Читать книгу "Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга седьмая"

– Ну что там?

С одной стороны, она его уже достала своей новой крылатой фразой, с другой стороны, он, наконец, нашел схрон Майка, который был набит припасами, что заметно так приподняло ему расположение духа:

– Даже не знаю… делиться с тобой или…

– Ты ведь пить хочешь?

Не один Инферно подметил, что все бутылки на их пути были пустыми, либо наполненными какой-то плесенью – «Ну хоть что-то заметила». В качестве поощрения за внимательность и аванс за воду, из-под кровати выкатилась герметичная консерва с тушенным мясом к ногам Рейчел:

– Смотри только ноготок не сломай, принцесса…

– Что, прям так, есть? Открой хотя бы… да и вилку дай.

Собрав на себе всю пыль, Инферно вытащил из-под кровати, а вернее из-за тайника в стене два походных рюкзака и сразу решил прояснить следующий момент в их новых отношениях:

– Оглянись вокруг… «дай», «открой» не самые подходящие слова для этого места. Если тебе что-то надо, сделай сама. Ферштейн?

На этот раз Рейчел не стала сдаваться, и тоже сделав шаг ему навстречу, попыталась прояснить ситуацию их новых взаимоотношений, уже для него:

– Милый, ты ведь спать хочешь, как и проснуться после… Ты, не ты, тем не менее, одного Инферно я уже удавила…

Провокация сработала куда лучше, чем Рейчел на то рассчитывала. Инферно словно с цепи сорвался и даже в своем ослабленном состоянии смог поднять Рейчел одной рукой, попутно придушившая её:

– Чувствуешь? Это смерть Рейчел… Твоя смерть!

Откинув её на кровать, он прояснил теперь для неё саму ситуацию:

– Мы хрен пойми где… Ты, откровенный балласт на моей шее и если ты хочешь его затянуть, удавив меня при этом, пожалуйста, дело твоё, но вот вопрос – Сколько ты протянешь без меня на одной своей водичке, до которой еще добраться нужно?

Откашлявшись, Рейчел попыталась огрызнуться:

– Какого хрена ты тогда вообще за мной пришел?

Этот вопрос оказался крайне неудобен Инферно, более того, он даже себе на него не хотел отвечать и просто соврал:

– Джи попросила…

Несмотря на все угрозы в адрес друг друга, Инферно вскрыл банку для Рейчел и даже нашел вилку в комплекте с походным набором. Быстро перекусив, Инферно обалдевшим взглядом посмотрел на Рейчел, которая только приступила к приему пищу – «Похоже это надолго…». Пока Рейчел трапезничала, Инферно успел собрать и себе походную ношу и ей мини-комплект. После снова слазить в схрон уже за экипировкой и оружием. Себе он быстро подобрал комплект, а вот с размером Рейчел пришлось повозиться, а именно утягивать до предела, чтобы она не запуталась в своей же одежде и могла свободно двигаться. Подогнав экипировку под минимальный размер, Инферно подошел к Рейчел, которая все еще ела:

– Вот пакет с новой формой… ванная там… переодевайся.

Рейчел посмотрела на дальний пыльный угол, который он назвал ванной, и поперхнулась, а после огрызнулась:

– Я, конечно, понимаю, вам солдафонам плевать, и вы с одинаковым успехом можете одеть как грязное на чистое, так и наоборот, но мы, девушки…

– Послушай, девушка, влажные салфетки в комплекте, так что вперед и поживее.

Как только Рейчел переоделась, на удивление даже быстрее чем он смазал теперь уже свой Глок 17, Инферно велел ей собрать всю грязную одежду в пакет, после чего так же переоделся и собрал помимо своей грязной одежды еще и весь мусор после их, так называемой, трапезы. В схроне Майка оставалось еще много всякого добра, которым Инферно не хотел ни с кем делиться и поэтому он перевернул подвал вверх дном, чтобы спутать следы, так как протертая им дорожки пыли, вела прямиком к схрону. Поваленная мебель на пол и раскиданный мусор по полу с местными запахами, конечно, выдавал их присутствие, но главное не выдавал путь к схрону. Инферно обставил все, как неудачные поиски неуклюжего бродяги, что мимо проходил:

– Зачем так стараться? Итак, уже ясно, что здесь никого нет.

