Читать книгу "Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга седьмая"

– Никакой пощады!!!

– Режь поганых крыс!!!

– Вот она подлая их благодарность!

– Одна цель, один народ?! Ложь!!!

– Так нельзя! Там же тоже люди!

Но как всегда, голос здравомыслия тише писка, который утопает в свирепой ярости взбудораженной и доведенной до крайности толпы, которая слепнет в своей свирепости, снося все на своем пути:

– Смерть лжецам!!!

Теперь толпы диких врывались в дома праведников, вырезая не только их, но и их семьи под корень. Конечно, были и те, чья рука дрогнула в замахе клинка над женщиной, которая заслоняла собой своих детей, все же они в отличие от фанатиков имели каждый свой собственный разум, а не один на всех, промытый Дементием, тем не менее, пощады удостоились далеко немногие. Да, Инферно и вправду смог извести из их рядов всю мразь под корень, а следующие десять лет облагородить, подменив поведением человека, повадки зверей, тем не менее, звериная природа, что была грубо разбужена болью потери жены или своего дитя от рук инквизиторов, развязала им руки перед семьями тех, кто отнял у них их кровиночку.

Несмотря на усилия всех и каждого на свое усмотрение, Рим все же пал и не от лап зверя, что был за стенами крепости, а от руки зверя, что правил в их стенах.

Увидев обещанный крах горящего Рима собственными глазами, даже у Артемисии сердце дрогнуло. Все, во что она верила и защищала все эти годы, буквально сгорало у неё на глазах, выжигая все человеческое из неё самой от воспылавшей ненависти и неутолимой жажды отмщения к той единственной, по вине которой в одну ночь она лишилась всего:

– Аааа!!!!

Срезав цепь, Артемисия с мощного наскока накинулась на стену здания Совета, преследуя лишь одну цель – Убить ту сволочь, лишившую её счастья. Выйдя на след из расчленённых трупов, Артемисия смогла, по взмахам теперь уже его копья, после которых оставался кровавый след по всем стенам, вычислить сменившийся вектор их направления, который теперь вел в катакомбы, в которых она лучше ориентировалась. Встретив на своем пути отряды инквизиторов, она их не допустила до своей добычи, отдав приказ, в котором уже не было никакого смысла, учитывая многотысячную толпу, что на них надвигалась:

– Все на защиту Храма!!!

– Да, госпожа. За Артемисию! За Зевса!!!

Блуждая по темным коридорам катакомб, Инферно, после очередного «Нам туда» из уст Рейчел, понял, что она понятия не имеет, куда их ведет, что тут же и проверил, указав на противоположное направление:

– А почему не туда?

Помотавшись на месте с факелом в руках, Рейчел все же передумал:

– Наверное, ты прав. Нам туда…

– Ты издеваешься? А почему не туда?

– Да хватит меня путать, я так ничего в этом ведре с прорезями на голове не вижу…

– Куда ты нас ведешь Рейчел?

– Туда.

Нервно выдохнув, Инферно попытался успокоиться:

– Я это уже пять раз слышал и вот мы снова здесь.

Рейчел опешила от удивления:

– Как?

– Все, хватит, мы возвращаемся. Наше место…

Рейчел резко его попыталась одернуть, чтобы остановить, но вышло наоборот, не рассчитав силу, она толкнула его, проломив им стену в соседнюю темницу:

– Ой… ты там живой? Хотя, что с тобой будет, ты ведь железный…

Вскочив из-под обломков, Инферно испытал приятное чувство от ностальгии о тех далеких временах, когда любая ее глупость выходила ему боком:

– Действительно…

– Не о жалости сейчас нужно думать, а о том, как отсюда сбежать.

– Рейчел, отсюда не сбежать…

– Тогда с чего варвары решили именно через катакомбы бежать из Рима в случае чего?

– Откуда…

– У меня везде свои люди. Пока ты с этой мегерой жизнью наслаждался, я делом занималась… Нам сюда.

