Читать книгу "Культура и мир"

Т. Н. Невская. Особенности развития рок-культуры как субкультуры

Понятие «субкультуры» стало применяться в науке во второй половине XX века в рамках классовой теории конфликтов, созданной мыслителями Р. Дарендорфом и М. Брейком. Особенности культурной деятельности были обусловлены новым положением молодежи в социальной структуре. Выступления молодежи в 1960-е годы способствовали выработке альтернативной основной системы ценностей и специфических моделей культурного поведения, что стало называться контркультурой. Средством институционального закрепления в культуре и обществе ценностей, выработанных в рамках молодежных субкультур и контркультуры, служили так называемые «новые социальные движения» переводящие культурную активность молодежи в политико-экономическую плоскость.

В этой связи возникшее в 60-е годы течение рок-музыки оказывается в центре внимания молодежи.

По мнению исследователя рок-музыки В. Н. Сырова, «на протяжении своей сорокалетней истории рок развертывается как культура антиномичная, в которой уживаются фольклорно-бардовское и профессиональное, легкожанровое и серьезное, массовое и элитарное, архаическое и романтическое». В самой природе рока, отмечает В. Н. Сыров, «заложено противоречие бунтарского и конформистского, индивидуального и коллективного». Эти факторы, по В. Н. Сырову, «поляризуют мир рока, делают его аудиторию пестрой и конфликтной, разделяют на враждующие группировки», зачастую протестного и экстремального характера.[38]38
  Сыров В. Н. Об одной антиномии рок-культуры // Гармония и дисгармония в искусстве: сб. ст. Н. Новгород, 2007.


[Закрыть]

Выросший из недр джазовой музыки, рок черпает свои жанровые истоки в негритянском блюде и английской балладе, а его социальный контекст новой рок-музыки «составляет молодежная контркультура, андеграунд и психоделия».[39]39
  Там же.


[Закрыть] Основными приметами этой контр культуры В. Н. Сыров считает «форсированную громкостную динамику». Рок, по мнению исследователя, «изначально – музыка запредельных децибел. Вызывающе громкое звучание позволяет молодым бунтарям возвести звуковые баррикады, отгородиться, таким образом, от «чужаков» (от старших, от родителей, что заставляет говорить о дисгармонии поколений), а также и от самих себя, от своего внутреннего «Я». И не случайно, основное русло этой музыки связано с так называемыми «тяжелыми» стилями: хард-рок, панк, хеви-металл с его многочисленными модификациями, но общей установкой на массированный саунд, экзальтированный вокал, «металлическую» атрибутику. Всему этому соответствует и особая атмосфера общения и коммуникации: чувство полного единения и растворения личностного в коллективном… сознательного – в бессознательном».[40]40
  Там же.


[Закрыть]

В лучших образцах рок-музыки эти мощные социальные противоречия преодолеваются созидательной идей, которая объединяет небывалые динамические контрасты в рамках целостной драматургической концепции. В этой связи В. Н. Сыров выделяет процесс артизации, который, по мнению исследователя, «выводит рок из подполья, превращает из культуры маргинальной, психоделической, чисто молодежной – в культуру общечеловеческую». Такая культура, пишет В. Н. Сыров, «расширяет границы духовного мира и открывает свой путь к внутреннему самопознанию человека».[41]41
  Там же.


[Закрыть]

Не всякому культурному явлению, стремительно ворвавшемуся в жизнь общества и поработившего умы молодежи, каковым была рок-музыка на первых порах, удавалось столь быстро превратиться в значимый элемент мировой художественной культуры.

По образному определению В. Н. Сырова, в недрах рока «идет противоборство «жизни» и «культуры»». Исследователь считает, что эта борьба «периодически приводит к перевесу одной из сторон, и тогда всплески молодой энергии сменяются периодами «окультуривания» и вниманием к тщательной отделке материала». В качестве примера можно привести смену бунтарского хард-рока конца 60-х годов к середине 70-х арт-роком, перерождение панка второй половины 70-х в артистичную «Новую волну» («New Wave»), оттеснение «тяжелого металла» середины 80-х в 90-е новыми формами, среди которых видное место занимает респектабельный пост-арт.

