Читать книгу "Боги-17"

12.3 Среда

В тот вечер Илья, после того, как пришёл в себя, остался у Ложкиных. Ленка заметила, что ему постоянно нужно было говорить, что делать, иначе он замирал на месте. Выглядел он потерянно и странно. Ленке казалось, что сквозь его черты лица проступают чьи-то другие. Как будто на своё лицо он нацепил чужое выражение. И это выражение было Ленке знакомо. Но уловить его она не могла. Да и не до того было – сначала хлопоты с Артёмом, потом с перебросками по домам, потом с устройством на ночлег всех желающих… Когда всё более или менее успокоилось, Ленка подошла к Илье, неподвижно сидящему на стуле в кухне:

– Постелить тебе в зале?

Илья поднял на неё невероятно синие глаза (Ленка раньше не замечала, что они такие) и с усилием ответил:

– Спасибо, не нужно. Я пойду домой.

– В общежитие? – уточнила Ленка с сомнением. Кто его знает, что там в общежитии.

– Нет, нет, – рассеянно ответил Илья и уставился в угол. Ленка насторожилась. В июне она успела пройти практику в психоневрологическом диспансере и теперь в выражении лица Ильи, в его поведении, ей явственно виделись признаки душевной болезни. Илья снова взглянул на неё и как-то мягко сказал:

– Ты не переживай, пожалуйста, со мной всё в порядке. Почти. Тень Анюты, она у нас, не беспокойся.

Эту фразу он договорил уже в присутствии подошедшего Джека.

– Мы её вытащили, – повторил Илья.

– Откуда ты знаешь? – спросил Джек.

– Она у меня, – Илья приложил руку к груди.

– А где Сашка с Анютой? – вдруг спросила Ленка. – Они ушли сами, ещё до нас? Вдруг что-то случилось?

Илья покачал головой:

– Они ушли, их больше нет в этом мире…

– Так это значит, что… У нас ничего не получится? – севшим голосом спросил Джек.

– Мы постараемся, – успокоил его Илья. – Видишь ли, я со своей тенью практически равноценен. Это может сработать. У нас комплект… Снег пошёл.

Все посмотрели в окно, где мягкими хлопьями валил первый снег.

Вдруг прямо посреди комнаты возникла и замерцала фигурка чёрного офицера, которая на глазах стала белой, а потом рассыпалась на искорки. Джек ойкнул, натянул на лицо шапку и исчез.

Илья понурился.

– Жень, – осторожно позвала Ленка. – Это что такое? Что-то с Сашкой, да?

– Да, – несчастно отозвалось пустое место, которое только что было Джеком. – Тей его заполучил. И если я что-то понимаю, он сделает его смертью. А мы же хотели мир без смерти! Всё пропало!

– Ничего не пропало, – возразил Илья, откидывая чёлку со лба совершенно Анютиным движением. – Главное в смерти – забвение, так напишем такой мир, где никто никого не забывает.

Ленка засомневалась, не станет ли такой мир адом. Но Джек явно ухватился за эту идею.

– Точно, – прошептал он, поднимая шапку и появляясь. – Точно же!

Он задумался.

– И ещё, смерть у нас персонифицирована, она не закон мира, как тут. Значит, с ней можно договориться.

– А Анюта? – тревожно спросила Ленка. – Что с ней будет?

– Не знаю, – отозвался Джек. – Поживём, увидим.

– Я лучше пойду, – сказал Илья, поднимаясь.

Ленка закрыла за ним дверь а потом долго сидела на кухне без сна, глядя в окно и гадая, что их всех теперь ждёт.

