Читать книгу "Культура и мир"

А. А. Гегер. Содержание и смысл социальных ценностей молодежи

В социологии и социальной психологии наблюдается стойкий интерес к изучению ценностных ориентаций, в том числе среди отечественных исследователей. Актуальность изучения ценностей определяется той значимой ролью, которую они играют как в регуляции поведения отдельно взятого индивида, так и в координации деятельности больших и малых групп, культуры и нации в целом. Наиболее остро встает вопрос о необходимости изучения ценностных ориентаций у разных социальных групп в связи с кардинальными трансформациями общества. С изменением эпохи одни ценности уходят на периферию или вообще исчезают, другие, сохраняя объект значимости, меняют внутреннее содержание, появляется ряд принципиально новых ценностей. Так, в войну ценность «выжить, остаться живым» занимала ведущее место. В послевоенное время, безусловно, возросла значимость мирного сосуществования. В эпоху перестройки наиболее актуализировались в общественном сознании ценности демократизации. В последние годы для молодежи существенными стали идеи успеха и карьеры.

Устойчивые в целом ценности, такие как «семья», «работа» и др., со сменой «эпох» меняют свое смысловое наполнение, смещаются аспекты их восприятия в обществе. В качестве примера можно сказать об изменении статуса и содержания ценностной категории «работа» в российском обществе. В советское время «интересная работа» являлась самозначимой ценностью. В постсоветский же период происходит усиление мотивации на заработок, идея творческой самореализации в работе, интересности работы уходит на второй план (Здравомыслов, Ядов 2003: 460–461)

Для разных социально-статусных и социально-демографических групп значимы различные ценности. Так, в сознании учащихся старших классов представления о работе слабо сформированы либо вообще отсутствуют, в то время как для студентов старших курсов работа становится актуальной, более определенной и значимой идеей их жизни. Для тех, «кому за 40», возрастает значимость гарантии занятости, для молодых специалистов существенными аспектами становится возможность карьерного роста. Молодежь стала понимать, что такое «социальный пакет» и чем он важен (Многообразие возможностей социологического изучения сферы образования Ч. 2. 2005: 114). Экономически активное население стало ценить «надежное место работы» (Магун 2007).

При изучении ценностных ориентаций перед исследователем стоит сложная задача: ему предстоит открыть дверь во внутренний мир человека и столкнуться с несистематизированными и размытыми представлениями человека о себе и об окружающем мире. Сложность предмета исследования ставит вопрос о выборе более адекватного метода, который смог бы обеспечить определенный доступ к личностным конструктам индивида.

Рассмотрим арсенал измерительных подходов и методов, которые выработались в исследовательской практике. Анализ публикаций последних лет в периодических социологических изданиях позволяет сделать вывод о существовании трех основных методологических подходов к изучению ценностных ориентаций.

Самый распространенный подход состоит в использовании стандартизированных методик – предлагаются определенный список названий ценностей и способ однозначного их оценивания. Большинство исследователей обращаются к методике, разработанной американским социальным психологом М. Рокичем.

Небольшая часть исследователей выбирает качественные методы, в основном, это полуструктурированное интервью, интервью и его модификации, анализ автобиографий и другие методики.

Встречается также смешанная стратегия – использование и качественных, и количественных (стандартизированных) методик на измерение ценностей в рамках одного исследования.

Остановимся более подробно на методике М. Рокича. В ней используется два автономных списка ценностей – 18 терминальных (ценностей-целей) и 18 инструментальных (ценностей-средств). В списке терминальных ценностей мы имеем такие формулировки, как «здоровье (физическое и психическое здоровье)», «наличие хороших и верных друзей», «счастливая семейная жизнь» и др. Список инструментальных ценностей включает такие категории, как «честность (правдивость, искренность)», «эффективность в делах (трудолюбие, продуктивность в работе)», «чуткость (заботливость)» и др. Значимость ценностей устанавливается путем ранжирования – респондент должен наиболее значимой ценности присвоить 1-е место, далее 2-е и т. д., вплоть до 18-го места для наименее значимой ценности. Терминальные и инструментальные ценности ранжируются автономно. Как правило, ценности для ранжирования предлагаются респонденту списками, иногда для удобства выполнения задания респондентам предлагаются наборы из 18 карточек.

