Читать книгу "Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга седьмая"

– Прочь с дороги, консерва! Я жрать хочу! Прочь!!!

Следующий утробный залп пламени снес Инферно, который толком даже подняться не успел, а лишь прикрыл голову наручами, скрестив руки. Мощная струя пламени впечатала его в горящую стену, проломив её им же. Соплеменники Кабала были в ужасе, когда он начал цеплять их своими клешнями прямо со стен и пожирать заживо:

– Жрать!!!

– Подавись!!!

Подцепив клинком ящик с деталями и инструментами, Инферно с рывка закинул его твари в пасть, уже через пару секунд пожалев об этом. Кабал перекусил ящик, а почувствовав что-то неладное, отрыгнулся, вырвав детали и инструменты с такой силой, что те пробили все на своем пути, сработав как шрапнель, которая посекла деревянные опоры и крепления в лагере, а главное рабов, что были заточены в клетках:

– Твою мать!

Если шрапнель не смогла сбить Инферно с ног, лишь прогремев об его доспех, то очередная струя пламени снесла его, отшвырнув на две избы, через которые он кубарем пролетел, снося все на своем пути.

Инферно явно терял время, так как, сжирая своих соплеменников, Кабал становился все больше и жирнее, превращаясь в тесто, которое не пробить грубой силой. Вскочив на ноги, Инферно с рывка подпрыгнул и, проломив крышу горящей избы, сразу влетел в подобие амбара, что был над ней. Увидев мешки с припасами, Инферно с широкого размаха снес все опоры клинком кусаригама и, разведя руками, чтобы увеличить площадь опоры, подпрыгнул. Уперевшись в крышу амбара, он скинул её, открыв себе обзор:

– Сейчас ты у меня нажрешь…

Цепляя все мешки подряд, Инферно набил ему пасть, чтобы занять прожорливого Кабала и дать время его же соплеменникам скооперироваться и свергнуть обезумевшего вождя, который будто не замечал их тычков мачете:

– Ха-ха-ха! Еще! Дав… Ааа!!!

Кабал завизжал с пенной у рта, сотрясая всё и всех вокруг себя, панически кидаясь в разные стороны:

– Ааа!!!

Обернувшись в угол, из которого метнул мешок в последний раз, Инферно догадался причину, по которой плоть Кабала начала кипеть:

– Соль!

Испытав схожее чувство, что и все его предшественники, Кабал двинулся с жутким визгом на таран, пытаясь снести все опоры, чтобы свалить амбар и утопить все запасы своего раздражителя, что разъедал его плоть. Услышав частые всплески за спиной, Инферно с рывка отпрыгнул назад, с широкого замаха осуществив задумку Кабала, но не в тот момент, в который хотела тварь. Подбегая к горящим избам и опорам амбара, Кабал ужаснулся, когда тот опрокинулся прямо на него, снова забив ему, пасть на сей раз уже всем содержимым амбара:

– Жри тварь!!!

Раскаленный Кабал буквально закипел изнутри, иссыхая и лопаясь на глазах:

– Я сожру тебя! Даже если сам сдохну, все равно сожру!!!

В два прыжка Инферно оказался за пределами стен лагеря, уже спокойно ожидая тварь, которая распадалась на глазах. Судя по не обглоданным конечностям, которые Кабал выблевывал, его плоть уже была не в состоянии что-либо обглодать и поглотить. Ковыляя на дрожащих клешнях, Кабал выдавил из себя на последнем издыхании:

– Аид тебе этого не про…

Выведя заразу из лагеря и наплевав на мнение Аида, Инферно с замаха вонзил клинок между паучьих глаз и мощью Громовержца пресёк её мерзкое существование, испепелив тварь дотла:

– Ааа!!!

По возвращению в лагерь все племя каннибалов стояло на коленях перед лицом своего нового бога, который выпустил цепь, утопив клинок в воде:

– Потерявшие человеческий облик не достойны жизни!!!

