Читать книгу "Боги-17"

12.6. Суббота

Попили чаю, позавтракали остатками запасов с балкона (холодильник, разумеется, давно не работал) и сладостями, которые притащили Лиличка и Джек. Наконец все оделись, умылись, Джек собрал все записи и рисунки. Пошли на крышу. Погода наверху была странная. Ленка бы сказала, что погоды никакой не было вообще – белёсое и уже привычно бессолнечное небо, ни ветерка, ни снега, ни дождя. Ничего. Ленке показалось, что она задыхается. Демон сразу пошёл к обычному своему месту на парапете и сел, свесив ноги в сторону города. Он смотрел, смотрел на прямоугольные крыши домов, на замершие в неподвижном воздухе чёрные ветви деревьев – всю листву давно сдул ветер. На мгновение Демону показалось, что город стал декорацией, картоном, который вот-вот рухнет куда-то в черноту кулис.

Джек засуетился под навесом у буржуйки, разводя огонь. Локки молча помог ему – уголь и дрова вспыхнули от одного его прикосновения. Он был бледен, но на ногах стоял твёрдо.

– Сможешь танцевать? – шёпотом спросил Джек. Локки пожал плечами.

– Тёму-то подождём? Раз эти, полосы непроницаемости…

– На него действовать не должны… А Илья где?

Тут Илья вылетел на крышу:

– Артём хочет всё отменить, – с порога крикнул он. – Он идёт сюда, с ним Анюта.

– Отменить? – растерянно переспросил Джек. Ленка и Локки переглянулись. – Как так? Почему?

– Я не знаю, – беспомощно сказал Илья. – Мне кажется, он просто не выдержал…

– Это из-за его матери, – спокойно пояснил Локки. – Думаю, так.

Он поднялся на ноги, отряхнул колени и потянулся.

– Когда мы станем тенями, а? Я хочу попрощаться.

– Зачем прощаться? – опешил Джек. – Это незаметно произойдёт… И вы все попадёте просто в другой мир… Тени – это вы же. Ленка перешла…

– Нет, – отрезал Локки. – Тень – не я. Ленка, может, исключение. И то не совсем.

Ленка вздрогнула, поймав его отчуждённый взгляд. И всё же он подошёл к ней и обнял.

– Да и кто знает, чем всё кончится… Но я тебя найду, – пообещал он ей.

Пожал руки обалдевшему Демону, Джеку и Илье:

– Приятно было познакомиться.

Ленка утирала слёзы:

– У нас же мир без разлук, – напомнила она.

– В смысле, эта разлука станет последней, – торопливо встрял Джек.

Локки обнял и Гришку с Лиличкой.

– Все готовы? – спросил Джек. – Митя начинает, он читает, я жгу страницы. Начинает с законов физики, химии, потом то, что я написал. Ленка жжёт рисунки. Остальные следите, особенно ты, Гриш, – я подам сигнал, когда вступает скрипка, и когда начинается танец. Локки, ты сможешь?

Локки кивнул.

– Хорошо, – выдохнул Джек. – Тогда поехали.

И Демон принялся зачитывать формулы с листа. «Хоть бы не ошибся, – со страхом подумала Ленка, вспомнив их первый мир». Тут же ей показалось, что их накрыло каким-то прозрачным колпаком. И что слова Митьки становились плотными, вещественными, веско падали в пустое пространство.

Джек принял первый прочитанный лист и скормил огню буржуйки. Мир тряхнуло. Никто из богов не испугался. Формулы Демон читал около получаса, потом принялся за длинный рассказ, написанный Джеком.

Ленка стояла на коленях у печки и медленно жгла рисунок за рисунком, которые так долго и мучительно вырисовывала. Но с каждым ушедшим листком ей становилось спокойнее и проще. Воспоминания недавнего прошлого, переживания подёрнулись дымкой, сквозь которую проступили совсем другие – об иных жизнях и местах и временах… Горло сдавил спазм – как же много она потеряла, забыв это! Как она могла?! В глазах помутилось от слёз. Робкое прикосновение Джека напомнило ей, что нужно продолжать.

– Очки, – прошипел Джек Гришке. – Очки забыл!