Инферно – И как ты в Африке вообще выжила, ума не приложу…

– Ты меня пристрелить не смог, помнишь?

– Есть такое понятие, Рейчел, «А вдруг»… А вдруг бы смог… А вдруг кто-то да зайдет…

Рейчел же и первого примера вполне хватило, чтобы сильно на него обидеться, так как сказал он это слишком равнодушно, будто это было когда-то там и совсем не с ним, не с ними. Для Рейчел же эти воспоминания были дороги, которые, по её мнению, теперь только она хранила в сердце.

Когда она, наконец, привела их к артезианской скважине уже в другом подвале, пить она уже не хотела, ничего не хотела, кроме как сбежать, теперь уже от действительно постороннего человека. Рейчел всегда ценила личное отношение, и как оказалось, оставшись без него, жизнь как-то сразу стала в тягость. И дело было не только в Инферно, который не сильно-то и превышал рамку своей повседневной грубости, но и в мире, в воздухе, пропитанном отчаянием, гнилью и трупным запахом. Рейчел привыкла быть всем для слишком многих, чьи жизни зависели от неё, теперь же она в одночасье стала никем, в тени и услужении грубияна, который никогда ей не простит то, что она сделала, никогда не попытается понять, а в конечном итоге возьмет её силой.

Благодаря такого рода мыслям, Рейчел окончательно ушла от реальности, уже от второй по счету так сказать, после чего ушла и от Инферно, который первым лег спать, оставив её следить за их ночлежкой в подвале. Инферно же ожидал очередной кошмар:

– Ла, ла, Ла-ла-ла-ла… Ты всё же решился…

Инферно оглянулся:

– Лилит…

Не помня, как и откуда, он оказался на крыше небоскреба, как и она, которая снова поманила его к себе:

– Подойди… Ты должен это увидеть.

Как и в кошмаре Рейчел, в своем тем более, Инферно был лишен воли и подчинился призыву Лилит, подойдя к краю небоскреба. Лилит не скрывала своего наслаждения управлять им, хоть даже и в этой полуреальности:

– Ты и их убила так же?

– Не убила… покарала… уж поверь, они этого заслужили… а теперь посмотри вниз.

Инферно опустил свой взор вниз на ночной город, что утопал под ливнем дождя и это единственное, что он смог заметить из так называемых бед. Обычный, судя по пробкам на дорогах будничный вечер и не смотря на ливень с толпами людей на улице:

– Посмотри на них… Блуждают во тьме непонимания, в погоне, кто за своей алчностью, кто за амбициями, кто за славой, кто еще за какой безделушкой и все для того, чтобы на смертном одре изнывать от тоски и бессилия забрать что-либо с собой, оставить что-либо после себя, оставить себя, как идола для следующих поколений…

Щелкнув пальцем, Лилит остановила мгновение и поделилась очередной дьявольской уловкой уже из своих воспоминаний, а не этого мира:

– Я как-то забрала одного из своих должников. Еще в юности он решил сыграть по-крупному с самим мирозданием, темной его частью, поставив на кон свою душу… Все, чего он хотел, он добился в этой жизни и ушел из неё, как и хотел… в теплой постели, в глубокой старости и в окружении любящих, а главное благодарных детей, внуков и племянников, в которых души не чаял… Это было еще в те времена, пока звание «Человек» защитники природы еще не успели низвергнуть до уровня насекомого, уровня вас с ним в правах… В его времена они свято верили в то, что «Человек, это звучит гордо», гордо он и ушел из жизни и пришел ко мне, что меня признаться задело, учитывая в какою грош он себя, сам того не ведая, оценил и продал… Я знала, какая участь его ждала, но мне и этого было мало, я хотела лично содрать эту наглую ухмылку с его лица… и я это сделала, но после… сначала же, я его изничтожила, что духовно, что морально, обличив перед ним всю его свору, которая с виду оплакивала его, соревнуясь друг с другом в печали, а в действительности нарадоваться не могла его кончине и своей доле в его наследстве… И когда он увидел всю их мерзость, я тотчас вернула его на радость врачу, что обомлел от невиданного. Еще секунду назад, держа его руку, он был уже готов констатировать смерть, но не теперь, когда старик будто очнулся ото сна и лишь плакал, не в силах даже посмотреть в сторону тех, кого прежде любил…

