Читать книгу "Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга седьмая"

– Пофол нахлен!

Несмотря на её упреки, Инферно испытывал неописуемый восторг, оставив все и вся позади, включая и Лилит, чей контракт отработал и по исходу которого, получил свободу и гарантии от нее, что она впредь не посмеет вмешиваться в их жизнь, включая и запрет на всякого рода козни, исходящие от неё в сторону Рейчел.

Хоть до края пустыни они и добрались лишь в полночь, тем не менее, разбудив Рейчел, он сразу выдвинулся в густой лес, где они и затерялись. Следующие пара дней, пока Инферно наслаждался ясностью сознания и полюбившимся походам еще с детства, пока не продали детские лагеря толковые предприниматели, которые тем самым лишили детства, что своих детей, что тысячи других, Рейчел настойчиво продолжала искать повод избавиться от оков:

– Инферно, какого хрена? Мне вообще-то тяжело…

Инферно – Это тебе-то тяжело? Вообще-то это я несу сорокакилограммовую ношу с нашими припасами, а ты всего три килограмма оков…

– Тогда просто, какого хрена?

– Если тебе так неймется, представь, что мы играем в ролевые игры, цепи, оковы и все такое…

– Инферно! Мать тв…

Резко присев и подняв руку, он замер, наслаждаясь редкими моментами тишины, пока Рейчел с той же настойчивостью пыталась высмотреть того, кто их преследует уже второй день:

– Всё, вроде ушел, можно идти дальше…

– Ушел? От тебя? Инферно, какого хрена?!

Поняв, наконец, что помимо леса, он так же водит её за нос на протяжении уже двух дней, Рейчел остановилась и встала как вкопанная:

– Если не снимешь, твоя ноша увеличиться еще на пару десятков килограмм…

Инферно усмехнулся:

– Ты себе льстишь, возраст, он ведь как-то дает о себе знать. Ты конечно не пышка, но пару килограмм все же прибав…

– Мы либо в том же духе продолжим хамить друг другу, либо ты освободишь меня, и мы вместе решим, что делать дальше.

– Зачем тебе так утруждаться, если я уже все решил.

– Инферно, ты меня уже бесишь!

– Привыкай, путь-то не близкий…

Но привыкнуть, а вернее смириться Рейчел смогла только через неделю, когда они, наконец, вышли к малому поселению старого мира:

– Наконец-то…

Инферно – Чего радуешься? Даже археологи найденным древним руинам так не радуются как ты этим развалинам. В этих домах может, и давно нет ничего полезного…

– Плевать. Главное там есть туалет. Твои, так называемые «кустики», у меня вот уже где.

Если Инферно лишний раз посмеялся, то Рейчел всерьез загорелась надеждой:

– Ну, пошли уже.

Инферно – Сначала нужно осмотреться, прислушаться, провести визуальную разведку на предмет след…

Поняв, что он в очередной раз издевается, Рейчел резко вскочила и прокричала во все горло:

– Ау!!! Есть кто?!!!

Не дождавшись ответа, она, как ни в чем не бывало, снова присела и обратилась к Инферно:

– Вроде никого, ну так пошли?

– Да… ты… Ты охренела что ли?

По его лицу Рейчел поняла, что именно в этот раз он совсем не издевался, а всерьез ей объяснял, вводя в курс их дальнейших действий:

– А если бы был кто?

– А ты тогда на что? Ты ведь у нас мужчина-защитник, а я женщина-… как ты там сказал?

– А ты Рейчел, больше тут, нечего сказать. За мной.

Заняв ветхий домик, ближайший к источнику воды в виде протекающего рядом ручейка, Рейчел, забыв об обустройстве ночлега, сразу побежала проверять ванную комнату. Вернулась она не только со счастливым визгом, но и со всеми ведрами, что смогла унести:

– Тебе бы поводу сходить… ну, пока не стемнело, а то вдруг еще ножку подвернешь в темноте.

Забрав у нее ведра, Инферно не поленился ей напомнить, кто есть кто в их группе:

– Если ты не забыла, у нас теперь патриархат, а значит инициатива на мне…

– Конечно-конечно. Ты главный, вот и прояви инициативу, сходи по-воду…

– Я не так сказал… Может мне тебе еще ванну, потом подогреть?

