Читать книгу "Культура и мир"

Героиня рок-оперы «Юнона и Авось» (сл. А. Вознесенского, муз. А. Рыбникова, 1981) Кончита преданно ждет своего возлюбленного и поет:

«Чтобы в пути тебе было светло / Я свечу оставляю в окне».

В песне А. Макаревича «Пока горит свеча» (1986) нет упоминания окон, но и так понятно, что свет и свеча – это символ домашнего тепла и уюта, какого-то постоянства и стабильности, веры и надежды:

«Но верил я – не все еще пропало, / Пока не меркнет свет, пока горит свеча».

Если свет не горит, значит – не ждут, или дом пуст. Герой песни Ю. Кукина «Дом на полпути» (1988) охвачен сомнением, нерешительностью, грустью от осознания, что его никто не ждет, – о чем он узнает из погасших окон:

«И хоть никто не ждет меня, / И в окнах нет давно огня, / Зайду туда, себя кляня, / Знаю: / Здесь люди разные живут, / Вдруг не простят, вдруг не поймут? / Но ведь собачьего нет тут Лая…».

Укорененность концепта дом в русской культуре, его архетипичность, созвучность настрою русской души подтверждается, в частности, и тем, что к нему вновь и вновь обращаются новые поколения творцов массовой музыкальной культуры. И в текстах песен 1990-х и 2000-х годов встречаются те же слова, те же ассоциации, та же мифопоэтическая реальность, звучат похожие ностальгические нотки воспоминаний об отчем доме и детстве. Кроме упоминавшейся уже песни М. Круга, можно привести в качестве примера также:

«Дом мой – детства начало. / Дом мой, где нет печали. / Я спешу в этот светлый отчий дом. / Дом мой – так долго ждущий, / А я – к небу идущий / Вновь хочу возвратиться в отчий дом». (Группа «Радость» «Отчий дом»).

«Дом родной, знакомый с детства / Городок, что у реки. / Дом родной, где любят сердцем / Всем разлукам вопреки. / Дом родной в краю чудесном / Был и есть в моей судьбе. / Дом родной – знакомый с детства / Все пути ведут к тебе». (сл. С. Сашина, муз. К. А. Брейтбурга).

Таким образом, концепт «дом» широко представлен в массовой песне 1970-х – 1980-х годов. Он имеет мифопоэтический характер, лишен всякой бытовой и социальной конкретности, предстает как культурная универсалия, как идеальный локус жизни человека на Земле. Очевидна его связь с архаическими пластами традиционной русской ментальности, базовыми ценностями русской культуры. Именно это побуждает обращаться к образу дома как авторов и исполнителей эстрадной песни, вокально-инструментальные ансамбли, так и представителей бардовской песни. Это же обеспечивает, наряду с талантливой музыкой, успех песни у массовой публики.

1. Арьес Ф. История ментальностей // История ментальностей. Историческая антропология: зарубежные исследования в обзорах и рефератах. – М., 1996.

2. Баак Й. В. «О русской концептосфере» [Электронный ресурс]. Электрон. дан. – СПб.: Фонд имени Д. С. Лихачева, [б. г. ] Режим доступа: http://lfond.spb.ru/programs/likhachev/100/stenogrammi/baak.html

3. Байбурин А. К. Жилище в обрядах и представлениях восточных славян. – Л., 1983.

4. Гачев Г. Д. Космо-Психо-Логос. – М., 1995.

5. Ковалева Т. Ю. О содержательных контекстах понятия «концепт»: от В. Гумбольдта и А. А. Потебни к А. Вежбицкой и Ю. С. Степанову // Язык. Человек. Картина мира. Омск, 2000.

6. Колесов В. В. Древняя Русь: Наследие в слове. Мир человека. – СПб., 2000.

7. Ланская О. В. Концепт «дом» в языковой картине мира: (на материале повести Л. Н. Толстого «Детство» и рассказа «Утро помещика»): автореф. дис. … канд. филол. наук. – Калининград, 2005.