После он видеть их не мог, никого, кто лез к нему со своей лживой любовью, чей горький привкус раз вкусив, он запомнил навсегда и видел в каждом, убиваясь в душе от осознания простой истины, что оказывается его-то никто и не любил, лишь его богатства… Как оказывается просто знать, и сложно верить… Я лишила, парализовав его тело, всякой возможности сопротивляться и уж тем более наложить на себя руки, тем самым растоптав окончательно… Ты бы слышал, как он молил меня днем и ночью, чтобы я явилась к нему и забрала, хоть в ад, главное от них подальше… Я наслаждалась его воплями неделю, месяц, может даже год, ровно до тех пор, пока они мне не наскучили… когда я, наконец, явилась к нему, это уже был совсем другой человек, забитый и жалкий и я с радостью его выслушала, по щелчку пальцев вернув ему голос:

– Я им все отдал, а… а они…

Старик расплакался от безутешного горя:

– Я им не нужен… я, я не нужен, только мои деньги…

Я склонилась к его постели и обняла его за голову, как обнимает мать, чтобы утешить свое дитя. Я молча гладила его по седой голове, успокаивая, от чего он еще сильнее расчувствовался:

– А тебе я отдал самого себя… но ты не пришла на мой зов… не пришла покарать их… не пришла забрать всё, что принадлежит мне… всё, за что я душу продал!

– Тише…

Я обхватила его лицо и посмотрела в его заплаканные и измученные обидой глаза:

– Тебя душит несправедливость…

– Да!

– Но ты ведь её сам породил…

– Но я же не знал!

Его вопль отчаяния меня только раззадорил, и я слегка приоткрыла для него занавес:

– Нет… ты все знал, даже больше положенного и всё ради одной лишь встречи со мной… ты хотел быть великим, тебя не покидало чувство, что ты рожден для этого, а не для отцовского амбара со скотом… ты хотел вершить судьбы людей, но как? Если ты даже своей распорядиться не смог… Ты ведь чувствовал, на протяжении всей своей долгой жизни, что занимаешь не свое место, что это не твой удел… По глазам вижу, что чувствовал…

– Это все ты, ты… ты мне не сказала!

– А что бы изменилось?

– Я бы никогда… слышишь, никогда не отдал бы тебе её! Ради этих нахлебников! Гори оно…

– Себе ты уже привык лгать, а мне не смей… ведь я тебя знаю, Джозеф. И если не ради величия, то ради спасения возлюбленной от неизлечимой хвори, так или иначе, но ты вернулся бы ко мне…

– Возлюбленной? Какая еще возлю…

– Ребекка, дочь фермера, что жил рядом…

– Бекка… Да, да, я вспомнил её… я любил её…

Жалкий человечишка, так заврался, что я даже не выдержала и рассмеялась:

– Нет, Джозеф… В этой жизни ты никого, кроме себя не любил.

– Ты лжешь… Лжешь! Ты же сама сказала, что я душу бы отдал за неё…

– Так и есть… но не за неё, а за себя, за своё счастье с ней. Ты эгоист, Джозеф, гниль и погань…

– Что?!

Прежде чем вынести приговор, я растворилась во мраке, после чего накинулась на него, явив ему свою истинную сущность, ярко выраженную в бездонном взгляде, что тебя так манил, а его до оцепенения ужаснул:

– Хоть раз в жизни задумайся на мгновение и скажи правду… ты столько страдал ведь не из-за их мерзости, а из-за своей. Тебя душила и душит до сих пор бессильная злоба из-за их неблагодарности, из-за их лицемерия, из-за их презрения, а не ты ли их этому научил? Быть лучше других, даже не являясь таковыми, лгать и воровать, ковать свое счастье на чужих костях, приумножать своё богатство кровью, потом и горем других… Не ты ли это был, Джозеф?

– Я… Я! Пощади! Пощади! Я всё исправлю!