– А я теперь и так вижу, – ошалело сказал Гришка. Но очки всё же надел. Хотя команды не было, Лиличка открыла футляр и вынула скрипку. Приладила её к подбородку и стала настраивать. Настраивала она недолго, сама собой полилась мелодия, незнакомая никому. Лиличка сама не понимала, что играет. Но мелодия лилась естественно, как по нотам. Больше Лиличку ничто не волновало. Даже то, что она теперь толстая тень. Музыка, красивая и нежная, словно бы проникала в каждого, кто был на крыше, а может и в каждый атом этого мира. Это была мелодия прощания и встречи. Конца и начала.

А Джек и Ленка всё жгли и жгли бумагу с рисунками и текстом. Демон всё читал и читал длинный рассказ. Локки рассеянно притоптывал в такт музыке, а потом незаметно для себя начал танцевать. Гришка смотрел на него завороженно. Локки растворялся в музыке, движения его улавливали малейшие изменения звука. Вместе – речь, музыка и танец вокруг огня стали единым целым, за которым следил зритель – Гришка. Забывая дышать, впитывая в себя представление всем телом.

Локки сделал ещё несколько движений и вдруг упал. Замерла и музыка, и чтение прервалось.

Ленка бросилась к нему:

– Ты как?

– Что-то не то, – прохрипел Локки. – Не припадок, не бойся… Что-то не может… выбраться.

– Тень, – сказал Гришка. – Тень выбраться не может.

Он сам тоже вытянулся, стал старше, в остальном не поменявшись.

– Артём же тогда желание загадал – чтобы тень не рассталась с Локки до самой его смерти…

– До его смерти или до моей? – слабо поинтересовался Локки.

Никто не ответил.

– Тогда мне нужно прыгнуть с крыши, да? Чтобы я умер?

Мир снова вздрогнул.

Джек покачал головой.

– Самоубийцы не могут уйти из этого мира.

– Эм… – протянул Демон. – А я вроде как самоубийца…

Джек и Ленка с ужасом уставились на него.

– А чего ж ты раньше молчал? – закричали они в один голос.

– А я знал, что это важно? – огрызнулся он. – Я, может, только сейчас вспомнил…

– Не хотел отвлекать, – подал голос от парапета Илья. – Но Артём с Анютой на подходе. И я всё ещё не понимаю, что мне делать…

Гришка, Лиличка и Джек бросились к краю крыши. Артём и Анюта шли по направлению к ним, примерно в квартале. Шли медленно – Анюта постоянно отвлекалась на то, чтобы доловить чудом оставшиеся в городе тени.

– Если все тени у неё, кто населит новый мир? – спросил Демон.

– Чего им взбрело? – с обидой спросил Джек. – Ну зачем они так?

– Есть идея, – Локки поднялся на локтях. – Мы с Митяем их задержим. А я заодно решу свою проблемку. Тени убитых же могут попасть в новый мир, так?

Ленка побледнела:

– Не смей… Ты что придумал?

– Не всегда, – настороженно ответил Джек. – Иногда их держат в мире неоконченные дела или месть.

– Отлично, дел нет, мстить некому, – оптимистично заявил Локки и встал. Пошатнулся. – А Митька же пришпилен к этому миру потому что самоубийца, так?

– На нём ещё и проклятие, – добавил Гришка. – Оно его здесь держит как бабочку игла.

– Какой ты стал классный, когда вырос, – с нежностью сказал Локки и потрепал его по щеке. – Жаль, что… Илья пока почитает вместо Демона. Дем, утащишь?

Он растопырил руки в стороны.

– Утащу, – презрительно сказал Демон и подхватил его под мышки.

Прежде, чем Ленка успела возразить, они уже слетели с крыши.