8. Лассан Э. О соотношении концепта «дом» с другими концептами в текстах русской культуры // Текст: Узоры ковра. – СПб.; Ставрополь, 1999.

9. Лелеко В. Д. Пространство повседневности в европейской культуре. – СПб., 2002.

10. Ли Ли. Фразеология в русской языковой картине мира на примере концепта «дом» с позиций носителя китайского языка и культуры: автореф. дис. … канд. филол. наук. – М., 2006.

11. Лихачев Д. С. Концептосфера русского языка» // Лихачев Д. С. Очерки по философии художественного творчества. – изд. 2-е, доп. – СПб., 1999.

12. Мазалова Н. Е. Человек и дом. – СПб., 2001.

13. Мелетинский Е. М. Миф и двадцатый век [Электронный ресурс] // Фольклор и постфольклор: структура, типология, семиотика. – М.: ИВГИ РГГУ, [200-]. Режим доступа: http:// www. ruthenia. ru/folklore/meletinsky1. htm). – Загл. с экрана.

14. Мень В. А. Мифологема [Электронный ресурс] // Мень В. А. Библиологический словарь. Электрон. дан. [Б. м. ], 2002. Режим доступа: http://slovari. yandex. ru/dict/men/article/me2/.

15. Невская Л. Г. Семантика дома и смежных представлений в погребальном фольклоре // Балто-славян. исслед. 1981. – М., 1982.

16. Петрова М. Образ дома в фольклоре и мифе // Эстетика сегодня: состояние, перспективы. Материалы науч. конф. 20–21 окт. 1999 г. – СПб., 1999.

17. Плотникова А. А., Усачева В. В. Дом // Славянские древности: этнолингв. слов.: в 5 т. Т. 2: Д—К. – М., 1999.

18. Станчак О. И. Современный мифологемный язык средств массовой информации [Электронный ресурс] // Язык средств массовой информации. XLV Междунар. науч. студ. конф. 10–12 апр. 2007 г. Новосиб. гос. ун-т. Электрон. дан.: Новосибирск, 2007. Режим доступа: http://209.85.135.104/search?q=cache:y3ULVUHDriUJ: www.nsu.ru/documents/jf_mnsk_2007_smilang.doc

19. Степанов Ю. С. Константы: словарь русской культуры. – 2-е изд., испр. и доп. – М., 2001.

20. Тимощенко С. А. Лексико-семантическая экспликация концепта ДОМ в русской фразеологии и художественных текстах: автореф. дис. … канд. филол. наук. – Краснодар, 2007.

21. Топоров В. Н. К символике окна в мифопоэтической традиции // Балто-славянские исследования. 1983. – М., 1984.

22. Фещенко О. А. Концепт ДОМ в художественной картине мира М. И. Цветаевой (на материале прозаических текстов): автореф. дис. … канд. филол. наук. – Новосибирск, 2005.

23. Цивьян Т. В. Дом в фольклорной модели мира (на материале балканских загадок) // Семиотика культуры. Труды по знаковым системам. Х. – Тарту, 1978.

24. Чулкина Н. Л. Мир повседневности в языковом сознании русских: лингвокультурологическое описание. – М., 2004.

25. Юнг К. Г. Архетип и символ. – М., 1991.

А. Ю. Демшина. Этнотенденции в пространстве современной моды

Современная культура многовекторна в своем развитии, так же многообразна и мода, в которой свободно уживаются разноплановые тенденции. Исследование направлений актуализации этнотенденций в современной моде видится интересным и для понимания моды, и для определения векторов развития культуры в целом. Интерес к этническому характерен для самых разнообразных областей современной культуры. На макрокультурном уровне этническое видится противовесом унификационным процессам, на субкультурном – соответствует духовным исканиям отдельных социальных групп как альтернатива массовой культуре. Этническое направление оказалось созвучным с поиском уникального, романтическим стремлением к исследованию и репрезентации особенного, находит развитие во многих областях культуры, в ландшафтном дизайне и дизайне интерьера, возрождении кустарного производства, музыке, моде. Этническое направление в последние десятилетия является одним из самых востребованных в моде, проявляется как в длительных, так и кратких модных циклах. При анализе места этнотенденций в современной моде необходимо учитывать связь актуализации этнической темы с общекультурными процессами, историю формирования данного направления в моде, основные признаки этностиля, творческое осмысление этнической темы у различных дизайнеров.