Иронию Инферно, Рейчел восприняла как предложение:

– Вот видишь, схватываешь на лету. Я всегда знала, что женщине с тобой уют и забота обеспечены.

Поцеловав его в щеку, Рейчел снова пропустила обустройство ночлега и сразу перешла к обустройству ванны, единственной комнаты, которая её действительно волновала.

Натаскав воды, Инферно действительно занялся ее обогревом, правда, не без доли иронии:

– Это что?

Инферно усмехнулся:

– Это французское блюдо. Они утверждают, что намного вкуснее получается, если лягушку варить медленно…

– И ты это ел?

– Лягушек? Нет, а вот от курятины не отказался бы…

– Инферно!

Но несмотря на опасения Рейчел, вызванные костром, что развел Инферно под чугунной ванной, водичка оказалась то, что надо, что несказанно обрадовало Рейчел за исключением того факта, что ванную пришлось делить с матрасами, которые он постелил на дно и по краям, чтобы её не обожгло:

– Замечательно, теперь на выход и приготовь нам что-нибудь, а то после ванной так есть хочется. Теплая водичка так расслабляет, ррр…

Выругавшись про себя, Инферно вышел, но не чтобы соблюсти этикет, а чтобы вдруг не напомнить ей о пережитой трагедии в прошлом, избегая любого намека интимного характера.

Что касается самой Рейчел, её наигранность была скорее защитной реакцией на все события прошлого. Она как могла, по-женски абстрагировалась от этой реальности, что была для неё сущим кошмаром и лишь под опекой Инферно, которому безоговорочно доверяла, позволила себе забыться. Впервые за долгое время, отмокнув и растерев мочалкой кожу до красна, Рейчел приятно потянулась, а выйдя из ванный вздрогнула от ледяной воды, что её окатила из подвешенного над дверью ведра:

– Инферно!

На что тот, уже закутанный в спальник лениво ответил:

– Ну что, взбодрилась?

Указав направление выставленной рукой из спальника, он прокомментировал:

– Кухня там, разбуди, когда приготовишь что поесть…

– Инферно!!!

Нужно отметить, что две сильные личности, довольно долго притирались к капризам и привычному образу жизни друг друга, пока Рейчел, наконец, не смирилась, уступив сначала прописанному природой порядку, где женщина помощница мужчины, а после и самому этому мужчине в лице, уже «обожаемого» после всех его фокусов Инферно. Их война между патриархатом и матриархатом продлилась почти три года, пока не закончилась в теплой постели, где за страстной и вожделенной дискуссией они, наконец, не выяснили, так сказать, чье место сверху, а чье снизу. Ей действительно трудно было после пережитого вновь довериться мужчине, разве что тому единственному и уж точно неповторимому. Рейчел капитулировала, притом впервые в жизни так приятно и даже любя.

Та ночь, стала некой гранью, за которой они оставили спорные моменты своего прошлого, изредка вспоминая лишь о хорошем:

– Это у вас традиция такая, ночью перед костром байки друг другу травить?

Инферно – У кого это у нас?

– У русских.

– А с чего ты вдруг решила…

– Инферно, я под тебя копала не один год, так что я знаю, о чем говорю.

– Как интересно… И много накопала?

– Да не особо. Я, Легион, Академия внешней разведки и приют. Выходит, ты у нас сирота?

– Ну да.

– А вот я уверена, что нет. Не бывает сирот с семнадцать лет. Родня, знакомые…

Инферно усмехнулся, вспомнив крылатую фразу, которой сходу парировал:

– Это Россия, детка.

– Ты же появился буквально с улицы, а до этого?

– Я человек без рода и племени… А на счет появлений, кто бы говорил. Я же тебя там похоронил.

Поняв, что он не ответит, даже теперь, Рейчел так же сменила тему и в отличие от него ответила:

– Это Виссарион устроил руками инквизитора, которого ты сжег в Пантеоне. Зачем ты это сделал, тебя ведь чуть не казнили за это?

– Я не хотел, но как говорится – «Он слишком много знал и лишнее видел».

– Ты даже сейчас мне не доверяешь?

– Прости, привычка… Мне жаль, что все твои друзья пали от моей руки.