Рок, будучи по В. Н. Сырову, «детищем первородной стихийности и разрушительного бунта, своей оборотной стороной, обращенной к мифу, стремится уравновесить себя в устойчивых и гармоничных формах». Эта, на наш взгляд созидательная особенность и позволила рок-музыке занять свое высокое место в современной музыкальной культуре.

По мнению исследователя музыкального искусства эстрады Е. Л. Рыбаковой, «явлению рок-музыки невозможно было состояться без новейших достижений в области электроники и электротехники, без изобретения электронных инструментов, звукозаписывающей аппаратуры, которые расширили границы возможного в создании новой звуковой картины мира».[42]42
  Рыбакова Е. Л. Развитие музыкального искусства эстрады в современной России: традиции, перспективы исследования. – СПб.: СПбГУКИ, 2006. – С. 104


[Закрыть]

Рок-культура и рок-музыка являются составляющей научно-технической революции. Контркультурное существование молодежи было бы невозможными без появления и быстрого, широкого внедрения в быт так называемой магнитофонной («катушечной») культуры. Рок-музыка в последней трети XX века охватила весь Советский Союз, что было обеспечено массовым выпуском транзисторных приемников со средними и короткими волнами и первых отечественных «бобинных» магнитофонов (позже кассетных).

Рок-культура и рок-музыка, постепенно институциализируются: появляются такие ее формы как дискотеки, фестивали, рок-клубы, газеты, журналы, радио-, телепередачи и т. п. На Западе рок-культура ассимилируется с шоу-бизнесом. Такая трансформация происходит и со стилями рок-музыки. К середине 80-х складывается рэп-индустрия, выпускающая «золотые» и «платиновые» альбомы, ангажирующая музыкальные каналы телевидения. В середине 60-х в СССР появляются первые московские рок-группы: «Братья», «Сокол», «Славяне», «Скоморохи», «Челен-джерс», «Москвичи». В молодежных кафе «Эврика», «Ровесник», «Белы ночи», «Сюрприз» в 1966 году проходят первые концерты ленинградских рок-групп: «Авангард-66», «Аргонавты», «Дилетанты» и др. В 1966–1968 годах было организованно и прошло несколько фестивалей «рок-музыки».[43]43
  Демичева Е. История рок-н-ролла закрыта на музучет // Муз. Олимп. – 1995. – № 11. – С. 13; Бубенникова Л. К. ВИА и рок-группы // Самодеятельное художественное творчество в СССР: конец 1950-х – начало 1990-х гг. – СПб., 1999. – С. 90.


[Закрыть] В 1981 году в Ленинграде состоялось официальное открытие первого рок-клуба в СССР, где играли независимый рок, который открыл дорогу таким группам как «Аквариум», «Кино», «Алиса», «Зоопарк». В 1983 году рок оказывается «вне закона», и переходит на нелегальное положение; его легализация происходит к концу 1980-х гг., отменяется цензура, появляется возможность концертных выступлений и гастролей. Появляются открыто рок-клубы, рок-лаборатории, рок-салоны.

С точки зрения музыкальных особенностей рок-музыка представляет собой нечто принципиально новое по сравнению не только с музыкальной классикой, но и с другими явлениями массовой и популярной музыки, она находится в постоянном развитии. Современная звукоусиливающая и звукотранслирующая аппаратура позволила расширить многократно аудиторию рок-концертов, вынести эти концерты на открытые пространства стадионов. Важна роль телевидения, которое транслировало концерты «звездных» рок-групп. Оно присоединяло к стотысячной толпе слушателей на стадионах, рассредоточенных по всему миру миллионы зрителей-слушателей. Рок внедрил в музыкальную практику трансформированный звук с увеличенной электроусилителями громкостью и измененный по тембру – через микрофон, затем со временем – с помощью преобразователей звука, процессоров и синтезаторов. Искусственный звук, обладающий – в «агрессивных» направлениях рока (хард-, хэви, хард-энд-хэви) мощностью звучания создал особый музыкальный мир, звуковое пространство рока. Мелодико-интонационые, ритмические, тембровые особенности рок-музыки реализуется через инструменты рок-групп и своеобразную манеру вокализации. Слова и вокальная мелодия, звучание инструментального, расцвеченные эффекты электронных синтезаторов, дополняются костюмом, ритмо-пластическими, танцевальными элементами, драматургией света и цвета. Рок-концерт представляет собой театрализованное представление.

