Читать книгу "Боги-17"

11.2 Вопросы веры

– Слушай, ну прости меня, – примирительно говорил Локки откуда-то сверху, в пахнущих железом и маслом сумерках гаража.

– Да ладно, забыли, – ворчливо отозвался Артём из-под машины. – Ключ подай. Ага, спасибо. Закончил.

Сердце Артёма пело. Ничего не случилось, а что случилось – было хорошо и правильно. Он выскользнул на доске из-под джипа, оказался на ногах. Локки стоял прямо перед ним и улыбался, глядя ему прямо в глаза. Артём криво ухмыльнулся ему в ответ, не отводя взгляда. Тогда Локки опустился на колени перед ним и…

Артём проснулся и содрогнулся от отвращения. Он взмок во сне. Кузьма Василич открыл один глаз и неодобрительно посмотрел на хозяина. Эти сны доканывали Артёма второй день, с того вечера. Днём он мог отвлечься, но ночью сны наваливались на него всей тяжестью. И этот был ещё самым невинным из них. Артём не знал, то ли выть, то ли плакать. В любом случае, хорошо помогал холодный душ.

– Всё, хана, – мрачно сказала Лиличка, выходя из зеркала в спальне Артёма. Кузьма Василич зашипел и выгнул спину.

– Ты чё, охренела? – завопил Артём, который как раз собирался встать с кровати. Спал он голым. Он подтянул покрывало к поясу.

– Чрезвычайная ситуация, – с меланхоличным любопытством глядя на него, ответила Лиличка. – Извини… Ой, какой котик… Короче, этот белоглазый тип припёрся сегодня к Джеку и ко, и навешал им лапши на уши.

– Чё ему от них было надо? – хмуро спросил Тёма. В глубине души он был рад, что Лиличка его отвлекла от сна.

– Чё. Сказал, что Сашка ненастоящий и его надо того, кончать, – без выражения объяснила Лиличка. – И ещё с Анютой какой-то там ритуал нужно провести.

– Какой ритуал? – опешив спросил Артём. Мозг утром работал с трудом.

– Я не вникала.

– И чё теперь?

– Чё, чё, теперь нужно Сашке помочь, чтобы его не накрыли. Сашка может этого второго в зонт запихать, нужно помочь.

– Ага, – сказал Артём и скинул покрывало. – Отвернись! – рявкнул он.

Лиличка медленно повернулась к нему спиной. Артём лихорадочно натягивал джинсы, напяливал футболку.

– А что ты с Егорычем посрался? – спросила Лиличка, которой скучно было стоять. Артём так и замер. Вспомнил вдруг, как летом Локки рассказывал ему о случае на озере, в его день рождения. Его как током дёрнуло. Артём шагнул в угол и развернул Лиличку к себе. Лицо у него было такое, что та не на шутку перепугалась.

– Так это ты мне внушаешь всё это?! – рявкнул Тёма и тряхнул её. – Признавайся, ты?!

– Что? Что внушаю?! – заголосила Лиличка. – Спятил что ли? Пусти!

– Сны, желания! – орал Артём, сжимая её плечи всё сильнее. – Добром прошу прекрати!

– Нифига себе добро! – визжала Лиличка. – Пустииииииии!

Артём подумал, что орёт она зря, никто не придёт. В глазах Лилички он увидел только страх. «Блин, она ж ребёнок, – напомнил он себе. – Чё творишь-то?». Он отпустил её, почти оттолкнул.

Прошёл по комнате несколько раз, туда и обратно.

– Ладно… Ладно… Извини, – сказал он. – Но это точно не ты? Наваждение какое-то…

– Какое наваждение? – осторожно спросила Лиличка, отступив к зеркалу, и внимательно глядя на Артёма.

– А, неважно… Щас я высчитаю, где там кто. Поможем.

– Может, это он и наводит на тебя? Ну этот. Илья. Он же умеет.

– Точно, – прошептал Артём. – Точно же.

Его осунувшееся лицо просияло. Через несколько минут он и Лиличка переместились из квартиры.

Анюта открыла дверь за секунду до того, как он постучал. На пороге стоял Сашка. Она знала! Улыбнулась счастливо. Сашка выглядел потерянным, он рассеянно поцеловал её. Прошёл в комнату, огляделся, как будто ожидал кого-то увидеть.

– Пойдём гулять? – спросила Анюта. Как будто они вчера гуляли и позавчера, как будто Сашка не пропадал на месяц из её жизни, а Илья не появлялся.