– Я знала лишь Виссариона. Действительно был мудрый человек, начитанный, вот только не тем. Эти уроды ведь даже тексты им подменили, лишили их правды, знаний, культуры, даже музыку изъяли, оставив лишь минимум, лжепророчество и мифическую веру.

– Знаешь, по большому счету человеку больше и не надо. Мне вера, учения о ней многое компенсировало. Не будь внешней угрозы, наверное, даже бы всерьез ею увлекся.

Рейчел усмехнулась:

– Так и вижу, Инферно послушник, нареченный каким-нибудь именем вроде Десептикона.

– Вообще-то я был не послушником, а свинопасом…

Тут Рейчел уже не выдержала и рассмеялась:

– Еще лучше…

– Вообще-то, это, наверное, самое счастливое время было из всей моей жизни.

– И почему же?

– Точно не знаю, но есть в этом смирении что-то чуждое этому миру, что-то новенькое и не приевшееся, что-то неведомое мне раньше… что-то, что заставило меня, наконец, обратить внимание на себя…

– И как, помогло?

– Да… Мне стало легче. Признаться, этот покой даже с твоими ванными процедурами не сравнится.

– Но это ведь была ложь. Я как мать… мать Наоми, сразу почувствовала разницу между чувством подлинной любви и наркотической эйфории.

– Тогда мне было плевать. Да и к тому же я не про явления Зевса говорю, а про это смирение и покой.

– Если честно, никакого покоя я там не увидела, зато много что узнала и в этом всем смогла разглядеть элементы внешнего контроля. Виссарион, конечно в своем художественном стиле и часто переходя на греческий, который я не знала, в отличие от латыни, описывал, как их предки блуждали во мраке, пока не услышали голос, который сначала их свел с единоверцами, а после привел к стенам Асгарда. Именно в Асгарде их община преобразилась в том, чем она стала в итоге. Найдя оружие и доспехи, они создали Орден инквизиторов. Найдя библиотеку, они создали Совет иерархов…

– Найдя казармы, появились рыцари…

– Именно. Собрав со всей округи их, организовывали в городах, а после вели по ложному и спланированному пути… прямо на убой. Виссарион нутром чувствовал это, потому и поверил мне.

– Видать не до конца поверил, раз кончил на плахе.

– Трудно в одночасье перемениться, да и к тому же консерватору, который так и не смог выйти за рамки своего общества.

– Зато Дементий вышел.

– Нет. Он тоже не смог. Я слышала их разговор с Артемисией, когда, поймав меня в катакомбах, она привела меня к нему. Как и Виссарион, Дементий так же хотел благо для своего народа, вот только путь для этого самого блага выбрал кардинально противоположный. Если Артемисия хотела просто очистить Рим от варваров, то Дементий хотел их принести в жертву новому богу, которого ты описал…

– Про Аида я ему и слова не сказал.

– Ему не сказал, зато ей показал.

– Жаль её… она просто не знала, как поступить и слепо выполняла долг.

– Этот самый долг из рьяных фанатиков, превратил их в безумных язычников.

– Две крайности одной медали, что тут скажешь…

– Ничего, абсолютно ничего. Им без толку что-либо было доказывать. Я смогла достучаться лишь до единиц. А вот с варварами дело обстояло иначе и как-то даже попривычнее…

– Еще бы. У такой рецидивистки как ты, много общего с…

Заметив резко сменившуюся мимику её лица, Инферно решил не договаривать очередной свой комплимент, который Рейчел решила по-женски пресечь:

– Я не только с варварами взаимодействовала, но и с рыцарями…

– Ну да, это совсем другое дело. Я бы сказал, те же яйца, только всмятку…

– И даже с рыцарями Круглого стола, Артур ты наш.

Смутившись, Инферно поправил её:

– Вот тут не рассказывай. Там сидели только проверенные лю… Твою мать! Телец.

– Да-да, он самый, большой любитель выпить, а главное поговорить… Выговориться и рассказать о наболевшем…

– Ну, знаешь, лазутчик он так себе, мало что понимал и еще меньше мог рассказать…

– Так значит, пить ты умеешь и первую пивнушку совсем не ты разрушил в массовой драке?

– Телец, дружище, ты, конечно, пал смертью храброго… но я бы с тобой потолковал насчет твоего красноречия… Что еще он тебе рассказал?