Артём совсем выбился из сил, стараясь перенестись домой. Мир искажался всё сильнее, прыжки укорачивались. В итоге, когда его в очередной швырнуло на несколько километров в сторону от нужного, он стиснул зубы и решил дойти пешком. Он шёл, увязая в снегу. В городе было необыкновенно пусто и ветрено. Ветер этот пробирал до костей, перетряхивал нутро. Но Артём был уверен, что он всё ещё не выдул его из себя – девчонки-корректоры ругали его за то, что тень слишком крепко спаяна с телом. Теперь это было только на пользу, с точки зрения Артёма. Редкие люди всё ещё попадались на улице, должно быть, выбирались в поисках топлива или еды. Артём задержвался, каждый раз невольно наблюдая, как ветер вытряхивает тень из тела и уносит его прочь. Он заметил, что не у всех людей оставалась тень, некоторых ветер уносил без следа. Скорее даже у большинства её не было. Должно быть, многие всего лишь исполняли роль декораций в игре. Артём передёрнулся. Как много кругом было пустышек. И они даже не подозревали! Хотя Артём бы ещё поспорил, кем лучше быть – игрушкой или пустышкой. Пустышки хоть сами себе хозяева. Тут он подумал, что его мать может, быть исчезла, пока он возился с Гришкой и Лилькой, и как мог, ускорил шаг. Ветер толкал его со всех сторон, снег тянул ноги, голова была занята страхом за мать, поэтому Артём далеко не сразу заметил, что за ним идут. Он резко обернулся и увидел Локки в нескольких шагах позади. Артём растерялся и разозлился.

– Пойдём, поговорим, – сказал Локки. В тишине снега, его голос прозвучал глухо.

– Ты – педик, я – нет, разговор окончен.

Тут в воображении его всплыли обрывки недавних снов. Артёма бросило в жар.

– Да-да, – рассеянно отозвался Локки, цепко глянув ему в лицо. Он быстро отвёл взгляд:

– Извини, был неправ. Случается, что я ошибаюсь. Больше такого не повторится, обещаю, – он оглянулся на пустую заснеженную улицу. – Хотя под конец света всё теряет смысл. Ну что, мир?

Он протянул руку Артёму и улыбнулся. Как раньше. Артём протянул было руку, но вздрогнул о опустил её.

– Не лезь ко мне, – буркнул он и пошёл дальше.

– Значит, не ошибся, – тихо сказал сам себе Локки, и уже громче Артёму: – Да почему? Сказал же, не буду приставать… Ты же меня спас от зонта. Не делай вид теперь, что ненавидишь меня.

Он догнал Артёма и шёл рядом, отворачиваясь от настырного ветра.

– Любой бы спас, – мрачно объяснил Артём. – И я бы любого спас. Я тебя не ненавижу, просто противно. Отцепись от меня, говорю. Всё. Раньше надо было думать.

Локки немного помолчал, чтобы не наговорить Артёму провокационных гадостей. Получалось плохо. В нём всё так и бурлило. Артём его взбесил.

– Ну конечно. Противно. Ты же у нас настоящий мужик, ты от педиков за километр держишься…

– Ты хуже бабы начинаешь.

– Педик хуже бабы, ясное дело.

– Заткнись и отвали.

– А то что? Сказал же, не буду приставать, боишься, что сам начнёшь?

Артём обернулся к нему, красный от гнева. Локки смотрел на него с вызовом. И тут Артёма что-то молниеносно смело с ног. Локки моргнул и завертел головой по сторонам – едва узнал район, в котором недавно завёл в ловушки двух незадачливых скинхэдов.

Артёма он увидел метрах в двадцати, он лежал в снегу, а верхом, не давая ему встать сидело что-то грязно-серое, напоминающее шакала-переростка. Локки выхватил зажигалку, и пыхнул в тварь пламенем. Шакал заверещал по-обезьяньи и прыснул в сторону. Артём не вставал. Локки, шатаясь, побрёл к нему, едва проталкивая дрожащие ноги через снег.

– Живой? – хмуро спросил он, наклоняясь над растопленной лункой снега, в которой лежал Артём. Артём был в сознании и вроде бы цел.

– Что это за херня была? – хрипло спросил он. Локки подал ему руку, помог встать.

– Квиты, – сообщил он. – Не знаю, что за херня.

Тут он вспомнил о тех двоих, которых оставил здесь, пока мир ещё крутился, и вздрогнул.

– А огонь откуда?

– От меня.

Локки с усмешкой подбросил на ладони тёмин подарок. Артём растерянно захлопал глазами.

– Да я и без пистика могу, – объяснил Локки, улыбаясь. – Просто так удобнее. Мозгу легче воспринять.

