь к её дыханию.

К утру квартира понемногу начала пустеть: Анюта пришла в себя, и Артём перенёс её домой вместе с Сашкой.

– Странно, – буркнул он в процессе, – могу только Анютины координаты рассчитать, Сашку придётся отправлять прицепом… Надеюсь, в стену не влипнет…

Гришку Артём отправил к нему в спальню, прямо на кровать легко и непринуждённо, без всяких долгих рассчётов. Лиличку, наоборот, после длительных вычислений и то, как позже выяснилось, в комнату родителей.

Рассвет встретили впятером: Джек, Митька, Локки, Ленка и Тёма.

– Не верится, не верится, – без конца повторял Джек, ходя из угла в угол. – Неужели правда? Неужели всё?

– Какой всё? – огрызнулся уставший, красноглазый Артём. Он пил третью кружку кофе и страшно хотел курить. – Как эта херня вся делается-то? Мир этот. Я полон сомнений, мля.

– Всё в порядке, – прошептал Джек, хлопая себя по карману с тетрадкой. – У меня всё записано. Мы всё сделаем… Там, смотри, сначала нужно, чтобы…

– Ладно, уймись, я не просил прям щас всё рассказывать, план есть и окей, – недовольно остановил его Артём. – И, короче, эти сраные игроки тогда от нас отцепятся, да?

Джек кивнул.

– Вот, это главный зашибись, – вздохнул Артём и обернулся к Локки: – Слыш, братан, всё будет нормалёк!

Но Локки уже спал на диване, лицо у него было больным и осунувшимся. Ленка укрыла его одеялом и обменялась с Тёмой тревожными взглядами. Что-то произошло с ними всеми этой ночью? Что-то произошло с Локки?

– А чё с этим, – Артём кивнул на Митьку, сидящего у окна. – С отпущением грехов или как там?

– Мы успеем сделать Мир и там Митьке не нужно будет никакого прощения и отпущения, – радостно и без тени сомнения заявил Джек.

Митька помрачнел и отвернулся. Что-то за окном привлекло его внимание:

– Который час? – спросил он, не оборачиваясь.

– Полдевятого, – ответила Ленка, потирая глаза в тёмных кругах. – А что?

– А то, что восход в восемь, – отчеканил Митька. – Солнце до сих пор не встало. Апокалипсис, блин.

Джек, Ленка и Артём, толкаясь, подошли к окну. Было уже светло, но солнца на небе, как и сказал Митька, не появилось. Небо затянулось какой-то белёсой хмарью, не похожей на облака. Признаков солнца заметно не было – ни более светлого пятна в хмари, ни луча, ничего.

– Да что ж за херня? – спросил Артём автоматически. Удивления в его голосе не было.

– Наверное, как-то связано с нашей санкцией, – неуверенно предположил Джек.

– Мда, – высказался Артём. – То ли ещё будет…

Глава 9. Без теней

9.1 Эпилептик

На заброшенной стройке утром кипела жизнь: тренировка трейсеров была в разгаре. Человек шесть или семь разминались кто во что горазд, без маршрута: многие уже могли с закрытыми глазами перескакивать полуобвалившиеся лестничные пролёты, знали, где и как оттолкнуться от стены, чтобы минуя провалы, оказаться на следующей точке. На новый маршрут собирались пойти днём. Кто-то подбегал к сваленным в кучу рюкзакам, сделать несколько торопливых глотков из бутылки с водой и тут же бежал обратно.

Вдруг относительную тишину тренировочной площадки разрезал крик, переходящий в вой. Что-то кулем шлёпнулось со стены на бетонную плиту. Пивший воду бросил бутылку и поспешил к месту падения:

– Чувак! – крикнул он тревожно и тут же заорал в два раза громче: – Э! Бля! Давайте скорую!

На бетонной плите выгибался в припадке Локки.

– Тук-тук, – сказал Артём, входя в палату. На плечи его был наброшен белый халат. Поля деликатно согласился остаться за дверью. – Не спишь что ли?

– Не, заходи, бро, – слабо ответил Локки, махнув ему рукой. Артём глянул было ему в лицо и тут же посмотрел в сторону. И что пугало, смущало Артёма – не перебинтованная голова и рука в гипсе на подвесе, а взгляд. Взгляд был мёртвым, потухшим, чужим. – Круто, что пришёл, – неискренне добавил Локки, тоже отводя опустевшие глаза в сторону.

Артём откашлялся.

– Я вот… этих, апельсинов принёс, куда тебе?

Он неловко оглянулся на палату.

– Да в холодильник положи, – вяло ответил Локки, сосредоточив взгляд на кончиках собственных пальцев, выглядывающих из гипсового кокона.

Артём мгновенно и остро пожалел, что пришёл. Но не уйдёшь же так сразу, невежливо. Он сложил апельсины маленький аккуратный холодильничек, забитый едой (Ленка, небось, старается – подумал он одобрительно) и сел на краешек стула.

– Нормальная у тебя палата, прям как в кино, с холодильником, телеком. Ещё и на одного.