«Некоторые из отечественных рок-групп эволюционируют вместе со временем и свободно используют в своей музыке разные стили и направления».[44]44
  Рыбакова Е. Л. Развитие музыкального искусства эстрады в современной России: традиции, перспективы исследования. – СПб.: СПбГУКИ, 2006. С. 128.


[Закрыть] Так, «Аквариум» экспериментирует «как со стилем (поэтому на разных этапах группа, нащупывая собственный музыкальный язык, прошла через увлечения психоделией, фолк-барокко, хард-, арт– и джаз-роком, панком, реггей, «новой волной» и т. д. т. п.), так из составом (вследствие чего «Аквариум» мог выглядеть на сцене как струнный квартет, джазовое комбо, традиционная рок-группа, рок-биг-бэнд с мощной секцией духовых, а порой обращался в дуэт, к примеру, акустической гитары и безладового баса или виолончель, не теряя при этом своего характерного звучания)».[45]45
  Бурлака А. Аквариум [Электрон, ресурс] // Энциклопедия популярной музыки Кирилла и Мефодия: электрон, кн.


[Закрыть] Машина времени» построила свой музыкальный стиль на сочетании бардовской песни и блюза, кантри и рок-н-ролла, другие группы работают в стилевой манере: рок-фолк, кантри-рок-фолк, «ДДТ», «Облачный край», «Чайф», «Веселые картинки», «Калинов мост». Эти группы сформировались в первой половине 80-х годов. В это время рок-культура России обрекла достаточную зрелость, стали более совершенными инструменты, звукозаписывающая аппаратура, улучшилось исполнительское мастерство.

Формирование целостного художественного образа, раскрывающегося в процессе его непосредственного исполнения, является отличительной чертой русского рока, соединяющего поэзию, музыку и сценическое искусство, – считает исследователь музыкального искусства эстрады Е. Л. Рыбакова.[46]46
  Рыбакова Е. Л. Развитие музыкального искусства эстрады в современной России: традиции, перспективы исследования. – СПб.: СПбГУКИ, 2006.


[Закрыть] Следует лишь добавить, что в настоящее время в России русский рок состоялся как особый вид музыкальной культуры.

В. Н. Сыров объясняет процессы эволюции рок-музыки, обращаясь к известной идее Георга Зиммеля о кризисах культуры: «Яркая манифестация стихии жизни, рок по мере развития и взросления тяготеет к культуре, материализуя это в более совершенных художественных продуктах. Продукты эти, достигая некой стадии совершенства, входят в противоречие с исконным жизненным импульсом, с самой жизнью и «постепенно становятся ей чуждыми и, даже более того, враждебными». Происходит дискредитация самой идеи «художественного совершенствования» и возврат к первичной стадии, к примитиву, «горячему» звучанию, что, в свою очередь, открывает новый цикл артизации. И все начинается вновь: эволюция рок-музыки в этом отношении повторяет эволюцию других жанров: джаза, бардовской песни, музыки «оперно-симфонической» традиции, выросшей из сорных трав песенно-танцевального обихода. Направляясь от фольклорного к профессиональному, от легкожанрового к серьезному и концептуальному, от телесного – к духовному, рок усложняется и открывает новые выразительные возможности и средства».[47]47
  Сыров В. Н. Об одной антиномии рок-культуры // Гармония и дисгармония в искусстве: сб. ст. Н. Новгород, 2007


[Закрыть]

Сегодня отечественная наука рассматривает рок-музыку и рок-культуру как «многогранное эстетическое, культурное и социальное явление, объединявшее представителей молодежной субкультуры и игравшее, начиная с рубежа 1970–80-х гг. заметную роль в формировании системы ценностей… значительной части молодежи… СССР».[48]48
  Рок-музыка в СССР // Российский гуманитарный энциклопедический словарь. – Режим доступа: http://slovari.yandex.ru/dict/rges/article/rg3/rg3–0658.htm


[Закрыть]

Таким образом, социальный контекст рока, в качестве которого выступает молодежная субкультура, явился одной из важнейших предпосылок становления рок-культуры, органично вошедшей в мировую художественную культуру XX века.