Если в некоторых моментах Рейчел вообще не понимала Инферно, что и привело ее к мнению, что он их предал еще в прошлой жизни, то в остальном она прекрасно знала его, на ходу узнав того самого парня, который не угас в нем даже спустя годы и который теперь прятался под сединой волос. В ее компании, Инферно действительно быстро оживился, став по сути прежним, молодым и дерзким, а еще хорошо падким на ее уловки, при помощи которых теперь снова следовал за ней, споря о своем:

– Значит, я наслаждался, ладно, а ты чем похвастаешь?

– Подпольной деятельностью, благодаря которой вправляла людям мозги…

Инферно сразу потерял интерес к этой теме, переключившись на самое главное:

– Подожди. Как ты вообще жива осталась? Ты же… я же… я слышал выстрел.

– Как и я крики тех поганых ублюдков, что шли тебя убить… и знаешь, как бы мне хреново не было в тот момент, какой бы бред не путал мои мысли, а все же чувство собственности взяло вверх и я прострелила цепь, чтобы помочь тебе прикончить этих пид*расов, всех до единого.

– В смысле собственность?

– Лишь я одна имею право убить Инферно.

– Ага, мечтай…

Узнав очередной перекресток, Инферно выругался, поняв, что она в очередной раз обвела его вокруг пальца:

– Твою мать, Рейчел…

Спустя некоторое время Рейчел все же удалось вывести их, сменив темные катакомбы на просторный зал, перенасыщенный припасами с огромной статуей Зевса по середине, утопающей в фонтане и омываемая ангелами из кувшинов. Но что в первую очередь привлекло их внимание, это сидящая на краю фонтана Артемисия, которая уже давно поджидало их, глядя пустыми глазами на безмятежность воды:

– Многие еретики утверждали, что жизнь на земле зародилась не от искры Зевса, а выползла из воды… Но что в момент их казни, что теперь… я вижу лишь смерть.

Рейчел попыталась образумить Артемисию:

– Отопри дверь из зала, и ты сама убедишься, что все это, весь этот мир и его порядки, все это ложь. Пойдем с нами, тебе незачем умирать.

Но воительница даже не обратила на нее внимание. Поднявшись и перегородив им путь с одной стороны фонтана, Артемисия оставила свое копье у фонтана, что Инферно счел хорошим знаком, пока она не продолжила:

– Лишь одна смерть… которую я видела в каждом бою… и которую теперь ощущаю в себе… Я потеряла дитя. Мне незачем дальше жить, а ты не имеешь право после того, что сделал… После того как убил нашего сына ради этих зверей… Ты отнял его у меня и за это я убью их всех, начиная с нее.

Кинувшись на него, Артемисия с рывка подпрыгнула и, притянув копье, перехватила его в прыжке и мощным взмахом прибила его к полу. Жнец, позволяющий себе эмоции, которые выражались в импульсивных криках, был не достоин своего позывного. Артемисия же, ни разу не вскрикнув, внушала тихий ужас и невыносимое чувство вины, которые в своей убийственной совокупности парализовали и лишали всякого желания или права противостоять настоящему воплощению смерти. Ее обреченный и пропитанный отчаянием голос, пустой и хладнокровный взгляд и очень характерное желание всех убить до жути напоминали в ней смерть, которая теперь пришла за ними лично. Как сражаться с той, которую сгубил, которую не пересилил сознанием и которой уступил, позволив себя увлечь ее несбыточными мечтами, которые вдобавок извратил Дементий, по сути, склонив ее к сделке с дьяволом этого мира. Как сражаться с той, перед которой так виноват? Никак:

– Рейчел, беги!

Уведя копья в сторону, Инферно схватил склонившуюся над ним Артемисию и, свалив ее в противоположную сторону на пол, оттолкнулся от нее ногами. Разлетевшись с ней в разные стороны, Инферно вместо того, чтобы вскочить на ноги, высоко подлетел, выронив при этом копья, и с размаха влетел в стену, из которой уже Артемисия жестом руки вырвала его, развернув к себе лицом. Опыт Септимуса пришёлся весьма кстати Артемисии, как и тот факт, что любой доспех по прошествии непродолжительного времени входит в полную синергию со своим владельцем.