Проведем «инвентаризацию» познавательных особенностей методики Рокича.

1) В методике используется для оценивания большое число в целом достаточно глобальных и неопределенных социальных сущностей – осознание их смысла затруднительно для респондента.

2) Респондентам предлагают расположить 18 ценностей на 18 мест в порядке их важности – однако сомнительно, что у респондента имеется такое количество уровней значимости (дважды по 18 уровней).

3) Надо отметить, что «за кадром» остается основная проблема – соотношение собственных ценностных ориентиров и предлагаемых методикой формулировок. С одной стороны, в заданном списке может просто не быть существенных для конкретного человека позиций. С другой стороны, респондент по требованиям методики не имеет права отказаться от оценивания отдельных, даже нерелевантных для него ценностей (отказ от ответа не предусмотрен) – все 36 ценностей респондент должен признать как бы «своими» и выделить каждой место в собственной ценностной иерархии.

В соединении всех трех замечаний можно предполагать, что результаты установления респондентом ранжированного ряда для заданного списка ценностей будут достаточно случайными. Качество стандартизированной методики легко можно определить методом повторного опроса одних и тех же респондентов.

В рамках исследования диспозиционной системы регуляции поведения личности (руководитель В. А. Ядов) проверялась устойчивость методики Рокича (Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности 1979: 208). Основными были следующие результаты проверочного эксперимента: ценности, занимающие у респондентов первые 3–4 места и последние 2 места – были достаточно устойчивыми. Ценности же, помещаемые в срединную часть ранжирования, оказались очень размытыми – имели сдвиг в среднем у каждого респондента на 4–7 рангов. Терминальные ценности (ценности-цели) оказались более устойчивыми, чем инструментальные (ценности-средства). При укрупнении рангов шкалы с 18-членной до 6-членной устойчивость повышалась.

4) Сомнительным представляется возможность использования единой жесткой методики для изучения ценностей представителей разных культур – американской и российской. Несомненно, требуется адаптация американской методики к реалиям современного российского общества. Примеры формулировок ценностей из адаптированной к советским людям американской методики как раз и приводятся в наших примерах по методике М. Рокича.

Но даже после осуществления достаточно успешной адаптации методики, встает вопрос уже об обоснованности применения данной методики для измерения ценностных ориентаций различных социально-профессиональных, социально-демографических и других групп в рамках одной культуры.

Для разных эпох, для разных социально-политических периодов в стране характерны разные ценности, для разных социальных и статусных групп также характерны различные ценности. Разнится восприятие работы, разнится восприятие образования, досуга, семьи и семейных ценностей, других значимых сторон жизни людей в зависимости от эпохи, в зависимости от принадлежности к определенной культуре, нации и социально-демографической группе. Безусловно, мы ощущаем эти различия, исходя из своего жизненного опыта, однако как уловить эти отличия в рамках социологического исследования? Неужели разрабатывать разные методики с учетом многообразных существенных особенностей разных социальных групп? Мы попробуем предложить и обосновать универсальный метод, преодолевающий упомянутые проблемы.

Обоснование гибкого метода изучения социальных ценностей

Как обнаруживается, в рамках традиционной эмпирической социологии процесс социологического исследования состоит из нескольких этапов. На начальном этапе происходит формулирование проблемной ситуации и уточнение объекта и предмета исследования, затем выделение основных понятий и их операционализация, затем выдвижение гипотез на предмет их проверки в процессе исследования (Ядов 2007). Суть изучаемых проблемных признаков, однако, обсуждается мало и как бы «исчерпывается» задачей априорного выдвижения гипотез, изучением различий в поведении результирующих признаков в разных средах. В нашем случае выдвигались бы гипотезы примерно о том, что значимости ценностей существенно зависят от ряда факторов – пола, возраста, материального положения семьи и т. п., что соответственно надо установить в процессе исследования. Такие же аспекты, как адекватное понимание респондентом вопроса, когнитивный процесс принятия решения о выборе ответа, выявление личностных смыслов и субъективных представлений респондентов, как правило, не поднимаются.