Мода – явление многоплановое. С одной стороны это трансляция социокультурных кодов и репрезентация ценностей. С другой – искусство, творческий процесс создания моделей, которые должны удовлетворять определенным эргономическим, эстетическим (или антиэстетическим) требованиям, в то же время – это креативный процесс очерчивания инструментария для создания облика современного человека, использующий последние научные достижения. Несомненно, моду можно назвать движением, цель которого заключена в самом движении, в изменчивости ради изменчивости. В то же время мода оказывается связанной с социокультурной динамикой нормативных ценностей, актуализует через внешний вид, манеру поведения, престижность ценности, характерных для той или иной эпохи, культуры. Отличительным качеством современности, в первую очередь, является сосуществование различных социокультурных норм и образцов, оцениваемых с позиций моды не как противоречия, а как различные актуальности, составляющие своеобразный «архив» стилей и ценностей. Если для культуры в целом традиции и культурные образцы являются ядром, несущим охранительное значение, то в моде происходит обратный процесс – ценность образов определяется сменой модных стандартов. Не случайно Гофман упоминает о таком способе инновации в моде, как инновация через актуализацию традиций, отмечая, что данное направление не изобретение современности (Гофман 1994). Инновация через традицию дает возможность возвращения, трансформации модных и культурных образов прошлого, их реабилитации в новом контексте. В модном дискурсе содержание ядра культуры воспринимается как ценность, только если выводится модным стандартом в актуальное «здесь-и-сейчас». Таким образом, можно говорить о том, что при несомненной связи моды с развитием культуры, можно выделить в данном процессе некоторую несинхронность, обеспечивающую развитие и первого и второго. Попадая в дискурс моды, благодаря ее игровому характеру, культурные коды могут обрести новую контекстуализацию, их означающие могут временно потерять связь с культурным слоем их породившим. Но мода – все же часть культуры, поэтому старые следы официальной культурной прописки феноменов не стираемы и остаются в сохранности, в том числе и для последующих прочтений-трансформаций. Модные игры, вводя в дискурс образы, ни в коем случае не ставят своей целью навсегда их переписать заново, как было сказано выше, для моды движение важнее всего, а это не предполагает обращение к таким категориям как «всегда», «никогда», а перепись ставит ненужную для моды окончательную точку. Напоминая о традициях, она несет коммуникативную функцию, позволяя традиции не только оставаться в глубинных слоях культурного ядра, но и обновляться, приобретая новые функции. За счет несинхронности макрокультурых процессов в культуре и циклов в моде, мода исполняет роль референта между культурным ядром и динамическими культурными процессами. В данном контексте этнотенденции становятся интересны социуму не только как часть традиционной культуры, но как инструмент выживания в современном мире, как особенная конфигурация отношений человека и природы. Этническая тема в рамках экодизайна видится и теоретикам и дизайнерам как один из кодов установления связи человека и природы, в ситуации формирования «новой виртуальной природности», подменяющей и природный ландшафт, и природное тело. В рамках экологического движения «природность» видится компромиссом между человеческим комфортом, сохранением природных ресурсов и гуманизацией межчеловеческих отношений, а транснациональная культура актуализирует культурное особенное как индивидуальную позицию, яркую краску в образе, формируя личную историю идентичности в макрокультуром пространстве, в котором сохранение культурных различий становится частью государственной политики.