12.7 Воскресение

Артём проснулся от того, что хлопнула входная дверь. Он похолодел и вскочил с кровати – мать ушла! Да, возможно, её по сути больше нет – всего лишь телесная оболочка без души… Но отпускать и это немногое было для него невыносимо. Он ещё надеялся. Вчера он до утра разрабатывал план. Плохо было то, что он неясно представлял, что именно будет делать Джек и партия – как им помешать? Но сейчас беспокойство о матери затмило всё. Ветра он не слышал, но на улице наверняка было опасно – та тень…

Благо, спал он в одежде, выскочил из квартиры и бегом вниз, на улицу. К его удивлению, снега в городе больше не было. Воздух – тих и неподвижен, ни ветерка. Артём завертел головой – мать не могла далеко уйти, он среагировал быстро. В магазин что ли? Координаты рассчитать не было никакой возможности – мир окончательно погряз в воронках и дырах. Артём забегал по двору – никого. Выскочил из арки. В ватной безветренной тишине ему показалось, что он задыхается. Глянул налево, направо – и тут-то увидел наконец мать – не успел он перевести дух, как откуда-то сверху, на неё прыгнула обезьяновидная фигура. Мать слабо вскрикнула, подняв руки и рухнула на асфальт под тяжестью монстра.

– Отпусти её, урод! – заорал Артём и рванул к ним. Перед самым его носом просвистело нечто, оказавшееся гигантским сачком и накрыло тень вместе с его матерью. Артём от неожиданности затормозил. Обезьяношакал под сачком сморщился, скукожился и превратился в шарик. Сачок тоже стал уменьшаться. Артём видел сквозь его колеблющуюся белую ткань очертания лежащей матери, но не решался прикоснуться к нему, боясь навредить. Сачок медленно уменьшался, Артём проследил, куда уходит его ручка. Держась за конец ручки, всё ближе подходила Анюта. Артём молча смотрел на неё. Что-то в её лице казалось ему неуловимо другим, странным, отталкивающим. Она дошла до сачка, который теперь стал нормальных размеров, пошарила под ним и вынула шарик, аккуратно сложила его в сумку. Мать Артёма неподвижно лежала на мостовой. Артём кинулся к ней, не зная, что делать.

– Извини, Артём, – голос Анюты, ровный, механический, гулко разнёсся по пустому городу. – Вынуждена тебе сказать, что твоя мать мертва. Он сломал ей шею. И мне нечего у неё забрать.

Артём не хотел этого слышать. Он взял мать на руки и беспомощно вглядывался в её спокойное лицо. Хотя он ведь давно к этому готовился. Задолго до того, как началась вся эта катавасия с богами. Как только умер отец. Артём начал готовиться. Сейчас всё в нём будто окаменело, и одновременно любой звук, любое движение вызывали нестерпимую боль. Он смотрел и смотрел в лицо матери, пока взгляд не замутился. Он закрыл глаза и какое-то время сидел так, держа тело на коленях. Через какое-то время ему показалось, будто она проваливается сквозь него – сквозь руки и колени, как во сне. Он открыл глаза. Тело матери становилось каким-то полупрозрачным, бесплотным. Оно истаивало в неподвижном воздухе и Артём никак не мог это остановить. Она таяла, таяла, пока не исчезла совсем. Анюта всё это время стояла рядом и терпеливо ждала.

Артём поднялся, глядя на свои руки, которые только что держали мать.

– Мне нечего у неё взять, – повторила Анюта. Артём взглянул на неё. Теперь он заметил, что у неё – Сашкин взгляд. И глаза его – серые. И выражение лица. И говорила она Сашкиными словами, с Сашкиной интонацией.

– Зачем тебе души? – хрипло спросил он. – Что происходит?

– Такова моя роль, – коротко ответила Анюта.

– На чьей ты стороне? Ты с ними? Или ты за Игрока?

– Я ни за кого, – блекло ответила Анюта. За всё это время она ни разу не моргнула. Артём передёрнулся.

– Ну тогда пойдём, – решительно сказал он. – Тут есть пачка душ, которые нужно собрать.

Глаза Анюты алчно блеснули.

– Я ни за кем не следую, Артём.

– Придётся сделать исключение.

Артём снова закрыл глаза. Внутри него стало пусто и гулко, как в городе снаружи. И ветер гулял в его груди и в его животе. Всё стало кристально ясно. Координатная сеть развернулась дырами и провалами, но Артём не собирался использовать это умирающее пространство. Зато он мог использовать другое. Человек – это космос. Человек до сих пор не был затронут искажениями этого мира. Артём мог сделать с собой многое. Но сделал пока самое простое – неуязвимость, физическую силу, да привязку своих координат к координатам Анюты – это было самое сложное. Но ему удалось. Анюта не сопротивлялась – не могла или не хотела.