Мы же считаем, что необходим и возможен исследовательский инструмент/метод, помогающий исследователю приблизиться к адекватному пониманию ценностей, которыми человек руководствуется, и смыслов, которые он вкладывает в различные суждения.

Мы предлагаем для изучения ценностных ориентаций метод открытых вопросов. Наша многократно опробованная методика состоит в следующем. Респонденту предлагается собственным языком вписать значимые для него 10 социальных ценностей. Вторая часть задания предлагает – пояснить смысл каждой позиции. Этот прием можно назвать методом «двойных» открытых вопросов или методом «параллельных» открытых вопросов (разработка Г. И. Саганенко).

Кроме того, предлагается осуществить количественную оценку каждой персонально записанной ценности – оценить значимость ее, исходя из максимума в 100 баллов. Возможно использовать и другие способы для оценивания ценности – абсолютные, независимые от оценок других ценностей или относительные – с учетом значимости других ценностей.

Использование в одной методике двойного задания – сформулировать содержательный ответ на чисто открытый вопрос и затем оценить количественно баллами сформулированные позиции – мы называем «предметно-оценочным типом открытого вопроса» (См. описание: Многообразие возможностей социологического изучения сферы образования Ч. 1. 2004: 63; см. пример использования: Многообразие возможностей социологического изучения сферы образования Ч. 1. 2004: 24).

Однако обнаружилась значительная недостаточность выяснения персонального списка ценностей (с разъяснением их смысла) и количественной оценки их значимости. Так высокозначимые ценности у каждого из нас есть, однако зачастую наша удовлетворенность реальным их состоянием может быть очень низкая. Так при всем том, что «семья» или «здоровье» находятся в ряду самых значимых составляющих жизни человека, что и фиксируют опросы, однако реализации таковых могут быть в самом неудовлетворительном состоянии. Вот поэтому мы стали добавлять к данной комплексной методике на выявление ценностей и их значимостей еще одно задание – оценить удовлетворенность состоянием каждой названной респондентом ценности исходя из 100 баллов. Приведем саму методику с примером ответов одного респондента (Катя, студентка СПбГУКИ, III курс).

Таблица 1.

Опросная методика с примером ответов респондента

Описанная методика в определенном смысле имеет универсальный характер. Особенности ее заключаются в том, что это самонастраивающаяся методика – пригодна для изучения мнений у представителей разных социально-демографических и статусных групп. Данная методика, в отличие от методики прямого ранжирования М. Рокича, направлена на выявление субъективных ценностных предпочтений респондентов, а не на измерение отношения к «наличным» ценностям, представленным одинаковым списком для всех категорий респондентов. Задача исследователя в нашем случае – разобраться с той совокупностью ответов, что формулируют респонденты.[11]11
  Надо иметь в виду, что помимо данного комплексного задания методика содержала и другие блоки открытых и закрытых вопросов, которые мы в данной статье не обсуждаем.


[Закрыть]

Уточним основные составляющие используемой нами методики на измерение.

1. Респондентам предлагается перечислить 10 наиболее значимых ценностей (табл. 1). Указание заданного количества ответов выполняет методическую функцию – всегда повышает активность отвечания респондентов. В нашем случае было опрошено 218 школьников и студентов и в большинстве своем они нашли по 10 значимых формулировок, свыше 10 % респондентов «сэкономили» свои рефлексивные ресурсы и назвали меньше 10 позиций. В сумме от 218 респондентов получено 1745 разовых формулировок ценностей.

Приведем доказательство адекватности данной методики и действительную активность выполнения задания у 218 респондентов – по числу сформулированных ими названий личностных ценностей.

Таблица 2

Как видим из таблицы № 2, 100 человек (или 46 % выборки) назвали по 10 ценностей, 196 человек (или 90 % выборки) назвали по 5 и более ценностей и т. д. и в среднем в расчете на одного респондента мы имеем по 8 ценностей.

2. Данный метод опроса дает «номинальные» суждения – только короткие или чуть более развернутые названия разных категорий (как в нашем случае – назывались персональные ценности), или можно давать задания – назвать несколько характеристик определенного объекта/ явления (примеры: «Назовите причины, почему в стране развивается наркомания»; «Назовите самые позитивные/самые негативные перемены в стране» и др.). Такие ответы в массе респондентов имеют множество повторов и в целом легко разделяются на классы, тем самым это позволяет проводить статистическую обработку ответов и одновременно изучать специфику представлений разных групп.