Натянув цепь, Инферно разорвал водную гладь, из которой вырвался клинок, которым он перерезал все племя выродков, что жрали себе подобных.

Срезав цепи с сырых клеток, Инферно освободил рабов и рабынь, обозначив себя их новым господином, чтобы не разбежались, что, судя по всему, было не принято в этих краях, так как бежать было некуда. Лишь единиц устраивал сложившийся уклад, из которого все остальные мечтали вырваться, но, как и куда, никто из них не знал, пока не пришел Инферно подаривший надежду на лучшее будущее. Современному человеку трудно представить, что психологическое, что физическое, что душевное состояние тех, кто готов был пойти за человеком, даровавший им мечту, за которой они готовы были идти всю жизнь, преодолевая все невзгоды, только чтобы вырваться из этого ада.

Наутро, в условном месте, а именно на берегу, Инферно встретил отряд людей. Подплыв к берегу на самодельных лодках каннибалов, Инферно сошел на берег с более чем семью десятками рабов, с которых сняли кандалы, впервые в жизни и тех, и других, признав в них людей. Старший отряда, а в прошлом главарь банды по кличке Страйкер, с ошарашенным взглядом посмотрел на Инферно:

– Вижу, эти переговоры тебе дались не без труда.

Инферно – Этот урод никак нажраться не мог, так что с припасами из его лагеря не густо. Как ты и сказал у них были метательные машины, вот только инженера или кто он там был, эти уроды сожрали.

Страйкер – Облом.

– Не совсем. Я отметил пятерых, они ему помогали в конструкции. Так что общими усилиями, Зевс даст, и у нас получиться собрать катапульту.

Страйкер скептически усмехнулся:

– Зевс даст? Вы все святоши так выражаетесь?

– Ты не видел того, чего видел я…

Страйкер не стал спорить и на заре новой жизни поверил Инферно на слово, чего прежде никогда не делал:

– Нет, пока нет… Но обязательно увижу.

– Увидишь, все увидят, а пока высылай гонца, пусть Лука подождет вас.

– А ты?

– А я к трем оставшимся с весомым и засоленным аргументом.

Весомым аргументом оказался оторванный кусок морды Кабала, который Инферно кинул на стол переговоров трем оставшимся лидерам банд:

– Теперь вы свободны…

Индеец – Свободны? Сильно сказано.

Рагнар – Одно дело убить этого урода и совсем другое пойти на то, что ты нам предлагаешь.

Телец – А не дохера ли у него глаз для половины башки?

Рагнар – Да насрать, сколько у него глаз, это дело прошлое… Вопрос – Что нам делать теперь? Валить с насиженных мест как святоша с именем Инферно предлагает, либо послать его нахер.

Инферно усмехнулся:

– Тебе перечислить тех уродов, кто по глупости или наивности послал меня? Советую не повторять их ошибок…

Рагнар – Насколько я знаю, ты не договариваться к ним ходил. Они уже были приговорены…

Инферно – Верно. Потому что с кончеными отморозками нельзя договориться. У вас же, надеюсь, мозгов побольше будет, чтобы пойти за мной.

Телец – Я шо-то не понял, он чё, меня тупым назвал?!

Рагнар – Успокойся и вспомни мудрость долины – У кого сил дохера, тому мозги нахера.

Телец – То-то же.

Индеец – Думаю, он прав, пора валить отсюда иначе смерть.

Рагнар – Да с чего ты это взял? Чужак мог все наврать…

Телец – Святоши ведь не врут.

Рагнар – С именем Инферно врут и уверен, еще как врут.

Индеец – Я верю не чужаку, а охотникам, которые за семь миль обходят город, как крысы затопленные места.

Рагнар – Это ведь не первое нашествие этих тварей…

Индеец – Не первое, но еще никогда прежде они не вылезали у нас прямо на пороге, так что я пойду за ним…

Телец – И я.

Рагнар – А ты-то куда?

Телец – Как куда? За ним.

Рагнар – Да я понял, но нахера?