Времени у них было немного – человеческий организм имеет свои границы прочности. Меняться было больно – перестройка анатомии и физиологии, удвоение органов, чтобы могли обеспечить супертело. Рост костей, отвердение кожи. И всё это быстро.

Теперь Артём знал доподлинно, что ощущает оборотень, перекидываясь в волка. Занятый своими делами, Артём не заметил ещё одного свидетеля – Илья, ускользнувший утром из квартиры Ложкиных, знавший, куда идти, ведомый тенью – всё видел. Он чувствовал, что Анюта в городе, что они должны переговорить, должны всё исправить. Он шёл, петляя по опустевшему городу, бессознательно обходя опасные места, одичавшие тени. Шёл к Анюте. Когда он наконец увидел её, то понял, что поговорить не успеет. У него не было никаких сомнений – стоит ему приблизиться, и Артём убьёт его. Несколько минут он просто смотрел на Анюту, ловя в себе самые разные отголоски воспоминаний и снов о воспоминаниях. Он смотрел на неё и чувствовал тоску: это была и тоска по собственной цельности и по утраченным возможностям, по любви и по дружбе. Прилепился ли Сашка к Анюте только из-за того, что её душа была в плену, как и его тело? Его просто притянуло к ней по неведомым законам этого мира. А может быть, это настоящая судьба, повторяющаяся тысячу раз в тысячах миров, в миллионах вероятностей? Бог знает. Илья не знал, потому что Богом ещё не был.

Весь короткий разговор он слышал до последнего слова и понял, что нужно спешить. Нужно вернуться и всё рассказать. Ему было жаль и Артёма и Анюту. И Сашку. Тихо, пока его не заметили, Илья развернулся и побежал прочь, без труда ориентируясь в незнакомом городе.

Демон отпустил Локки, приземлившись у подножия дома. Странным образом теперь не было никакой разницы между стройкой Демона и домом, в котором жили Ложкины. Дом сразу выглядел и тем и другим. Весь город раздвоился или, скорее, совместился сам с собой.

Они побежали вместе вперёд, наперерез Артёму и Анюте. Они ещё не успели дойти и до половины дорожки, как во двор хлынула вода. Локки тут же оказался на пожарной лестнице ближайшего дома. Там же через минуту повис Демон. Дальше пришлось пробираться по стенам. Локки делал это без труда, бывалый пракурщик. Демон использовал крылья там, где не мог перепрыгнуть. Однако это замедлило их путь.

– Вон они, – тихо сказал Локки, когда они добрались до угла. Артёма и Анюту вода не касалась – образовывала вокруг них воронку, обтекала со всех сторон. Локки не мог понять, почему Артём так медленно идёт, потом до него дошло – всё же те самые полосы непроницаемости, о которых говорил Джек. Действуют хотя бы немного. Город начал вибрировать – что удивительно и чтение Ильи и музыку Лилички они оба слышали так ясно, как будто остались на крыше. Ноты и слова пропитали пространство. Локки получал удовольствие от последней в своей жизни пробежки.

– Чё делать будем? – спросил Демон. – Камнями в него кидаться что ли?

– Может, поговорим? – предложил Локки. Демон скорчил рожу.

– Заметили! – но прежде, чем Локки успел это сказать, на Демона уже лёг купол сачка – он прилетел откуда-то сбоку, будто Анюта была тут ни при чём, но как только он оказался на цели, тут же она начала тянуть сачок за ручку к себе. Локки цапнул рукой в воздухе – не успел ухватить Демона. Тот, растерянный и злой оказался прижат к асфальту, над которым было уже полметра воды. Демон едва не захлебнулся под сачком. Он дёрнулся раз, другой. Но сачок, очевидно, был не просто палкой с тканью, а каким-то силовым полем.

Анюта с Артёмом неторопливо подошли ближе, вода отхлынула.

– Т-ты что делаешь? – выдавил Демон. – Нахрена? Ты ж сам мне всё испортил, чтоб всё получилось… Олень ты педальный!

