Текст книги "Быть человеком"
![](/books_files/covers/thumbs_240/byt-chelovekom-107840.jpg)
Автор книги: Аркадий Эйзлер
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 39 страниц) [доступный отрывок для чтения: 11 страниц]
Слово в защиту эмбриона
Где начало того конца, которым оканчивается начало?
Козьма Прутков
Очевидно, что использование эмбрионов в медицине – это только вопрос времени. Гибкая мораль лишь ищет пути для «сглаживания острых углов» в этой деликатной сфере. И здесь, естественно, нам на помощь должно прийти наше воображение, которое может быть полезно не только, когда мы, отрываясь от земного притяжения, осознаем себя в новом для нас мире космического отчуждения. Мы также должны быть готовы к тому, чтобы попытаться представить, что чувствует человек, проникая в собственный микромир эмбрионов, ДНК и фантомов? Где можно провести границу человеческого? Можно ли наделить белковые конгломераты или нейронные ансамбли если не человеческими чувствами, то хотя бы подобными им? Воспринимая страдания наших друзей – животных, ассоциируя и экстраполируя их на уровень наших собственных ощущений и переживаний, мы можем расширить эту дискуссию в направлении наличия чувств и эмоций, например, у наших первичных одноклеточных или многоклеточных предков. Не будем ли мы шокированы примитивизмом механизмов воспроизводства себе подобных, с одной стороны, и многообразием эмоций, сопровождающих эти процессы, такие близкие каждому из нас, с другой.
Оплодотворение, имеющее целью получить стволовые клетки, для определенной матери может привести к появлению не одного эмбриона, а нескольких. Что делать с ними, с будущими сиротами, для которых невозможно найти матерей. Что за человек вырастет из каждого из них завтра? Каким биологическим и психическим здоровьем он будет наделен? Но мы, однако, предпринимаем все, чтобы его защитить.
При этом мы очень много внимания проявляем к субстанции с чисто теоретическими, еще никем не доказанными комплексами или хотя бы элементарными проблесками чувств и реакций, свойственных человеку. В то же время мы на редкость хладнокровны по отношению к уже родившемуся и даже успевшему состариться человеку, внесшему лепту своим трудом и знаниями в развитие общества, регулярно платившему налоги, вырастившему и воспитавшему детей. Постоянно игнорируя возникающие проблемы, мы обрекаем стариков, инвалидов и неизлечимо больных людей на безрадостное увядание. У эмбрионов даже не спрашивают согласия принять нашу защиту или стать «донорским материалом». И здесь речь идет не о собственной свободе, а о свободе другого живого существа, которое избегают называть человеком. При этом возникает еще один вопрос, а именно: вопрос о свободе воспроизводства.
Если попытки науки получить эмбриональные стволовые клетки из зрелых стволовых клеток увенчаются успехом, отпадет и проблематика производства эмбрионов и манипуляций с ними, откроется новый путь для научных изысканий, свободный от пут этических проблем. С не меньшим энтузиазмом обсуждаются предложения о селекции эмбрионов, когда только полноценные зародыши имеют право на дальнейшее развитие. Каково будет жить «неполноценным» людям, вопреки всем препятствиям, появившимся на белый свет, с ясным осознанием того, что они не должны были родиться. Возможно, будут созданы целые партии и идеологические течения с целью «окончательного решения вопроса пересортицы».
Вот случай, известный благодаря широкому освещению в средствах массовой информации. В 1994 г. в Австрии специалисту по взрывным устройствам Т. Кельцу в результате взрыва, устроенного одним психопатом, оторвало обе руки. Пять лет спустя ему трансплантировали руки другого человека. Это была вторая операция в мире подобного рода. На вопрос журналиста, поддерживает ли он контакт с семьей бывшего владельца рук, Кельц отвечал отрицательно. Кельц стал прототипом главного героя романа «Четвертая рука», много недель находившегося в списке австрийских бестселлеров. С известной долей шутки автор романа, американский писатель Д. Ирвинг рассказывает историю нью-йоркского репортера П. Веллингфора, жизнь которого приняла трагический оборот, когда дрессированный лев во время циркового представления оторвал ему левую руку. Прежде привлекательный журналист бульварной хроники, предстает миллионной публике, как «львиный человек». В конце романа одна женщина предлагает ему руку своего покойного мужа с непременным условием: оставить за ней право посещать эту руку и иметь возможность прикладываться к ней.