Телец – Как нахера? Я же не идиот, чтобы здесь одному куковать.

Телец – Если и ты уйдешь, это мне тут одному куковать придётся.

Телец – Так иди с нами…

Рагнар – Сука, дебил переросток…

Инферно – Так, всё, закончили! Собирайте людей, припасы, все, что вам нужно, остальное заберут мои люди.

Рагнар – Что значит твои люди?

Телец – Я все своё унесу сам.

Инферно – Неужели? У меня почти двадцать тысяч человек, а у вас всего пять. Тут не нужно быть гением, чтобы понять, кто больше сможет унести.

Телец – Ты че-то путаешь, у меня нет столько народу.

Рагнар – Харэ тупить, он про всех наших сказал, вот только не уточнил, как делить-то после все будем?

Инферно – По нуждам…

Телец – Вот это я понимаю. Я-то дохера хочу…

Инферно – По естественным нуждам.

Рагнар – Не понял.

Телец – А это как?

Инферно – Вот вам новая мудрость – Каждому по заслугам и каждому по нужде. Справедливостью называется.

Телец – И шо это значит?

Инферно – Это значит, что с этого дня вы на жесткой диете, о прежней власти и безнаказанности можете забыть. Теперь единственный ваш смысл жизни, это единство со своим народом и работа на авторитет перед ним. Я не буду рушить ваш мир окончательно, но его образу жизни пришел конец. Сложившиеся за эти годы отношения также ждут существенные правки. Теперь вы не лидеры своих банд, а исполнители моей воли. В конечном счете, именно я прикончил Альфу, значит и место его по праву моё…

Телец – Какая-то херня пошла…

Инферно – Сел на место!

Природа взяла свое, и Телец не смог устоять на ногах, опешив от испуга и тяжелого взгляда Инферно, которым тот его вернул на место:

– Нам еще предстоит наладить отношения, а пока усвойте одно… Если вы не сможете вписаться в новый мир, лучше уйдите сами, в противном случае вы непременно совершите глупость, за которую я жестоко покараю не только вас, но и все кодло, что вас поддержит. И обещаю, сдохнете вы последними и крайне мучительно… так что ради общего блага не вынуждайте меня применять силу, перед которой никому из вас не устоять… Все ясно?

Индеец с пониманием кивнул, а Рагнар с недовольством уточнил:

– Когда собираться?

Телец – А нас покормят?

Инферно – Выступаем немедленно.

Инферно понимал, что его идея мало кому нравится, как и все необходимые перемены, в застоявшемся укладе общества, потому, оставив на поруки Луки и остальных предводителей двадцати-пятитысячную толпу, сам ушел на переговоры с советом. Имея авторитет бесстрашного воина среди рыцарей, они его впустили в город, не имея указаний свыше его не пропускать. В зале же совета, когда он предстал перед шестью иерархами, Инферно, наконец, понял, как сильно заблуждался по поводу их здравомыслия:

– Ты все же ослушался нас и покинул стены крепости… Более того, ты привел под наши стены тысячи дикарей, на что совет никакого права тебе не давал…

Глядя на Дементия, который лежал на полу, закованный в цепи, которого явно пытали, у Инферно сжались кулаки от злобы:

– Что вы сделали?

Виссарион – Дементий поручился за тебя, и теперь он будет наказан за твое ослушание, как и ты, и те безумцы, которых ты посмел привести к нашим стенам…

Инферно – На себя посмотри!

Стражу Виссарион предусмотрительно сменил, так как реакция на сменившийся тон Инферно была однозначна, скрежет лезвий мечей из ножен:

– Юноша, вы вторглись в чужой мир… мир, который вам не ведом и о порядках которого не вам судить и это истина…

Инферно – Которую вы вещаете уже десятки лет, сидя на жопе ровно, пока за вас сражается кто-то другой! У истины нет авторитетов! И не вам, келейным крысам мне рассказывать про ужасы этого мира, которые вы сами в глаза не видели!