– Не получается, – констатировала Анюта. От её голоса Демона почему-то пробила дрожь. – Он пришит к этому миру.

– Сними сачок, – потребовал Артём. Демон отчётливо вспомнил бой на крыше и внутренне подобрался, прикидывая, как напасть на Артёма, чтобы он не успел опомниться. Но он не успел даже встать – Артём схватил его за шею, одной рукой – Демон только сейчас обнаружил, что тот стал чуть ли не вдвое крупнее. В глазах у Демона потемнело. Свободной рукой Артём взялся за его крылья. Демон захрипел, забил ногами – всё равно что пинать бетонную плиту. Мимо глаз скользнула яркая оранжевая полоса, обдав жаром, но унеслась прочь, не причинив Артёму и тени беспокойства. Он дёрнул – Демону показалось, что его разрывают надвое, вынимают из него нутро – перед глазами всё поплыло. Он смог заметить, что в руке Артёма оказалось что-то грязное, мерзкое, рваное. Крылья. Он скосил глаза на свои руки, старающиеся оторвать от шеи пальцы Артёма – привычная чернота с них схлынула. Артём разжал руку, Митька рухнул к его ногам, жадно глотая воздух – он смотрел на свои трясущиеся руки, чернота с них скользила вверх, под рубашку, растворяясь.

– Бери его, – приказал Артём.

– Может, лучше ты что-нибудь возьмёшь, пидор? – крикнули сбоку и сверху. Затем оттуда же снова обрушился шквал огня. Это отвлекло Артёма и Анюту ровно настолько, чтобы Митька ухитрился откатиться за Артёма, нырнув в воду. Он раньше запомнил проулок, в который можно было спрятаться. Не выныривая, вслепую, он проплыл вперёд, рискуя столкнуться со стеной или камнем в мутной воде… Он видел эти улицы сверху, он никогда их не забудет. И никогда больше так не увидит. Хотя Артём же освободил его! Освободил! Митьке удалось проплыть в проулок. Когда он вынырнул, Артём, казалось, уже забыл про него. Митька недолго колебался – остаться ли ему с Локки – сейчас он был точно бесполезен. И что, если Анюта его поймает? Он побрёл по воде за дом, ему нужно было попасть на крышу раньше Артёма и не угодить в сачок. Он слышал, что Илья дошёл уже до середины текста.

Митька побежал, по воде, высоко поднимая колени, непривычными к бегу ногами, петляя и оглядываясь. Так он добрался до дома, до подъезда, до крыши.

Его встретила Ленка. Обняла его, мокрого, продрогшего, раздавленного.

– Мы всё видели, – хмуро сказал Гришка.

– Читать сможешь? – спросил Джек, тревожно глядя на него. Митька схватился за чтение, как за оправдание. Ему вырвали крылья, но, если бы не вина перед Локки, ему стало так легко, что казалось – именно сейчас он может летать.

Локки выбрал место засады удачно – выбил стеклопакет на втором этаже дома и засел там, поливая Артёма огнём. Он не боялся причинить ему вред – был более, чем уверен, что это не в его силах. Но чтобы Артём на самом деле захотел его убить, нужно было довести его до белого каления.

– Педик! – продолжал орать Локки злым, весёлым голосом. – Думаешь, я просто так стал с тобой тусоваться? У меня на таких как ты глаз намётан.

Основание дома содрогнулось. Локки осторожно выглянул из окна: он увидел мелькающие руки Артёма – очевидно, тот отдирал перекрытия дома голыми руками и пытался швырять в окно, где Локки сидел. Локки выпустил ещё одну струю пламени из зажигалки.

– А твоя мать в курсе была? – не унимался он. – Папаша твой небось от огорчения умер, когда узнал, что ты пидор…

В окно влетел кусок бетонного перекрытия, чуть не попав в Локки. Он с огорчением цокнул языком.

– А может, у твоей матери никто душу и не крал, а? – орал он. – Может, она сама её продала, чтобы ты стал нормальным?

