Текст книги "Выстрел по солнцу. Часть первая"

График их службы был более, чем благоприятный, группа неизменно получала то, о чем просила и так же неизменно не подводила Ивана Петровича, когда он просил «не подвести». Это здорово облегчало их вторую, тайную (если только можно ее назвать такой в стенах разведки) деятельность.

Официальная ее составляющая прекращалась сразу же за чертой, определяющей степень и характер экстрасенсорного (такая формулировка была предложена самим Ленским и устроила всех) влияния на соперника. За десять лет их работы скопилось множество материалов, свидетельствующих о несомненной ценности и перспективности данного направления, и раз за разом название их темы исправно переносилось в план следующего года.

Неофициальная же деятельность друзей оставалась за рамками любой служебной документации, и здесь, надо отдать им должное, они преуспели. С другой стороны, как не преуспеть, если даже доступная часть их исследований была окружена завесой таинственности?

Так что же случилось? Неужели и они стали жертвами банальной самоуверенности? Не верится! Впрочем, так бывает всегда – до последнего убеждаешь себя в обратном, цепляешься за оправдания, за призрачные надежды. И в самом деле! Ведь, всего-то произошло малюсенькое недоразумение, каких происходят тысячи, миллионы, миллиарды ежедневно. Подумаешь, вылетел из стены самый обыкновенный кирпичик. Казалось бы, и что с того? Но вот уже громадное здание изламывается в смертельном крене, и воздух сотрясается грохотом, и то, что казалось незыблемым и вечным, рассыпается прямо на глазах…

Ленский быстро взбежал по ступенькам на второй этаж, толкнул знакомую дверь. Сразу пахнуло крепким кофе и тонким ароматом духов Наденьки, бессменной, вот уже десять лет, секретарши Ивана Петровича.

– У себя? – он бесцеремонно уставился в украшенную золотистой оправой очков переносицу Наденьки.

Десять лет приятельства и, как минимум, полтонны шоколада давали ему такое право, но сегодня слова его, вылетевшие беспечными мотыльками, натолкнулись на глухую стену отчуждения. Словно током, ожгли его взгляды двоих незнакомцев, молча сидящих в креслах, расставленных по сторонам двери генеральского кабинета.

Ленский застыл, плавая в волнах растерянности и недоумения. Наденька максимально округлила глаза, давая понять, что не может говорить сейчас, сухо ответила:

– Иван Петрович сейчас занят. У него важный разговор, – и стрельнула так и не успевшими принять обычную форму глазами в сторону неизвестных.

– Ладно, я тогда к себе, – Ленский поспешил закрыть себя дверью от тяжелых глаз незнакомцев, быстро зашагал по коридору.

Мысли запрыгали вдогонку событиям. «Серьезные… Но, кто такие? Откуда здесь? Ладно, найду Славу, Юрку, все узнаю…».

Ленский открыл дверь в свой кабинет, и первым, кого он увидел, был Силич. Он сидел в его кресле и листал какой-то журнал, видимо, найденный на столе, сохраняя при этом на лице выражение поистине королевской снисходительности. Рядом с ним, на придвинутом стуле, сидел Журов и что-то сосредоточенно набирал на клавиатуре своего ноутбука. Оба и не подумали, хоть, как-то отреагировать на приход хозяина кабинета.

В другой раз Ленский непременно устроил бы форменный разнос двум самоуправцам, но сейчас какая-то неожиданная скованность, почти робость, остановила его. Чувствуя себя незваным гостем, он шагнул через порог.

– Привет!

Его голос скользнул в пространстве безвольной тенью, не остановленный ничем, не зацепившийся за рогатки чьего-нибудь внимания. Журов даже не шевельнулся, продолжая работать, Силич слабо помахал в воздухе кистью руки, что, наверно, должно было означать ответное приветствие.

– Привет-привет, – он небрежно бросил журнал на стол, взял другой, и тут только Ленский обратил внимание на уставший вид соратников. Цепкий взгляд игрока выхватил из полумрака мешки под глазами, анемичную вялость лиц, двухдневную щетину. Вот они, первые ласточки катастрофы.