Сорвав шлем с его доспеха, Артемисия переключилась на Рейчел, чего Инферно попытался не допустить, воззвав не к разуму, а к чувству долга:

– Как же честный бой?

Артемисия не отказала себе в последнем удовольствии и описала, что его ждет:

– Это не бой, это твои похороны, что растянуться на века на том самом месте, где ты у меня отнял все… Твои и всех тех, кто повинен в смерти моего сына… Я принесу каждого к твоим ногам, пока их трупами не заполню весь зал Совета… Ты отверг вечную жизнь со мной и нашим сыном, так прими ту, что избрал, гния заживо и задыхаясь от зловония трупов, которыми я украшу твой склеп, закопав тебя в нем…

Грохот выстрела в герб доспеха прервал ее приговор, высвободив Инферно и переключив внимание Артемисии на Рейчел. В ярости Артемисия смяла теперь уже пустой доспех и, помня о былом, повернулась к ней, прикрыв рукой свой герб, а второй рукой притянула копье, решив, наконец, покончить с ненавистной Рейчел. Вместе с копьем прилетел и Инферно, который предвидев ее реакцию, выпав из доспеха, сразу перекатился к копьям, которые выронил в момент ее захвата.

Убить вторым копьем, первая же мысль, которая пришла в голову Инферно, но кого? Смертельного врага или доведенного всеми обезумевшего противника? Любого другого и неважно врага или противника, он сразил бы на месте, не задумываясь ни сколько, но с Артемисией даже Инферно слишком многое связывало, и он дал им последний шанс, рискнув даже Рейчел.

Влетев в Артемисию, он вместо удара острием, ударил ее тупым концом копья по голове, сильно оглушив. Снять с нее доспех шанса не было, так как от удара Артемисия на рефлексе сжала руку, смяв свой герб. Вырубить инквизитора ее уровня Инферно был не в состоянии, так как доспех моментально, элетро-импульсом привел бы ее в чувство и потому он попытался ввергнуть ее в состояние на грани жизни и смерти, крайний вариант, после которого человек может одуматься. Схватив ее за плащ, Инферно раскрутил воительницу вокруг себя до обжигающей боли в мышцах, выпустив ее прямо в статую Зевса, еще сильнее оглушив ее и сбив с толку. Упав в фонтан, Артемисия тут же погрузилась на его дно под тяжестью доспеха. Начав захлебываться, Артемисия пришла в себя и уперлась руками об дно, чтобы оттолкнуться, но еще сильнее захлебнулась, невольно открыв рот от острой боли в руке. Подхватив копье, Инферно прыгнул в фонтан вслед за ней и, пронзив ее руку, пригвоздил к дну фонтана, почти утопив ее. Охватившая ее паника и начавшееся помутнение разума не позволили Артемисии собраться и вырваться из его западни. Мало того, что Инферно понятия не имел, сможет ли доспех электо-импульсами откачать Артемисию, сводя ее мышцы, так еще и разносившиеся по катакомбам крики диких, которые рубили всех не из своих, сбивали его с мыслей. Бросить Артемисию и бежать, по сути, отдать ее живодерам, лишь усилив ее страдания, а убить ее, он очевидно не мог. Времени не осталось, и он вытащил ее, искренне надеясь, что пережитый страх смерти отрезвил ее. Увидев сквозь мокрые волосы ее взгляд, Инферно понял, как сильно он ошибся и, ощутив сильный удар в спину, тут же поперхнулся кровь прямо на окровавленный клинок копья, что выпирал из его груди:

– Я никогда не любил тебя, но ты единственная понимала меня…

Артемисия – Я никогда тебя не прощ…

Хруст ее шеи прекратил ее страдания и пресёк весь тот гнев, который она жаждала выплеснуть из своего глубоко раненого сердца на этот мир:

– Ты не представляешь, как мне жаль…

Инферно так и не смог выпустить Артемисию из своих рук и обнял её, пожалев перед смертью о том, что сдался и не бился за нее, когда был еще шанс вырвать её из когтей Дементия, что смутил её разум. Уперевшись друг в друга, они так и умерли вместе, где-то глубоко в душе, оба надеясь, что может быть в другой жизни, у них сложится все иначе.