По возросшей силе и частоте ударов Локки определил, что Артём дозрел. Он выпрыгнул из окна и с ловкостью кошки пробежал по карнизу, спрыгнул вниз, оказался прямо перед Артёмом Артём теперь был вдвое больше. Локки это не смутило.

– Но ты ведь не стал, правда? – спросил он, улыбаясь прямо в его искажённое лицо, высоко задирая голову. Он нажал на курок и выпустил в него струю пламени. Анюта, опершись на сачок, безмолвно наблюдала за ними. Пламя лизнуло грудь Артёма, как будто лизнуло камень.

– Хватит! – рявкнул он, схватил Локки за горло и поднял его в воздух. Локки торжествующе хрипнул, схватившись за его руку. Умудрился обнажить зубы в улыбке и прохрипеть:

– Наконец решил у меня отсосать?

Артём взревел и швырнул его в сторону – Локки ударился головой о каменную стену, рухнул вниз, в воду и там затих, лицом вверх – вода вокруг головы окрасилась алым, кепка медленно уплывала в сторону.

– Он ещё жив, – констатировала Анюта.

– Пусть, нет времени, вернёмся потом, – ответил Артём. – Главное, он заткнулся.

Его всё ещё потряхивало, но он быстро приходил в себя. Через несколько минут ему удалось проломить очередной барьер и пройти дальше. Следующим рубежом была крыша.

Гришка, Джек и Ленка с Ильёй наблюдали за тем, что происходит внизу, пока Лиличка играла, а Митька – читал. Джек изгрыз до основания ногти, Ленка закусила губу почти до крови, когда Артём швырнул Локки о стену.

– Почему тень не появляется? – дрожащим голосом спросила она. Минуты тянулись медленно. Артём и Анюта пробирались сквозь барьер.

– Наверное, он пока жив, – предположил Джек, всматриваясь в белое пятно над тёмной водой – лицо Локки.

Музыка прекратилась.

– Играй, играй! – попросил Джек. Митька старательно читал, только краем уха прислушиваясь к разговору, не смея бросить взгляд вниз, на улицу. Он почти дочитал до конца. Лиличка снова заиграла.

– А тень убить можно? – спросил Гришка.

Джек покачал головой.

– Нет, она может только распасться в коридоре. А теперь коридора нет. Но её может поймать Анюта…

– Вошли, – объявил Илья. – Что будем делать? Все, кроме меня в опасности. Вы уже тени. Меня может убить Артём.

– Не знаю, – прошептал Джек с отчаяньем. – Я не знаю, что делать.

Лиличка никогда в жизни не играла так долго, пальцы у неё онемели, она удивлялась, что не фальшивит. Музыка словно бы проходила через неё, не требуя никаких усилий, используя её просто как проводника. Музыка подсказывала ей движения смычка, нажим пальцев. Это было волшебное чувство. Лиличка не боялась Артёма. Ей скорее было любопытно, что произойдёт.

Илья с Гришкой встали напротив входа. Джек и Ленка наоборот отошли подальше к буржуйке, дожигать оставшиеся листы. Джек больше не кидал по одному листочку, они лихорадочно засовывали бумагу в огонь, нетерпеливо ворошили кочергой листы, которые не хотели разгораться. Все они слышали шаги на лестнице – едва ли не с первого этажа. Судя по звукам, Артём стал весить две тонны, не меньше.

– Как его только перекрытия выдерживают, – прошептал Илья.

– А может, не выдержат? – с надеждой сказал Джек. – Может, не доберётся?

Но Артём дошёл. И Анюта тоже.

Артём плечами выломал чердачный проход и оказался на крыше. Он выглядел огромным – в два человеческих роста, серокожий. Анюта терялась за его спиной. У Лилички и Митьки хватило присутствия духа продолжать играть и читать. Джек замер, Илья и Гришка, попятились назад. Ленка встала.

– Стой, Артём. Скажи, зачем ты это делаешь?

– Главное не останавливайтесь, – бормотал Джек, закидывая последние листы в буржуйку.

– Не останавливайтесь, что бы ни происходило.

Митька читал уже на предпоследней странице. Лиличка выпучила глаза, но играла. Хотя руки у неё начали трястись, она как будто приросла к скрипке.