3) Разработана специальная компьютерная программа ВЕГА, позволяющая удобно хранить данные опроса и обрабатывать их.

Эмпирическая база исследования

В настоящее время нас интересовали представления о ценностях нескольких социально-статусных групп, возможность разобраться с их «ценностными пакетами». В выборку отобрали респондентов по нескольким критериям: школьная – вузовская молодежь (111 и 117 чел.), взято две школы (179-я и 142-я школы, 111 чел), взято три вуза (55 студентов гуманитарных специальностей – СПбГУКИ, 52 студента технических специальностей – СПбГЭТУ, СПбГУ-ИТМО). Были взяты девушки и юноши (130 и 88 чел.). Использовался метод взаимодействия с респондентами в форме группового опроса, соответственно опрос проводился классами и группами. Всего 218 чел.

Проведя опрос и собрав эмпирический материал, мы можем выявлять сквозные (для всех групп) и специфические ценности для разных социальных групп, определять дифференцирующие возможности данной методики опроса.

В нашем исследовании очень сложная база данных – в частности в описываемом блоке анкеты – «двойные» открытые вопросы, сопровождающиеся количественными оценками значимости. Для обработки такого рода информации нужна специальная компьютерная программа. Хранение первичных данных (составление базы данных) и их анализ проводились в рамках компьютерной системы «Вега». Система «Вега»[12]12
  Система ВЕГА является современной версией программы ДИСКАНТ, обе были разработаны в СПб ЭМИ РАН, рук. Е. А. Каневский, Г. И. Саганенко (См.: Многообразие возможностей социологического изучения сферы образования, Ч. 1. 2004: 73–100; также: Каневский, Саганенко и др. Диалоговая система классификации и анализа текстов 1997: 198–215).


[Закрыть] – предназначена для хранения в специализированном виде текстовых, цифровых, смешанных (текстовых/цифровых, цифровых/ текстовых) и других признаков, приписанных отдельным объектам (например, респондентам), и имеет развитые возможности классификации и анализа текстовых признаков, проведения сравнений структур текстовых массивов, статистическую обработку цифровых признаков. Обработка текстовых полей позволяет, в частности, получать словари нескольких типов – словари слов, полных ответов, фраз (ответ с множеством тем разбит на отдельные суждения), пермутационные словари; словари можно получать с частотами и с адресами; словари можно получать для любого отдельного текстового поля, для нескольких текстовых полей или всех текстовых полей. Более интересный и эффективный способ анализа массивов текстовых суждений – это разработка классификатора и последующая классификация массивов текстовых элементов в соответствии с классификатором, что позволяет затем получать текстовые и статистические распределения, сравнивать структуры сопоставимых текстовых массивов.

Классификатор, как правило, состоит из категорий двух уровней – более мощные «классы», затем деление внутри «классов» на более конкретные и более мелкие «подклассы» или «группы». Каждое отдельное суждение может быть отнесено только в один «класс» и внутри него только в одну «группу». Итог обработки результатов классификации – представляет собой составную таблицу одномерных распределений: один класс – одна строчка, которая при этом разбивается на отдельные ячейки в соответствии с количеством «внутренних» групп, в клетках таблицы даются числовые частоты классов и групп. Итог классификации – своего рода концепция наличного массива текстов, наполненная широкими (с большими объемами/ частотами) и узкими (с малыми объемами) рубриками, с развитой внутренней структурой (с несколькими подклассами) или вообще без внутреннего деления.

Содержание ценностей групп молодежи

В результате первоначальной классификации всех 1745 ответов с называнием ценностей было выделено 56 первичных групп суждений. Мы объединили затем близкие по смыслу группы, с тем, чтобы получить более обобщенные группы, дающие хоть и более грубую, но и одновременно более обозримую и интерпретируемую ситуацию. В результате объединения и укрупнения классов было выделено 18 интегральных категорий, в которые распределены 56 субгрупп, и всего 1745 единичных суждений. Вот что в итоге мы получили.

Таблица 3.