Он сделал вид, что не замечает ничего, уселся на свободный стул:

– Ну, что у нас слышно? Что за ЧП?

Рука Журов, занесенная над клавиатурой, застыла в воздухе, Силич, лениво листающий очередной номер «Эксперта» вздрогнул, и оторвался от чтения. Словно только-только заметив, что Ленский вошел, оба уставились на него. Апатия на их лицах постепенно сменялась живым интересом, в глазах заплясали искры злорадного любопытства. Журов протер очки, Силич поудобнее уселся в кресле. Они осматривали Ленского медленно, внимательно, смакуя каждый взгляд, каждую секунду, словно хищники, предвкушающие предстоящее лакомство.

Ленский невольно поежился под прицелом двух пар глаз

– Чего уставились? – пробурчал он. – Давно не видели?

Было ясно: что-то произошло в его отсутствие. Что-то невероятное и грандиозное. Ну что ж, придется подыграть друзьям. Чего не сделаешь ради их душевного равновесия.

Ленский положил ногу на ногу, всем своим видом демонстрируя беспечность и независимость. Так он будет выглядеть доступнее, ребятам будет полегче. Итак…

Первым не выдержал ученый.

– Вот, Слава, смотри, перед тобой наглядное подтверждение изречения «Меньше знаешь – лучше спишь». – Силич негромко засмеялся, и Журов продолжал: – И, обрати внимание: нашего друга ничуть не беспокоит то, что спит он в рабочее время. Именно в то время, когда окружающие пропадают, просто изнемогают, взывая о помощи. Когда они прямо-таки стенают и заливаются слезами, умоляя: «Приди, Ленский! Спаси нас!». Но, увы, он глух к их мольбам.

– Я не телепат, – попытался отшутиться Ленский, но Силич перебил его, подняв вверх указательный палец.

– Он не телепат, – назидательно проговорил он, и Журов почтительно кивнул. – И спит он, Юра, не для того, чтобы отдыхать…

– А для чего, Слава? – Журов подался к нему, стеклышки его очков оживленно поблескивали. Силич степенно продолжал:

– Это есть тайна за семью печатями. Это, если хочешь знать, квинтэссенция всего опыта человечества…

– Ну, ну, – Журов подвинулся поближе, всем видом выражая любопытство и готовность слушать.

– Он видит сны! – палец Силича взлетел еще выше и замер там, словно миниатюрный обелиск. – Этот человек не так прост и наивен, как может показаться на первый взгляд. Он узнал где-то о Кассандре и взревновал к ее славе. Чтобы превзойти ее, он напрочь исключил общение с внешним миром и теперь всю необходимую информацию черпает только из сновидений.

– А почему же он сейчас ничего не знает?

Силич пожал плечами.

– Досадное недоразумение. Ну, знаешь, помехи там всякие, нестыковки. Система пока не отлажена, не всегда сновидения приходят вовремя. Но он упорен. Посмотри на его маленькие красные глазки, взъерошенные волосы, одутловатое лицо – он тренируется день и ночь! Скоро он преодолеет все трудности и научится видеть события не позднее нескольких часов после их свершения. Это, кстати, здорово облегчит их расшифровку. Таким образом, он точно переплюнет эту самую Кассандру, а вместе с ней и всех нас, по старинке предпочитающих встречи, телефоны, интернет.

– Что ты говоришь? – Журов опасливо оглядывался на Ленского, словно ожидая, что тот и впрямь начнет плеваться.

– Да, да, – кивал в ответ Силич. – Поверь мне, не за горами тот час, когда люди решат перенять его опыт и станут общаться исключительно во сне. Это немедленно вознесет человечество на новый, совершенно невероятный уровень развития. Опять же – какая экономия ресурсов!

– Клоуны! – Ленский невесело улыбнулся. Ему уже наскучила роль немого болванчика, он еле сдерживался, чтобы не вспылить. Загадочные незнакомцы в приемной не давали ему покоя.