Глава 100. Инферно

Убедившись, что Инферно нисколько не изменился, во всяком случае, в своем отношении к ней, начиная с первого появления в этом мире, Рейчел не стала повторять ошибку, разделившую их на целых десять лет, и не сбежала, как он велел или потому что именно велел. В любом случае, обогнув фонтан, она затаилась среди ящиков и бочек, с пистолетом на изготовке, который подобрала после того, как Инферно ее заковал в доспех. Наблюдая за их схваткой и узнав, что их связывало нечто большее, чем постель, Рейчел не смогла спустить курок и вышибить Артемисии мозги, хоть та и была без шлема. В отличие от Артемисии, Рейчел предпочитала не вмешиваться в тайну двух и прекрасно поняла, что Инферно, даже несмотря на ту участь, которую Артемисия ему уготовила, не простит ей убийство воительницы никогда. В прошлом мире, в прошлой жизни, Рейчел даже не обратила бы внимание на этот фактор и сделала бы так, как сочла нужным, но не здесь, где пришлось учесть мнение своего единственного союзника, на которого она и сместила мушку пистолета, высвободив из доспеха. Как Рейчел и предполагала, выстрел обозначил её для Артемисии, как и то, что Инферно сам попытается разобраться со своей второй половинкой, а вот появление толпы диких, стало полной неожиданностью и проблемой для всех, решением которой она и занялась. Рейчел прекрасно знала этих людей, общаясь, все эти годы в основном с контингентом варваров, которых всегда легче было убедить, но только не теперь, когда чаша их терпения была переполнена. Скинув ящики и опрокинув бочки, Рейчел забаррикадировала проход из катакомб в зал, а услышав Инферно, обернулась. Его непривычно серьезный тон с ноткой раскаяния привлек не только Рейчел, но и Артемисию, которая на мгновение отвлеклась, чтобы по-женски уколоть его в последний раз, чего Инферно вполне хватило для того, чтобы резко обхватить ее голову и свернуть шею.

Дементий был прав в те времена, когда еще отталкивался от разума, а не от власти, что смутила его рассудок, утверждая, что их недуги необратимы. Их общество было слишком простым и ограниченным, чтобы суметь справиться со сложными проблемами этого мира за пределами стен их крепости. Это были тепличные люди, совершенно не подготовленные к тому, чтобы преодолевать трудности, воспитанные лишь переживать их с неясными для себя последствиями. Вся их жизнь строилась с опорой на кого-то. Послушники, а после и римляне опирались на рыцарей, которые решали их проблемы и споры между ними. Рыцари опирались на мощь инквизиторов, которые были тем самым щитом от любых угроз, исходящих от внешнего мира. Инквизиторы же полагались на мудрость сначала иерархов, а после, когда многие из них дискредитировали себя старческим маразмом, лишь на одного мудреца, считая, что многовластие, есть безвластие. Епископ же или его Высокопреосвященство Дементий, всегда полагались на волю всевышнего, который в час нужды являлся и своим озарением прикрывал их недееспособность, которая выражалась в отсутствие воли и разума необходимые для решения сложных задач. Что Септимус, что Дементий в силу многих обстоятельств и огромного опыта со временем, каждый в свое, начали понимать, что Зевс не решает их проблем, что копятся и множатся, а лишь продлевает их существование. Нутро каждого из них с разной степенью силы и очевидности, подсказывало им, что это именно существование, а не жизнь. Но вместо того, чтобы, наконец, начать решать проблемы, каждый из них начал искать новое выражение Абсолюта, исходя из своих потребностей, а не духовной тяготы, которая уже давно была у всех атрофирована неосмысленной и неоспоримой властью лишь дозволенных знаний. Мудрость из другого мира – «Уповай на Бога, но и сам не плошай», для Виссариона стала настоящим откровением и поводом для глубоких рассуждений, но, увы, приняв мудрость, он так и не смог решиться на неё. Будучи столпом веры, фундаментальной частью их общества, он так и не смог вырваться за его пределы. В конечном итоге, бремя не власти, но ответственности за свой народ заставило его отвергнуть эту, без всякого сомнения, истину, ради всеобщей правды, которая хоть и изобиловала всякого рода заблуждениями, но была так привычна всем.