Я притаилась подобно хищнице перед броском на дичь, наслаждаясь его упоительным своей жалостью и ничтожеством взглядом:

– Поздно… уже поздно, Джозеф… тебе была дана жизнь, и вот на что ты её потратил… на хрусталь и серебро…

Я рассмеялась, выпустив бурю мрака, чтобы скрыть нас от чужих глаз:

– Ты ничтожество, Джозеф, как и все твое потомство, что сгинет подобно тебе…

– Пощади! Молю тебя!

– А разве ты хоть кого щадил за всю свою поганую жизнь?! Ты даже не в состоянии ею распорядиться. Не ты ли молил меня все это время забрать тебя?

– Я был слеп. Я заблуждался! Оставь меня!

– Посмотри мне в глаза, Джозеф… чувствуешь палящий жар, что уготован тебе? Жар отчаяния, жар стыда, жар невыносимого презрения к самому себе… жар неутолимого голода…

– Каюсь. Каюсь! Я раскаиваюсь во всем!

– Не верю!

Я содрала его, теперь хоть и не надменное, но все еще лживое лицо. Ведь как может каяться тот, кто продал свою совесть…

Лилит обошла Инферно и повисла на его плечах, начав снова нашёптывать ему на ухо:

– Тебе не стоит меня опасаться, а следовательно, и замышлять против меня что-либо. Я не хочу твоей смерти, как и у тебя, нет повода желать моей, какой бы она ни была…

– Ты столкнула Рейчел в эту помойку.

– Не суди о целом мире, по руинам минувшей цивилизации… И да, столкнула, а ведь могла и убить, но нет, я предоставила тебе решить её судьбу.

– Какую еще судьбу? Это не её мир.

– Какая разница её мир или не её, купается в роскоши или прозябает в нищете, все дело в самом человеке, а условия даны лишь для того, чтобы показать ему же из чего он соткал себя.

– Я нихера не понял. Да и какая судьба, если есть свобода воли?

Лилит коварно улыбнулась и игриво укусила его за ухо, правда до крови:

– Лгать только вам нельзя, так как вы лжете из чувств, у меня же чувств нет, только разум и воля, и поверь, эта смесь сломит хребет любому.

– Да ты мне мозг раньше вынесешь!

– Будь у тебя мозг, ты бы не спрашивал, а сам искал ответы. Где твой пытливый ум, Сережа? Ведь когда-то ты всего добивался сам, допытывался, ставил под сомнения, искал окольные пути, а не шел по указателям и определенно не ждал ответов со стороны, особенно с дьявольской…

Лилит щелкнула пальцами и Инферно снова окатило сильным ливнем, придав моменту еще больший конфуз:

– Посмотри вниз, Инферно.

– Нет. Выпусти меня…

– Тебе разве не интересно? Увидеть, как целый мир сгинет… мир, который так похож на ваш…

– Нет!

– Ты лжешь, Инферно… Ты ведь сам хотел сжечь свой мир дотла…

– Это ты лжешь! Не мой мир, не мир людей, а мир этих паскуд, что возомнили себя богами…

– Ты сбился с пути, волчонок, санитар мира людей…

– Не людей, а мразей, что давил всю жизнь…

– А что если я скажу, что осуществи ты то, что человеку не под силу, ты непременно станешь одним из них… притом самым худшим, самым опасным… моим фаворитом…

– Будь это так, я бы ушел вслед за миром, что разрушил бы…

– Будь это так, ты бы никогда не прыгнул за Рейчел, а шел бы к своей цели…

– То есть к когтям Ацтека… Я там, где я должен быть…

– Ты всегда там, но не где должен, а куда сердце велит… Я тебя насквозь вижу и не понимаю… Ответь мне, Инферно, как можно душой взывать к своей совести, а рукой закапывать её трупами своих врагов, это как-то не совсем по религиозным канонам?

Лилит коварно улыбнулась, а после опустила взгляд свой вниз, на крики на улице:

– Я знаю, ты считаешь это уловкой, но что если я скажу, что теперь тебе придется жить в этом мире и более того, сражаться за него, сражаться за Рейчел…

– Лучше скажи, как нам выбраться из него!

– Никак… И почему вам? Боюсь, Рейчел не разделяет твоего командного энтузиазма… Она, как всегда, бросила тебя.