– Точно! Клоуны! – Силич с заговорщицким видом поманил к себе Журова. – Слышишь, что говорит наш гуру? Он видел клоунов! Уж не прямое ли это указание на кризис в правительстве? Как же его сны перекликаются с действительностью!

– Мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит? – теряя терпение, зарычал Ленский.

Силич встал, отошел к окну, Журов тихо вздохнул, глядя ему вслед. Пространство почти осязаемо колыхнулось тяжестью неприятностей.

– А уже все произошло, Женя, – тоном, не предвещающим ничего хорошего, проговорил Журов, глядя в сторону Силича. – Умер наш гость. Умер, не приходя в сознание.

– Как… умер? – Ленскому показалось, что он ослышался. Перед глазами замелькали желтые короткие пальцы, исступленное лицо, глаза, налитые страхом.

– Врачи не могут пока объяснить причину, – ехидные нотки в голосе Журов усилились, – но это – так, это – ерунда. Мне не дает покоя одно соображение: уж очень он вовремя помер, этот мистер «совпадение». Сначала он совершенно непроизвольно устроил дебош в нашей «студии», потом также загадочно пропал, отпущенный нашей доблестной охраной… А вот теперь он ухитрился умереть, находясь в палате ведомственной клиники под неусыпным контролем врачей.

– Сколько можно! – багровея, крикнул Силич. – Сколько можно объяснять! Меня там не было, черт побери! И вообще, все это – цепь недоразумений! – он угрюмо отвернулся к окну, давая понять, что не намерен ничего больше обсуждать, и разговор закончен. Видимо, это была не первая его вспышка.

– Вот черт! – вырвалось у Ленского. – И что теперь? Меня-то зачем вызвали?

– Ты и этого не знаешь? – Журов даже привстал. – Вот что значит манкировать службой!

Силич, не оборачиваясь, хмыкнул.

Ленский замер, словно в ожидании приговора. В голове прыгали обрывки мыслей, бессвязные образы, проекции будущего. Сложив руки на груди, с ироничной улыбкой, Журов смотрел на него.

– У нас, ведь, теперь новый начальник!

– Как?! Когда? – все комбинации в голове рассыпались в прах. Ленский неловко вскочил со стула, с грохотом обрушив его на пол, и Силич, все-таки, повернулся. Он не мог пропустить возможности еще раз насладиться растерянностью друга.

– С этого утра, – ехидно проговорил он. – Видел двоих в предбаннике? Свита нашего нового босса.

– А что случилось? – пробормотал Ленский и, вспомнив новости, осекся: – Ах, да!…

– Да, нет, – все так же ехидно произнес Силич, – вот это как раз и есть совпадение! – он покосился на Журова, со скучающим видом отвернувшегося к окну. – Именно то, которого не может быть!

Ленский вернул стул в исходное положение, сел на него. Наверно, вид у него был настолько ошарашенный, что Журов не выдержал.

– Короче, так, – голос ученого звучал нервно, чувствовалось, что он до сих пор волнуется. – Это действительно, мистика какая-то. Можно долго упражняться в остроумии, но шефа именно с сегодняшнего дня куда-то задвигают. На его место уже прилетел какой-то варяг. Из-за океана, из тамошней резидентуры. Его в глаза пока никто не видел, так что, полная свобода для фантазии. Шеф ему с самого утра дела передает…

Ленский задумался. Как-то странно все, странно и нелепо. Аппаратные игры так не проходят. Может быть, произошло что-то важное, экстраординарное, чего не знает никто? Ведь, не бывает такого, чтобы смещали в одночасье целого генерала. Да еще такого, как Иван Петрович. Он же – рабочая лошадка, в интригах с детства не участвовал.

Он осторожно произнес:

– Что-то здесь не так…

– Сам знаю, – проворчал Журов, – весь отдел с утра – в поисках истины. Или, хотя бы, внятного объяснения. Я вот, – он ткнул пальцем в монитор, – битый час пытаюсь концы найти. Пока – ничего. Так что, просто сидим и ждем, когда же нас пригласят знакомиться с новым боссом.