В. В. Лелеко. Концепт «дом» в советской массовой песне 1970-х – 1980-х годов

Массовая песня была на протяжении всей истории СССР одним из самых ярких и значимых явлений советской культуры. Ее способность объединять и сплачивать, воплощать и выражать на образно-эмоциональном уровне господствующие умонастроения и важные для общества в данный исторический момент идеи делали ее, с одной стороны, предметом постоянного и приоритетного внимания властей, с другой – широко востребованной массовой аудиторией.

Как всякое явление массовой культуры, песня обретала популярность в случае попадания в резонанс массовым настроениям, тому, что «витало в воздухе». Вместе с тем, это сиюминутное и злободневное было тем более затрагивающим, действенным, чем более оно было связано с базовыми, фундаментальными, глубинными ценностями культуры, ее константами, архетипами коллективного бессознательного.

Наличие в культуре такого рода базовых ментальных феноменов было зафиксировано в XX веке в разных направлениях гуманитарного знания. В аналитической психологии К. Г. Юнга они определены как «архетипы коллективного бессознательного» (Юнг 1991: 95–128), «архаические мыслеформы» (Юнг 1991: 89). Французская «Новая историческая наука» («Школа Анналов») вводит в научный оборот понятие «ментальность», «менталитет». Речь идет об общих мировоззренческих аспектах обыденного сознания, проявлениях массовой психологии, о «картине мира», «генерализированных чертах мировоззрения» и мироощущениях, характерных для всех представителей определенной культуры и эпохи, независимо от их социального положения. Это «коллективное неосознанное», реализованное в заповедях морали, стандартах поведения, расхожих представлениях (Арьес 1996: 29).

Одна из основных сфер воплощения, закрепления и исторической трансляции «ментальностей», «архетипов» – сфера языка. В недрах бурно развивающейся в последние десятилетия отечественной лингвокультурологии сложилось целое направление, изучающее «концептосферу» (термин Д. С. Лихачева) языка, преимущественно русского, – концептология. Исходное, основное понятие «концепт» постоянно уточняется лингвистами, культурологами. По мнению большинства исследователей, концепты отличаются особой емкостью, глубиной и открытостью значений. Д. С. Лихачев пишет об «алгебраическом» выражении значения» в концепте, всю сложность которого человек не может охватить. Расширяя значение слова, концепт оставляет возможности «для сотворчества, «домысливания» и эмоциональной ауры слова» (Лихачев 1999: 150–152). Ю. С. Степанов обращает внимание на «сжатую до основных признаков содержания историю», заключенную в концепте и «современные ассоциации; оценки и т. д.», то, что и делает его «основной ячейкой культуры в ментальном мире человека» (Степанов 2001: 43; Ковалева 2000).

Смысловая емкость, многозначность и открытость системы значений сближает концепт с символом. Не случайно примерно теми же словами К. Г. Юнг раскрывает значение культурных символов: они – «важные составляющие нашего ментального устройства», которыми люди пользовались «для выражения “вечных истин”. Пройдя долгий путь исторического развития и множество преобразований, они «стали коллективными образами, принятыми цивилизованными обществами» (Юнг 1991: 84–85). Образный характер, эмоционально-оценочная составляющая концептов и символов или, говоря более осторожно, тех концептов, которые приближаются к символам, делает их агентами, опорными элементами мифологического мышления, отдельные черты которого сохраняются и в современном массовом сознании. Как отмечает Е. М. Мелетинский, «некоторые черты мифологического мышления (в особенности конкретно-чувственное и персональное выражение абстракций, символизм, идеализация «раннего» времени как «золотого века» и настойчивое предположение смысла и целесообразной направленности всего происходящего) сохраняются в массовом сознании, в политических идеологических системах, в художественной поэтической фантазии» (Мелетинский 200-).