Эта новость уже была похожа, что на правду, что на Рейчел, и учитывая дикие крики, что сотрясали весь город, добром это точно для Рейчел бы не кончилось:

– Верни меня!

– Как скажешь… только для начала, посмотри вниз… посмотри на кошмар Рейчел, на мир, которым она дорожила и который безвозвратно потеряла…

Инферно уступил Лилит и посмотрел вниз, в миг, очутившись среди людей, которых рвали в клочья, сознанием, но не астральной проекцией:

– Что за…

– Не бойся, Волчонок, я всего лишь покажу ключевые моменты, чтобы ты знал, чего ожидать… Ты ведь мой фаворит.

Лилит показала Инферно воспоминания этого мира, гибель целой цивилизации, её предсмертную агонию, что трудно было вместить в себя без границ тела и при этом не сойти сума. Хоть Лилит во многом откровенно и лгала Инферно с целью запутать его, чего и не скрывала, пытаясь заставить его жить не сердцем, а разумом, при том сугубо своим, чтобы в конечном итоге узнать именно его, а не совокупность чужих мнений, тем не менее, в одном она точно не солгала, смерти она ему явно не желала. По всему было видно, что она знает, что и для чего делает, давая лишь пригубить агонию этого мира, узнав её ужасы и страхи на вкус, чтобы впредь не бояться, но, никак не окуная в неё с головой, где бы Инферно в миг лишился бы рассудка из-за привязки к телу, которому просто не дано понять в силу разницы измерений.

Инферно прекрасно понимал природу их отношений, что Лилит ему не друг и что она к нему относится скорее, как к зверушке на соревнованиях, за которую болеет и всячески, путем разных махинаций, пытается повысить шансы своего фаворита на успех, тем не менее, её помощь была неоценима. Инферно сразу оцепенел от ужаса при виде опасности, с которой столкнулся этот мир, который дрогнул подобно ему, а вскоре и погиб, чего Лилит не показала, а лишь сказала, намекнув, что остальное он должен выяснить сам. Но Инферно не волновала судьба этого мира, скорее его чудовища, которых прежде никогда не видел и с которыми точно придется столкнуться:

– Что это за твари?

– Местные фанатики их называют демонами, тварями из небытия, что уничтожили цивилизацию их предков.

– Это невозможно! Да, это лютое зверье, но всё же зверьё. Они бы не смогли уничтожить цивилизацию.

– Ты, правда, так думаешь? Тогда ответь на простой вопрос – Какова цена спасения мира? И самое главное – Кто её заплатит? Ваши миры, Инферно, хоть и отличаются в деталях, но точно не в пороках… И если на первый вопрос, так называемые лидеры, кое-как и смогли ответить, то на второй и самый главный, уже не успели… То, что произошло здесь, через какое-то время началось повсеместно… Эти создания вырвались из глубин земли и подобно стае саранчи сожрали их города… Вернее весь тот биомусор, что населял их, а сильнейших из них, обратили в себе подобных… Меньше, чем за год мир был отчищен от большинства недочеловеков, что влачили бесцельное и жалкое существование, отравляя все вокруг…

Узнав знакомый мотив, Инферно поспешил обвинить Лилит:

– Так это твоих рук дело?!

– Рук? Боюсь это невозможно, ведь ты отказался… Ты должен был стать моим исполнителем, этими самыми руками, что вершили бы судьбы миров по моей прихоти… В твоей власти было бы остановить все это или же возглавить…

– Что возглавить? Это же геноцид всего человечества, война против людей, а не гнилой системы…

– Какие люди, такая и система… Можешь поверить, я наблюдала бесчисленное множество, раз гибель цивилизаций и даже миров и знаешь, что именно их объединяет? Чтобы спасти мир, нужно уничтожить человека, его цивилизацию… В противном случае, технический прогресс направленный на максимальное достижение комфорта пожрет все вокруг, только чтобы прокормить бездонного человека, чей аппетит после каждой порции только возрастает… Именно этот переломный момент, что ты сейчас наблюдаешь, спас этот мир, уничтожив большую часть человечества, которая через пару веков сама бы погибла, но при этом, сперва уничтожила бы весь мир… Именно для этого нужен такой ограничитель вроде них или нас. Признайся, ведь теперь ты видишь и понимаешь, зачем нужен Рейх… И по сравнению с этой зачисткой, наши чистки, это просто верх гуманизма и справедливости… В мире Рейха никогда не будет место для таких ничтожеств как Джозеф, что дерзнул занять чужое место, не имея на это природных дарований, а значит и права… Оглянись Инферно, это ведь не город, это скотобойня, к чему Рейх, в таких масштабах уж точно, никогда не прибегал… Человеку нужен толчок извне, который бы заставил перед лицом смерти измениться…