– Илья тебя не трогал? – спросил Сашка и внимательно посмотрел на неё. Анюта вздрогнула, отвела взгляд. Почему-то почувствовала себя изменщицей.

– Мы… гуляли. А потом он начал говорить странные вещи.

Сашка покачал головой:

– Артём сказал, он мне не брат… Понимаешь… Что он мне не брат. Может быть, это я виноват? Может быть это всё из-за дурацкой игры?

Сашка говорил быстро, горько и неумело, путаясь в словах. Анюта обняла его.

– Ты ни в чём не виноват. Это всё он. Я его не люблю, я тебя люблю.

Сашка отстранился, заглянул в её глаза:

– Я и не думал, что ты и он… – сказал он. – Почему ты об этом заговорила?

Анюта отвела глаза.

– Он говорил… Он говорил, что вы – один человек. То есть не совсем, что ты его… Тень. И что он меня любит… Но я не люблю, Саш, – она снова вскинула на него глаза. – И я боюсь.

– Не бойся, – с прорезавшейся вдруг твёрдостью сказал Сашка. – Всё будет хорошо. Это какая-то ошибка. Нужно всё разъяснить. Знаешь, иди к Ложкиным, к Джеку. Подожди меня там. Я всё устрою. Я всё-таки его хорошо знаю.

Сашка помотал головой, пробормотал.

– Я же всю жизнь с ним… Никуда без него, никогда… Как же так?

Анюта снова обняла его. Ей хотелось принять на себя часть его ноши, тяжести которой она и представить не могла. Вся жизнь перечёркивается. Ничего не было. Или тебя или твоего самого близкого человека. Не было никогда.

– Можно я одолжу зонт? – спросил Сашка. Анюта кивнула.

Они вышли из дома вместе, а потом пошли в разные стороны. Анюта не спрашивала, куда идёт Сашка. Она знала. Но не хотела видеть, что их ждёт. Когда она подошла к высотке, закапал дождь.

– Привет, не помешаю?

У Ложкиных никого не было, и Анюте пришлось подняться на крышу. День к счастью был тёплым. На крыше стоял Демон.

– Мне теперь никто не помешает, – мрачно ответил он. Обернулся.

– Ты чего одна?

– И чего пришла? – с улыбкой спросила Анюта. Она сняла свой лёгкий плащ, свернула и положила на парапет, села на него. – Ты не слышал? У Сашки появился злой двойник. Все его ловят.

– Офигеть, – Демон почувствовал лёгкий укол обиды – его не позвали, ему не сказали. – А ты чего не ловишь?

– Из соображений безопасности, – призналась Анюта. – Он имеет на меня виды. Вот я и прячусь тут, если что, поможешь мне?

– Конечно, – пробормотал Демон. – От двойника Сашки я как-нибудь отмахаюсь…

Главное, чтобы он не был двойником Артёма.

– Артём очень сильный, – согласилась Анюта, глядя на город. – В этом его слабость. Я боюсь за него.

– Чего за него бояться? – зло спросил Демон. – Делает, что хочет, на всех ему плевать.

– Это и опасно, – серьёзно пояснила Анюта. – Ему можно внушить разные желания. Что если он захочет не того?

– Уже захотел и сделал, – мрачно ответил Демон и отвернулся.

– Не обижайся, Матвей, но здесь я его понимаю.

– Ты откуда знаешь, как меня зовут?

– Просто знаю, – Анюта помолчала. – Если бы ты ушёл, мы были бы обречены. Без тебя. Говорят, этот город – последний кусочек мира. Это правда.

– Ерунда, – упрямо возразил Демон. – Такого не может быть, если бы больше ничего не было, то тогда и связи бы не было и электричества и всего…

– Мы уже давно не в той реальности, где законы физики действуют, – Анюта говорила медленно и задумчиво. – Это что-то вроде коллективного сна… Посмотри сам. Даже солнце больше не встаёт. Если бы мы были в реальном мире, то земля давно бы замёрзла и упала в космос…

– Всё равно…

– Не всё равно. Конечно, ты чувствуешь себя преданным, обманутым и обиженным, это нормально. Но Артём просто спасал наши жизни. У него не было выбора.

– Это ты знаешь, что жизни! А он не знал, – крикнул Демон. – Он это сделал, просто потому что мог, чтобы было по его.

Его голос прервался.