Концепт в контексте мифа является либо частью (частицей) мифа, мифологемой, либо свернутым мифом (Баак). У А. В. Меня «мифологема – конкретно-образный, символический способ изображения реальности, необходимый в тех случаях, когда она не укладывается в рамки формально-логического и абстрактного изображения. Многие аспекты учения о Боге как Творце, Промыслителе и Спасителе даны в Библии в форме мифологемы» (Мень 2002). В «Толковом словаре обществоведческих терминов» (Яценко 1999) мифологема – основная идея мифа или образ, заимствованный из мифа. В статье О. И. Станчак, посвященной современному мифологемному языку СМИ, отмечается, что мифологемы, как частицы мифа, связаны с устойчивыми психологическими (подсознательные желания) и социальными (архетипы) феноменами. Мифологемы имеют большое количество коннотаций, аллюзий, что и делает их эффективными инструментами манипулирования массовым сознанием. При этом используются как первичные мифологемы, корни которых уходят в традиционную культуру (например, мифологема героя), так и вторичные, современные (мифологема государства или демократии). Среди наиболее актуальных сегодня автор называет «политические (мифологема героя, врага, отчизны, государства, демократии, светлого будущего); исторические (утраченного рая), философские (кризиса, футуристическая мифологема дороги, карнавала (или жизнь как игра), «собственного Я»); философско-политическая мифологема свободы; мифологема «Другого» и связанная с ней мифологема толерантности (политическая, культурологическая, социальная); мифологема Запада и Востока (политическая, культурологическая) (Станчак 2007).

Возвращаясь к основной теме статьи, можно сказать, что массовая песня как составляющая советской массовой культуры, не могла не обращаться к фундаментальным, глубинным ментальным феноменам и не использовать их, адаптируя к советской действительности. Одним из таких феноменов, концептов-мифологем был концепт «дом». Как звено цепи констант культуры «дом» является также важным, существенным элементом национальной картины мира. В антропоморфной мифологической модели мира макрокосм и микрокосм, человек, подобны друг другу. Земля мыслится как центр, «сердце» Вселенной, небо – как «голова», солнце и звезды – «глаза» и т. п. Промежуточным звеном между человеком и Вселенной часто выступает «дом», а также «храм». В доме (храме) крыша (купол) – небо, окна – глаза, подпол – преисподняя и т. д. (Лелеко 2002: 98 и сл.) Г. Д. Гачев говорит об этой концептуальной модели следующее: «как в нашем теле заключена душа и просвечивает сквозь тело, так дом – тело на нас; человек во плоти – как душа в доме», «Дом – макет мироздания, национальный космос в уменьшении. Здесь земля (пол), небо (крыша), страны света (стены) и т. д. Как мир (природа) – храм, дом Бога, так и дом – храм человека; человек творит дом, как Бог мир – по своему образу и подобию» (Гачев 1995: 28).

В русской ментальности концепт «дом» имеет приоритетное значение. Как пишет Н. Л. Чулкина, «дом» входит в ядро языкового сознания русских и занимает вторую позицию, в то время как у испанцев – десятую, у англичан – двадцать вторую (Чулкина 2004: 133). Не удивительно поэтому, что концепт «дом», дом как феномен культуры, прежде всего, – русской культуры, активно исследуется в последние годы фольклористами, культурологами, лингвистами. Наряду с монографическими исследованиями маститых ученых, к нему обращаются и молодые исследователи (Байбурин 1983; Колесов 2000; Мазалова 2001; Невская 1982: 106–121; Топоров 1983; Цивьян 1978: 65–85; Ланская 2005; Лассан 1999; Ли Ли 2006; Петрова 1999: 59–61; Тимощенко 2007; Фещенко 2005).

Анализ работ, посвященных феномену и концепту «дом», дает основания утверждать, что в современной языковой картине русских достаточно актуальны некоторые его древние, «ядерные» смысловые пласты. Во-первых, дом может пониматься как вся территория хозяйственной и всякой иной совместной деятельности сообщества людей, хозяйственно и ментально освоенный ареал их обитания. При таком понимании домом может быть вся страна, континент, планета в целом. Во-вторых, дом – прежде всего люди, живущие вместе, объединенные общими условиями существования и интересами. В первую очередь – это семья, дети и родители. Исследователи отмечают, что для русской языковой картины мира наиболее важные ассоциации концепта «дом» – это семья, родители, дети, уют, очаг, родной, тепло, светлый. Главенствующее место среди них занимает «семья» (Ли Ли 2006; Чулкина 2004: 134–135).