– Ивана жалко, – подал голос Силич.

– О себе лучше подумай, – резонно заметил Журов. – А если весь сыр-бор из-за твоего жмурика?

– Да вряд ли, – негромко обронил Ленский.

Ему остро захотелось остаться одному и все обдумать в тишине. Тотчас же он упрекнул себя за это: нельзя давать волю эгоизму в такой момент. Он посмотрел на Силича, пожалел его. Совсем сник, видно, ехидные нападки Журова достигли своей цели.

А тот продолжал:

– Между прочим, даже если это и не так, все равно придется докладывать, а это вряд ли будет способствовать…

– Да помолчи ты, Юра! – Ленский поморщился. – Что ты волну гонишь раньше времени? Сколько всего уже было, и ничего – проносило до сих пор.

– При Петровиче – да, – согласился Журов, – а что будет теперь? И, главное, момент, момент какой выбран!

– Юрка прав, – Силич обхватил голову руками, – и надо же всему этому случиться, когда у нас такие дела закрутились!

Внезапно зазвонил телефон внутренней линии.

– Тсс! – Журов прижал палец к губам и поднял трубку. Прослушав сообщение, он поднял глаза на друзей.

– Ну, все, – в голосе его звучало облегчение, – пошли узнавать истину!

Они вышли в коридор, влились в жиденький поток коллег, тянущийся к приемной. Там уже стояли несколько человек. Все были молчаливы и напряжены. Как всегда в таких случаях, каждый из собравшихся ожидал первого шага от другого.

Внезапно дверь приемной отворилась, и на пороге застыла Наденька. Ни к кому конкретно не обращаясь, она проговорила капризным голосом:

– Ну что, особенное приглашение кому-то надо? Взрослые же люди…

Ленский вошел вслед за всеми в приемную и сразу же почувствовал на себе пристальные взгляды «свиты» нового шефа. Мелькнула мысль, что эти двое разглядывают так всех, но, подняв глаза навстречу, он увидел, что удостоился такой «чести» только он один. Внезапно его обожгло чувство внезапной тревоги. Черт знает что!

Во главе длинного, темного дерева стола, с места, где глаз привык видеть уютную фигурку шефа, теперь встал навстречу высокий, худой, лет пятидесяти мужчина. Одет он был в темный строгий костюм, из-под которого выглядывала серая, в тон, водолазка. Сразу бросалась в глаза бледность и худоба лица, тонкий нервный рот, острый подбородок. Он шагнул из-за стола, глухим, лишенным эмоций голосом, произнес:

– Давайте знакомиться, товарищи.

Наконец-то, в поле зрения Ленского появился шеф, о существовании которого как-то забылось за изучением человека, с которым предстояло работать дальше. Иван Петрович, совсем потерявшийся в переполненном кабинете, поторопился объявить:

– Товарищи, ваш новый начальник Князев Сергей Васильевич!

Все по очереди подходили к Князеву, представлялись, жали руку, и каждый раз новый шеф говорил:

– Очень рад нашему знакомству!

Сказал он то же и Ленскому, почти безразлично скользнув взглядом по его лицу. Однако, в тот момент, когда их руки сомкнулись в рукопожатии, что-то острое и неприятное, что-то сродни слабому разряду тока, кольнуло Ленского под сердце. Невольно он вздрогнул, пристальнее заглянул в лицо новому шефу. Ничего необычного. Все та же самая дежурная, вежливая улыбка, все тот же ровный холод служебного этикета. Может, показалось? Наверняка. Но неожиданно, уже отходя от Князева, в последние доли взгляда, он уловил на дне его больших, тяжелых глаз отголоски своей боли.

Внезапно обессилевший, подавленный, Ленский опустился на один из стульев, расставленных вдоль стен.