Рейчел тактично опустила взгляд:

– Да много чего…

А после с азартом в глазах посмотрела на него и спросила:

– А правда, что…

За десяток лет много историй накопилось. Было что вспомнить, что обсудить, над чем посмеяться, а что и сравнить с разных ракурсов. Но Рейчел не была бы собой, если бы не позволила себе коснуться запретных тем и спорных моментов:

– Лежать на крыше, пялясь в ночное небо, это тоже такая традиция или ты просто юность решил вспомнить?

Инферно – А ты что вспоминаешь, когда ведешь нас от деревни до деревни?

– Свою мечту. Мне всегда нравилась «Одноэтажная Америка»… уютно здесь как-то. Нет городской суеты…

– Как и соседей.

– Умеешь утешить.

– Нет, я серьезно. Нахрен они нужны. Чуть что не так, сразу стучат. И постоянные эти гребанные напоминания с улыбкой до ушей – Лужайку бы подстричь, шторы днем разводить, гараж проветривать, в спальню пустить…

– Чего?

– Это я, конечно, утрирую, но как-то я, Стюартам вроде, ответил на их эти бредни – А потрахаться вам не показать.

– Чего ты ответил? Серьезно, что ли?

– Серьезно стало, когда они патруль вызвали, а у меня целый арсенал в тренажерке был. Благо Вероника напомнила, кем я был и все такое, а иначе бы Кошмар еще тогда пошел бы в разнос, бо достали они его качественно.

– Дело привычки. Постепенно бы свыкся.

– Нифига, скорее бы они разъехались.

– Это называется порядок, Инферно.

– Да неужели? И где он у тебя? Разве что в ванной прилично…

– Не будем о скучном, да и о каком порядке может идти речь, если мы каждую неделю переезжаем.

– О временном порядке, Рейчел.

– А знаешь, вид и вправду шикарен… А ведь могли бы быть королями этого мира, если бы остались.

– Опять ты о своем. Ты вообще знаешь значение слова «Табу»?

– Как и значение понятия «Второй шанс».

– Второй шанс, значит… Помнишь переход из Асгарда в Рим? Тот лес, его чащу и звон колоколов днем и ночью… Ты там много шансов увидела?

Рейчел даже не хотела вспоминать о том ужасе, что ей довелось пережить, тем не менее, его аналогию не поняла:

– Как можно сравнивать откровенно зверьё с…

– С неоткровенным зверьем, Рейчел. Жители Вавилона давно уже не были людьми, а возможно никогда ими и не были. Да, это не их вина, что им начисто промыли мозги, тем не менее, среди живых таким не место. Схватка между разными видами рано или поздно состоялась бы.

– Живыми? Они все там живые были, пока ты их не спалил дотла…

– Я тебе не про бездушную биомассу говорю, а про наличие того, что делает человека человеком. Любовь, дружба, семья, банальные вещи для нормального человека и неведомое, а главное чуждое для этих существ, у которых лишь одно на уме, приспособиться.

– Да откуда ты знаешь, ты их, по сути, и не видел.

– Я достаточно увидел пустых и совершенно бездушных глаз, образ жизни существ, которые с азартом наблюдали за смертью своих сородичей, за гибелью своего народа, делая при этом ставку. Десять лет достаточный срок, чтобы научиться видеть разницу между живым человеком и тупорылым созданием, у которого на уме лишь – Хлеба и зрелищ.

– Все равно ты не имел право их сжигать. Пусть бы жили, как жили…

– В мире, в котором актуальна тема «Всемирного потопа», который смоет зверье, что потеряло человеческий облик, думаю все же, имел право, особенно если учесть, что мой народ они бы еще на подступах встретили бы залпами огня. Не будь варваром, мне было бы плевать, что и как они живут, но в выборе между людьми и одурманенными, даже не по их вине, я всегда выберу людей.

– В такие моменты ты мне напоминаешь Кошмара, абсолютного радикала с обострённым чувством справедливости… Настоящая погибель для любого из миров.

– Знаешь, иногда, кровопускание, это единственный способ очистить организм, чтобы спасти его от гибели.

– Боже мой, страшно подумать каким бы отцом ты мог стать.

У Рейчел вырвалась наболевшая тема и давно волнующий её вопрос, который по факту ушел совершенно в другое русло, надавив на его старую рану:

– Прости, я не хотела…

– Я тоже, но вышло, как вышло…

– Ты любил её?