С позиций самого модного процесса, этно – тренд не только модных подиумов, но и уличной моды, актуальное направление в дизайне в целом. Исследуя этнотенденции, необходимо внести различия в дефиниции – этнические тенденции, национальный стиль и фольклорный. История национальных мотивов в моде – тема, выходящая далеко за пределы XX века. В противоположность этому, проблема этнического – открытие последнего столетия. Более того, несмотря на отчаянное увлечение экзотическими странами и стилями на протяжении первой половины XX в. этнический костюм, по всей видимости, может считаться откровением послевоенного времени. С точки зрения моды, между костюмом в национальном стиле и этническом существует определенная разница. Первый предполагает обращение к традициям, их обобщение и интерпретацию. Второй в большей степени ориентирован на национальный колорит, экологию этнографической среды и нюансы стиля той или иной страны. Этнический стиль отсылает не к реконструкции исторически сложившихся форм национального костюма, а к утверждению идеи гармонии человека и природы. Со времен хиппи, предпочитавших одежду без половых различий, основанную на сочетании этно и ковбойского стиля – рваные джинсы, рубашки расшитые индейскими орнаментами, фенечки и хайрайтники, этностиль проникает и в паблисити, в официальную моду. Фактически хиппи актуализировали новую городскую этнографию, которая до сих пор остается одной из основных тем большой моды. Даже теряя свою этническую специфику, она кажется продолжением интернациональной традиции этнического костюма. Наряды американских индейцев, эскимосов Аляски, бородатых отшельников с берегов Ганга, вождей затерявшихся в пустыне африканских племен и народов Океании придали одежде 60-х тот колорит, который оказались не в состоянии изобрести модные дома того времени. В 1970-е, время, когда на смену ансамблю в костюме приходит и комплект, а стили становятся палитрой красок, этностиль воспринимался как актуальный, сосуществующий с диско, с милитари. Вместо синтетики в этномоде – лен и хлопок, естественные цвета приходят на место электрическим. Этнотенденции просматриваются и в одежде Растафари – субкультурного образования выходцев из африканских стран. Они слушают музыку регги, носят афрокосички, национальные амулеты и украшения, кроссовки, вязаные свитера и береты цветов национального эфиопского флага (желтый, зеленый, красный) с черным (символом «Черного континента»). В целом этномузыка является сегодня активно развивающимся направлением. Показателен успех фестиваля этномузыки, прошедшего в Москве в августе 2008 года, другой вопрос, что отечественные СМИ не уделяют подобным событиям достаточного внимания, что вовсе не говорит об их реальной значимости или незначимости, к сожалению, все больше интересных событий современной отечественной культуры проходят вне официальных СМИ.

Отдельная тема для исследования – фольклорный стиль. Фолькстиль в переводе с английского обозначает стиль в современной одежде, использующий элементы народного костюма (Калашникова 2002: 216). Для характеристики одежды, выполненной с использованием народных традиций, применяется, в основном, термин «фольклорный стиль». Причем, комплект, выполненный в фолькстиле, может быть романтическим по характеру, украшен кружевом (что также свойственно стилю «фантази») и дополнен аксессуарами из естественных, экологически чистых материалов. Подобный пример свидетельствует об определенном взаимопроникновении так называемой диффузии, т. е. смешении стилей. Фольклорная одежда сохраняла натуральные ткани, вязаные кружева и вышивку. Специалист в области моделирования по народным мотивам Г. С. Горина писала: «Она (фольклорная одежда) открыла для моды не только структуру народного костюма, его декорированность, но и дух оптимизма, радости и веры в доброе начало человека». Кантри, деревенский стиль, мотивы европейского крестьянского костюма активно появляются в повседневной одежде в 1970-е. Вышивки в викторианском стиле с цветочным рисунком, стали символом стиля дизайнера Лоры Эшли. Фолькстиль можно назвать частью этнотенденций в моде.