Шеф проводил совещание, уже не пытаясь заставить верить ни себя, ни присутствующих в призрак своего недавнего могущества. Он очень нервничал, стыдясь своей роли, неизбежной в этом представлении, и все его бывшие подчиненные страдали вместе с ним. Но шеф ни разу не пожалел себя, не ускорил, не сократил томительную процедуру, строго соблюдая правила игры, он аккуратно и бережно передавал бразды правления в руки преемника.

Как и было заведено, все руководители отделов, один за другим, вставали и докладывали о состоянии дел в своих подразделениях. Князев, не перебивая, выслушивал, благодарил и принимался за следующего.

Ленский украдкой, не желая вызвать подозрений, рассматривал нового руководителя. Его лицо и манеры поведения казались ему странно знакомыми, но, как не напрягал он память, так и не смог вспомнить, кого же тот ему напоминает. На ум почему-то упорно приходил образ мрачного храмовника из «Айвенго», даже не пришлось напрягаться, вспоминая его имя. Память услужливо напомнила: де Буагильбер. Бриан де Буагильбер.

Что за чертовщина! Это все проклятое мартовское межсезонье! Не бывало такого, чтобы он с кем-то встречался, а потом не мог вспомнить! И что это за странный укол в сердце?

Сложное, противоречивое впечатление производили руки Князева. Большие, костлявые, нервные, словно продолжение его образа, они ни на минуту не оставались в покое. Даже сейчас, когда он почти не говорил, руки не прекращали своей жизни, будто были независимы от остального его тела, замершего во внимании. Как две большие взъерошенные птицы, они, то взлетали над столом, будто символизируя душевный подъем своего обладателя, то безвольно опускались вниз, отражая его внезапную хандру. Все это происходило безотносительно от того, что говорил докладчик, так что, оставалось только догадываться, о чем в этот момент думал сам Князев.

Из плена этих мыслей Ленского вывел голос того, на чьи руки он засмотрелся:

– А что это у вас за случай в изоляторе? Врачи уже определились с причиной смерти?

Тут только Ленский увидел, что докладывает Силич, и невольно вздрогнул. Откуда новый шеф знает об инциденте? Ведь, он, по слухам, прилетел только сегодня утром! Неужели Иван, как за глаза звали старого шефа, растрепал? Не похоже это на него. Возраст, конечно, берет свое, но он, все-таки, кадровый разведчик, у него – стаж, опыт работы… Тогда, откуда?

Ленский чувствовал, что Силич не готов к вопросу, вот-вот поплывет, но здесь в разговор неожиданно вмешался сам Иван Петрович. Он сделал неуловимое движение рукой, одергивая пиджак (жест, проверено усыпляющий собеседника), осторожно, почти вкрадчиво, заговорил:

– Это, знаете ли, Сергей Васильевич, недоразумение. Этот человек попал к нам случайно, это, вообще, не наша подследственность. Я дал поручение полковнику Силичу разобраться с деталями, но полагаю, что делать окончательное заключение по делу еще рановато.

Руки Князева, до этого понуро лежащие на столе, снова взлетели к подбородку.

– А не разнюхает ли пресса об этом случае? – он не сводил взгляда с сумрачного лица Силича. – Не станет ли наша некомпетентность достоянием гласности?

– Будут предприняты все усилия, чтобы этого не случилось, – после напряженной паузы, во время которой взгляды все присутствующих были прикованы к нему, глухо ответил Силич.

Князев молча кивнул, давая понять, что разговор закончен, и Силич сел на место.

После этого совещание длилось недолго. Новый руководитель поблагодарил всех за исчерпывающие доклады, пожелал успехов в работе. Все встали и, толкаясь, потянулись к выходу. Ленский тоже встал, отряхивая бахрому назойливых размышлений, он уже искал впереди спины кого-нибудь из друзей, как неожиданно услышал сзади свою фамилию. Он оглянулся, встретился взглядом с глазами Князева. Тот выжидающе смотрел на него, на губах играла неуловимая улыбка. Он окликнул именно Ленского, в этом не было никаких сомнений. «А вас, Штирлиц, я попрошу остаться».

Ленский развернулся, сделал шаг назад.

– У меня есть к вам несколько вопросов, – негромко, почти дружески, сказал Князев, жестом предлагая присесть.