– Я понимаю тебя, – ровно сказала Анюта. – И всё же теперь всё есть так, как есть. Дорога осталась только одна. Но можно по ней идти, а можно стоять на месте. Это ты можешь выбрать сам, никто тебя не заставит. Что выбираешь?

– Не знаю, – мрачно сказал Демон. – Я ещё подумаю.

Анюта кивнула ему.

Она знала, что на самом деле никакого выбора нет.

– Держись под зонтом, вымокнешь. – предупредил Сашка, надвигая фиолетово-чёрный купол ближе к Илье.

– Да не сахарный, не растаю. – Но всё-таки встал к Сашке поближе, укрываясь от дождя.

Шли в ногу, не сговариваясь, как всегда. Как помнил Сашка. Как никогда на самом деле не было. Они и встретились, не сговариваясь, стоило только Сашке захотеть этого. Дождь сдержанно стукал по зонту. Он начался, как только они встретились.

– Зачем ты пришёл? – спросил Сашка. Без предисловий, без сомнений в том, поймёт ли его Илья. Он не ошибся.

– Не по своей воле.

– Зачем? Что тебе нужно?

– Саш… Мне нужно, чтобы всё получилось с новым миром.

– И кто мы будем в этом мире? Кто из нас будет?

– Тебе рассказали?

Сашка молчал.

– Ты веришь?

Сашка молчал. У него появилось странное ощущение, что он разговаривает сам с собой. Помотал головой. Не прошло.

– В это трудно поверить, я знаю, – медленно продолжил Илья, он явно подбирал слова. – Но мы с тобой ближе, чем братья, понимаешь? Мы с тобой – единое целое.

Сашке показалось, что его ударили под дых. Он надеялся, что Илья станет отрицать, что скажет, глупости, конечно ты мой брат…

– То есть, я не настоящий?

– Конечно ты настоящий, такой же настоящий, как и я.

– Вчера я звонил родителям… – начал Сашка. И тут его захлестнул ужас: он не помнил ни слова из разговора. Он не мог больше доверять своей памяти. Он не мог быть уверен, что родители вообще ещё существуют, или что существует он.

– Они сказали, я – твоя тень. Ты – настоящий, а я – тень.

– Кто? Родители? – испугался Илья.

– Нет. Неважно. Другие…

– Ты абсолютно настоящий, такой же как и я.

– Тогда зачем ты… пытался… С Анютой?

– Сам подумай, если мы – один человек. Ты её любишь, значит и я её люблю.

– Нет, – вырвалось у Сашки.

– Послушай, Саш. Сейчас не это главное, главное, что Анютина тень украдена, нужно её вернуть…

– И чтобы её вернуть, ты к ней приставал, да?

– Саш…

– Если ты говоришь, что я такой же настоящий… Если ты так говоришь… Я больше не хочу играть, я не хочу быть тенью…

Он вдруг взял свободной рукой Илью за запястье, не говоря ни слова, и ткнул его пальцами в чёрный купол изнанки зонта. Илья не не сопротивлялся и вообще не понимал, что делает Сашка.

Сашка медленно опустил его. Рука Ильи осталась приклеенной к зонту. Он попытался вынуть руку. Не вышло. Он посмотрел на Сашку в изумлении. Они остановились. Сашка не отводил глаз, он спокойно ждал. Илья начал дёргать сильнее. Рука ушла по локоть, как в болото, приподнимая Илью вверх, ближе к зонту. Сашке пришлось опустить зонт. Ему было не удержать его с Ильёй.

Дождь прекратился. Всякое движение прекратилось. Казалось, зонт пожирает и время.

Илья молча и отчаянно схватился свободной рукой за рант, попытался вырваться, уперевшись. Но пальцы тоже ухнули в черноту зонта и теперь обе его руки оказались в плену.

Сашка отступил на шаг и смотрел не отрываясь. Илья поднял на него взгляд, полный непонимания.

– Стой! – услышали они далёкий вопль и топот нескольких пар ног.

– Вот они! – раздалось с другой стороны.

– Помогите Анюте, – крикнул Илья тем, кто бежал слева – Жене, Ленке и Локки.

– Не дайте ему уйти, – орал Артём.