Вдруг у него сделалось такое лицо, как будто он увидел за плечом Артёма нечто неизъяснимо прекрасное. В следующую секунду он с длинным воплем рухнул в снег и забился в припадке. Артём, оглушённый криком, в первое мгновенье застыл, потом кинулся к Локки. В голове всплыло знание о том, что эпилептику во время припадка нужно сунуть между зубов что-то металлическое, чтобы он не откусил себе язык. Но металла не было, так что Артём просто старался держать голову Локки, чтобы он не дёргал ей так сильно. О том, чтобы перенестись в более безопасное место нечего было и думать – мир совсем издырявился. Больше всего Артём боялся, что вернётся та тварь. Наконец Локки затих. Но в сознание не пришёл. Артём ещё несколько минут сидел с ним в снегу, прижимая его голову к своему животу. Почему-то именно сейчас на него обрушилась вся нелепость и нереальность происходящего с ним самим и со всем миром. «Господи, – бормотал он, не отдавая себе отчёта в том, что говорит. – Господи, господи, прости нас грешных, что же мы творим, господи, прости, прости, я больше не хочу, прости». Локки слабо шевельнулся в его руках.

– Я хочу, чтобы всё стало как было, – отчётливо сказал вдруг Артём. – Чтобы всё стало как раньше. Пусть всё вернётся…

– Артём, – слабо позвал Локки, – ты мне больно делаешь… Отпусти.

Артём ослабил хватку, утёр мокрое лицо, мимолётно удивившись – неужели, плакал?

– Сейчас перенесу нас, – глухо сказал он Локки. – Как-нибудь…

Перенестись с Локки оказалось делом нелёгким, он перерасчитывал координаты раз пять и всё равно промахивался. Наконец они попал к подъезду дома. Там, на пороге Локки вырвало. Артём почти на руках втащил его наверх – лифт, конечно, не работал. Он громко постучал в дверь. Когда Ленка открыла, он, не обращая внимания на её распросы и оханье, передал её Локки и ушёл, не сказав ни слова.

Артём снова шёл к матери. Переносы его окончательно выжали, но он был полон решимости дойти до цели.

Руки его дрожали, когда он отпирал знакомую дверь. В квартире было темно и тихо. Сердце Артёма сжалось.

– Тёмушка, – услышал он голос матери из комнаты. – Тёмушка.

Смотрела она в другую сторону, не на него. Артём разулся, прошёл в комнату и обнял мать. За окном завывал ветер. Он сварил картошки, запасы которой ещё не вышли, покормил мать. Потом сел за рассчёты для Джека. Рассчёты шли медленно, через силу, как будто Артём не был уверен, что делает то, что нужно. Он отправлял Джеку рассчёты лист за листом по координатной сетке – это было проще, чем переносить людей. Мало помалу работа успокоила его. Он переписал законы Ньютона, законы сохранения вещества и энергии, залез в оптическую физику, потом взялся за квантовую. Он писал и писал при свете свечки, пока глубокой ночью не услышал, как мать разговаривает с кем-то на кухне. Когда Артём пришёл к ней, никого больше не увидел. Взял мать за руку и как маленькую отвёл в комнату, уложил в кровать. Сам работал чуть не до утра, а потом долго лежал без сна и смотрел в окно на тёмно-серое грязное небо, в котором больше не было видно ни луны, ни звёзд.

12.4. Четверг

В квартире Ложкиных организовалось настоящее общежитие – было тесно и суетно, но зато и нестрашно: всё казалось нипочём, и завывания ветра на улице и странные тени, мелькавшие за окном. Ленка опять сбилась с ног, устраивая всех, особенно Лиличку, которая из-за стресса стала ещё капризнее, чем обычно. Кончилось тем, что Ленка на неё накричала. Лиличка так изумилась подобному обращению, что закрыла рот и больше уже ни на что не жаловалась и не канючила. Локки лежал у себя в комнате, отходил после припадка. Он мучился головной болью. Помощи, разумеется, от него и быть не могло. Демон бестолково толкался по комнатам, и просить его что-то сделать было бесполезно – он делал не то, не так и не тогда, когда нужно было. Женя только мешалась у всех под ногами со своей тетрадкой и Ленкиными рисунками. Но неожиданно подмога пришла, откуда Ленка не ждала – от Ильи. Он «оттаял», легко угадывал, что нужно подать или принести и молча делал. Волшебным образом находил нужные одеяла и подушки в правильных шкафах, следил за тем, чтобы чайник был полон и горяч (приходилось осторожно тревожить Локки), а посуда – чиста и убрана на своё место.