Глядя, какой ужас творился вокруг и, зная его возможную альтернативу, менее кровавую и в какой-то мере более гуманную, трудно было не согласиться с Лилит, но в их диалог вмешалось сердце Инферно, которое она именно по этой причине так ненавидела всем своим подлым нутром:

– С рациональной точки зрения ты права и мне просто нечем тебе возразить, поэтому тебе возразят те, откуда я родом – Насильно мил не будешь… Что же касается твоего гуманизма, люди, откуда я родом, лишь потешаются над ним, а после берутся за вилы и гонят прочь, не видя ничего гуманного в том, что людоеды начинают пользоваться посудой и столовыми приборами… А ведь есть еще те, кто уже раз остановил вас и которые твое, так называемое «изменение», называли куда проще и понятнее «сдачей в плен» и отвечали в той же манере «Рогом упрусь, но не сдаюсь»… А ведь…

– Довольно! Странно такое слышать от человека без рода и племени…

– Как ты и сказала, перед лицом неминуемой смерти, с одной только разницей, не сдаваться, как ты ласково просишь, а драться, как они велели, отвешивая очередную оплеуху…

– В этом мире нет больше того края, потому что не было уже таких людей, да и были ли они вообще…

– Были! Я сам видел…

– Пусть так, но здесь их нет и тебе не на кого будет ровняться в этом мире… Только ты и чудовища вокруг тебя, что рано или поздно поглотят тебя…

– Почему ты ни слова не сказала о Рейчел?

Лилит посмеялась:

– Да потому что она обречена, Волчонок. Это её кошмар и ей его не пережить, чтобы ты ни сделал… А вот с неё как раз таки спросят за всё, что она делала… Единственное, что ты мог для неё сделать, это облегчить её ношу, так как в этом мире, расплата за грехи куда дешевле, чем в том, но нет… Она как всегда решила все сама…

– Кто мы в этом мире?

– Ты никто, так как так и не решился избить до полусмерти одноклассника, а она наркоманка… Хотя постой, нет, всё не так, ты не прирезал Кимико и GW осуществил свою угрозу, правда не своими руками, так как Рейчел его раньше достала, тем не менее, её так же постигла печальная участь, как и тебя, когда ты отправился за неё мстить… или это было в прошлой реальности…

Лилит коварно улыбнулась:

– В любом случае, вы оба мертвы и уже давно, лет так сто пятьдесят точно… Ты противишься моим методам, так спаси или уничтожь этом мир по-своему, и мы поглядим, кто из нас оказался прав, а Рейчел даже и не пытайся спасти… Она себя приговорила в тот момент, когда сбежала от тебя, а именно часов пятнадцать назад…

– Верни меня!

Лилит вернула его, правда только на крышу, сменив попутно декорацию:

– Посмотри вниз, что теперь ты видишь?

Инферно хотел было возразить, но невольно посмотрел вниз, и уже не смог оторвать взгляда от изменившегося мира и смога, что теперь возвышался над ним:

– Видишь, разруху, болезни, абсолютную дегенерацию рода человеческого, отчаяние и безысходность… они настолько расслаблены комфортом, настолько деградировали в своих развлечениях, что даже покрасить, не способны то, что создали их предки… вот мир без «Переломного момента»… Вот мир без Рейха! И вот его конец…

За спиной Лилит неожиданно вспыхнула яркая вспышка, которую сменило пекло ядерного взрыва, что испепелило весь город, как и целый мир вслед за ним, в ответном ударе:

– Если первое человечество было уничтожено водой, то последнее будет уничтожено огнем… Проснись, Инферно…