Посреди всеобщей неразберихи, политических и финансовых афер не пора ли всем вместе – и анархистам, и «зеленым», и моралистам нажать на клаксон и тормозную педаль? Мы стремимся защитить себя от случая, невзгод и неурядиц, сделать жизнь более удобной, рассчитывая при этом все больше на помощь науки. Медицина, полагаем мы, способна и обязана исправлять наши ошибки: снимать боли по мановению волшебной палочки, заменять пришедшие в негодность части организма, избавлять от нежеланных детей, заниматься повседневными постоянными заботами о стариках и инвалидах. Цель такого эгоистического отношения к медицине – жизнь без проблем. И разве тот, кто желает заменить вышедшую из строя конечность на запасную, примет во внимание интересы каких-то жалких эмбрионов?
В 2008 г. средства массовой информации выбросили на голову обывателя новые достижения британской науки. По сообщению информационного агентства ВВС, биологи из Университета Ньюкасла создали первый гибридный эмбрион, в котором присутствуют гены как человека, так и животного. Искусственно созданные эмбрионы просуществовали в лаборатории три дня, после чего были уничтожены.
Ученые рассказывают, что им удалось вживить ДНК из клеток кожи человека в яйцеклетку коровы, из которой предварительно был удален собственный генный материал. На практике медикам гораздо легче экспериментировать с материалом животных, нежели с яйцеклетками, полученными от женщин-доноров. Конечная цель подобных экспериментов заключается в создании универсальных стволовых клеток, при помощи которых можно лечить широкий спектр заболеваний от диабета до рака.
Создание таких эмбрионов вызвало множество споров, как в среде обывателей, так и среди политиков, которые, прежде чем выдать разрешение на опыты, в течение нескольких месяцев обсуждали целесообразность и последствия такого шага. Католическая церковь также выступила против таких опытов, назвав их «ужасными».
В интервью BBC профессор из Ньюкасла Д. Берн говорит, что исследования британских медиков соблюдают все нормы этики: «У нас есть все разрешения на проведение работ, которые до этого были тщательно проанализированы. Это лабораторный процесс в чистом виде. В перспективе такие зародыши никогда не будут имплантированы. Сегодня у нас уже есть многообещающие результаты. В ближайшее время мы намерены вырастить шестидневные эмбрионы, которые могут стать донорами стволовых клеток».
А что будет, если г-н Берн возьмет на себя социалистическое обязательство, по примеру его коллег из дальнего зарубежья, из уже не существующего СССР и продлит затею, выращивая эту химеру не 6 дней, а 6 месяцев. Возможно, ему придется зачислить результат своих экспериментов на свое личное довольствие, зарегистрировав его у городских властей, получив свидетельство о рождении и хлебные иждивенческие карточки.
Другой случай из американской хроники полон глубокого трагизма и, вместе с тем, не лишен авантюризма с криминальным завершением. Много лет провела в ожиданиях одна бездетная американская пара, пока, наконец, не осуществилась их мечта – они стали родителями. Однако маленький Эндрю родился с очень редким пороком сердца. Требовалась сложная операция. Врачи уверяли, что шанс выжить был 90 %, но после 17 дней борьбы ребенок умер. От отчаяния супруги решились на необычный шаг: они обратились к Б. Буасильер, французской ученой в области биомедицины, члену секты, обещающей людям вечную жизнь посредством клонирования. «Мы решили в первый раз в истории человечества преодолеть пропасть смерти и вернуть ребенка в наш дом», – говорил отец, инвестировавший в эту процедуру полмиллиона долларов. Предполагалось, что клонирование осуществится в одной секретной лаборатории Западной Виргинии. Однако власти узнали о готовящейся акции и предотвратили ее.
И еще пример одного международного переполоха, разразившегося после того, как в одном из сел Турции, посредством кесарева сечения, на свет появился ягненок с человеческим лицом. Случай привлек внимание прессы, которая, засуетившись, обратилась за разъяснениями к ученым. Одни успокаивали общественное мнение, объясняя феномен авитаминозом у матери-овцы. Другая часть ученых убеждала, что несчастное животное стало жертвой генетических манипуляций. Представитель местного духовенства проще смотрел на вещи, заклеймив позором неизвестного односельчанина-злоумышленника, надругавшегося над безвинной овцой.