«Это потому что у него теперь Анютина тень, или он сам по себе такой?» – думала Ленка.

Ближе к ночи им самим удалось присесть отдохнуть и перекусить при свете хозяйственных свечек.

Демон вполголоса бубнил текст, который дал ему Джек. Джек перебирала Ленкины рисунки и делал какие-то отметки.

– В жизни больше рисовать не буду, – сказала Ленка тихо и передёрнулась.

– У тебя по крайней мере есть своя партия в оркестре, – мягко сказал Илья. – А я даже не знаю, что делать. Чувствую себя пятым колесом.

– Джек говорит, у тебя важная роль, – возразила Ленка.

– Но какая?..

– Всё станет ясно, просто нужно подождать, – уверенно сказала Ленка. Илья покладисто кивнул.

– Чувство, как перед переездом, – заметил он. – Только мы не знаем, куда едем.

– Это точно, – Ленка поёжилась.

– Последнее время я только и делал, что ждал и ехал… Нет, это воспоминания Ани…

– Мы спасли Аню, но потеряли Сашку… Или наоборот, я так и не поняла, – печально сказала Ленка. – И что теперь будет?

Дети спали в одной комнате с Джеком. Лиличка на диване, Гришка на раскладном кресле, а Джек на раскладушке.

– Лиль, – зашептал Джек, в очередной раз что-то вспомнив. – Ты должна сыграть на скрипке завтра…

– Где я её возьму, – огрызнулась Лиличка. – Спать мешаешь.

– Может Артём сможет достать… Или Ленка нарисует… – предположил Гришка. – Или просто пойдём в музыкальный магазин и возьмём новую… Сейчас же можно всё бесплатно брать…

Лиличка даже привстала, оживившись от этой идеи.

– Точно! Мы вообще в любой магазин можем зайти и всё себе взять!

– Зачем вам что-то брать отсюда? – равнодушно спросил Джек. – Вся материя завтра изменится.

– Материя изменится. А мы?

– И мы тоже изменимся. Сначала тени останутся. Ну я и так уже тень. И Митька.

– Не хочу я быть тенью, – недовольно отозвалась Лиличка. – У меня тень – мерзкая жируха.

– Ты ничего не заметишь, – успокоил её Джек. – Тень – часть тебя. Так что сейчас эта жируха всё равно в тебе.

– Фууууу.

– Ты, главное, на скрипке сыграй, – повторил Джек. – Всё будет хорошо.

– А моя тень мне нравится, – сказал Гришка. – А мне что нужно делать, а, Джек?

– Тебе нужно просто смотреть на всё, что происходит. Ты – свидетель, зритель…

– И где мне скрипку-то брать? – опять встряла Лиличка.

– Пусть Ленка нарисует, так безопаснее… На Артёма напали, помните?

– Ой, по-моему, это он на Егорыча напал, – фыркнула Лиличка. – Он же его теперь ненавидит…

– Наоборот, он его спас, – возразил Гришка. – Они друг друга спасли. Я слышал, как Локки Ленке рассказывал…

Локки лежал в соседней комнате и под храпение Демона прислушивался к разговору за стенкой. Ему хотелось кому-то рассказать, что он убил человека. Что, наверное, это чудовище – тень убитого… «Что за тяга к исповеди, – вяло подумал он. – Хотя технически, завтра мы все как раз сдохнем, так что самое время». Стоило ему прикрыть глаза, как из темноты на него смотрели белые глаза шакала-обезьяны. «Самая подходящая тень для скина, – думал он». А может, всё-таки дело не в этом? Может, это потому что он убитый? Будет ли он дальше их преследовать? Что вообще с ними со всеми будет? Что будет завтра?