– Тём, у меня отец – бывший главврач этой больницы, чё ты хочешь, – невесело усмехнулся Локки, стараясь ухватить пальцами белый браслет на запястье здоровой руки. – Конечно, тут все условия для комфортной смерти.

И он впервые в упор посмотрел на Артёма.

– Вроде сказали, ты просто упал из-за припадка, – настороженно сказал Артём, едва не вздрогнув под этим взглядом. – Чего ты про смерть-то?

– Того, – безразлично пожал плечами Локки. – Что не просто упал. У меня – эпилепсия выявилась. Божественная болезнь, кстати, – он неприятно хохотнул. – Мне теперь на маршруты нельзя. Я же теперь больной. И с детьми мне нельзя работать по той же самой причине, врубаешь?

Он снова попытался достать белый браслет на руке.

– Разве нет там таблеток каких-то? – пробормотал Артём, опешив от новостей.

– Какие-то таблетки есть, – спокойно ответил Локки. – Но они не избавляют от припадков совсем. Короче, это неизлечимо.

Артём не выдержал первым и отвёл взгляд.

И не нашёлся, что сказать. А что тут скажешь?

– Если б мне водить запретили, я б сдох, – наконец признался он.

– Да. Но тебе не нужно, – Локки снова отвернулся. – Ладно, сорян. Ты иди, я спать хочу. Круто, что заскочил…

– Ага, – растерянно ответил Артём, вставая. Он не был готов к тому, что стало с Локки. – Ну пока, поправляйся…

– Пошли, – бросил он терпеливо дожидавшегося его Полю, но тут же они столкнулись с Ленкой. Глаза у неё были красные и припухшие.

– Привет, – она говорила немного в нос. – Вы к Локки заходили? Спасибо.

– Исполняли дружеский долг, барышня Елена, – бархатно согласился Поля.

Артём недобро зыркнул на него. Разойтись просто так было неловко.

– Типа того, – буркнул Артём. – Слушай, что с ним такое, а? Это из-за этой его… из-за болезни что ли?

Ленка покачала головой:

– Нет. Не совсем. Неужели сам не понимаешь?

– Нет, не понимаю, – отрубил Артём. – Слушай, где тут у вас курят? Поля, ещё пять минут.

В курилку на лестничную площадку Ленка пошла с ним вместе. А Поля, проявляя чудеса сговорчивости, снова остался в коридоре.

– Не понимаю я, – упрямо продолжал Артём. – Это ж не конец света, нафига он себя хоронить начал? Я вообще не думал, что он на такое способен.

– Это всё, что он любит, – тихо сказала Ленка. – Всё, что он любит, у него отнимается.

– Ну значит нужно найти другое, что он любит, – сказал Артём. – Ты ж его сестра, что он любит?

– Тебя, – мрачно сказала Ленка. – И детей. С детьми ему работать не дадут, а с тобой работать уже поздно.

– Мда, – протянул Артём, неловко поёжившись. – Фигня это, всё равно найдём подход.

– Спасибо, – повторила Ленка и вздохнула. – Это правда очень страшно, я сколько его помню, он никогда не терял… ну, присутствия духа что ли. Он же часто руки-ноги ломал, серьёзные травмы были, и ничего подобного не начиналось.

Артём искоса смотрел на неё и давил в себе желание её обнять – чужая девушка, всё такое.

– А родители чего, приедут? – попробовал он изменить направление беседы. Но быстро понял, что сделал только хуже. Лицо Ленки как-то закостенело, она отвернулась.

– Не приедут, – ровно сказала она. – Некогда им. Просят нас приехать, как только это будет возможно. Но мы не поедем…

– Почему? – спросил Артём, выпуская изо рта очередную струю дыма. – В Штатах клёво.

Ленка упрямо качнула рыжей головой:

– Здесь клёво, – тихо сказала она.

– Уважаю патриотов.

Ленка метнула на него подозрительный взгляд – издевается?

– А ты бы сам уехал?

Артём пожал плечами:

– Пожить бы интересно было, почему нет?

– Думаешь, лучше поехать? – спросила она его с какой-то новой, отчаянной интонацией. – Думаешь, мы зря так, они правы? Им не нужно приезжать даже если… – она запнулась. – Даже если их сын болен.

– Вообще, конечно, из общих соображений ему пойдёт на пользу сменить обстановку, – почему-то слова эти дались Артёму нелегко. И ещё он думал о том, что его-то мать примчалась бы откуда угодно, если бы с ним что-то случилось. И он бы к ней примчался. Но у них с мамой кроме друг друга никого нет, а тут – у Локки есть Ленка, а у родителей их – есть они сами.

Ленка беспомощно опустила голову:

– Попробую его уговорить… Но, – она снова подняла взгляд: – А как же… Мир…

Артём скривил губы:

– Чё тебе этот Мир чужой, когда твой брат загибается. Я бы послал. Митька вон твой тоже послал и, вообще говоря, правильно сделал.

– Он не мой, – прохладно перебила его Ленка. – Ладно, мне пора, спасибо тебе, Тёма.

Она чуть наклонилась и чмокнула Артёма в щёку. И ушла. А Артём ещё несколько минут стоял на месте и не знал, как переварить этот разговор и его последствия.