– А ну, повтори!

Знакомый голос ошарашил Инферно, и заметно сбавив его гонор:

– Артемисия? Ты же сдо… умерла?

Выйдя из-за угла, Артемисия стала напротив Инферно, заслонив собой иерархов:

– Как видишь, сия чаша минула меня…

В её голосе не было прежней ненависти к нему, а в оценивающем его внешний вид взгляде, был заметен интерес:

– Позволь узнать, кого ты одолел в честном бою, что посмел облачиться в доспех? В мантию инквизитора, защитника иерархом, коим ты, очевидно не являешься.

Это был один из случаев в жизни, когда правда была сопоставима с ложью по последствиям. Разве что ложь увеличивала шансы сразить Артемисию, а правда разозлить её, что, несомненно, приумножит его страдания после. Инферно решил не выбирать и положился на волю Зевса, который всегда настаивал на правде:

– Септимуса…

Лучше бы Инферно соврал. Артемисия в момент выхватила копье и активировав его прокричала:

– Ложь!!!

– Ты сама все видела…

– Я видела демона! От клешни которого пал Септимус… и не более.

– Так значит… Значит и ты двинутая на всю голову, как и эти маразматики. Вы сами себе лжете!

Виссарион – Лжец здесь только один… и это ты. Твоя эфемерная химера о том, что в Риме нас ждет всеобщее благо и спасение для всех уже отравили разум и сердце одного из нас… Дементия, что искупит кровью свои сомнения… Но у тебя все еще есть шанс одуматься и покаяться, ведь то, что непростительно для одного, простительно для другого в силу его юности и импульсивности… Раз ты считаешь нас бестолковых и бесполезных стариков, чья истина хранила это место почти сотню лет, позволь на сей раз подкрепить её не только словом, но и делом…

Если о здравии Артемисии, которую спас Дементий своим запретом на снятие с неё доспехов, которые в итоге и восстановили её обугленное тело, знали все иерархи совета, то появление трех инквизиторов из Рима, стало настоящим сюрпризом для всех присутствующих. Они поклонились иерархам, а подойдя к Артемисии, встали возле неё, признав в ней одну из них:

– Приветствуем тебя, сестра.

В силу того, что Артемисия прежде никогда не видела инквизиторов из другого Ордена, она была настолько поражена, что в ответ смогла лишь кивнуть. Её ошарашенность разделяли и остальные, все, кроме Виссариона:

– Асгард приветствует инквизиторов Рима.

– Рима?

– Невероятно…

– Моё имя Каллистрат и прибыл я к вам по благословению епископа Рима… В моём паломничестве меня сопровождают мои братья из Ордена, Бонифатиус и Леонтий… Наш визит вызван опасениями одного из ваших иерархов и судя по тому, что я здесь услышал он несомненно прав… Яд, что сочится из уст этого юноши, неслыханная ересь, что оспаривает сами устои нашей цивилизации подлежит каре небесной во имя Зевса… Эту погонь необходимо вырезать на корню, еще в зародыши, пока это зерно смуты не принесло свои плоды сомнений и бунта, что ввергнут нас в хаос бытия.

Виссарион – Думаю, вы слишком строги с юношей… Уверен он осознал корень своего заблуждения, и теперь сам готов возглавить отряд рыцарей, чтобы лично его искоренить на пороге наших стен…

Инферно понял намек Виссариона и особенно цену, которую тот предлагал уплатить в знак примирения между ними:

– Думаю Зевс, в конечном итоге, вас непременно покарает за ваше высокомерие и равнодушие перед лицом чужого горя… Но прежде, покараю вас я!

Выпустив цепь, Инферно с размаха метнул клинок прямо в прорезь шлема Каллистрата, который одним лишь взмахом руки отбил клинок, и ощутив металл доспеха, в который был закован Инферно, отбросил его далеко назад сконцентрированным в выставленной ладони напряжением воли. Пригвоздив Инферно к стене одной лишь сконцентрированной силой мысли, Каллистрат уступил право прикончить еретика единственной представительнице инквизиторов Ордена в Асгарде:

– Это твоя привилегия, сестра.