Посмотрим насколько и как представлены эти и, возможно, другие смыслы и смысловые обертоны концепта «дом» в текстах массовой советской песни 1970-х – 1980-х годов.

Один из архаических смыслов концепта «дом», дом как ареал обитания семьи (племени), свое, освоенное, обжитое пространство, оживает в одной популярной песне 70-х годов – «Родина моя» (сл. Р. Рождественского, муз. Д. Тухманова, 1972). Здесь отчетливо обнаруживается мифологическая мироустроительная связь человек – дом – страна – мир (космос). Родина, страна – общий дом дружной семьи народов СССР. Крыша этого дома – космос, солнце и звезды, основа его – земля с ее необъятными реками, цветами и березами; ширь ее без границ. В доме этом – солнечно, светло, вечная весна, радость и праздник. В тексте песни нет слова «дом», но смысл этот в нем подспудно заложен, имплицитно содержится. Это сказочно-мифологическая страна, рай на Земле, общий дом для всех людей планеты.

«Я, ты, он, она! / Вместе – целая страна, / Вместе – дружная семья!…

Будут на тебя звёзды удивлённо смотреть, / Будут над тобой добрые рассветы гореть вполнеба…»

«Над тобою солнце светит, льётся с высоты. / Всё на свете, всё на свете сможем я и ты! / Я прильну, земля, к твоим берёзам, / Я взгляну в глаза весёлым грозам / И, смеясь от счастья, упаду в твои цветы».

«Обняла весна цветная ширь твоих степей. / У тебя, страна, я знаю, солнечно в судьбе! / Нет тебе конца и нет начала, / И текут светло и величаво / Реки необъятные, как песня о тебе, / Как будто праздник!»

Ощущение единого, общего дома-страны, родственного и близкого в любой точке необъятного пространства СССР, запечатлено в песне «Мой адрес – Советский Союз» (сл. В. Харитонова, муз. Д. Тухманова). Герой песни – строитель светлого будущего, переезжающий из одного места «великой стройки» коммунизма в другое, номера телефонов которого «разбросаны по городам», связан с близкими и друзьями «колесами вагонными» и «телефонными номерами». Он вправе петь: «Мой адрес – не дом и не улица, / Мой адрес – Советский Союз».

Но дом также и «малая Родина», «уголок России»: «Мне уголок России мил / Мой добрый отчий дом» («Уголок России»; сл. Е. Шевелева, муз. В. Шаинского, 1980). В песне этот дом и уголок связан с приметами традиционной русской деревни, провинции, с расхожими ассоциациями, содержащими специфику русского миросозерцания: здесь и «синие туманы», и «сизокрылый небесный простор», и «березки», и «задумчивая краса», и «грусть».

В песнях дом – это свое, обжитое, близкое, родное, знакомое, стабильное, незыблемое пространство, противостоящее чужому, далекому, неизвестному, нестабильному, трудному и опасному. Таков дом свой, родительский, отчий, старый («Родительский дом»; сл. М. Рябинина, муз. В. Шаинского; «Отчий дом»; сл. А. Дементьева, муз. Е. Мартынова; «Свой дом» А. Макаревича).

С домом связано ощущение тепла, уюта, чего-то близкого, родного, очень личного, своего. Именно таким видится дом А. Розенбауму, о таком доме он мечтает. Ведь родной дом – главное для всякого человека строение не только потому, что он там живет, но и потому, что там обитают его мечты и фантазии: «Нарисуйте мне дом. / Да такой, чтобы жил. / Да такой, где бы жить не мешали. / Где устав от боев снова силы копил. / И в котором никто, и в котором никто / Никогда бы меня не ужалил» (А. Розенбаум «Нарисуйте мне дом», 1986).

«Родительский дом» не только «отчий». Он согрет душевным теплом и любовью матери, неразрывно связан с образом матери.