Еще до недавнего времени считалось, что даже клонирование животных имеет очень большой фактор риска. Например, 90 % всех клонированных овец, коров, мышей должны или погибнуть на уровне эмбрионов, или получить непредсказуемые изменения: неестественный рост, слабую иммунную систему, что значительно снижает шансы на выживание. Кроме того, отмечалось, что в воспроизводстве клонируемых мышей уже после 6-го поколения генетические отклонения настолько разительны для мамы-мыши, что она употребляет последнего детеныша себе в пищу, не воспринимая его как свое потомство, хотя эти отклонения не заметны для нашего восприятия. «Не существует ни одного нормального клона, – объясняет Р. Яниш (R. Iaenisch) из Массачусетского технологического института, – весь геном выстроен с ошибками».
Основанием для этого служат, очевидно, и сам принцип клонирования, и техника его реализации. Из клетки взрослого животного удаляют ядро, в котором находится большая часть генетической информации, и помещают его в яйцеклетку, из которой предварительно ядро тоже удалено. Из этой последней клетки должен вырасти клон. Однако изначальная клетка является сугубо специфической, например, клеткой кожи. Чтобы из этой клетки были созданы все ткани будущего организма, специфичность клетки должна быть перестроена на уровень неспецифичной. Это принудительное «перепрограммирование» не может быть идеальным, и связано с риском отклонений, возникающих также и в результате недостаточно отработанной методики переноса ядра из одной клетки в другую. И еще одно грозное предупреждение звучит со стороны ученых: стволовые клетки тоже несут в себе большую опасность. Обычно они служат организму как надежные резервы на смену отмирающим клеткам, так как изначально не специализированы на какую-то определенную функцию. У врачей были надежды на использование их при терапии больного сердца, лечении БА. Однако ученые все больше приходят к выводу, основанному на результатах опытов, на животных, что в стволовых клетках содержится большой потенциал, способствующий образованию рака. Объясняется это высокой скоростью деления и значительной продолжительностью жизни клеток, что ведет к блокировке механизма их защиты. Первое очевидное подтверждение – возникновение рака кожи и толстой кишки сначала на стволовых клетках взрослых подопытных, а затем и у эмбрионов. Значит, подобная терапия повышает риск заболеть раком. «Большое количество аргументов наводит на мысль о том, что стволовые клетки можно рассматривать как источники раковых заболеваний у человека», – пишут в журнале «Nature»[5]5
«Nature» Bd 411, s. 349
[Закрыть], ученые университета Д. Хопкинса в Балтиморе, Д. Тайперл и Ф. Бичи. Именно стволовые клетки способны жить годами и даже десятилетиями, значительно чаще подвергаясь за столь долгую жизнь всевозможным изменениям, влияющим на ДНК. Выводы ученых: шанс получить злокачественную опухоль был бы меньше у людей, не имеющих в организме этих клеток.
К этому следует добавить и эволюционно-селекционную драму выживания, которая противоречит законам природы, обеспечивающим биологическое равновесие. Многие мужские и женские гены ведут между собой настоящую борьбу за господство уже на уровне эмбриона. Если у одного из «противников» не хватает ресурсов, происходит неправильное развитие эмбриона. Это подтверждается тем, что в процессе клонирования важную роль играют так называемые «отличительные» гены. В экспериментах над животными важно, кто будет «родителем» – «отец» или «мать». Ученым известны гены IGF2 и IGF2R, причем IGF2 способствует росту эмбриона, IGF2R затормаживает его. Изучая мышей, удалось установить, что IGF2 активней у самца, а IGF2R – у самки. Это говорит о том, что с мгновения зарождения уже начинается борьба клона за выживание, и неизвестно к каким последствиям она способна привести. Итак, естественная защитница видов – природа – выстраивает препятствия уже на стадии экспериментов, вызывая острую борьбу мнений среди ученых. Поэтому запрещение клонирования человеческого организма звучит почти единогласно со стороны большинства ученых.
«Отец» клонированной овцы Долли – профессор биохимии А. Кольман, с 1993 г. директор по науке фирмы PPL Therapeutics, член многих известных научных обществ и организаций, обладатель множества почетных наград. На регулярно повторяемые заявления итальянского ученого С. Антинори о намерениях клонировать в скором времени человека Кольман отвечает: «Это слишком горячая тема, – и добавляет: Aнтинори должен обратиться к психиатру. Он охотно хочет видеть себя в центре внимания, но у меня нет доверия к этому человеку. Он и его сторонники, вероятно, не смогут уйти далеко в своей деятельности, так как опасности, о которых я предупреждаю, очень реальны». Кольман предостерегает от клонирования человека не только с этической точки зрения. Он подчеркивает малые шансы на успех и всевозможные дефекты даже при клонировании животных: «Существуют громадные потери на этом пути. Было бы аморально проводить исследования на человеке, ибо нет никаких предпосылок, понижающих степень риска».