Понимая, что в этот момент решается судьба всего Асгарда, а возможно и всей их цивилизации, Артемисия решила воспользоваться принципом Виссариона и услышать остальную правду, чтобы выявить среди двух правд, всего одну истину:

– А ты что скажешь, Дементий? Единственный, что осмелился предостеречь Септимуса… единственный, кто смог разглядеть в нем ту гниль, что отравила его сердце… Единственный, кто присматривал за нами!

– То же, что и Зевс – Сражайся за наше будущее!

Мало кто ожидал, что верная всегда и во всём Артемисия пойдет против совета и еще меньше ожидали, что против братьев. Выхватив копье и активировав шлем, который в момент скрыл её голову, Артемисия с первого же замаха срубила руку Каллистрата, которой тот придавил Инферно к стене, держа его навесу:

– Ааа!!!

Виссарион вскочил с кресла от неожиданности:

– Артемисия!!!

Переориентировавшись на Дементия по личной причине, Артемисия полностью проигнорировала Виссариона, переключившись на двух оставшихся инквизиторов:

– Забирайте брата и уходите… пока можете…

Но Бонифатиус и Леонтий решили иначе и, переглянувшись, кинулись на воительницу с душераздирающим воплем:

– За постыдную измену!

– Смерть!

Упав со стены, Инферно первым же делом ударил по гербу. Скинув с себя доспех, он кинулся на выручку Артемисии, прорываясь через толпу рыцарей, что, покинув свой пост между колонн, кинулись на него, по семь с каждой стороны. Кровопролития было уже не избежать, и Инферно пошел до конца, через трупы своих же названных братьев, что разделяли с ним трапезу, но не его идеи.

Артемисии так же тяжело и не без сомнений в сердце далось это решение, возможно именно поэтому она и потерпела поражение. Отбившись от братьев и раскидав их в разные стороны, Артемисия продемонстрировала свое превосходство над ними, дав последний шанс, чтобы отступить, совсем забыв о Каллистрате, который сковал её и склонил на колени:

– Лишь смерть смоет твой позор!

Вынесенный приговор, тут же подскочили в прыжке исполнить Бонифатиус и Леонтий, которых опередил Инферно, и который, срезав цепь клинком, метнул его в голову Каллистрата, у которого ни реакции, ни руки не хватило, чтобы остановить клинок. Его смерть ознаменовала свободу для Артемисии, которая в последний момент успела прикрыться копьем от двух разящих ударов с прыжка, что ей не позволили подняться. Пока Бонифатиус продолжал давить на копье Артемисии, не позволяя той ни подняться, ни отмахнуться, Леонтий замахнулся, но тут же отлетел в сторону. Инферно с разбега подпрыгнул и с наскока сбил того с ног, ударом с плеча. Оставшись один на один с Артемисией, Бонифатиус с размаха наступил на её согнутую в коленях ногу, чтобы та не сумела подняться и, сорвав с неё шлем, активировал мощь Громовержца:

– Покайся!

Не в силах удержаться от пьянящего чувства мести, Бонифатиус подло добавил, припомнив её предупреждение:

– Пока не поздно…

Свалив Леонтия, инквизитора, против которого мало что мог противопоставить, Инферно кинулся к трупу Каллистрата из чьего шлема вырвал свой клинок, который по инерции тут же метнул в шлем уже Бонифатиуса, не позволив тому, сжечь лицо Артемисии. Отбросив труп инквизитора, Артемисия тут же вернула долг, с замаха пригвоздив Леонтия к колонне, сбив того своим разящим копьем в прыжке уже над Инферно.

Инферно кивнул ей в знак признательности, на что Артемисия, как и прежде, не обратила внимание и сразу обратилась к иерархам, которые оцепенели от ужаса перед воительницей, которую теперь не зря боялись:

– Этот совет распущен!