Результаты классификации ценностей у 218 респондентов

Мы видим, что на первом месте ценность «СЕМЬЯ» – она собрала 252 высказывания (или 14 % высказываний от всей их суммы у 218 респондентов), за исключением 5–7 случаев ценность «семья» отметили почти 100 % респондентов. В среднем она стояла в списке на 2,7 месте. Однако в значительном количестве случаев «семья» получала весьма умеренную оценку по значимости и в итоге ее средняя оценка у респондентов составила 55 баллов (максимум 100 баллов).

Что касается категории «ДРУЖБА, ДРУЗЬЯ, ОБЩЕНИЕ», то примерно 20 % респондентов эту позицию не упомянули вообще. Однако при всем том, что «дружбу» ставят в список ценностей почти на одно место позже (3,5 место), однако в среднем ей выставляют существенно более высокие по значимости баллы – в среднем на респондента 62 балла.

В принципе эти результаты могут выступать своего рода справочником при выборе «молодежной» проблематики для исследований. Например, тут определенно видно, что попадаются только отдельные упоминания религиозных ценностей. Отсутствует фактически проблематика экологии. Совершенно не представлены коллективистские ценности, идеи служения обществу.

В целом материал представляет богатые возможности идентифицировать интересы и чаяния разных категорий молодежи, позволяет проводить регулярные замеры, отслеживать изменение ценностных ориентиров.

1. Здравомыслов А. Г., Ядов В. А. Человек и его работа в СССР и после. – М., 2003.

2. Каневский Е. А., Саганенко Г. И., Гайдукова Л. М., Клименко Е. Н. Диалоговая система классификации и анализа текстов // Социология: 4М. – 1997. – № 9.

3. Магун В. Как меняются российские трудовые ценности // Отечественные записки. – 2007. – № 3.

4. Многообразие возможностей социологического изучения сферы образования / науч. ред. Г. И. Саганенко: сборник. Ч. 1.: Обоснование и технологии социологических исследований, базированных на текстах. – СПб.: ГНУ ИОВ РАО, 2004. Ч. 2.: Прикладные технологии в социологическом изучении сферы образования. – СПб.: ГНУ ИОВ РАО, 2005.

5. Саморегуляция и прогнозирование социального поведения личности / под ред. В. А. Ядова. – Л., 1979.

6. Ядов В. А. Стратегия социологического исследования. – М., 2007.

Е. Э. Дробышева. «Старикам здесь не место»: феномен культа молодости в аксиосфере массовой культуры

1. Постановка проблемы. Наша концепция заключается в признании ценностей «точками напряжения» в пространстве культуры, а процесса смыслообразования в культуре – дрейфом по этим точкам. Ценностный вектор является определяющим в плане соотношения динамических и структурно-морфологических процессов, формирующих в целом архитектонику культурного пространства. Таким образом, проблема общественных ценностей и массовой культуры является одним из аспектов обширного исследовательского проекта «Ценностные основания архитектоники культуры».

Феномен массовой культуры в исследовательском поле философии культуры и культурологии дискурсивно пересекается с проблематикой поколенческой философии и аксиологии.

На наш взгляд, одним из базовых конструктов ценностного сознания современного общества является «культ молодости» в расширительном толковании и амбивалентной оценочности. Это находит свое выражение в различных феноменах, формирующих массовую культуру: моде, рекламе, СМИ, литературных и изобразительных практиках, явлениях субкультуры и контркультуры, повседневных поведенческих стратегиях типа потребительской активности или освоения новейших технологий, задающих вектор актуальных и будущих социодинамических процессов.

Формирование и развитие поколенческих парадигм в любую эпоху напрямую связаны с процессами личностной и этнической самоидентификации, а также с задачей сохранения традиционных ментальных основ той или иной культурно-исторической общности. Роль молодежи как особого субкультурного образования чрезвычайно важна в социокультурном портрете общества, в современную нам эпоху масскульта это является наиболее очевидным и вызывает противоречивое отношение к данному феномену на всех уровнях социальности.

Данная исследовательская проблема отличается особой актуальностью и требует теоретико-практического решения, поскольку феномен «культа молодости» пронизывает собой всю структуру современного общества и имеет выход на экономические, психологические и политические аспекты социального бытия.