Однако, группа специалистов под руководством K. Килиана из Университета Дюка в Дюрнаме утверждает: «То, что опасно в случае с животными, оказывается, совсем не страшно для человека, который, в отличие от млекопитающих, имеет 2 одинаково важных активных гена (IGF2R), что позволяет проводить клонирование человеческих эмбрионов более успешно и безопасно». Своими исследованиям они доказали, что человеческие гены, унаследованные как от отца, так и от матери, достаточно активны, что указывает на меньший риск воспроизводства человека, по сравнению с воспроизводством животного. Эти утверждения с воодушевлением воспринял Aнтинори. «Подобные доказательства все меняют, риск невелик!» – восклицает он. Однако профессор Кольман возражает: «IGF2R является, в конце концов, одним из 45 “отличительных” генов. А как насчет остальных?» Могут ли вызывать пороки развития теломеры, укорачивающиеся в хромосоме при каждом клеточном делении? Кольман чистосердечно отвечает, что это еще неизвестно. У клона Долли действительно укороченные теломеры, но их взаимосвязь с процессом старения пока не установлена, хотя овца умерла так скоро, вероятно, именно по этой причине. Конечно, когда-нибудь будут точно и однозначно определены гены или ансамбли генов, ответственные за целый ряд пока неизлечимых болезней. И целевое клонирование с целью наработки, трансплантации и заменяемости клеток, пораженных и поврежденных болезнью, может стать очередным краеугольным камнем в развитии медицины. Эмбриональные клетки с 1998 г. стали объектом не только исследований, но и информационной спекуляции. В печать потекли сведения о селективной обреченности бедных эмбрионов. Инициативу взяли на себя поборники фундаментальных прав человека. Исследования приравнивались к убийству, оппоненты лишались возможности высказывать свои замечания. Тему перевели на прагматические рельсы американской биоэтики. В 2000 г. органы здравоохранения США приняли компромиссное решение: государственные университеты и клиники, субсидируемые государством, могут принимать участие в исследованиях на клетках и эмбрионах, однако не должны производить их сами, а покупать у частных компаний.
В основе споров о введении новой медицинской техники, правового регулирования контроля границ ее допустимого применения и финансирования лежат антропологические представления, моральные ценности и, наконец, религиозные, этические и юридические нормы. Именно поэтому невозможно принимать решения, опираясь только на медицинские аспекты. То, что у медиков не вызывает никаких сомнений и вполне реально, может принести нам новые неожиданные проблемы. Как почувствуют на себе живые предчеловеческие несознательные «элементы» нашего будущего «Я» все эти новые достижения медицинских технологий и можно ли к ним применять человеческие законы?
Представители религии говорят, что, с религиозной точки зрения, необходимо руководствоваться общими положениями религии, которые необходимо возвести в ранг законов. Противники такой позиции предлагают, в свою очередь введение норм, основанных не на религиозно-церковных постулатах, а на базе мировых моральных принципов.
Мы подошли к одной из границ нашего познания, когда философия еще не готова однозначно занять определенную позицию в этом вопросе, а биохимия и медицина наращивают темпы все более тенденциозных исследований, обещающих нам почти метафизическое будущее. И в этой сумятице еще неопознанного настоящего и трудно предсказуемого будущего зададимся вопросом, который звучит почти вызывающе: какие критерии можно применить для определения момента, когда клеточные конгломераты становятся носителем человеческих чувств?
Еще в конце XIX в. было установлено, что головной мозг любого живого существа генерирует электрические токи, которые можно измерять. Это привело к созданию электроэнцефалографа – прибора, позволившего врачам изучать электрическую активность мозга и играющего важную роль в современной практической медицине.
Со смертью человека его мозг прекращает функционировать, и на мониторе энцефалографа вместо волн разной частоты и интенсивности врач наблюдает прямую линию. Поэтому исследователи пришли к заключению, что и началом жизни человека следует считать тот момент, когда мозг эмбриона впервые проявляет электрическую активность. Однако возможно ли точно установить, в какой именно момент мозг зародыша начинает генерировать электрические волны? Первое время исследователи и не пытались это сделать: кто может установить, что происходит в мозге живого организма, который сам-то весь размером с фасолинку, а мозг не больше булавочной головки? Только к концу ХХ столетия, благодаря совершенствованию технологии и миниатюризации приборов, подобное исследование стало возможным.