Именно потому, познав Артемисию, её верность, доблесть, честность и беспредельную веру в сложившийся порядок с Дементием на троне, которому служила, у Инферно не поднималась рука на неё. И даже Дементия он сразил лишь тогда, когда тот поднял руку на Рейчел, отчетливо видя проявления незримой мрази, что им промыла мозги, а теперь ими помыкала из тени ровно так же, как и в его мире. В одном мире «Невидимая рука рынка» в другом вполне зримый облик Абсолюта, но и там и там итог один, ублюдочный контроль и манипуляции тех, кто считает себя выше, но, по сути, являясь тем же прахом, что и все.

Но на пороге смерти, свободный человек, наделенный и вооруженный в любом из миров главным оружием человека, своим разумом, Инферно сделал не то, что хотел или велело ему сердце, а то, что было необходимо, продиктовано разумом и логикой обстоятельств, которая снова пересилила логику намерений и ограничил зло в его проявлении, как бы больно ему от этого ни было.

Подбежав к трупу Инферно, который на последнем издыхании обнял Артемисию, Рейчел вырвала копье из его спины и вытащила его тело из фонтана, отпустив воительницу на заслуженный покой, окунув в безмятежную воду. Её рука на рефлексе потянулась к гербу доспеха, но табличка в самолете, которая всплыла в памяти с надписью – «Спаси сначала себя, а после своего ребенка» отрезвила её. Поняв, что закованного в доспех Инферно точно не унесет, и чтобы не пасть жертвой расправы варваров, которые уже прорывались сквозь баррикады, Рейчел благодаря мощи доспеха вытащила их обоих. Снеся последнюю дверь, пределы которой никогда не вызывали интерес у местных жителей, Рейчел проникла в тоннель, который в итоге привел её к вагону на электромагнитной подушке. Отреагировав на силуэт человека, датчики открыли двери, и Рейчел вошла в вагон – «Вот тебе и чудеса Зевса». Вспомнив не только о своих сомнениях, но и о Инферно, который трупом свисал с её плеча, Рейчел тут же положила его на диван, чтобы заковать в свою броню, но прозвучавший голос её остановил:

– Мисс Вудс, не беспокойтесь. Среда помещения намного благотворнее скажется на его здоровье, нежели этот металлолом…

Рейчел – Кто вы? Так он жив?!

Диспетчер – Приятной поездки.

Вагон тронулся, набирая ход, а раны Инферно начали затягиваться у Рейчел прямо на глазах, которые, начав слипаться, в конечном итоге сомкнулись окончательно, и она отключилась, упав на пол вагона.

Очередной провал Инферно за грань жизни выразился в скоротечных видениях подобных смутному сну. Беспощадные битвы по всему миру, что напоминали скорее истребление всего живого на пути тёмно-серых полчищ с последующим уничтожением мира тех, кто без шансов перед мордой их натиска тонул в своей крови под гнетом тех, кто не знал жалости. Инферно увидел незнакомый прежде мир, сожжённый дотла в пламени войны, сквозь которого показался чей-то могучий силуэт со спины, закованный лишь в нагрудный доспех с набедренной повязкой из прото-металла, который возвышался на высоком выступе, держа в одной руке громадный скипетр в пол его роста, а в другой Лилит за глотку. Склонив её перед собой, он на секунду отвлекся и повернул голову назад, будто почуяв чей-то взгляд, но тут же, отрешив все мелочи, устремил свой взор вперед, вдаль, наблюдая за тем, зачем явился. Известный до этого горизонт перестал существовать. Его размыло реками, морями и даже океанами, что теперь ураганом вздыбились вперемешку с породами земли, скалами и глыбами, и тем руинами, что не так давно гордо возвышались, свидетельствуя о развитии цивилизации, которая в один момент сгинула, как и то материальное основание, на котором зиждилось. Враг, что вторгся в их мир со своими армадами, отнял не только жизнь у всех обитателей этого мира, но в конечном итоге и сам мир, вырвав из его мантии и недр ядро, сердце планеты, что содрогнулась в предсмертной агонии как никогда прежде. Лилит же, которую роднил мрак в глазах с её пленителем, обратилась к нему, как к своему владыке, умоляя:

– Агоний…

Рука Рейчел вырвала Инферно из очередного кошмара, вернув в прежний:

– Инферно…?

Очнувшись в очередной клетке, на этот раз в буквальном смысле, Инферно сразу переключился на то единственное, что радовало его глаз:

– Красивое платье… Ошейник сама выбирала? Хотя тебе идет… стройнит.

Хоть это и было неуместно в сложившейся ситуации, тем не менее, Рейчел поддалась и огрызнулась, хотя бы на мгновение, почувствовав себя как дома:

– Как и тебе… подчеркивает твою волчью натуру…

– В твоем кошмаре волков на привязи держат? Дичь какая…

– Инферно!

Неуместность слишком рано дала о себе знать, так и не расслабив нервы ни Рейчел, ни тем более Инферно, который нащупав ошейник и на себе, в конец перестал понимать, что происходит и на каком свете они теперь:

– Боюсь, лицемерие и маски притворства уже давно не в моде…

Из-за спины Рейчел вышел парень лет двадцати двух, надменного вида, который потревожил их, войдя в помещение, напоминающее оружейную, а скорее, пожалуй, комнату коллекционера, где главным экспонатом оказался сам Инферно:

– Лучше уйди…

Рейчел – Вы же дали обещание дать нам время…

Не обращая на нее никакого внимания и с нескрываемым азартом глядя на Инферно, словно на раритетную вещь, он усмехнулся:

– Как дал, так и забрал, а теперь умолкни… Как же это работает, ах да…

Глядя на Инферно, незнакомец явно сделал что-то с Рейчел, у которой сразу подкосились ноги, а упав на землю, она сразу же схватилась за шею, явно испытывая нехватку воздуха. Инферно моментально вскочил на ноги и прокричал:

– Да когда же до вас дойдет, наконец, что я убью любого, кто тронет её!!!

– Прости, не удержался. Хотел проверить ты и вправду так туп, как о тебе рассказывали… Позволь представиться…

– Я тебя сам представлю любому из богов, если не отпустишь её!

– Забавно такое слышать из уст раба, который вдобавок еще и в клетке заперт. Пойми меня правильно, меня забавляет твой пыл, даже свирепость, это так необычно и по-особому бодрит, но уясни вот какую вещь, я царь и бог для всех вас и, если не хочешь, чтобы она корчилась до второго моего пришествия, тебе придётся свыкнуться с этой неоспоримой истиной и подчиниться…

Юноша выглядел слишком самоуверенным, что лишило Инферно всякой надежды о каком-либо споре с ним:

– Как скажешь, теперь отпусти её…

– Боюсь, ты не понял меня… Раб не вправе…

– Да она же умрет, кретин ты тупорылый!!!

– Ооо, поверь, ты еще мечтать об этом будешь, когда, наконец, поймешь, сколько бы она ни корчилась, умереть я ей просто так не дам. Жизнь, смерть, только я вправе решить кого чем наградить… Итак, с самого начала, позволь представиться, я Наместник…

Пока Рейчел билась на полу в предсмертной агонии, которая минуя смерть, лишь истязала её, наглый юноша с явными замашками бога обрисовал в красочных тонах истинный порядок этого мира и их роли в нем:

– Поразительно, не так ли?