Сашка вздрогнул и отступил ещё и ещё. Руки Ильи погрузились в зонт по плечи. Он больше не сопротивлялся. Сашка не стал ждать, чем всё кончится. Он развернулся спиной к брату (он не мог не думать о нём, как о брате) и побежал по одной из улиц, прочь. И тогда он услышал крик Ильи. Он кричал так, будто с него живьём спускали кожу. Сашка вспомнил кошку, которую едва не затянуло в зонт и вжал голову в плечи. Побежал быстрее, не оглядываясь. Он бежал к крыше.

11.3 Видел ли ты брата своего?

По дороге Ленка обрушила на Артёма просто шквал звонков. Но он не брал трубку.

– Вот мудак-то, – с сожалением говорил Локки, записывая на телефон очередное голосовое сообщение.

– Ты ему признался что ли? – шёпотом спросила Ленка, улучив момент, когда Женя от них отстала.

Локки кривовато улыбнулся и щёлкнул себя по серьге.

– Результат был несколько предсказуем, – заметил он.

– Боюсь даже спрашивать, как это было.

– Правильно.

Женя догнала их, и они замолчали.

Сперва сунулись в гараж. Он оказался закрыт и, очевидно, пуст. Тогда пошли к Тёме домой.

– А вдруг он нам не откроет? – волнуясь, спросила Женя.

– Через дверь всё объясним, – успокоил её Локки.

Но на звонок в дверь душераздирающим мявом отозвался только голодный и одинокий Кузьма Василич. Артёма дома не было.

– Я не знаю адреса его матери, – сказал Локки и прислонился к стене. – Он меня родителям не представлял.

В этот момент у него завибрировал телефон. Локки с надеждой полез в карман.

– Блин, это Григорий, – огорчённо констатировал он, глянув на экран. Женя и Ленка синхронно вздохнули.

– И ты здрав буде… В смысле? В смысле – исчезают? – с ноткой раздражения переспросил Локки. – Артёму я скажу. Ещё бы я знал, где он… Слушай, дуй на крышу… Да, прямо с уроков. Какие нафиг уроки. Я скоро подойду туда тоже. Если там появится Артём, расскажешь ему. Понял? И ещё скажи, что Анютина тень тоже в плену…

– Понял, – ответил Гришка и отключился.

Они втроём переглянулись.

– Дурдом начался, – поморщился Локки. У него разгоралась мигрень. – Гришка сказал, Лилька гуляет по городу с каким-то мужиком. Мужик фотает людей и у них тени пропадают, прикиньте. Артёму, говорит, скажи. А где Артём? Нет его.

Ленка даже пригнулась под грузом вины. Это же она Локки подбила… И она не стала рисовать счастливый конец… Почему? Может, сейчас нарисовать…

– Ладно, чё делать будем? – утомлённо спросил Локки. – Женя, ну неужели нет никакого способа Артёма найти? Или там призвать? Мы боги или где?

– Он же корректор же, – беспомощно и бестолково забормотала Женя. – Он просто по другим законам… А я, прости, не очень хорошо всё это…

– Я придумала, как его найти, – вдруг объявила Ленка. Она сняла с плеч рюкзак и достала блокнот с карандашом. Села прямо на ступеньки и начала набрасывать рисунок. Парой штрихов она наметила плечи в кожанке, крутой стриженный затылок над ними. И – впереди – мост.

– Бежим, – сказала она. – Это же рядом, скорее.

Женя посмотрела на неё с уважением:

– Я бы не догадалась!

Локки уже несся вниз по лестнице.

В этот раз Артём легко определил координаты Сашки. Скорее всего потому, что он был рядом с Ильёй. А ещё Сашку сопровождала какая-то невероятная пространственная аномалия. Артём было подумал, что та самая, из-за которой Сашка портит погоду. Но потом разглядел, что аномалия скорее представляла собой портал. Или жучок-следилку, или защиту или и то и другое. Для более подробного разбора времени не было. Он прыгнул вместе с Лилькой, рассчитывая попасть в переулок шагах в сорока от них. Точность прыжков Артём теперь мог рассчитывать чуть ли не до миллиметра, так что просто опешил, оказавшись совершенно в другом месте, на другом конце города, недалеко от собственного дома, на мостике через «Чёртову речку». Лиличка сонно повела вокруг глазами и уже открыла было рот, чтобы спросить, где же братья, но тут они услышали топот ног и крики:

– Артёёёём! Подожди!

Первым бежала Малая, следом Ленка и Локки.

«Умер что ли кто?» – невольно подумал Артём, разглядев выражение их лиц. Он стиснул перила, чтобы не прыгнуть подальше от Локки.

Женя не добежала, опёрлась о колени, чтобы отдышаться.