– Потому что я должен, – сказал Артём искажённым голосом и кивнул Анюте. Она вытянула сачок в сторону Ленки. На Анютино предплечье мягко легла чья-то рука. Она повернула голову и встретилась взглядом с Ильёй. Он потянул её к себе и взял за другую руку. Анюта выронила сачок из рук. Мир вокруг них начал вращаться, они и крыша оказались в эпицентре. Артём заметил, что Анюта вышла из игры и попытался добраться до Ильи, но не смог. Тогда он обернулся к Лиличке.

Локки очнулся довольно скоро, но не мог понять – получилось или нет. И тут голова взорвалась болью. Значит, жив. Он попытался встать, и понял, что не может шевельнуться. Вода медленно обтекала его, как какую-то щепку, зацепившуюся за… За что? Неважно, важно, что Артём его не убил. Не вышло, значит. Локки не подумал, что было бы, умри он и останься тенью – ведь Анюта и её сачок были совсем рядом. Ему оставалось просто лежать и смотреть в белёсое небо без признаков луны или солнца. Вдруг в небе ему привиделись сначала Лиличка и Гришка, танцующие вальс, потом сестра в медной короне. Потом – Артём с тяжёлым молотом в руках. Тут небо стало чернеть по краям, как сгорающая бумажка. И Локки внезапно почувствовал, как сильно хочет жить – дышать, двигаться, смеяться. Но небо чернело, чернело пока не сжалось в точку. И тогда он умер.

Тень Локки открыла глаза и села.

– Дерьмовое дерьмо, – сказал Вадик, скорчившись. – Дерьмо! Я снова в этом трупе!

Он поднялся, с трудом отцепив воткнувшийся в позвоночник металлический прут. Тело хоть и умерло недавно, но было неповоротливым, остывающим.

– Дерьмо, – прорычал он снова. – Зомби атакуют, ёпт. Значит, до его смерти. Нужно убить Артёма.

Он покрутил головой, помахал руками, чтобы немного размять суставы. И побрёл к крыше. В его груди клокотал огонь, он нащупал в кармане куртки пистолет-зажигалку и с отвращением выкинул его в воду.

Наверх он поднялся не так легко, как рассчитывал, неуклюже перепрыгивая через дыры и обрушенные лестничные пролёты, которые оставил после себя Артём.

Локки появился на крыше белозубо улыбаясь и тут же принялся поливать огнём всех.

– Ты чё творишь? – заорал Митька, отпрыгивая от пламени. Джек замер, разинув рот.

– Я передумал, – сообщил Локки и направил пламя на Лиличку. Она завизжала и отскочила. Артём растерянно топтался тяжёлыми ногами на одном месте.

– Давай, бро, я за тебя, – весело крикнул Локки. – После смерти всё видится иначе. Я тоже могу их прижучить.

Артём посмотрел на Локки и в его взгляде было недоумение, но не недоверие.

На крыше наступил хаос. Все разбегались и уворачивались от огня Локки. Буржуйку опрокинули и тент загорелся. Звуки скрипки стали отрывистыми, как крики – Лиличка умудрялась играть между беготнёй. У края крыши стояли друг напротив друга Илья и Анюта – их словно бы не могло коснуться ни пламя, ни удар.

– Давай, – азартно орал Локки. – Спорнём, ты и тень можешь уделать? Ты всех можешь уделать, бро! Анюта не нужна!

– Да! – рыкнул Артём и они вдвоём принялись теснить Митьку к краю крыши. Митька больше не мог летать. Он пятился, впившись взглядом в последний лист текста и всё читал, читал, читал. Он спиной поднялся на парапет, Артём протянул руку, чтобы его схватить, но Митька немыслимо изогнулся на краю и пропустил руку Артёма мимо себя. Сзади Артёма в спину пихнули три пары рук: Ленка, Джек и Гришка. Если бы не инерция, они бы его не сдвинули с места, но тут хватило немного – Артём покачнулся на краю и перевалился вниз. Локки попытался его ухватить, но тот стал слишком тяжёлым – Локки он утащил с собой. Митька дочитал лист и швырнул в огонь на тенте. Все, кроме Ильи и Анюты бросились к парапету и посмотрели вниз. Лиличка всё ещё рассеянно пиликала на скрипке.