«Заходите ко мне в гости, – мухе говорил паук…».

Ленский занял предложенный стул, спокойно, стараясь не выдать охватившего его волнения, взглянул на руководителя.

Иван Петрович откашлялся.

– Я прошу, прощения… Может быть, я вам сейчас не нужен?

Бедный шеф! Каково ему сейчас!

– Нет, дорогой Иван Петрович, – вежливо, но сухо ответил ему Князев, вставая, – огромное вам спасибо, что в такой короткий срок ввели в курс дел. Было очень интересно и конструктивно! Еще раз огромное спасибо! – он пожал руку шефу, продолжил, понизив голос до более интимного уровня: – Я думаю, в ближайшее время мы еще увидимся с вами…

Он проводил шефа до дверей, вышел с ним в приемную и там говорил еще что-то, явно стремясь завоевать расположение присутствующих своей демократичностью. Старый трюк…

Ленский вспомнил о слякоти, о злобных порывах ветра, о сером безрадостном небе снаружи, и приступ необъяснимой тоски охватил его. Ему захотелось вырваться отсюда, из этого убогого мира, состоящего из миллионов таких вот типовых кабинетов, разбросанных в миллионах таких же типовых городов. Вся жизнь показалась ему сейчас одним бесконечным, монотонным мучением, и он чуть не замычал от чувства безнадежности, как корова, идущая на убой.

Из приемной послышались финальные восклицания, пожелания, смех, дверь в кабинет распахнулась, и Князев легко и быстро пересек расстояние от входа до своего места. Усевшись в кресле, немного поерзав в нем, Князев неожиданно по-приятельски сказал:

– Неудобное кресло. Сегодня же распоряжусь заменить.

Ленский пробормотал что-то насчет разницы в росте и возрасте, попытался слепить из этого каламбур, не смог, проклял свою несообразительность и удрученно замолчал. Он был совсем не готов к такому началу разговора.

Руки Князев держал, сцепив пальцы, постукивая большими друг о друга, и на мгновение Ленскому показалось, что две больших и сильных птицы целуются, обнявшись крыльями.

Некоторое время Князев молчал, глядя на Ленского с нескрываемым любопытством, наконец, произнес:

– Евгений Александрович, – голос его зазвучал совсем мягко, – знаете, я давно хотел познакомиться с вами. И вот, наконец, судьба свела нас вместе. На одном поприще, так сказать.

Ленский окончательно растерялся, мысли смешались.

– Разве я так популярен?

– Как же, как же! – Князев снова растянул губы в улыбке. – В определенных кругах о вас только и говорят! Нет, нет, конечно, не называя имени! Оно, как говорится, за семью печатями. Но слухи о человеке, способном обыграть любого, чрезвычайно сильны. Особенно за океаном, – он выразительно посмотрел на Ленского. – Вы, ведь, в группе Силича работаете?

– Да, – ответил Ленский, настораживаясь.

– Так что, все-таки, произошло прошлой ночью? – как ни в чем не бывало, спросил Князев, и птицы замерли, оборвав свои ласки. – Откуда задержанные? Один вот скончался. Можете что-нибудь пояснить?

– Вообще-то, полковник Силич – начальник группы, – начал было Ленский, но Князев остановил его.

– Точку зрения вашего руководства я уже услышал, – терпеливость в его голосе перемежалась с едва заметным раздражением, – а вы, что конкретно вы, можете рассказать? Ведь, если я правильно понимаю, оба задержанных каким-то образом имеют отношение к той деятельности, которой вы непосредственно занимаетесь. То есть, все происходило на ваших глазах, не так ли?

Ленский спрятал взгляд.

– Все указано в отчетах, – негромко проговорил он.

– Я читал эти отчеты, – так же тихо ответил ему Князев, – в них нет ни слова о том, что произошло на самом деле.

– Тем не менее, мне нечего добавить к этому, – холодно сказал Ленский, и птицы снова взлетели к острому подбородку.

«Откуда он все знает? Откуда?»