12.5. Пятница

Очередное бессолнечное утро серенько брезжило в окне над опустевшим, помертвевшим городом, когда Джек открыл глаза. Он чувствовал необычайный прилив сил, ясность ума была почти сюрреалистической. «Сегодня! – подумал он. – Наконец-то». Всё было готово. Единственное, что его волновало – Сашка и Анюта, пропавшие неизвестно куда. Как это отразится на процессе, что получится в итоге? Он встал и умылся, никого не разбудив. Есть не хотелось. Он аккуратно собрал всю кипу записей до последнего листочка. Чтение обещало быть долгим. Джек прикинул, что Митька может за целый день этого не прочитать… Но тогда его заменит Илья. Тут он вспомнил он скрипке. Конечно, глупо было идти за ней в город, он даже не знал, где здесь музыкальные магазины. Нужно попросить Ленку. Будить её, к облегчению Джека не пришлось, пока он шуршал на кухне, она проснулась и пришла сама, потирая глаза. Там-то Джек и сунул ей в руки лист бумаги:

– Нужна скрипка, – извиняющимся тоном сказал он. – Нарисуй, а?

Ленка скривилась.

– Дай хоть кофе попить, – взмолилась она.

Джек дал. Через полчаса стало ясно, что Ленкина магия не срабатывает – она нарисовала уже шесть скрипок на разных листках, в разных вариациях квартиры, а они всё не появлялись в доме. Уже начали просыпаться остальные, разбуженные беготнёй Джека по квартире – он искал скрипки.

– Жень, мне кажется, бесполезно, – устало сказала наконец Ленка. – Ой, а вдруг всё зря вообще? Мы больше не боги? Вся сила пропала…

Джек хлопнул себя по лбу:

– Точно! На этот мир больше влиять нельзя, его почти что нет…

– Тогда пойдём и найдём скрипку в магазине, – сказала Лиличка, доедая сухарики. – Всё равно жратва кончается, нужно набрать. Идём на добычу! – крикнула она и алчно захохотала. Ленка смотрела на неё с осуждением.

– Круто, я с вами! – сказал Гришка.

– Пусть взрослые идут, – запротестовала Ленка. – Там опасно. И не пройдёте – сугробы такие намело.

– Мне всё равно идти надо, – вредным голосом заявила Лиличка. – Никто больше не знает, какую скрипку брать. Вы в них не разбираетесь. А Джек и так взрослый. Вот с ним и пойдём. Егорыч больной, ты – не защитишь, если что. А Длинный сам со мной не захочет.

– Не захочу, – мрачно подтвердил Демон, появившийся в дверях. – Пусть идут, ничего с ними не случится, в городе пусто…

– Но на Артёма напали…

– Мы этого не видели.

– Времени мало, – вздохнул Джек. – Придётся идти.

– Тут рядом есть музыкальный магазин, – лучась удовольствием заявила Лиличка. – Мы быстро.

Когда они вышли, оказалось, что ни ветра, ни снега в городе больше нет.

– Всё растаяло?! – поразилась Лиличка, разматывая шарф. – И не холодно.

Город казался совсем пустым. Даже теней не было видно. Воздух, был глухой и плотный как вата – как будто город накрыло герметичной крышкой. Джек невольно взял Лиличку за руку и поправил свою шапку. Лиличка немедленно вспомнила о своём желании завести парня. Но Джек – лысый. Лысые – фу. Руки она, тем не менее, не отняла.

– Всё, люди кончились, ветер их всех выдул, потому и ушёл, – почему-то шёпотом объяснил Джек. И всё равно его голос раскатился далеко по округе.

– А тени где? – нарочно громко спросила Лиличка. – Нам туда, пойдём, – она потащила его наискосок через двор. – И почему мы не все выдулись?

Джек неуверенно пожал плечами:

– Теней же меньше, чем людей… А те, что есть, может быть, где-то скучковались… Или уже начали перемещаться в другой мир.

– Мы же его ещё не сделали!

На это Джек не нашёлся, что ответить. До магазина они добрались и в самом деле быстро – без снега идти было совсем легко. Но при этом оба запыхались. Лиличка однажды отдыхала с родителями на горнолыжном курорте, теперь ей казалось, что воздух стал как в горах – разреженный. Она подумала, что если что-то пойдёт не так, если они не успеют отсюда убраться, из этого мира, то просто задохнутся – воздух куда-то уходит.

Магазин был открыт и пуст – витрины успели покрыться пылью. Прошла всего неделя, Джек поразился, как быстро всё приходит в запустение.