Артём упал головой вниз в каменный колодец с железными сваями и, похоже застрял там своей массивной тушей. Локки уже встал и отряхивался.

– Читай, – почти беззвучно, севшим голосом приказал Джек. Шапка его наполовину обуглилась. Сам он был в ожогах и ссадинах – остальные выглядели не лучше – огонь Локки жёг тени.

– Да я уже всё прочитал…

– Я больше не могу, – сказала Лиличка и осела на бетон.

– Что будем делать? – спросила Ленка. Джек молчал.

– Ребят…

Они обернулись и только сейчас заметили, что между Ильёй и Анютой возник тонкий серебристый луч, уходящий в небеса. Из сумочки Анюты по одному выплывали шарики душ и впадали в этот луч. Гришка смотрел на них во все глаза.

– Живой? – спросил Локки, притаптывая по бетонному куску с торчащими арматуринами, который он заприметил ещё когда они падали.

– Не дождёшься, – прогудело словно бы из-под земли.

– Выбраться можешь?

Шорох, дрожание каркаса:

– Нет.

– А я знаю, что делать, – сказал Локки, задумчиво взвешивая в руке прут арматуры и отбрасывая его. Руки занемели, всё тело постоянно сковывало. Мертвечина, что поделать.

– Ну?

– Всё через задницу у нас с тобой, да?

– У тебя. Я помню, что ты мне говорил…

– Извини, – спокойно ответил Локки. – Мне нужно было, чтобы ты меня убил. И быстро. Я тебя знаю, по-хорошему долго просить бы пришлось.

– Ошибаешься. Ну, что ты там придумал?

– Ты застрял, сможешь обратно превратиться, Халк хренов? Уменьшишься, вылезешь из дыры…

– Бля… Это больно, шандец.

– Потерпишь.

Под землёй начало что-то меняться. Артём постепенно втягивался в дыру.

– Давай-давай, – подбадривал его Локки. – Осталось немного.

Он обернулся и увидел длинный и острый осколок стекла. Подобрал, сжал в руке.

– Нихрена не чувствую, – пробормотал он, заметив, как стекло разрезало ему два пальца почти до кости. Кровь не шла, только обнажилась коричневатая плоть. Локки сплюнул пылью.

– Ты это специально говорил, значит, да? Ты так не думаешь на самом деле? – голос Артёма прерывался, дыхание участилось. Но Локки завидовал даже его боли.

– Ты всё?

– Почти, – пропыхтел Артём. – Попробуй меня за ногу вытащить.

Локки потянул. На ощупь нога была обычной – не каменно-твёрдой. Видимо, Артёму легче было отменить все изменения, а не выбрать только один параметр. Через минуту он вытащил Артёма из провала.

– Ты не ответил, – напомнил Артём, протирая глаза от бетонной крошки. Пока он не опомнился, Локки притянул его к себе за затылок, совсем как тогда, ночью, а другой рукой всадил в горло осколок. Спасибо первому году в медколледже – где ярёмная вена у человека он знал точно. Локки прижал Артёма за голову к своему плечу. Тот дёрнулся несколько раз и затих. Кровь толкалась фонтаном, иссякнув за несколько секунд. Артём обмяк. Локки осторожно опустил его на обломки каменей и поцеловал в лоб. В то же мгновение, он рухнул рядом.

Тонкий серебристый луч между Анютой и Ильёй к тому времени окреп и разросся. Медленно он расширился на всю крышу, а потом и за её пределы. И в небе распахнулся знакомый Джеку шахматный коридор. Ветер бросился на крышу, как голодный зверь.

– Это по плану? – успел спросить Митька, прежде чем порыв ветра унёс его наверх.

– Не знаю, – крикнул Джек, цепляясь за обугленные останки тента. Ленке всё это напомнило её старый кошмар с зайцем. Ветер всё крепчал, он вырвал целый кусок крыши с буржуйкой и Джеком и потащил его в коридор.

– Женя! А как же Локки?! – отчаянно кричала Ленка.

«Неужели проиграли?» – было последней мыслью Джека.