Но ни умиления, ни похвал Наместник так и не дождался от Инферно, который изнывал от бессильной злобы, не в силах ни вырваться из клетки, ни спасти Рейчел:

– Не знаю, как и когда, но рано или поздно люди осознают, что происходит и тогда…

Наместник – Никогда никто ничего не осознает. В отличие от тебя я это точно знаю… Сам посуди, ну куда им до нас, когда в голове такое творится… сплошной раздрай и путаница. Даже ты, некогда Профи, не смог сосредоточиться и удержать в голове более одной мысли, чтобы распознать ложь и наш контроль над вами, вернее над вашей популяцией… Толп биомусора, удел которых лишь развлекать нас своим ничтожеством, наглядно демонстрируя жителям Вавилона их превосходство над этими дикарями, а после радовать наш глаз кровавой смертью, карой за бесцельное свое существование на нашей земле… Будь ты хоть на грамм умнее понял бы, что смешивать две толпы, где пороки одних сокрыты, а других наглядны, не самая лучшая идея. Как материальные, так и духовные законы справедливы для человека, который в равной степени страдает от их несоблюдения. Тебе нужно было выбрать лишь одну толпу, но твой непомерный аппетит захотел все и забрал всех, что стоило мне кучи кредитов, которые я поставил на совершенно другой исход. Животное остаётся животным, и так было всегда! Еще Джордж Оруэлл в своей повести «Скотный двор» описал истинный порядок человеческого общества и роли каждого в нем. Хотя, чему я удивляюсь, откуда о таких тонкостях знать дуболому вроде тебя…

Помимо книг, что были индивидуальным мнением и характерным виденьем мира одного и вполне конкретного человека, был так же и сам мир, наглядные примеры, из бытности которого частенько опровергали то, что было описано даже самыми умнейшими из его насельников. Инферно давно уже знал о фундаментальной ошибке Оруэлла, которая заключалась в том, что из всех животных скотного двора к развитию было способно лишь одно, а именно правильная свинья. Остальные же, по его субъективному мнению и опыту жизни в западном мире, не способны были к развитию, оставаясь на протяжении всей повести сами собой, влача поистине жалкое существование. Но была одна страна, притом в его бытность, которая полностью опровергла все написанное, а именно сформулированный им порядок. В которой все правильные свиньи были беспощадно перерезаны и забиты, как и полагается отожравшемуся скоту, после чего началась уже совершенно другая история. Освободившись от гнета свиней, насельники фермы не только развились всего за одно десятилетие, из руин создав неприступную крепость, но и смогли превратиться из жертв обстоятельств, в генератор этих самых обстоятельств, притом для всего мира, заставив с собой считаться тех, кто претендовал на звание «Властителя мира». Этой странной был СССР, чье темное население деревенщин благодаря советской системе, за десять лет сумело преодолеть путь, который у остальных занял добрую сотню лет и стоил реки крови, и который поразил даже Черчилля, нашего несомненного врага. Спустя десять лет, животные, которым положено было оставаться таковыми, по словам Наместника и Оруэлла, смогли переродиться в блестящих специалистов, навыки которых не раз удивляли мир и построить справедливое общество, что по Оруэллу было просто немыслимо. Выходит, что даже наш крестьянин способен сильнее удивить и потрясти этот мир, нежели именитый писака его западной части.

Но видя страдания Рейчел, Инферно не посмел ответить Наместнику должным образом, предпочтя пропустить спор и поскорее приступить к финальной стадии этого бреда:

– Чего тебе надо от меня?

– Твое поражение… которое меня возвысит в глазах многих… Как минимум до следующего сезона. Кстати ты бы сам, на что предпочел бы поглядеть, на падение Трои или Вавилона?

– А как твой город называется?

Поняв его намек, Наместник лишь усмехнулся:

– Довольно, Инферно, мы оба знаем, что все это пустые угрозы… С другой стороны, если подумать, ты же ни черта не видел, чтобы считать иначе…

Развернувшись, Наместник поспешил к выходу из помещения, утащив за собой и Инферно. Створки клетки разомкнулись, и удавка на шее вытянула Инферно, заставив его следовать за господином, притом повиснув на ней, испытывая боль в шее. Помещение с экспонатами сменилось сначала просторным залом, наполненным его свитой, что праздновала завершение очередного сезона, собирая плоды своих ставок, а после балконом, с которого простирался вид на огромный город уже совершенно другой эпохи:

– Добро пожаловать в Ватикан, вернее теперь уже в Рим, который твоими стараниям продержался дольше остальных… Теперь ты видишь? Понимаешь? Этот мир принадлежит всецело нам, как и весь тот скот, что населяет его, с которым мы вольны поступать так, как считаем нужным.