– А что вы думаете о своем руководителе? – неожиданно спросил Князев. – О полковнике Силиче? Он ваш друг, если не ошибаюсь?

Ленский не сдержался, с иронией посмотрел на него.

«Э, брат! Что-то уж больно ты осведомлен! Значит, и отставка шефа, и твой интерес – звенья одной цепи. Вот только какой? Что и где произошло такого, что понадобилось так резко тасовать наигранную колоду? Да и еще и вопросы эти… Такое ощущение, что ты все знаешь… Стоп! Ведь Славка обнаружил жучок в лаборатории Журова! Так, значит, оттуда и информация! Но, как, как это все связать?»

– Мой интерес не случаен, – снова заговорил Князев, и голос его стал официально сух. – В ряде иностранных государств активизировались работы в направлении ваших изысканий. Привлечены новые силы, оборудование, средства. – он прищурился, глядя на Ленского. – Пока непонятно, в какой связи происходит все это, но руководство уже сейчас решило предпринять ответные меры. В том числе и по защите конфиденциальной информации. Теперь вам понятно, откуда ветер?

Ленский позволил себе легкую улыбку. Мягко стелешь, издалека заходишь, начальник.

– У вас имеется что-то конкретное? – вкрадчиво спросил он. – Боюсь, я слишком заинтересован, чтобы быть вам полезен. Может быть, вам лучше подключить службу собственной безопасности?

– Что ж, другого ответа я и не ожидал, – задумчиво проговорил Князев.

Птицы мягко опустились на стол.

Ленский почувствовал легкое раздражение.

«А если не ожидал, тогда какого черта лезешь со своими вопросами? И, все-таки, с чего это, вдруг, какая-то активизация у наших коллег? Было же все спокойно. Журов сам недавно говорил. И Слава подтверждал… Подожди-ка! Ведь у Журова информация только от Силича. Так, что? Стало быть, врал кто-то? Славка?! А вдруг, сам Князев блефует? Но зачем это ему?».

Ленский молчал, выжидательно глядя на Князева.

– Мне кажется, – сказал тот, – вы немного предвзято относитесь к моим вопросам. А между тем, речь идет о вашей личной безопасности…

– Что вы имеете в виду?

Ленский почувствовал дрожь в левом предплечье. Куда-то глубоко вниз ухнуло сердце, мысли слились в суматошном кружении, и неизвестно откуда пришла уверенность, что он – просто разменная монетка в игре этого невозмутимого, загадочного человека.

– У вас на сегодня назначена встреча в … -ском посольстве, – спокойно и размеренно заговорил Князев, и усилием воли Ленский остановил кружение в голове. «Значит, сегодня…». Будто издалека до его слуха донесся голос Князева, все так же неторопливо продолжавшего свой монолог: – Если мне не изменяет память, имя человека, с которым вы встречаетесь – Абдул-Гамид. В программе вечера ужин, танцы, выступления артистов. Потом у вас намечена игра в его резиденции, куда вас и проводят через какое-то время. Там вас ожидает провокация, в ходе которой вы должны быть убиты. – он выжидающе смотрел на Ленского, но тот молчал. – Вас это не удивляет?

Реальность возвращалась понемногу, осколками слов складываясь в мозаику смысла.

– Что, провокация или смерть?

– И то, и другое.

– Я привык ко всему.

Князев улыбнулся.

– А я думал, что вы начнете бросаться фразами вроде «Вся наша жизнь – дуэль со смертью», или еще чем-нибудь в таком духе. Что ж, я ошибался. Хотя нет, вру, – неожиданно добавил он и негромко рассмеялся, – я был уверен, что вы не скажете этого.

– Откуда такая уверенность?

– Я же сказал, вы – очень интересная личность для многих.

– И для вас?

– А для меня и подавно. Вы – предмет моего профессионального изучения.

– Все так серьезно?

– Более, чем… – Князев задумался. – Не беспокойтесь, я не буду больше спрашивать о ваших руководителях, да я, собственно, этого и не хотел делать.