«Радость или грусть нас ждут потом, / Но всему начало – отчий дом. / Там у колыбели матери нам пели / Песню любви» («Отчий дом»; сл. А. Дементьева, муз. Е. Мартынова, 1973).

«Родительский дом» всегда связан с детством, которое бережно хранится в памяти. И «детство» тоже является одним из мотивов, встречающихся в песнях о доме. «Спешу сюда, устав от суеты, / Как тот чудак, что за собой сжигал мосты. / Я с детских лет стремился в те места, / И рад, что дверь не заперта». («Дом» группы «Мифы», 1987)

«Первый дом – родной мой дом – / Окутан светом и теплом, / В нем живет мое детство. / Дом второй, тоже мой. / Такой же близкий и родной, / В нем живет мое сердце. / Третий дом – дом родной, / Родной до боли, но не мой, / В этот дом вхожу я не дыша… / В нем живет моя душа. («Три дома» И. Тальков, 1985)

«Где-то далеко в памяти моей / Сейчас, как в детстве, тепло, / Хоть память укрыта / Такими большими снегами». («Песня о далекой родине»; сл. Р. Рождественского, муз. М. Таривердиева, 1973).

Широко представлен мотив дома как благого места, которое дорого, которое притягивает, когда оно покинуто; места (пристани, гавани), куда человек стремится всей душой и постоянно или периодически возвращается в реальности или виртуально. Уход, отъезд, бегство из дома, ежедневное или, тем более, на неопределенный срок, а затем – тоска по дому, возвращение домой, наверное, одна из базовых констант человеческого бытия, мотивы, многократно разработанные в мифах, литературе и широко представленные в текстах песен.

«Сколько бы на свете мне ни жить, / Век его доверьем дорожить. / Но уж так ведется – юность расстается / С домом родным» («Отчий дом»; сл. А. Дементьева, муз. Е. Мартынова).

«Дом – это там, куда готов / Ты возвращаться вновь и вновь / Яростным, добрым, нежным, злым, / Еле живым, еле живым…» (М. Гальперин «Дом», 1974).

«Где бы ни были мы, но по-прежнему / Неизменно уверены в том, / Что нас встретит с любовью и нежностью / Наша пристань – родительский дом. / Родительский дом – начало начал, / Ты в жизни моей надежный причал…» («Родительский дом»; сл. М. Рябинина, муз. Вл. Шаинского, 1981).

«…я устал скитаться по чужим домам, а свой никак не мог забыть / В краю чужом я вспомнил дом. И темной ночью / И самым светлым днем как хорошо иметь свой дом». («Родной дом» А. Макаревича, 1987).

«Я прошу, хоть ненадолго / Грусть моя, ты покинь меня, / Облаком, сизым облаком, / Ты полети к родному дому, / Отсюда к родному дому». («Песня о далекой родине»; сл. Рождественского, муз. М. Таривердиева).

Распространенным и устойчивым ассоциатом к концепту «дом» является «тепло». Тепло обеспечивается очагом, печью. В ареале славянской культуры важность печи и связанной с ней огня, дыма зафиксирована в древних названиях селений (дымница – костромск. «селение»), огнище (сербск.: селение, аналогично у чехов, болгар), хозяина дома (огнищанин – в «Русской правде») (Байбурин 1983: 162). Жизнь в доме без печи была невозможной. Но тепло в доме – не только физическое, но и душевное, особая доброжелательная атмосфера, токи любви, которые объединяют и согревают живущих в доме. Идеальный дом – теплый, уютный. Этот образ – среди часто встречающихся, распространенных.

В песне «Отчий дом» есть такие строчки: «Днем и ночью ты всегда, всегда со мною, Я полна твоим теплом».

В песне «Дом» группы «Мифы» находим: «Я счастлив тем, что есть на свете дом, где так тепло и где друзья».

В песне И. Талькова «Три дома»: «Первый дом – родной мой дом – окутан светом и теплом…».

«В доме моем всем хватит углов, / Хватит воздуха и тепла. / Хватит добрых минут и ласковых слов, …» – поет героиня песни «В доме моем» (Сл. А. Саед-Шаха, муз. Д. Тухманова, 1981).