Даже эти примеры позволяют сделать вывод, что этностиль сложно назвать стилем в строгом смысле этого слова. К этно можно отнести и роскошные коллекции. Его отличительные особенности в интерьере – экзотические маски и фетиши, ткани с орнаментом в виде петроглифов, мебель с обивкой под леопарда, калебасы на полках, шкуры зебр на полу и прочие экзотические диковины. Это стилевое направление именуют примитивным, этническим, фольк, экзотик, колониальным, но классическими свойствами большого стиля оно не наделено. Уже в 1970-е можно говорить о формировании нескольких вариантах этно, актуальных и сегодня – этно как яркий экзотический образ (через использование этнических орнаментов, экзотических материалов, необычных конструктивных национальных форм костюма). Этно – как часть образа жизни в гармонии с природой (через актуализацию традиционных способов создания тканей и декора, использование природных цветов в костюме и аксессуарах); этно – как особое настроение (отдельные орнаментальные, конструктивные элементы в современном модном костюме). Естественно, в коллекциях модельеров или гардеробе конкретного человека эти три направления часто переплетаются друг с другом и с другими трендами, не стоит забывать, что в отличие от национального стиля, костюм в стиле этно – это современный костюм.

Художники-модельеры так же по-разному прочитывают этнонаправление. Жан Поль Готье в рамках идеи стирания границы между элитарным и массовым в культуре, смело сочетает этно, ретро с современными материалами, кроме эпатажных коллекций, в 1990-е он создает модели в этническом стиле. «Рабби-шок» (осень/зима 1993/1994) – длиннополые одежды, жилеты, рубашки на выпуск, головные уборы, похожие на «кипы». 1994 год – «Тату», на основе переосмысления костюма Африки и Юго-Восточной Азии в сочетании с имитацией татуировок и граффити. Другой вариант современного прочтения этнического, традиционного костюма демонстрируют японские модельеры, которые заставили весь мир увидеть этнотрадицию не как экзотику, а как часть мировой моды. Им удалось, не растворившись в трендах, сохранить собственную культурную идентичность, сделав ее органичной частью современной транснациональной культуры. Неслучаен поэтому интерес к японскому мировоззрению дизайнеров из других стран. Экологический подход удивительно раскрывается в работах японских дизайнеров Й. Ямомото, Реи Кавакубо, Иссеи Мияки. Их коллекции развивают понимание экологизации отношений, соответствуют новому «экологическому» пониманию одежды, в которой человек изначально гармоничен со средой жизни. Одежда выглядит современно за счет особого отношения к традиции, которая видится не прошлым, а основой для настоящего. Актуальность традиционного русского костюма, особенности национального кроя много лет пропагандирует отечественной модельер Вячеслав Зайцев, неслучайны в его коллекциях модели, прообразами которых послужили сарафаны, понёвы, кафтаны, душегреи. Зайцев исследует русские традиции последовательно, от коллекции к коллекции, достаточно вспомнить «Русскую серию» (1965–1968), «Тысячелетие Крещения Руси» (1987–1988), «Ностальгию по красоте» (1992–1993). В своих работах мастер демонстрирует современность традиционного русского понимания телесности. Эксперименты в подобном направлении проводят и другие дизайнеры: Ашиш Гупта эпатажно деконструирует индийский традиционный костюм. Хусейн Чалаян экспериментирует с мусульманской традицией, соединяя европейское понимание телесности с элементами и формами мусульманского костюма. Модный дом Kogel заново прочитывает русский лубок. Дарья Разумихина создает коллекции pret-a-porte, выполненные принципиально из отечественных тканей, дорогих вологодских кружев, русского льна и тесьмы.