Вот что пишет профессор Д. Лигер из Вашингтонского университета, автор известной книги «Игры с жизнью», которую многие считают последним словом в интерпретации исследований подобного рода: «Мы недостаточно знаем о развитии мозга зародыша… Примерно на 40-й день беременности в общих чертах обозначается его строение, и при этом можно уловить небольшую волновую активность». К такому же выводу, хотя и несколько другим путем, пришли британские ученые из Комитета по исследованию эмбрионов. Результаты были опубликованы в медицинском журнале “New Scientist”: приблизительно с 40-го дня зародыши начинают испытывать болевые ощущения. В отчете об исследовании содержится рекомендация информировать всех женщин, взвешивающих возможность прекращения беременности, о результатах новейших исследований в этой области, а также призыв к принятию законов об охране эмбрионов. Публикация отчета вызвала волну общественных протестов в Англии против лиц и организаций, поощряющих аборты.
Сегодня ученым достаточно ясно, что примерно с 40-го дня беременности следует видеть в зародыше уже вполне сформировавшегося человека, который живет и ощущает, подобно всем остальным людям. И с научной точки зрения понятно, что за стыдливым термином «прекращение беременности», изобретенным в наше время для успокоения человеческой совести вообще и материнской в частности, скрывается не что иное, как убийство человека.
Итак, перед нами уникальное и впечатляющее открытие. Неужели в такой жизненно важной сфере Творец Вселенной надолго оставил нас без всякой информации, пока, наконец, в конце ХХ в. суперсовременная техника не позволила улавливать волны, исходящие из мозга зародыша и его ощущения?
И вот в Мишне, части Талмуда, в разделе, содержащем законы чистоты женщины после выкидыша, проводится различие между ситуацией, когда зародыш уже считается человеком, и положением, когда он таковым не считается: если выкидыш случился на 40-й день, женщина не должна опасаться того, что это уже сформировавшийся плод, и при этом соблюдается принцип чистоты. Если же выкидыш происходит на 41-й день, то это уже считается родами, и женщина слывет «нечистой», ей запрещено входить в Храм. Это же относится и к родам: 40 дней после рождения мальчика и 80 дней после рождения девочки мать также должна соблюдать этот запрет, который распространяется и на сексуальные взаимоотношения с супругом в течение 7 и 14 дней соответственно. Потрясающе!
Каким образом в Мишне, которой около 2000 лет, было написано то, что ученые открыли только в конце ХХ в. с помощью изощренной новейшей техники?! Следует подчеркнуть, что и сегодня, в начале XXI в., ученые не могут точно определить момент зарождения жизни. И даже профессор Лигер ориентировочно считает, что человеческое в эмбрионе проявляется «примерно с 40-го дня»[6]6
Коэн З. Переворот. Наука раскрывает истинность Торы.
[Закрыть]!
Существуют два законодательных вердикта, определяющих время наступления этого момента, в том числе, когда эмбрион нуждается в защите: израильский вариант, согласно которому этот момент наступает, когда эмбрион «закрепился», в материнском организме, и немецкий, при котором эмбрион должен быть защищен с момента зачатия.
Религия, со своей стороны, утверждает, что это происходит в первые мгновения деления клеток, в то время как научные представления, основанные, якобы на отсутствии или низком пороге болевой чувствительности в начальной стадии эмбрионального развития, не позволяют говорить о статусе личности этого прообраза человеческого существа.
Итак, в попытке защитить нашу жизнь со всеми ее атрибутами чувств и эмоций еще в зародыше, мы сталкиваемся с двумя недоказанными принципами. Какая из этих точек зрения может быть оправдана? Религиозное представление невозможно ни доказать, ни опровергнуть. Научное обоснование, базирующееся на отсутствии нервной системы и, как следствие, человеческого сознания у раннего эмбриона совсем неоднозначно, поскольку нетрудно представить себе обратное, даже при отсутствии любых эмпирических доказательств.
Консервативные и религиозные слои общества с самого начала решительно отвергали любые исследования на стволовых клетках и эмбрионах, так как исходный материал поступал в распоряжение ученых в результате абортов. С другой стороны, многие сожалели о потере последних надежд на разработку новых методов терапии с применением стволовых клеток. Таким образом, поле для дискуссий не уменьшается, ибо неясностей и сожалений по поводу нереализованных желаний все равно много.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?