– Нет, но уважал беспредельно… Обиднее всего, что не опусти я руки, я бы мог её спасти, но, как я и сказал, между человеком и одурманенным, я всегда выберу человека, даже несмотря на сына…

То откровение стало последним гвоздем в крышке гроба их распри на тему – Имел ли он право сделать то, за что когда-то осудил Виссариона, или нет. Много кто говорит правильные вещи или считает их таковыми, но лишь единицы готовы их исполнить коснись проблема их лично. Инферно на деле доказал силу своих слов, силу убеждения, ради которого и пожертвовал, что Артемисией, что даже своим еще не рожденным сыном.

Человеку античного времени трудно понять человека современного мира и наоборот, что же говорить о разных мирах. В данном вопросе, критерием оценки может служить только время и обстоятельства. Нельзя Инферно судить с точки зрения современной судебной системы, как в принципе и никого в виде её атрофированности и полного отрыва от реальности, тем не менее, чтобы понять необходимо, рассудить, учитывая все аспекты, главным из которых – А мог ли он поступить иначе?

Возможно, отчасти и когда это его не бесило, Инферно и любил Рейчел за то, что она всегда остаётся собой, именно той, которую он когда-то на горе поцеловав, полюбил до беспамятства. Лишь нарушив табу и обговорив все острые темы, они смогли решить все миром ради друг друга, скинуть бремя, что рано или поздно всплыло бы, обострив отношения между ними, и пойти дальше.

Шли они еще почти шесть лет, блуждая по континенту в поисках крова на старости лет. К тому моменту Инферно уже окончательно покрылся сединой, не так давно бурно отпраздновав свой юбилей, в сорок пять лет. Бурным он оказался из-за нескольких факторов, во-первых, они наткнулись на коллекцию любимого алкогольного напитка Инферно, а именно виски, притом двухсотлетней выдержки. Вторым же фактором стала Рейчел, которая сразу ощутила в себе зачатки некогда опытного педагога:

– Это точно знак свыше, тут и без Зевса понятно…

Инферно же, при обыске пыльного и разваливающегося кабинета некогда какого-то толстосума, искал более ценные вещи:

– Что понятно? Что за знак?

Раскрыв нижний шкаф, Рейчел отошла в сторону и взмахнула руками, указав на коллекционные бутылки:

– Вуаля!

– Да забродило уж давно…

– А вот и нет. Там вытяжка сзади, так что не должны. В любом случае как раз к поводу.

– К какому?

– Инферно, как можно за месяц отсчитывать дни до нового года и при этом вспоминать про свой день рождения через неделю после него?

– Очень просто. Вы пиндосы всегда печетесь только о своих задницах, а мы русские всегда думаем о народе, с которым и празднуем.

– Очень интересно, но сейчас ты не там, а здесь, так что забираем бутылки и пошли. Сегодня побудешь пиндосом… Только русские могут оскорбить, не обидев при этом. У вас там все такие? А то вдруг мне самый не очень попался…

– Ха-ха… Очень смешно.

Выйдя из коттеджа, Инферно отряхнулся от пыли и как всегда приступил к осмотру прилегающей территории, чтобы не попасть в засаду бандитов, а Рейчел как всегда, не дождавшись его отмашки, вышла следом:

– Рейчел…

– Что? Костюмы же крепкие, вон тебя сколько раз мачете, ножами били и ничего…

– А синяки тебя не пугают?

– Когда ты рядом, меня вообще ничего не пугает…

Лиса как всегда нашла подходящие слова, чтобы успокоить своего льва, после чего со странным аппетитом в глазах начала таскать бутылки из дома. Последние две чуть не выронила из рук от увиденного:

– Ты что делаешь?!

– Как что, в носки кутаю, чтобы не звенели по пути…

– Ты не варвар, ты настоящий дикарь. Это же коллекционная партия, а ты в носки. В ящике повезем.

– Он вообще-то под вещи…

– Этого хлама в каждом доме завались, а это…

– Да-да, я понял, эстетка ты наша. В какую вселенную бы не попала, а про свои замашки нигде не забудешь…

Подняв бутылки Рейчел коварно улыбнулась:

– Вот сегодня и попробуем забыться, притом в хлам.