Лиличка отпустила его руку и провела по струнам линейки гитар, висящих на стене. Звук вышел таким неожиданно громким, что Джек подпрыгнул.

– Давай быстрее искать скрипку, – сказал он.

– Подожди, – возразила Лиличка. – Давай повеселимся.

Она сняла одну гитару, примерилась и с визгом обрушила её на витрину со струнами и медиаторами. Джек отскочил от фонтана стекольных брызг. Уши заломило от грохота.

– Ты чего? – испуганно спросил он.

– Давай тоже! – Лиличка отбросила в сторону жалобно тренькнувшую гитару и двумя руками повалила стеллаж с духовыми. Джек зажал уши руками, борясь желанием натянуть шапку на глаза.

Лиличка раскраснелась, глаза её за стёклами очков горели. Она шла по магазину – в одной руке кларнет, в другой барабанная палочка – и крушила с упоением всё, что попадалось ей под руку. Джек смотрел на неё, смотрел, потом воровато оглянувшись, пнул картонный макет у входа. Макет беспомощно свалился на пыльный пол. Джек вынул из разбитой витрины тяжёлую баночку с канифолью и запустил ею в ряд укулеле. Инструменты обиженно задребезжали. Джек устыдился. Не получал он удовольствия от разрушения. Жалко ему было. «А ведь целый мир уничтожится из-за меня, – подумал он. – Целый мир, а не один музыкальный магазин». Лиличка вернулась из глубины зала с футляром в руках.

– Вот, – небрежно сказала она. – Выбрала такую же, как у нашей солистки. И струны запасные взяла. На крыше настрою.

Она сунула футляр в руки Джека.

– А теперь пошли искать магазин с газировкой, – повелительно заявила она.

Джек оглянулся на погром, снова посмотрел на Лиличку, и пошёл следом за ней, шаркая кедами по щепкам лакированных гитар.

На полпути к дому Ложкиных они нашли продуктовый магазин и беспрепятственно изъяли оттуда два литра газировки и любимые Лиличкины сухарики.

В разграблении продуктового Джек участвовал с большим воодушевлением, набивая карманы джинсов и ветровки чупа-чупсами и шоколадками.

Когда они вышли из магазина, нагруженные добром, то увидели в конце улицы странную картину:

Анюта в своём любимом – белым с синими полосками платье размахивала гигантским сачком – она ловила тень. Та отчаянно рвалась прочь, но сачок Анюты оказывался проворнее – он накрыл тень, и та съёжилась в маленький шарик. Анюта вынула его из сачка, который тоже уменьшился до нормальных размеров, и аккуратно спрятала его в сумочку. Потом она повернулась к Лиличке и Джеку. Было слишком далеко, чтобы они смогли различить выражение её лица, но Джек под её взглядом будто ощутил комок тяжёлого льда в желудке. Он схватил занемевшей ладонью Лиличкин локоть и шепнул:

– Бежим!

И они побежали.

– Вот почему теней нет, – бормотала Лиличка. Неизвестно, удалось бы им убежать достаточно далеко, но между ними и Анютой возникла ещё одна тень, и Анюта переключилась на неё.

Тяжело дыша, они поднялись на девятый этаж и ввалились в квартиру.

– Достали? – встретила их Ленка.

– Мы видели Анюту, – выпалил Джек. В коридоре мгновенно возник Илья. – Она ловит тени, – упавшим голосом добавил Джек. – Она и меня хотела поймать.

Гришка тоже вылез из спальни и, широко раскрыв глаза, слушал Джека:

– И что будет, если она нас поймает?

– Этого я и боюсь. Сейчас она опасна не для все: пока только для меня и Митьки.

– И для меня, – мрачно сказала Ленка. – Я тоже… Не заметила даже, Артём заметил.

Все посмотрели на Ленку.

– Лиля тоже, – вставил Гришка. Лиличка ощупала свои округлившиеся бока и помрачнела.

– Давайте тогда быстро позавтракаем и начнём, – сказала Ленка, неуютно поведя плечами под их взглядами.

– Пока мы будем творить, вокруг нас должны появиться зоны непроницаемости, – вздохнул Джек. – Надеюсь, она их не пройдёт.

В суматохе сборов и завтрака, который срочно принялась устраивать Ленка, никто не заметил, как пропал Илья.