Особое значение при создании костюма в этностиле имеет использование традиционных технологий создания, обработки и окраски тканей, так как искусственные ткани и материалы практически не ассимилируются природой, а их производство вредно для окружающей среды. Хиппи часто создавали свои наряды буквально из ничего, из первых попавшихся подручных материалов, использовали традиционные способы создания и украшения одежды, техники печворк, вышивки, бисер и стеклярус. Сделанные собственноручно вещи считались символом непринятия буржуазных ценностей, а этническая орнаменталистика и технологии производства – частью возвращения к природе. Как это свойственно современной моде в целом, уникальное достаточно быстро было использовано высокой модой, индустрией prêt-a-porte при помощи машинной вязки и вышивки, сделавшей модели удобными для массового тиражирования. Трудоемкость ручной вышивки, ручного изготовления кружева, изделий из бисера сделали их предметом роскоши и, конечно же, это сразу отразилось в высокой моде.

Возрождение и использование традиционных рукоделий, или искусственная имитация «hand made» – важная часть декора в стиле этно. Еще в 1920-е годы этому материалу отдавали должное К. Шанель и Э. Скьяпарелли. Создание одежды с использованием традиционных материалов, оригинальных швов и нестандартных attachments (крепления, вспомогательные детали) стало основой концепции бренда Казуюки Кумагаи. Бренд «Attachment» был представлен совсем недавно, в 2006 году, что говорит о продолжении традиций японской школы модного дизайна. Ручное изготовление тканей, ручной пошив, тесное сотрудничество с фабриками, знание технологий в сочетании с талантом делают одежду бренда узнаваемой и популярной. Другой вариант: сочетание традиций и современных технологий с серьезным отношением к производству демонстрирует Йошика Хашинума. Использование компьютерных технологий, 3D-проектирования и вязки позволяют делать не только удивительные ткани, но и создавать одежду по конкретной фигуре. Признанный мастер в области трикотажа Соня Рикель. Изделия из трикотажа, ангоры, с рисунками из разноцветных полос, созданные модельером, не сковывают движения. Именно Рикель первая предложила модели с необработанными краями, в 1974 году создала костюм без подкладок «вывернутый на изнанку». Это стало новой философией костюма. Модели Рикель удобны, красивы и ироничны: надпись по талии облегающего свитера «звезда», «Очень важная персона» – по подолу суперкороткой юбки.

В XX веке, когда экономическая нестабильность и политические изменения порой переносили создание одежды в домашние условия, трикотаж становится актуальным материалом. А мода на спорт вообще не представляет себя без свитеров, шапочек, шарфов и варежек, на которых с любовью вывязаны снежинки и олени. Молодежный, спортивный и casual стили тоже приобщаются к миру этнических традиций, привлекая на свою сторону демократичный бисер, макраме или свободу домашнего трикотажа. Вышивка, макраме, бисероплетение, бахрома, ручное кружево одновременно становятся как символом неприятия жизни по установленным образцам, знаком демократичности у молодежи, маргиналов, так и показателем социальной успешности, появляясь в коллекциях парижских модельеров.

Образцы народного творчества вдохновляют сегодня многих художников-модельеров. Эмоционально-образное начало народного прикладного искусства, народная художественная фантазия особенно привлекательны для дизайнера. Плавные линии, мотивы и ритмы орнаментальных узоров, структуры домотканых материалов находят отклик в творчестве модельеров как ассоциативные источники. В коллекциях «Лето 2008» сверкающие вышивки и аппликации, яркие цвета и дорогие материалы смотрелись как будто взятые из сокровищниц китайских императоров, индийских махараджей, римских патрициев, африканских шаманов или индейских вождей. Декор в индийском стиле: вышивки, яркие самоцветы присутствовали в коллекциях «Лето 2008» Dries Van Noten, Vivienne Westwood, Fendi. В африканском – у Oscar de la Renta и Pollini сочетались с использованием традиционных для черного континента материалов (слоновая кость, дереве, перламутр). Antonio Berardi, вдохновленный китайской культурой, украсил ткани традиционной вышивкой гладью. Цветной бисер, индейские орнаменты у Emilio Pucci, Stella MaCartney и Kenzo. В неменьшей степени дизайнеры использовали бахрому. У Lanvin, Julien Mac Donald, Jenny Packham, Etro – бахрома из нитей бисера, пайеток, бусин, стразов, жемчужин и металлических цепочек. В коллекциях Emilio Pucci, Fendi, Salvatore Ferragamo, Prada, Alexander McQueen, Miu Miu, Valentino – печворк, который принято считать демократичной лоскутной техникой, получил новый статус – основой стали кусочки редкой кожи и драгоценные ткани (Обзор коллекций 2008 года, см. Collezione 2008). Показательно, что стиль хиппи стал также частью этнического направления. В летних коллекциях 2008 года таких домах моды, как Roberto Cavalli, D&G, Dries Van Noten, Marni, Michael Kors, Etro, Emilio Pucci, Balmai, мы можем видеть современный взгляд на осмысление этнотематики хиппи – современное перепрочтение/прочтение темы. Были предложены самые разнообразные платья и сарафаны в стиле хиппи из пестрых, цветастых ситца, шелка, шифона, смесовых тканей с легкими летящими юбками. Часто они либо сами по себе многослойные, либо выполнены из многослойных оборок; пестрые или, напротив, блеклые цветочные принты в таких платьях вполне объяснимы.