Крутя педали на своем горном велосипеде, Инферно себя чувствовал буренкой с колокольчиком на шее, что звенел, не переставая на всю округу, но зато Рейчел была счастлива и это главное. Приехав домой, который так по праву назывался в виду того, что в нем они задержались уже на целых два месяца, что было небывалой остановкой, они внесли все награбленное и переглянулись:

– Дотерпим до вечера или…

Инферно – До вечера, надо еще в одно место смотаться.

– Ладно. Я тогда на чердак, а чуть что, веревку вниз, спринт через три дома и спрятаться в укромном месте.

Инферно даже удивился как быстро и без единой запинки она пересказала инструкцию плана её действий на случай появления непрошенных гостей, кем бы они не казались, а главное ни прикидывались:

– Молодец, надеюсь, пробежишь ты так же быстро, как и рассказываешь.

– Опять тренировки? Давай только не сегодня, все-таки праздник…

– Выдохни, принцесса, сегодня со мной пойдешь.

– Как? Зачем? А дом?

– Чем дольше мы тут, тем меньше тебя одну хочется оставлять… Тем более ты ведь сама жаловалась, что никуда тебя не вожу и все такое…

– Инферно, бывают дни, когда мне не до чего, а настроение паршивое, но сегодня не те дни, а другие, когда все замечательно и прекрасно, особенно сегодня. Да и к тому же, куда ты меня тут сводишь? На пепелище или на воронку посмотреть. Кругом музей и неухоженные экспонаты забытой всеми древности…

– Вообще-то есть одно место.

За восемь лет, что они прожили вместе, они научились понимать друг друга без слов. Заметив его игру глаз Рейчел, заинтриговалась и с азартом улыбнулась:

– Ну, давай, веди Сусанин…

– Да, с русским фольклором у тебя совсем не клеится.

– Что опять, не угадала?

– Нет, ну почему, иногда конечно хочется, особенно в те дни, когда ты вредная больше, чем обычно, но не сегодня.

– Инферно, кого я назвала?

– Поедем, расскажу…

Как Рейчел и говорила, привез он её в очередной музей, правда на этот раз скорее радиоэлектроники и виниловых пластинок:

– То есть пока я на чердаке сидела и дурью маялась, глядя в оба, ты тут в настоящего мужчину с честным ремеслом игрался?

Инферно – Вечно тебе не то видится…

– Ну как, чья-то спальня, наполовину увешана проводами или изолентой, никак не могу понять, чем больше. А что это, я вообще не знаю…

– Это проигрыватель.

– Что-то на МР3 вообще не похоже, скорее, на чемодан.

– Это проигрыватель виниловых пластинок и на него не смотреть нужно, а включить и слушать.

– Ключевое слово «включить»… Хотя, у тебя же генератор есть с Вавилона. Инферно, это то, что я думаю?!

– Ну… я тоже так думал. Генератор, то есть, а вот провода и все остальное… короче, когда я оголил провода, и запитал их генератором, произошло непредвиденное, я чуть дом не спалил. В итоге пришлось, что дом ремонтировать, что эту хрень…

– Проигрыватель?

– Ну да, его и…

Приложив пальчик к его рту, Рейчел заткнула его и спросила о главном:

– Хватит жаловаться и скажи – Он работает?

Сказать Инферно с пальцем у рта не смог, потому просто кивнул, чем привел Рейчел в восторг, который вылился в теплые объятия и серию хаотичных поцелуев:

– Урааа… Включай скорее… только не Элвиса… и не битлов, я не из этих… и рок не надо, у меня от него…

– Рейчел, твоё дело слушать, а не говорить… Хотя…

Включив одну из любимых песен (Richi e Poveri-Sarà perché ti amo) из далеких 80-х Инферно подошел к Рейчел, которая снова завопила:

– Обожаю 60-ые!

Инферно не смущала, а скорее умиляла реакция Рейчел, человека, который почти восемнадцать лет, качественно долгих лет, не слышал музыки, вернее сказать ничего кроме утробных рыков, предсмертных криков и безумных визгов. Естественно звуковые вибрации совершенно иного толка привели её в неописуемый восторг и подвели к уместному вопросу:

– Сегодня точно твой день рождения?