– Артём, – выговорила она.

– Мы тебя полдня ищем, – подхватила добежавшая до них Ленка. – Опять беда.

– Да вы задрали меня уже все! – рявкнул Артём, старательно отводя взгляд от Локки. – Одна с утра лезет чуть ли не в кровать, теперь вы!

– Анютина тень в плену, как у Гришки, – выдохнула Женя.

– Знаю уже, – огрызнулся Артём и кивнул на Лиличку. – Как раз ехал разруливать, а тут вы.

– А ещё донесение от Григория, – сказал подошедший Локки. – Её дружок ворует тени.

Все посмотрели на Лиличку.

– Враньё, – невозмутимо заявила Лиличка. – Просто мелкий клянчил у меня, чтобы я его от уроков отмазала, а я не стала. Вот он и мстит теперь.

– Бля, – сказал Артём и прикрыл лицо рукой. Бешенство его начинало выходить из берегов терпения. И добавлял в этот котёл бешенства Локки, который говорил как ни в чём не бывало. И смотрел прямо.

– Так, – сказал он через секунду. – Видел я этого Лилькиного мужика, нормальный вроде, информацию даёт. А Лилька, чтоб вы знали, помогла с Гришкой, без неё бы ничего не вышло. Так что я ей верю.

Глаза Лильки победоносно блеснули.

Женя с Ленкой опешили.

– Так ты сейчас за Анютиной тенью? – спросила Женя.

– Куда надо я щас. У вас этот был, Белый? Одноглазый?

Ленка и Женя закивали.

– Ну вот он и есть главная проблема…

– Тёма, нет, – торопливо заговорила Женя. – Он – человек, а Сашка его тень… просто…

– Я же говорила, – зашипела Лиличка. – Он навешал им лапши. Пойдём скорее, а то опоздаем и нам всем хана.

– Да погоди тоже, – досадливо отмахнулся Артём.

– Бро… – начал Локки.

– Я тебе не бро! – взвился Артём. – Не мешайте работать, всё!

Перед тем, как они исчезли, Лилька показала всем язык.

– И что теперь делать? – спросила Ленка. – Зачем ты влез…

Локки закатил глаза.

– Жень? Ты можешь сказать, где они?

– Я, наверное, могу через коридор к ним пройти…

– Тогда гони, – решительно сказал Локки. – Ленка, а ты рисуй благоприятный исход.

– Да я же не знаю, что он делать собирается! Как рисовать?

– Ну нарисуй хотя бы нас с тобой рядом с ними. Быстро, быстро! Тёма уже давно там!

Ленка, дрожащими руками принялась набрасывать эскиз, присев посреди моста на корточки. Женя потопталась, пытаясь понять, как ей вызвать лабиринт. Но ничего не получалось, она погрузилась в изучение тетрадки Джека. Локки опёрся о перила моста и только сейчас заметил, что вокруг них нет ни души. Город казался вымершим.

На этот раз их с Лиличкой выкинуло метров за сто от цели. Улица была совершенно пустынной, но это Артёма не удивило. Он увидел впереди спины обоих братьев, и огромный зонт над ними. И правда, на улице шёл дождь, хотя с утра в небе не было ни облачка. Ни облачка, ни солнца. От зонта Артёма передёрнуло. Показалось, что тот следит за улицей чёрным, мёртвым глазом. Артём втянул голову в плечи под холодными каплями и быстро пошёл к братьям, Лиличка засеменила следом. Братья остановились и о чём-то тихо говорили. Артём ускорил шаги, перешёл на бег.

То, что случилось в следующий миг, он не понял. Один из братьев выскочил из-под зонта. Зонт упал, перевернулся куполом вверх, второй брат наклонился к зонту, словно бы зацепился за него рукой или хотел поднять. И стал наклонятся всё ниже и ниже. Дождь разом перестал. В наступившей тишине особенно оглушительно прозвучал крик. Артём побежал.

С другой стороны улицы тоже раздался топот ног.

– Стой!

Зонт втягивал человека внутрь себя рывками.

Локки и Ленка были ближе, чем Артём.

– Не дайте второму уйти, – заорал им Артём, заметив, что другой близнец нацелился сбежать.

А человек всё кричал и кричал. Ленке стало плохо. Ей казалось, что они бегут ужасно медленно. Зонт втащил в себя руки человека по плечи, а потом его крик захлебнулся – голова тоже оказалась внутри. Локки добежал первым, ухватил его поперёк талии и потянул. Оба упали назад – зонт оторвался от земли, но продолжал втягивать в себя жертву.