Если дом связан с теплом, уютом – то внешний мир, прежде всего, – с такими природными явлениями, как холод, зима, метель, туманы и дожди, холодные рассветы…

А. Розенбаум в песне «Зима» поет: «Зиму вместе со мной с ума / сводят взгляд твой и теплый голос… / В теплый веди свой дом» (1985).

У А. Макаревича в песне «Родной дом» находим: «Над нашим домом целый год мела метель, и дом по крышу замело. / А мне сказали, что за тридевять земель в домах и сухо и тепло».

В «Надежде» (сл. Н. Добронравова, муз. А. Пахмутовой, 1973) есть такие строчки, посвященные жизни вдали от родного дома: «Здесь у нас туманы и дожди, / Здесь у нас холодные рассветы…». В припеве поется о песне, которой «довольно одной – чтоб только о доме в ней пелось» и которая согревает вдали от дома.

В песне «Трава у дома» ВИА «Земляне» (1983) «зеленая трава» (теплое), у дома противопоставляется «ледяной синеве» космоса.

Внутреннее пространство дома отделено от внешнего стенами и крышей. Семантика крыши и стен, «закрывающая», основные их культурные функции – отграничение, отделение от внешнего пространства и защита (Плотникова, Усачева 1999: 117). Хорошо известно устоявшееся выражение «иметь крышу над головой», «иметь свой угол». «Здесь акцентируется создаваемое закрытым пространством дома ощущение укрытости, защищенности (в том числе от посторонних глаз), тепла и уюта» (Лелеко 2002: 148). Именно об этом поется в популярной в свое время песне Ю. Антонова «Под крышей дома своего»: «Мир полон радости и счастья, / Но край родной милей всего. / И так прекрасно возвращаться / Под крышу дома своего» (сл. М. Пляцковского, муз. Ю. Антонова, 1983).

В песне «Аист на крыше» в простых словах и образах сокрыт глубинный смысл, подтекст, символичность: аист – как символ вечной любви, а крыша – как символ защищенности, мира в доме (и шире – мира на земле): «Аист на крыше, / Счастье под крышей, / Мир на земле». (сл. А. Поперечного, муз. Д. Тухманова, 1985).

Как известно, в русской культуре женщина выступает как хранительница домашнего очага. Но кроме тепла родного дома, душевного тепла, тепла, который в дом вносит прежде всего женщина и ее забота, в основе домашней сферы находится идея очага, т. е. реального тепла. Об этом – строчки из песни «Три дома» И. Талькова: «Там мне протягивают руку / И предлагают обогреться у огня».

Что касается двери, то она, прежде всего, является «открывающим» элементом конструкции дома, связывающим его жилое пространство с внешним миром. Открытые двери так же являются символом открытости душевной, доброжелательности, гостеприимства:

«Приходите в мой дом, / Мои двери открыты. / Буду песни вам петь / И вином угощать». (М. Круг «Приходите в мой дом», 2006).

Если дверь не заперта, открыта – значит, тебя там ждут и встретят с теплыми (распростертыми) объятьями:

«Спешу сюда, устав от суеты, / Как тот чудак, что за собой сжигал мосты. / Я с детских лет стремился в те места, / И рад, что дверь не заперта» («Дом», группа «Мифы»).

Но дверь также может быть и закрывающим, отгораживающим элементом дома. Эта идея «закрытых» дверей перед незваными гостями, чужими людьми хорошо прослеживается в песне А. Макаревича «Наш дом» (1978):

«Двери покрепче справим, / Рядом на цепь посадим / Восемь больших голодных псов. / Чтобы они не спали, / К дому не подпускали / Горе, врагов и дураков…/ Там вокруг такая тишина, / Что вовек не снилась нам, / И за этой тишиной, как за стеной, / Хватит места нам с тобой».

Такая же амбивалентность имеет место и в теме окна. Когда в окнах горит свет – это значит, что тебя там ждут. В песнях находим подтверждение: «Ждет меня наш домик в три окна. / Близко ли, далеко – свет родимых окон / Вечно не померкнет для меня». («Отчий дом»; сл. А. Дементьева, муз. Е. Мартынова).