1. «Культ молодости» как культурфилософская проблема и актуальная социокультурная парадигма. Рассматривая «ценности как важнейший артефакт культуры» (термин И. И. Докучаева (Докучаев 2008: 161–172)), структурирующий ее архитектонику, уточним, что наше понимание концепта «поколение» разворачивается в аксиологическом дискурсе. Среди множества параметров – исторических, психологических, географических – именно ценностное измерение кажется нам наиболее репрезентативным. Словарное определение поколения как «совокупности людей, относящихся к определенному возрастному интервалу» должно быть уточнено: «имеющих общее аксиологическое поле». Разумеется, на этом поле могут быть реализованы совершенно различные жизненные стратегии, например, «поколение войны» включает в себя и фронтовиков, и тыловиков, и дезертиров, и криминалитет, и партийных функционеров. Но заданная темпоральная и пространственная общность накладывает отпечаток на все эти субкультурные образования внутри одного поколения. Особенность современной социокультурной ситуации как раз и состоит в том, что в условиях массовой культуры явление «быть молодым» приобрело не столько возрастное, сколько ментальное, парадигмальное измерение, стало тотальным вектором общественного умонастроения.

Поколенческие стратегии, исследуемые в культурфилософской парадигме, имеют непосредственный выход на психологический дискурс. Воспользуемся психологическим термином «акцентуация», обозначающим вариант психического здоровья личности, сопровождаемый особой заостренностью некоторых черт характера. Идя опасным, но соблазнительным фрейдовским путем, поставим современному массовому обществу диагноз «акцентуированность на молодости». В зависимости от психического типа личностей—участников культурного процесса, эта акцентуация может усиливаться соответствующими характеристиками: истероидными, обсессивными, сенситивными, циклоидными, шизоидными. Например, массовая культура оценивается отечественным культурологом В. Рудневым как истероидная по своему типу: яркие цвета, секс в центре внимания, идея о «пятнадцати минутах славы», которые, якобы, положены каждому (Руднев 2002). Однако, в случае с «культом молодости» как концептом современной культуры, существуют подходы к любой разновидности акцентуированной аудитории.

Проиллюстрируем это на примере рекламы – самого яркого эпифеномена массовой культуры. Применительно к нашему дискурсу тему рекламы (небезосновательно много и часто привлекаемую исследователями в качестве эмпирического материала) обойти невозможно. «Культ молодости» является одной из наиболее легко считываемых рекламных стратегий, ведь путь к потребителю здесь достаточно прост, не требует особой изощренности или снятия острых этических проблем – цель ясна, проста и, разумеется, доступна!

Охарактеризуем некоторые рекламные схемы. Истероидная направленность эксплуатируется здесь вовсю – броско, крикливо насаждая агрессивный формат молодости с ее нон-конформизмом, стремлением «брать от жизни все», «не тормозить». Для обсессивно-акцентуированного человека избирается другой подход – тревожно и неспешно всматривающаяся в зеркало красотка констатирует: «у меня появились морщины». Разумеется, выход есть, и он предлагается потребителю максимально ненавязчиво, с педалированием таких качеств «волшебного крема Маргариты», как «многолетний опыт применения» и экологичность сырья для его изготовления. Для наиболее романтически восприимчивого сенситивного типа образ молодости «упаковывается» в контекст социальности с лучшими ее проявлениями типа большого количества друзей (таких же молодых, позитивных, энергичных), возможности чудесных совпадений и «сбычи мечт». Потребителя-циклоида реклама терпеливо поджидает, ведь в этом случае надо совпасть с его жизненным ритмом. Такую аудиторию легче всего убедить в возможности волшебного перевоплощения в предпраздничные периоды или на стыке сезонов: «лето не ждет»; «чтобы быть в тонусе (читай – молодым, энергичным), надо чтобы “Тонус” был в тебе». Самая сложная, но и наиболее привлекательная для креативных рекламщиков аудитория – шизоидный потребитель, его надо ошеломить алогичностью и парадоксальностью умозаключения, возможно – привлечь фантастический сюжет или что-то на грани фола, брутальности и «черного тарантиновского юмора». Многоходовая комбинация без зефирно-розовых Барби и примитивно-лобовых слоганов типа «Колготки и чулки “Гламур” – все смотрят только на тебя», в итоге предъявляющая нестандартный типаж, скорее всего сработает. В этом смысле реклама мобильной сети «Теле-2» – безусловная креативная находка.