– Отпусти, придурок, – рявкнул Артём и рванул руки Локки за секунду до того, как они коснулись чёрной изнанки зонта. Они молча наблюдали за тем, как в зонте, стоявшем на ручке исчезали ноги в кедах. Потом Артём опомнился и отодвинулся от Локки. Тот, казалось, не заметил.

– Это был Илья или Сашка? – дрожащим голосом спросила Женя, подходя ближе. Никто не знал. Зонт мягко сложился сам в себя и исчез.

– Анюта у нас, – сказала Ленка. – Нам нужно туда, сейчас он придёт за ней…

– Кто? – хором спросили Артём и Локки.

– Зонт. Это же её зонт, Анютин… А где Лиличка?

11.4 Одушевление

Поскольку в вагоне времени не существовало, Аня не знала, сколько она прождала, прежде, чем снова увидела Илью. Произошло это так: сперва из купола зонта, с потолка показалась белая, словно мраморная рука. Аня вжалась в сидение. Следом за рукой появилась голова – тоже белая, безжизненная. Но Аня всё равно узнала Илью… Это был он. Или его статуя. Аня вскочила и прикоснулась к белой руке. Та на ощупь оказалась холодной и твёрдой. Илья медленно, сантиметр за сантиметром появлялся из зонта, пока не упал с глухим стуком прямо на пол. Поза его была неестественной – он окаменел или замёрз, даже одежда его была твёрдой как камень. Аня беспомощно дотрагивалась до него то тут, то там, не зная, что делать. В какой-то момент, она заметила, что если подольше задержать руку на ткани, под её пальцами она становится мягче, кожа теплеет.

Долго и тщательно Аня отогревала руками Илью. Она боялась, что он всё равно не оживёт. Но надежда оставалась. Наконец, Илья обмяк, стал снова похож на человека, а не на статую. Но к ужасу Ани, он не двигался и, кажется, не дышал. Глаза его остались открытыми и мёртвыми. Один – белый с узким зрачком, другой – с расширенным до предела, только синяя кайма по краю напоминала, какого цвета у него глаза.

Тогда Аня заплакала – она плакала от жалости к нему. Она запомнила, что Илья был добр к ней, но даже если бы он был последним негодяем, Аня всё равно оплакивала бы его. Она готова была умереть вместо него, если бы это было возможно: она же всё равно не живёт – просто сидит бесконечно в этом старом вагоне под зонтом и едет, едет, едет никуда. Она утёрла глаза и взглянула на потолок, может быть зонт подскажет, как быть? Зонта не было. Теперь Аня совсем не знала, что делать. В конце концов, она легла на узкую полку рядом с Ильёй, обняла его и замерла. Вдруг, сердце бьётся? Только очень медленно. Она сможет услышать. Тут ей показалось, что её руки погружаются сквозь ткань, сквозь тело Ильи – как будто он или она призраки.

Аня подняла голову и посмотрела в зеркало купе – Ильи там не было, она отражалась одна. Стоило ей моргнуть глазом, как в зеркале появился высокий и крепкий пожилой мужчина с чёрной повязкой на глазу и седыми волосами до пояса. Из одежды на нём были только странного фасона короткие штаны, подпоясанные верёвкой. Он прижался к стеклу с той стороны и принялся подавать Ане какие-то знаки. Указывал на Илью, потом на неё. Аня не могла понять, чего он хочет. Мужчина соединил ладони вместе. Его единственный глаз сиял пронзительной синевой. Аня на всякий случай закивала – хотела сказать, что готова на всё, лишь бы спасти Илью – мужчина явно пришёл помочь. Но, видно, он неправильно понял – удовлетворённо прикрыл глаз на её кивок и исчез. В ту же секунду вагон начала наполнять вода, невесть откуда взявшаяся. Вместо того, чтобы попытаться скрыться от неё, открыть окно или дверь, Аня только крепче прижалась к Илье. Снаружи поезда тоже была вода – мимо окна в темноте то и дело проплывали обломки старых кукол, какие-то тряпки. Аня ощутила на губах солёный, йодистый привкус. Стоило воде добраться до полки и коснуться их обоих, как Аня словно бы впиталась в Илью и исчезла.