– Зачем тогда спрашивали? – Ленский весь подался к нему, ожидая ответа.

– Такова «се ля ви», – пошутил Князев, – ведь, я был обязан сделать это. Иначе я разбудил бы вашу подозрительность.

Ленский улыбнулся.

– Вы разбудили ее у всего коллектива.

– Почему? Чем же? – казалось, Князев искренне удивлен.

– Тем, что вы уже полчаса разговариваете наедине с человеком, о котором, по вашим же словам, ходят легенды.

– Ну, и как, по-вашему, это можно исправить?

– Разоблачить меня.

– Вы шутите?

– Отнюдь. Ведь, все только того и ждут.

Князев задержал на нем взгляд своих больших темных глаз. Затем слабая улыбка тронула его губы, и птицы снова сцепили крылья в объятиях.

– Итак, – проговорил он, – вы готовы к провокации?

Ленский улыбнулся, чувствуя как в нем поднимается волна симпатии к новому патрону.

– К ним надо быть всегда готовым, если занимаешься тем, чем я, – просто ответил он. – Кроме того, ведь, вы не сможете мне сказать, в чем она будет заключаться? – он заглянул в лицо Князева.

Тот молча покачал головой.

– Вот видите, – улыбнулся Ленский. – А смерть рядом с таким человеком, как Абдул-Гамид, так же естественна, как… ну, например, как драка на свадьбе.

– Хорошее сравнение, – Князев не смог сдержать смешка. Однако, тут же лицо его снова оделось в непроницаемую маску. – Он настолько опасен?

– Есть люди, к которым лучше не поворачиваться спиной.

– Ясно. – Князев снова помолчал. – А фамилия Башаев вам ни о чем не говорит?

Ленский задумался, вспоминая.

– Не помню. А кто это?

Князев вздохнул, собрав лоб сетью морщин.

– Правая рука Абдул-Гамида. Был полевым командиром в 90-е, потом исчез из виду. Поговаривали о какой-то тайной миссии, впрочем, наверняка, просто отсиживался где-нибудь – слишком много кровников осталось у него в Ичкерии. Сейчас всплыл рядом с нашим знакомым.

Короче, не все здесь пока до конца ясно. Мы, конечно, работаем, но времени маловато. Пока мы – догоняющие, к сожалению… – он задумчиво рассматривал Ленского. – Вы, ведь, не новичок в подобных мероприятиях? Связь, подстраховка, и все остальное у вас отработаны?

Ленский дипломатично пожал плечами.

– Этими вопросами ведает полковник Силич, и ни разу еще у него не было проколов.

– Кроме последнего случая, – вежливо напомнил Князев. – В посольстве мы вас будем опекать, но вход в резиденцию разрешен только двоим. Кого хотите взять с собой?

– Конечно, своего телохранителя.

– Он должен быть проинструктирован.

– Безусловно, – почему-то раздражаясь, ответил Ленский. – Хотя, я не вижу разницы между этой игрой и другими.

– Особенно учитывая последние события, – с видимым удовольствием поддел его руководитель. Они обменялись быстрыми, острыми взглядами. Князев улыбнулся. – Я вижу, нам будет, о чем поговорить, когда вы вернетесь. А пока вы свободны. Вам, наверное, надо отдохнуть перед всем этим?

– Да, конечно, – снова окунаясь в официальный тон, согласился Ленский. – Спасибо за время, которое вы мне уделили.

– Успеха в игре! – Князев вышел из-за стола, проводил его до двери. – Вы точно ничего не хотите мне сказать? – неожиданно спросил он, задержав руку Ленского в своей. – Мне кажется, вы чем-то обеспокоены…

– Нет, нет, благодарю вас, – Ленский покачал головой. – Вам показалось!

– Тогда жду вас завтра с докладом, – холодно проговорил Князев, отпуская его руку. – В любое время.

Он отвернулся и пошел к столу, а Ленский неожиданно оказался в приемной, ощущая в правой руке неясный трепет, будто бы из нее только-только вылетело горячее тело птицы.