В некоторых случаях толерантную формулу «культ молодости» вполне можно ужесточить до категории «ювенальность» («ювенильность» как вариант), (буквально от лат. juvenilis – юная, неполовозрелая особь; термин, пришедший в социогуманитарный глоссарий из биологического). В такой постановке вопроса делается акцент на инфантилизме, безответственности как родовой черте общества в целом либо представителей какой-либо его субкультуры. Выдающийся отечественный кинорежиссер и, несомненно, одна из ключевых фигур современной российской ментальности, Александр Сокуров в интервью газете «Известия» (2004) сокрушался: «Наше российское общество – подросток. Вечный подросток. И меня удручает эта вечная ювенальность России. Это может не болезнь, но как минимум заболевание. Его можно вылечить, если будут хорошие доктора и настоящие лекарства. Иногда я спрашиваю себя, когда же придут варяги, которые начнут делать дело. И еще спрашиваю – неужели без варягов не обойтись?!» (Сокуров 2004).

«В каждом подростке живет подонок» – слова Ф. М. Достоевского. Действительно, несмотря на умиление юными существами – наивными, милыми, трогательными, многообещающими – в общении с ними подспудно присутствует некое опасение по поводу «скрытой угрозы», некоего Чужого, Другого, диалог с которым невозможен в силу непереводимости языковых систем, основой которых являются различные ментальные парадигмы. Историческая ирония ситуации заключается в том, что сейчас, на гребне волны «культа молодости», самым «продвинутым» языком общения стал «падонкоффский» сленг (изначально рожденный в Интернете). В очередной раз молодежь отгородилась от старших поколений, и на этот раз отрыв слишком значительный: несмотря на то, что в любую эпоху у молодого поколения была своя терминология, сейчас ситуация усилена обладанием новейшими технологиями.

Современное общество явно заискивает перед молодыми. Вспомним «Коммунизм – это молодость мира, и его возводить молодым» и «почувствуем разницу». Там, в советском прошлом – ответственность и надежда, в сегодняшнем настоящем – стремление остаться в этой возрастной категории, пользоваться всеми теми бонусами и гаджетами, которые предполагает статус «молодого». Советский же слоган «молодым везде у нас дорога, старикам везде у нас почет» вообще потерял свою вторую половину, что является не просто огромной моральной и социально-экономической проблемой, но и, думается, серьезной темой для теоретических раздумий в культурфилософском дискурсе.

Мода, как лакмусовая бумага всяческих историко-культурных метаморфоз, однозначно и настойчиво транслирует ценности молодости во всех ее проявлениях: сексуальности, мобильности, трансформенности применительно к постояно меняющимся жизненным обстоятельствам. Витрины и рекламные билборды на 100 процентов заполнены молодыми образами. «Возрастные» персонажи встречаются только лишь в «социальной рекламе» («позвоните родителям» или переведите им денег с помощью нашей удобной операционной системы). Рекламная кампания «Теле-2», о которой мы уже упоминали, безусловно выпадает из общего ряда, поскольку типажи, используемые в раскрутке сети, далеки от медийно-гламурных (трое немолодых мужчин со следами бурно прожитой жизни на лицах), тем и запоминается.

Во все времена старшие поколения отличались непримиримостью к развращенности, непослушанию юношества, измельчанию его идеалов. Мыслители писали гневные труды «о повреждении нравов», требуя «искоренения социальных язв» и резкого ограничения свободы молодых, приведения их к образцу старших. Традиционные культуры были четко иерархизированными обществами, где ребенок мог быть умным, но мудрыми все-таки были старики. Сейчас же, в условиях тотальности СМИ и «экранно-клипового» сознания, повсеместно в роли гуру выступают едва ступившие на публичное поприще «звезды», не имеющие достаточного жизненного опыта, зато имеющие возможность оплатить эфир. В силу этого большая часть населения даже крупных городов вряд ли вспомнит современных философов или естествоиспытателей, поэтов (не из когорты Петросяна) или выдающихся инженеров, провинциалы – тем более.