Илья открыл глаза и сел на полке. Теперь оба его глаза стали синими, одинаковыми. Он встал, открыл дверь без всяких усилий – в зеркале мелькнуло отражение Ани. За дверью распахнулся Коридор, ветер взвыл было из его глубины. Но хлынувшая из купе вода будто напугала его, заставила стихнуть. Илья вошёл в Коридор, по колено в бурлящем потоке, и пошёл по шахматной спирали.

Анюта стояла на парапете, неподалёку от Демона и смотрела на город, как и он, но перед глазами её была сплошная стена чёрной воды. На миг ей показалось, что дышать нечем.

На крыше появился Гришка – бледный и взъерошенный. Одновременно с ним прямо из воздуха возникли Ленка, Локки, Тёма и Женя.

– Зонт съел Илью или Сашку, – крикнула Женя сразу. – Мы не поняли, кто там был, второй сбежал! Он тут не появлялся?

– Сама не видишь? – с раздражением спросил Демон, поворачиваясь к ним. – Могли бы и мне сказать, вообще-то…

Анюта не шелохнулась, не было понятно – слышала ли она вообще слова Жени. Почти тут же от входа раздались торопливые шаги. Все, кроме Анюты, впились взглядами в дверной проём. Шаги приближались, пока, наконец, на крыше не появился Сашка. Он остановился у входа. Никто не говорил ни слова. Женя с отчаяньем смотрела на него и, казалось, всё хотела что-то спросить, но удерживалась.

– Чё делать-то? – спросил Артём непонятно, у кого. Анюта тоже обернулась. Она смотрела на Сашку будто сквозь сон. Вода стояла вокруг неё, внутри неё. Не было во всём мире ничего, кроме воды. Самой Анюты тоже не было. Вторник, наконец, закончился. И наступило Ничего.

Сашкины чёрные волосы на глазах стали белеть.

– Никому не шевелиться! – раздалось на крыше. Все, кроме Сашки и Анюты, вздрогнули. Примерно в трёх метрах над крышей возник Спамер и остался в воздухе. На шее его болтался чёрный старомодный фотоаппарат. Никто не обратил внимания, как бочком на крышу проскользнула Лиличка.

– Это он, – сдавленно шепнул Гришка и попятился к Локки. Локки бессознательно шагнул вперёд, загораживая его от фотографа. Ленка беспомощно оглядывалась по сторонам. Демон не понимал ровным счётом ничего. Артём пока не определил, как реагировать на происходящее.

– Вы не будете пострадать, – объявил фотограф и нацелил чёрный объектив на Сашку. Сашка инстинктивно поднял руку, будто защищаясь.

– Не давайте ему снимать! – истошно завопил Гришка. – Он ворует тени!

И первым бросился к Спамеру, пытаясь допрыгнуть и схватить его за ногу. Лиличка нерешительно переминалась с ноги на ногу: помешать Гришке или помочь? Больше никто среагировать не успел. Спамер щёлкнул кнопкой и Сашка исчез. Артём выругался. Но тут Спамер медленно повернулся к Демону и нацелил объектив на него. У Демона засосало под ложечкой. Но ещё до щелчка камеры на Спамера накатила волна пламени, которую Локки пустил из своей зажигалки. Тот не шелохнулся, а вот Демона отбросило назад, он упал на спину. Артём силился начать рассчёты, но в голове путались мысли, навалилась слабость, он шатнулся, пришлось опереться на чердачный вход. Спамер снова поймал Демона в кадр. Он только успел сесть и завороженно уставился в дуло фотоаппарата.

– Беги, дебил! – крикнул Локки и бросился наперерез кадру. Раздался щелчок. Демон сжался за спиной Локки. Не исчез. Спамер со злостью тряхнул камеру.

– Артём, сделай что-нибудь, – Ленке казалось, что она кричит, но Артём едва различал её голос.

Спамер перезарядил фотоаппарат.

Демон, наконец, сбросил оцепенение и начал метаться по крыше – но где бы он ни оказался, страшный глаз камеры оказывался напротив на него. Купол зонта, незаметно раскинувшийся над крышей мешал ему улететь.

Локки бегал следом, стараясь закрыть своим телом камеру. Артём тяжело потряс головой, стараясь придти в себя. Он просто не мог собрать в кучу мысли и заставить себя что-то рассчитать, вместо этого он тяжело двинулся к центру крыши, оказался под Спамером, поднял руку и резко дёрнул вниз – и хотя его рука не доставала даже до подошвы – тот рухнул на крышу. Артём подтянул его за лацкан пальто и коротко ударил в лицо. Камера вывалилась из рук Спамера. Артём потёр кулак. Почему-то у него самого пошла кровь носом. Но он ещё успел с размаху наступить на камеру – она разлетелась на осколки. Спамер приподнялся, потирая челюсть.