Инферно, повиснув в воздухе, мало что мог разглядеть, кроме небоскребов и агитирующих голограмм во всю их высоту и ширину:

– И как же?

– По основному принципу всех времен и народов – «Хлеба и зрелищ»… Вернее это лозунг людей, насельников моего города, у скотов участь лишь одна – Идти на убой ради нашего визга. Хотя конечно и в их стаде временами рождаются приемлемые экземпляры, которые необходимы для поддержания функционирования моего города… либо для утех, как та девочка. Зря ты убил ту тварь, что её поглотила, став инкубатором для сносного экземпляра, ей бы еще жить да жить…

Вспомнив о Зое, которую теперь выходило, что сам же и убил, Инферно закипел от ярости:

– Ах ты, сука…

– А я-то тут причем? Это ты её убил, решив воспротивиться естественному порядку. Ваш удел жить и умереть ради нас, и так было всегда и глупо с этим спорить, и тем более этому противостоять. Вы ничтожества под пятой высшей расы, так что будь любезен, не жизнью, так своей смертью докажи, что уяснил истинный порядок и свою ограниченную роль в нем.

Вконец рассвирепев, Инферно послал Наместника и его порядок куда подальше:

– Только сними эту хрень, и я тебе такой порядок покажу…!

Наместник – Непременно, а пока… Бывай.

Помахав рукой на прощанье, Наместник одним лишь усилием мысли отправил Инферно обратно, который пролетев зал, залетел в оружейную и с размаха влетел в клетку, створки которой тут же сомкнулись. Единственным благом в этой безвыходной ситуации стало то, что Рейчел, наконец, смогла вдохнуть, судорожно откашливаясь:

– Тише, тише… горло выплюнешь.

Рейчел поднялась, отвернулась, чтобы привести себя в порядок и протерев слезы повернулась к Инферно:

– Ничего… Можно даже сказать, что я уже привыкла.

Инферно – Что значит привыкла?

– Инферно, ты в отключке провел три месяца, а со мной играть начали с самого начала… с нашего приезда сюда.

– Я удавлю этого урода!

– Боюсь не в этот раз, он действительно бог, который все знает и всем управляет. Зевс лишь голограмма в небе, усиленная разного рода волнами для лучшего восприятия навязанной ими реальности. Они воздействовали на все уровни нашей физиологии, туманя сознание и чувства восприятия.

– То есть… всё это был обман… Гребанный мир лжи и безнадеги. Подспудно я подозревал, но я хотел верить в него… в того, кто сможет положить конец всему этому безумию… даже ценой потопа. Особенно встретив Аида, я хотел верить, что есть тот, кто сможет прикончить эту мразь…

– К сожалению, из двух мифов, именно Аид, тварь более чем реальна. У них нечто вроде союза с ней. Тварь регулирует численность населения всей планеты, сдерживая её на определенном уровне, за что имеет право пожирать всех лишних, ради их сознания, чем в принципе занимаются и эти, потомки здешних «Неприкасаемых», правда немного в ином виде. Всем горожанам вживлен чип, который как паразит твари, впрыскивает в их организм необходимые гормоны, делая из них пассивных и послушных рабов, параллельно считывая их сознание для окормления своего искусственного интеллекта. Судя по всему, в будущем именно им они хотят заменить всех рабов, окончательно отгородившись от простых смертных… Такие потрясающие возможности и такое бездарное применение. Они как дети, максимально избалованные дети, которые вместо солдатиков играют с реальными людьми, имитируя то или иное событие прошлого, реконструируя его в том или ином виде. Представь только до чего они дошли, если дети, которых отобрали в том или ином сезоне развлекаются тем, что делают ставки, сколько их родители, народ, город еще протянет…