– А какая разница, твой или мой, праздник-то общий…

– Инферно, я люблю тебя, ты жутко невыносим, но сегодня заслужил…

– Сама сказала…

– Притормози Тигр, дай хоть песню дослушать…

Развернув Рейчел и прикрыв ей глаза, Инферно повел её вперед:

– Тормозят только слабаки.

– Где-то я уже это слышала… ах да, вспомнила, на нас тогда еще чуть гору не уронили, помнишь? Как же хорошо, что здесь нет мотоциклов…

– Вообще-то топлива…

– А, плевать. Велосипед самое… то…

Открыв глаза, Рейчел вместо постели увидела кладовку:

– Я что-то не поняла, куда ты меня завел, извращенец…

Инферно рассмеялся:

– Вечно ты не о том думаешь на мой счет.

Раскрыв ящики, Инферно выдвинул стеллажи с вещами, которые висели на вешалках, замотанные в клеенку:

– Вот это я понимаю, коллекционные вещи… прямиком из 80-х, как ты любишь.

– Я вообще-то сказала про 60-ые.

– А я говорю, что это итальянская группа, а песня 81-го…

– Как нетактично, мог бы и промолчать.

– Не страдаю таким недугом. Ну, так примеришь?

– Еще спрашиваешь.

– Устроишь мне подиум?

– Инферно, на подиум выходят, а это…

– Да плевать, ну так?

– Ну не знаю, мотив не тот, да и я уже не модель, смущаюсь как-то…

– Тогда допинг, сто грамм фронтовых.

– Мне же не стрелять…

– А это не чтобы стрелять, а чтобы не бояться.

– То есть ты и виски взял?

– Конечно, как говорится – к бою готов.

Выдохнув, Рейчел махнула рукой:

– Тогда и я готова. Неси…

Первый выход Рейчел дался не без труда и окончился у Инферно на руках:

– Да уж, костюм синоби по удобнее будет, а каблуки, это просто что-то с чем-то и как я в них только ходила. Где там твои фронтовые?

– Говорится – сто грамм фронтовых…

– Как говорится – не важно! Важно, как пьётся. Сегодня я точно научу тебя пить. Повторяй за мной.

Инферно не без иронии посмеялся:

– Главное, чтобы это повторение в юбке не кончилось…

Рейчел, опрокинув стопку, вместо того чтобы сморщиться, не выдержала и рассмеялась:

– Лев в платье это нечто… Ха-ха-ха… Но ты не бойся, так я тебя не унижу, с тебя хватит и того, что ты посуду моешь…

– И не напоминай. Легче, наверное, мир спасти, чем этой ерундой страдать…

– Какой же ты забавный…

Проведя рукой по его лицу, она хотела задать риторический вопрос, почему лишь сменив мир и пройдя через жуткий кошмар они, наконец, смогли быть вместе, но, увы, ответ она уже знала. Здесь были только они одни, без обязательств, долга и с общими проблемами, в отличие от того мира, что канул в прошлое вместе с тем, что их разделяло:

– Повторим?

Рейчел – Что? О, нет, не так сразу, мне еще переодеться нужно…

Второй выход был уже уверенным и под хохот Рейчел:

– Ты их лаком, что ли клеил? Я не могу… Ха-ха-ха…

– Ну да. Хоть и в клеёнке они хранились, а ткань один хрен за время сыпаться начала. Вот и пришлось склеивать, так сказать, ну как ты колготки.

– Ну, так-то колготки, а это платье. Я теперь в любом либо как пятнистый ягуар, либо как зебра выгляжу… Ха-ха-ха…

– Зато в цвет…

– И не говори, а лучше налей…

Уже через час показ платьев перенесся с импровизированного подиума на вполне реальную постель, на которой Инферно принял неравный бой, сразу получив подушкой по голове:

– Не пройдешь!

Ударом подушки его сбило с и без того шаткой траектории и отправило прямиком под кровать:

– Ты там как?

– Как всегда, я же железный… теперь главное встать.

– Ну, давай… попробуй…

Поднявшись на колени, он тут же словил головой очередную подушку, что его сразу надоумило:

– А помнишь Японию?

– Япония, как Япония…

Но увидев его коварный взгляд, Рейчел сразу поняла, что он имеет ввиду под этим невинным названием:

– О нет…

– Замок на горе…

– Ты не посмеешь…

– Скатертью дорожка!