Подойдя к пригвождённому к колонне трупу, Артемисия вырвала своё копье и добавила:

– А все его члены приговорены…

Пока иерархи пытались выдохнуть от давно забытого волнения, Виссарион попытался посеять смуту между своими оппонентами:

– Ты посмела поднять копьем против тех, кому поклялась служить и защищать, а теперь осуждаешь нас насмерть… но за что?

Иерарх слишком хорошо знал воительницу, которая не нуждалась в оправданиях своих действий, и не на нее был рассчитан его вопрос, а на задетую гуманность вспыльчивого юноши:

– За геноцид.

Виссарион ухватился за приговор Инферно, но продолжил обращаться к Артемисии:

– Тебе лучше других известны дикари, их богопротивные порядки и идолопоклонство ради плотских утех. Утех, что погубили прежний мир! Это не геноцид… это забой скота, который он подвел к нашим стенам и который теперь намерен скрестить с нашим целомудренным народом, опоганив его потомство. И вот за ним ты намерена идти?!

Артемисия сжала рукоять копья:

– Никогда…

Но Инферно и тут выкрутился, узнав знакомые приемы манипулятора, которыми не хуже Виссариона владел:

– Не за мной…

Кивнув в сторону прикованного Дементия, чью кандидатуру Артемисия приняла в качестве наставника и поводыря в этом мире, Инферно переключился на Виссариона, который, хоть и последний, но все же дрогнул, безмолвно упав в своё кресло.

Неделя темницы, пока Дементий поправлялся, сменилась для узников плахой перед лицом всей общины. Авторитета Артемисии и веры в мудрость Дементия, который был для многих рыцарей наставником в детстве, хватило для того чтобы склонить остатки войска Асгарда на свою сторону, на сторону Дементия. Остальные же братья и сестры выбрали путь смирения и послушания перед единственным иерархом, не уличённым в ереси. Именно он предстал перед народом Асгарда в измученном виде и тяжелом состоянии после оглашённых пыток, которым его подвергли еретики веры, остальные иерархи:

– В эти тяжелые и без сомнения темные времена… времена, когда вера каждого из нас подвергается испытаниям… далеко не каждый способен их претерпеть, оставшись верным заветам Всемогущего Зевса. Братья и сестры, я с прискорбием вынужден сообщать вам о страшном недуге, о ереси, что поразила нашу паству в самое ее сердце… о предателях нашей веры, что исказили ее учение и осквернили истину, что нас вела все эти годы… Наши иерархи пали жертвой своего самомнения… они воспротивились воле Зевса, что ниспослал нам избранного… Избранного, что указал нам путь к спасению!

Его путь, как и положено скитальцу, которым он себя по правде считал после смерти Рейчел, был тернист и полон скорби. Но со временем боль ушла, уступив место вере, которая заменила для него смысл его жизни. Лишь на краю гибели равнодушие сменилось самопожертвованием к людям, которые приняли его и утешили как смогли, к которым в конечном итоге он проникся.

Но не все иерархи покорно и безмолвно приняли участь, что уготовил им Инферно. Виссарион перед смертью не стал каяться, а лишь предостерег Инферно:

– Ты не избранный, я это точно знаю… Мне не ведомо сможешь ты их спасти или нет, но я точно знаю, что правда сломит всех, всех до единого… прямо как меня.

Приклонив голову перед Инферно, Виссарион тотчас ее лишился, ознаменовав трагический финал власти совета над их общиной, уступив ее Дементию.

И без того неловкий момент для Инферно особенно усилился, когда он ощутил на себе проницательный взгляд Артемисии. Но неловкость быстро спала, когда дело дошло до казни заблудших иерархов. Сам Инферно не сильно углублялся в суть их ереси и прилюдно казнил раскаявшихся иерархов не за заблуждения, а за идейные расхождения по поводу будущего пути, теперь уже его народа. Нельзя сказать, что он в один момент воспылал к этим людям подлинной любовью, скорее наоборот.