– Давно не был бит за лицо, – сообщил он. – Вы необыкновенно осильнели.

Артём плюнул ему под ноги. Ленка внимательно следила за ним – ей казалось, что Артём вот вот упадёт в обморок. Спамер сморщился и тоже сплюнул какой-то чёрной массой. Из осколков фотоаппарата взвился целый сноп голубоватых искорок, закружил над крышей и полетел прочь – одна из искр закрутилась рядом с Анютой и превратилась в скрючившуюся рядом с парапетом фигуру Сашки. Зонт над крышей уменьшился до нормальных размеров и повис над Спамером. Лицо его закрутилось в воронку.

– Это вам напрасно, напрасно, – сказал он.

Из зонта внезапно хлынули потоки воды, вместе с водой на крышу вынесло несколько деревянных марионеток и… Илью. Илья перевернулся на живот и его вырвало водой. Он протянул дрожащую мокрую руку вверх и в неё плавно опустилась ручка зонта. Илья закрыл зонт, поднялся на ноги, шатаясь, указал острием зонта на Тея:

– Второй, я изгоняю тебя из этого мира! – раздался искажённый нечеловеческий голос, от которого, казалось, содрогнулось пространство. Зонт снова раскрылся, подплыл к Тею. Но за мгновение до того, как зонт накрыл его, Тэй протянул руку. Анюта, глядя перед собой невидящими глазами, протянула в ответ свою. Но они не успели соприкоснуться. Зонт плавно накрыл Тея, а потом закрылся сам в себя и исчез.

Лиличка обиженно выпятила губу. Артём и Илья рухнули на крышу как подкошенные. Из носа и ушей Артёма засочилась кровь. Сашка не отрываясь смотрел на неподвижную Анюту. На крыше внезапно и резко похолодало. Сашка перевёл взгляд на брата. В воспоминании мелькнул и пропало его недоумевающее лицо и крик, бьющий по ушам. Сашка почему-то почувствовал досаду и раздражение – чего ему стоило затолкать его в этот зонт, через что он прошёл – и всё это не взаправду. Сашка считал, что убил брата – но он стоит здесь, как будто ничего не случилось. Все молчали – стояли не шелохнувшись. Внутри у Сашки будто начал расти ледяной ком. Он рос и рос, пока не захватил его всего. Через пару мгновений Сашка осознал, что все на крыше замерли. Может время остановилось для всех, кроме него. Сашка шагнул к Анюте и взял её за безвольную руку. Глаза Анюты были полны воды, неподвижны и смотрели сквозь пространство. «Иди же», – услышал он голос одновременно звучавший внутри его головы и снаружи – во всём мире. И Сашка пошёл и повёл за собой Анюту. Они прошли между неподвижных товарищей, через чердак по ступенькам стройки вниз, дальше, через двор, по городу. Сашка шагал по грязи и слякоти и не замечал, как под его ногой схватывались льдом лужицы. Не слышал, как за его спиной наступал стеной снег. Дождь кончился навсегда, Сашка понял это. Стало слишком холодно для дождя, слишком холодно для Сашки. И снег шел. И Сашка шел и вёл за собой Анюту. А снег вёл за собой ветер. Ветер рвал и метал, завывая за ним. Но впереди всё было немо. Снег был безмолвен и безмятежен. Сашка проходил мимо домов, и окна белели. До каркаса промерзали бетонные коробки. Вороны и синицы падали с деревьев и крыш. Их гвалт вымирал по шагам Сашки. Навстречу ему попадались люди. Одинаковые, разные. Неподвижные. Ветер сдувал с теней тела и нёс их в снег. Они промерзали, дробились, пополняли армию снежинок. Одинаковых, разных.

Но Анюту Сашка держал крепко, она была его, с ним. Ветер не трогал её. Так они вчетвером – Сашка, Анюта, снег и ветер достигли окраины города. Сашка обернулся. Снег правил всем. Затянул город собой и медленно овладевал осенью. Он не брезговал ложиться на черную, уродливую землю. Безропотный, он тут же крыл собой все и всех. Сашка ясно почувствовал его тишину и власть.