В XX веке произошло несколько революций в моде, актуализировались различные стили, изобретались новые технологии и материалы, при всем этом многообразии интерес к этнической теме остается стабильным до сегодняшнего дня. Этнонаправление актуально не только в костюме, это тренд в дизайне интерьера, в музыке, имеющий огромное количество адептов. Потому что реальной властью в современной ситуации часто обладают не транскорпорации, а субкультурные образования, неформальные лидеры, часто и незаинтересованные в медийности. С другой стороны, вовлеченность этнодискурса в масс-медиа создает прецедент информированности.

На примере развития этнотенденций характерно прочитываются несколько векторов современной культуры. Технологическая цивилизация, с одной стороны, отчуждает человека от традиции, с другой – сосуществование различных версий традиций конструирует «зрительское» (Богданов 2001: 63) стороннее отношение к истории; в такой ситуации мода становится инструментом власти, частью маркетингового механизма глобальных корпораций. Транскультура предлагает выбрать себе краску, соответствующую вашему настроению, этно в таком случае становится лишь флером, намеком на восточную сказку, правильную жизнь, но как было рассмотрено выше, сама мода – лишь инструмент властных стратегий, не имеющая возможности и необходимости стирания первоисточников, наоборот, мода заинтересована в их тщательном сохранении. На практике мода, используя этнообразы, помещая их в новые контексты, как не парадоксально, возрождает интерес к различаниям. Сегодня следование модным стандартам – дело факультативное, своеобразная лакмусовая бумажка самостоятельности личности.

Идеи этно проявляются в самой моде по нескольким направлениям: это интерес к экологическому мышлению, проявляющийся в творчестве многих модельеров (Ямомото, Разумихина); поиск в этнических формах эргономической компоненты (Зайцев, Кензо, Рикель); взгляд на этно как краску индивидуальности в образе (Вествуд, Мак Квин, Гальяно) или часть роскошной сказки интересующей модельеров со времен П. Пуаре (Валентино, Феррагамо, Прада). Именно этнонаправление с 1960-х реабилитирует натуральные ткани, красители, ремесла, которые реализуются как в prêt-a-porte (возможности машинной вязки), в высокой моде как ценность hand-made, возрождая традиции домашнего рукоделия, которое видится способом проявления индивидуальности, развития творческого потенциала личности. Актуальность идей, заложенных в народном костюме, связна тем, что при всем разнообразии форм варианты покроя логичны с позиций антропологии, функциональности и эстетики. Именно эти особенности народного костюма, а также его тесная связь с природой, средой обитания, подчиненность структуры костюма морфологии человеческой фигуры, необычайная декоративность, выразительность, неотделимая от символики и древних обычаев, связанных с жизнью людей, делают этнотрадиции интересными и актуальными для современного человека.