Схватив простыню, он с рывка ее дернул, после чего Рейчел скатилась и упала с другой стороны кровати:

– Как ты там, милая… коготок не сломала?

– Такого грубияна еще поискать. Ни в чем женщине не уступит…

– Знала бы ты подлинную причину, по которой женщине уступали дорогу в темную и неизвестную пещеру, где мог прятаться опасный хищник, который в случае чего напал бы не на мужчину, а на женщину, которая стояла ближе и разо… Твою мать, мне пить нельзя. Сам же все и рассказал… И кстати о хищниках…

Уловив на себе, наиграно сердитый взгляд Рейчел, который слегка выглядывал из-за кровати с противоположной стороны, Инферно даже как-то напрягся:

– Ты чего?

– Пощады не жди.

– Я – Инферно.

– А я Рейчел Вудс, и я чаще тебя делала, чем ты меня.

– А кто считал?

– Вот сейчас и посчитаем… Ааа!

В этой неравной схватке Инферно, не как мужчине, но как любящему мужу пришлось уступить и в очередной раз, с подушкой наперевес, свалиться с кровати:

– Да-да! Победа! Давай еще!

В этот раз он даже вставать не стал, а лишь перевернулся на спину, балдея от опьянения, что алкогольного, что эмоционального, что Рейчел в корне не устроило:

– Вставай, давай, ты ведь железный.

Сквозь дрему и смех он ей попытался ответить:

– А ты знала, что железо подвержено коррозии, ржавчине и еще какой-то хрени…

– Ясно все с тобой. Как опытная собутыльница в прошлом, авторитетно заявляю – Ты безнадежен.

Стаскивая одеяло с кровати, на которой она и стояла, Рейчел, так же под градусом запнулась и свалилась. Пьяный ни пьяный, но рефлекс мигом заставил подхватить Рейчел, которая оказавшись в его объятиях, расслабилась и рассмеялась:

– Видать, как синоби, я тоже безнадежна…

На что Инферно лишь улыбнулся и тут же получил легкий толчок в бок от возмутившейся его молчанием Рейчел:

– Где твое чувство такта? Ты должен был тут же опровергнуть и утешить, сказать, что у меня еще все впереди и все такое…

– Опровергаю и говорю; ну что, еще по одной?

– Ага, если только доползем…

– Зачем делать вдвоем то, что может сделать и один…

– Как ты там говорил – «Инициатива наказывает своего инициатора»?

– Не. Это выше моих сил, давай на «чи-чи-чи»?

– Ну, уж нет, ты всегда выигрываешь, легче уж согласиться в долг.

– Боюсь, сегодня я тебе его уже не отдам.

Разговор ни о чем сменился приятным чувством ностальгии:

– Последний раз мы так веселились с Джи.

– С Джи? А я где был?

– Там же, где и сейчас, ну разве что от двери подальше, а так, идеально вошел в свой прежний образ. Хотя нет, тогда ты спал дольше или тебя просто вырубили…

– Просто? Никогда. Да и не было такого, я не вырубаем, просто я стал опытнее…

– Как скажешь… Интересно, как там Джи без нас?

– Главное, что она выжила. Мари опытный врач, она её точно вытащила.

– Мари? Кажется, про неё ты мне еще не рассказывал.

– Хитрая лиса, я тебе ни про кого из них не рассказывал.

– Ну почему?

– Потому что это не только моя тайна, но и их.

– Разве теперь это важно?

– Друзья всегда важны и даже время тут не властно. Они как моё сокровище, так и бремя, которым нельзя делиться, даже с тобой.

– Не хочешь о себе, тогда расскажи о богатырях былины.

– Нет-нет, я больше не попадусь на эту удочку. В этот раз выбери только одну.

– Вот же ж… ладно… тогда про печкина.

– Про какого печкина, он вообще из другой оперы.

– Какой оперы, я попросила тебя сказку мне рассказать.

– Сказку? Былины, это не сказки.

– Неужели? А где ты видел Змея Горыныча в нашем мире?

– Не видел, но учитывая, что видел, ни разу не удивлюсь, если и его как-то встречу.

– И что будешь делать?

– Как что, искать меч-кладенец.

Рассмеявшись, Инферно еще сильнее расслабился и задремал, пока Рейчел его не растолкала, накрыв обоих одеялом: