Читать книгу "Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга седьмая"

Глава 96. Битва добра со злом

Лилит была не единственной, кто посетил Инферно в столь ранний час. Пока Дементий заговорил рыцаря, Агапий ударил того дубиной по голове. Вскрыв камеру, они привели Инферно в чувство:

– Вставай, тебе нужно бежать…

Инферно лениво протер глаза, и уже давно смирившись со своей судьбой ответил:

– И вы туда же…

– Сын мой, спасайся, пока можешь и беги…

– Это вы бегите, а мне от себя не убежать, поверь мне, я пытался… Никакой я не избранный, я убийца и всегда им был… и вера тут не поможет.

Агапий – А правда поможет? Эта женщина мне все открыла, это же я поджег Пантеон, а не ты. Она сказала, чтобы тебя спасти, нужно тебя вывести из города…

Лилит незримо наблюдала и лишь печально усмехнулась:

– Лучше поздно, чем никогда, поговорка явно не про ваш случай… Агапий-Агапий… Ну что за наивный глупец, на такого даже при всем желании рассердиться не получится…

Почувствовав смену энергии, Лилит обернулась в сторону эпицентра землетрясения, которое обитатели крепости еще не успели почувствовать:

– Не стражи вам нужно боятся… не стражи…

Дошедшая подземная волна встряхнула всю гору, весь Асгард осыпался пылью и покрылся трещинами по всем стенам крепости, выдавив из неё крики её обитателей:

– Что это было?

Дементий с Агапием, помнившие предыдущие нападения, одновременно побледнели:

– Боюсь бежать уже поздно, теперь только сражаться либо прятаться…

Инферно – Это они?

Дементий еще смог кивнуть, а Агапия же парализовал страх, что подло вылез из детских воспоминаний, ко встрече с которым он явно был не готов. Даже хлесткая пощечина от Инферно не смогла прожечь его оцепенение и сдвинуть с места:

– Да что с ним такое?!

Дементий ни ответить, ни даже стоять уже не мог, а лишь присел в углу и, перечислив дрожащим голосом города, что пали, добавил:

– Теперь и наш черед… Мы подвели Зевса… теперь нам нет ни прощения, ни пощады…

Грохот колокола сверху, что раскололся и беспорядочный крики жителей города, давал слабую надежду на то, чтобы под прикрытием хаоса, что творился сверху, бежать из города, но Инферно не смог отказать себе во встрече с тем, что сносило целые города. Во встрече с тем, что не только ни уступало в мощи инквизиторам, но и явно её превосходило – «Смерть в бою, ну кто от такого сможет отказаться?». Убедившись, что ни Агапий, ни тем более Дементий, бежать просто не в состоянии, Инферно затащил стража к ним в клетку и запер их в ней:

– Приглядывай за ними…

Но Дементий, глубоко уйдя в себя лишь ронял скупые слезы, сожалея о том, что был недостаточно строг в своих нравоучениях с теми, кого теперь просто съедят, а возможно и того хуже:

– Мера… У всего есть мера…

Поняв, что разговаривать больше не с кем, Инферно побежал наверх через пыльные и осыпающиеся коридоры, что были вытесаны в скалах. Свирепый рев зверя пронесся по узким коридорам и, долетев волной до Инферно, заставил даже его вздрогнуть, ощутив мороз по коже:

– Нихера себе…

Вопрос оружия тут же стал в приоритете. Стражника он не стал разоружать, чтобы в случае чего, даже через клетку было чем отбиться, поэтому найти свободное оружие стало вопросом выживания. На его удачу он выбежал к посту охраны, вернее, к пустому столу со связкой ключей на нем и оружейным шкафчиком. Открыв его, Инферно вооружился в своем духе, полностью проигнорировав мечи, взяв себе лишь клинки и кнут, к концу которому на бегу привязал один из клинков из того самого металла, что резал все и вся, кроме него самого, вернее его костей.

Торопясь на крики, Инферно выбежал и натолкнулся прямо на пятерых рыцарей, что даже его не заметили, панически озираясь по сторонам и махая факелами в темном коридоре:

– Где он?!

– Где демон?!

Сначала выдохнув, что не придется сражаться со стражей, и марать руки лишний раз, Инферно вскоре как-то даже расслабился, так как то, что он наблюдал, было похоже, скорее, на всеобщее помешательство, нежели действительное нападение демонов:

– Да вы на всю голову долбану…

Тусклое красное свечение постепенно разгорелось и привлекло внимание, заставив всех посмотреть вверх:

– Твою!!!

– Бежим!!!

Теперь уже Инферно остолбенел, забыв обо всем, о чем, открыв материальную причину падения этого мира, предупреждала его Лилит еще в первом сне, что по итогу и спасло ему жизнь, единственному, так как он не повернулся спиной к чудовищу, что висело на потолке. Стражники же побежали, тут же ощутив острую боль в затылке, а именно паразита, из клешни чудовища с потолка, что сразу вцепился в костный мозг своей жертвы, первым делом подчинив ее своей воле, впрыснув гормоны счастья, чтобы затуманить рассудок и скрыть всю мерзость своего существа. Для Инферно же мало что могло скрасить отвратительный вид твари, что теперь смотрела на него, а он на неё, не в силах что-либо с собой поделать:

– Очнись, мать твою… Очнись! Очнись!!!

Чудовище с потолка, восприняв его мотивирующий крик на свой счет, отцепилась с потолка и грохнулась прямо перед ним, подняв всю пыль, что осела до этого. Клубы пыли лишь усилили багровое свечение, осветив весь коридор и стражников, что теперь жрали друг друга:

– Да что за нахер тут…

Страх в его голосе моментально привлек стражников, что выясняли до этого строго между собой, место каждого из них в пищевой цепочке, проще говоря, естественный отбор, где выживал только сильнейший, сожравший остальных. Теперь же, услышав страх, они переключились на того, кто оказался явно самым слабым из них, и кинулись на него. Отреагировав на них, Инферно повернулся к ним и тут же услышал клешню, что разорвала плоть чудовища и её тень пала на него. На рефлексе и с разворота, Инферно срубил её, вызвав свирепый рев твари, что устрашила даже порабощенных стражников, которые в ужасе побежали к камерам, но словив по клинку в затылок, упали замертво:

– Начать всегда труднее всего… Теперь ты, ублюдок!

Ублюдок выскочил ему навстречу, рассеяв клубы пыли вокруг себя и ощутив дух сопротивления, клешней сорвал с себя лицо, приумножив свой рев не только яростью, но уже и болью. Хотя с трудом можно было назвать это лицом, скорее это была обглоданная морда одного из хищников, что первым пал жертвой паразита, который заставлял своего носителя, борясь за выживание, поглощая уже своих жертв, эволюционируя на ходу. Результатом такого эволюционного естественного отбора выглядел как отбивная темно багрового цвета с сочащейся кровью по всей его плоти, что постоянно деформировалась, будто ломая себя изнутри. Разглядеть эту тварь в темном коридоре среди скал Инферно не мог, но когда заметил огромный хвост с жалом на конце, что выглянул из-за спины твари, первое что бойцу пришло в голову, что перед ним скорпион размером с медведя:

– Что за срань?!!!

Виляющее жало после его крика тут же замерло и резко ужалило, целясь в грудь Инферно, судя по траектории отрубленной конечности. Срезав жало, Инферно перекатился в сторону, а тварь завизжала, после чего проблевалась человеческими останками, а вернее всем лишним, что не могла применить в эволюции своей плоти. Пока Инферно не знал, как скрыться от накрывшей его вони, появились рыцари, которые в отличии от него, сразу кинулись на тварь:

– Беги глупец!!!

Инферно – Как его убить?!

Но услышать что-либо в череде криков стражи и чудовища, что рубили мечами, было невозможно. Инферно, наученный горьким опытом, предпочитал сперва изучить своего противника, особенно такого рода анатомии, а уж после, выяснив все его слабые места, кидаться на него с клинками наперевес. Как говорил Батя – Прежде чем идти на риск, будь готов к нему. Судя по натиску атаки стражи, они знали, что делали, но вскоре оказалось, что и они столкнулись с неведомой до этого момента тварью, а их порыв был результатом не опытности, а отчаяния, что их охватило по причине того, что демоны никогда прежде не вторгались вглубь скалы, где и прятались те, кто не мог сражаться.

Лишившись всех конечностей, тварь упала и под хрипящий визг лишилась головы, после чего плоть на ней лопнула, будто кокон, разметав свои куски во все стороны и явив уже совсем другое чудовище. Его строение тела, было похоже на самое эффективное в природе, а именно человека, доработанное и усиленное парой клешней над плечами и все тем же жалом на конце хвоста. Его кости, которые проглядывались сквозь плоть особенно на конечностях, груди и скорее всего по всей спине, явно были в виде наростов в качестве естественного панциря. Но самое мерзкое, что особенно пугало до дрожи самого Инферно, это глаза твари, что были рассыпаны по всей его мерзкой роже, как у паука, которых он до сих пор боялся:

– Твою мать!!!

На этот раз уже чудовище рвало в клочья стражу, которую не подпускало к себе ближе, чем на длину лезвия их мечей, но не Инферно, который с размаха запустил клинок самодельной кусаригама, который вонзился прямо в морду твари. Дернув за хлыст, он оторвал половину головы твари, свалив её на землю. Это мнимая победа стоила жизни всем оставшимся стражникам, которые на мгновение поверили, что он смог убить тварь. Подбежавшие стражники только успели замахнуться мечами, чтобы порубить чудовище на куски, как оно тут же их схватило, а остальных попыталось достать клешнями и хвостом, который Инферно снова на рефлексе срубил. Те стражники, что попали в лапы твари, позавидовали мертвым, так как плоть чудовища обволокла их, приглушив их предсмертные крики и обглодав до костей. Пока тварь себе отращивала голову и хвост, Инферно оттащил одного из стражников, успев срубить клешню, что проткнула его грудь, но притянуть не успела:

– Как его убить?!

Захлебываясь кровью, стражник не смог ответить на его вопрос:

– Только инквизиторы знают… только они могут остановить… но если демоны уже здесь… значит они все пали…

Стражник умер под мерзкий хруст костей, чудовища, что вскочило на отращённые лапы в жутком вопле сразу из четырех пастей, что были на морде, на каждой из двух клешней и раскрывшемся жале, но самое мерзкое, это паучьи глаза на багровой груди чудовища, зрелище, которое доводило Инферно до тошноты – «Нужно закрыть ворота. Пали не пали, а ворота этих уродов сдержат, хотя бы на какое-то время».

Чтобы усилить удар, Инферно вонзил в тело мертвого стражника перед собой клинок и, перепрыгнув через него навстречу чудовища, что кинулось на него, резко присел, натянув кнут. Проломив грудную клетку чудовища, Инферно резко кинулся в сторону, натянув кнут, и как только опрокинул чудовище на бок, потащил за собой, понятия не имея как его прикончить:

– На выход, мразь!!!

Свист клешней сзади, заставил его обернуться и тут же увернуться от выпадов, что жала, что двух клешней, которые вполне могли до него достать. Отскакивая из стороны в сторону и уворачиваясь, Инферно выкручивался, как мог и делал все что мог, помня о главном – что бы ни произошло, не выпускать кнут и тащить урода на выход. Факелы, что висели на стенах высеченных коридоров пещер, оказались бесполезны против этой твари. Огонь не столько попалял её, сколько распалял, делая будто сильнее.

В суете постоянных уклонение и переизбытка адреналина, что рассеял его внимание, Инферно чуть не провалился в пропасть:

– Твою… Хотя…

Ослабив натяжение кнута, Инферно позволил чудовищу вскочить на ноги, но не более, резко дернув его в сторону пропасти и опрокинув его в неё:

– Сайонара, тварь!!!

Но прощаться тварь не собиралась, вонзив мощные клешни и хвост в стенки пропасти, процарапав метров десять, чтобы остановить падение, после чего взглянула на Инферно, попутно вырвав из своей плоти и еще пару клешней, которые так же вонзила в стенки пропасти, но уже не для торможения, а, чтобы подняться:

– Ну, давай! Давай!!!

Тварь, пробивая мощными клешнями стенку пропасти глубиной в метров пятьдесят и формой прямого тоннеля до самого дна, все быстрее и быстрее перебирала ими, чтобы настигнуть свою жертву, которая с тем же нетерпением раскручивала кнут с клинком на конце, ожидая решающего момента схватки между ними. Хоть Инферно и не ожидал рывка от твари на последнем десятке метрах, тем не менее, рефлексы, вышколенные за все эти годы, принесли свои плоды, и боец успел с пары резких взмахов лишить тварь большей части её конечностей и прямым ударом с ноги, снова отправить тварь в пропасть:

– Да сдохни, наконец!!!

На этот раз тварь не обзавелась дополнительными конечностями, так как не оказалось, по близости тела, биомассой которого можно было бы восполнить дефицит своей, а лишь смотрела на Инферно своими паучьими глазами, падая вниз, будто запоминая того, от чьего клинка пала во всех смыслах этого слова. Сначала пав на дно пропасти, а после и пав окончательно, размазанной по скале. Услышав мерзкий звук, Инферно взял факел со стены, чтобы бросить его в пропасть и убедиться в окончательной смерти твари, заодно спалив её останки:

– Не надо… это их только разозлит…

Услышав детский голос, Инферно выставил факел вперед, чтобы подсветить коридор за пропастью:

– Где ты?

– Не скажу…

– Я перепрыгну и подойду к те…

– Нет! Ты злой.

– Поверь, сейчас так надо…

Судя по тишине в ответ, для девочки это не было оправданием, тогда Инферно, как типичный взрослый, решил обмануть ребенка логической цепочкой, что вынудила бы её в итоге самой прийти к нужному ответу и поверить:

– Зачем тогда помогла мне?

– Меня учили помогать…

Крики, что доносились по коридорам и тоннелям в глубинах скалы заставили Инферно ускориться, но так, чтобы не спугнуть девочку, которая убежала бы чуть, что от него прямо в лапы чудовищ, которые явно были уже на подходе, судя по их рычанию, что все сильнее приглушало крики их жертв:

– Как и меня. Посмотри на мою рясу, я же послушник…

Девочка также слышала приближение демонов и толпу порабощенных, рев которых начиная со слез от истерики, уже сковывал её тело от того ужаса, что топотом несся на неё, но подняться она не могла, так как была прижата растерзанными трупами матери и отца, что закрыли её собой, пытаясь хотя бы её спасти:

– Я не могу!

Поняв, что она не убежит, Инферно с разбега перепрыгнул трехметровую пропасть, и судорожно размахивая факелом, попытался найти её среди разбросанной кучи трупов, пока зловонный рев и топот не известил его, что твари уже здесь. Отчаянный крик девочки, из-за эха не позволил определить её четкое местоположение, вынудив Инферно на крайнюю меру. С размаха бросив факел в приблизительное направление ребенка, он поджог трупы, разозлив тем самым не только порабощенных, которые сквозь огонь кинулись на него, но и найдя ребёнка, чье окровавленное лицо подсветило пламя:

– Пригни голову!!!

Сделав широкий размах, чтобы дотянуться, Инферно резко присел и ударом по дуге перерубил ноги уродов, притормозив и сбив их натиск. Следующим же взмахом хлеста с замершим сердцем он направил копье в сторону ребенка, вонзив клинок в трупы, что её прижали, после чего сдернул их с неё:

– Беги ко мне!!!

После чего каждым взмахом резал всех, кто имел хотя бы шанс дотянуться до ребенка. Схватив девочку у самой пропасти, перепрыгнуть которую без разбега не мог, да и времени уже не осталось, так как толпа порабощенных почти настигла девочку, Инферно прижал ребенка к себе и прыгнул в пропасть, приманив всех уродов за собой. Жажда вкусить плоть человека, чтобы благодаря её жизненной силе стать сильнее была подобна инстинкту, которому толпа не смогла воспротивиться и сорвалась в пропасть вслед за людьми. Человек же, в отличие от скота ему подобного, был ведом разумом и пользовался его силой, который даровала в большинстве случаев спасение. Ударив кнутом по стене, Инферно вонзил клинок на его конце и резко повиснув, пережил падение тварей в пропасть:

– Тише, тише, все позади…

Но девочка не могла унять слезы, трясясь от страха:

– Тебя как зовут?

– А… а тебя?

Инферно усмехнулся про себя ребенку, который даже в такой ситуации не забыл о предосторожности, которую ей привили любящие родители:

– Я Инф… Скиталец…

– А я… Зоя.

– Вот и подружились…

– Нет… только познакомились…

Инферно снова усмехнулся, уже не про себя:

– Как скажешь малютка… Хочешь к себе в келью?

– Конечно.

– Тогда обхвати меня за шею со спины, но держись крепко… Не бойся, я нас быстро подниму наверх…

– Меня не страх, а вера ведет, вот…

– Даже так… ну с такой силой убеждения ты точно не пропадешь… держись только крепче.

Девочка прижалась к нему, а Инферно по кнуту залез до клинка, после чего выхватил второй и, вонзив его в стену, начал карабкаться наверх, перебирая клинками.

Перекинув руку на выступ коридора, Инферно вляпался ею в что-то мерзкое и липкой:

– Что за…?

Несмотря на его убежденность, девочка пропала и прямо с его шеи. От сильного захвата сзади, что переломал всю её грудную клетку. Маленькие ручки Зои обмякли, и она сорвалась, но не в пропасть, а в пасть твари, что её схватила:

– Нееет!!!

Инферно не успел понять, что произошло, лишь резко обернулся, чтобы успеть схватить ребенка, вместо которого схватил мерзкого паразита на кончике клешни, что был устремлен ему в затылок. Паразит оказался цепким, и выплюнул в лицо Инферно один из свои языков, от первого из которых боец еще успел увернуться, но не от следующих, что впились ему в лицо и впрыснули гормон, что в момент его погрузил в чувство эйфории, которую его ярость сожгла дотла в свирепом рыке лютой ненависти, который не каждый человек способен в себе сконцентрировать:

– Тварь!!!!

Ведомый лишь жаждой мести, слепой и безумной, за смерть Зоя, невинного дитя, Инферно отпустил выступ за который держался и схватившись за паразита уже обеими руками с криком оторвал его от своего лица:

– Убью тварь!!!

Упершись ногами в стену пропасти, он с рывка и крика, потянул чудовище на себя за его клешню, оторвав того от потолка. Тварь с визгом полетела в пропасть вслед за Инферно, которого попыталась поглотить, как и он, её своими клинками, уже без тени страха потроша её в свободном падении:

– Сдохни!!!

Если бы тварь чуть позже отключилась перед очередным своим перерождением, они бы оба разбились об дно пропасти, но кто-то незримо, всегда хранил Инферно, кто-то, кто был беспредельно могущественнее даже самой Лилит. Тварь сдохла, разлетевшись на куски, что отрезвило Инферно, который потеряв к ней интерес, одумался и вспомнил, наконец, о себе, ударив кнутом об стену в один из последних моментов перед тем, как разбиться насмерть. Вонзенный клинок почти метр стены прорезал, прежде чем смог окончательно затормозить падение Инферно, которого вывернуло от сильнейшего сотрясения. Ожидая слабость, которая резко находит, и которая является одним из неприятных, а в его ситуации и губительным последствий сотрясения, Инферно в полубреду, выхватил еще один клинок и вонзив его в стену, уперся об него, быстро перемотав вторую руку кнутом, на которой и повис, когда все его тело охватила слабость:

– Зоя… как я мог не сообразить… Как я мог! Идиот!!!

Убийство твари, что сожрала ребенка на его глазах, не облегчило боль Инферно, а её мерзкие ошметки на дне, что истощало невыносимую вонь от всего того месива, что он скинул в пропасть, лишь усилили ярость в нем против тех, кто пытался сожрать заживо всех, кого он знал. Это был момент истины, который прочертил однозначную черту между подобными ему и чудовищами, что пытались поглотить всех:

– Агапий, Дементий, Виссарион, даже Артемисия! Сожрать?! Нет… не пока я жив… Подавитесь твари!!!

Взяв себя в руки и перехватив рукояти клинки, чтобы ощутить силу в руках, Инферно полез вверх, карабкаясь по стене, забыв про усталость.

Рыцарь оказался прав, инквизиторы пали, но не от когтей чудовищ, а от взмахов копья одного из своих, что стал предателем после обращения:

– Септимус, нет!!!

Срубив голову Иллариону, Септимус повернулся к пытавшейся подняться Артемисии, которая никак не могла оправиться ни от ран, ни от предательства того, в которого безоговорочно верила и готова была пасть за него, но не теперь, и от его руки:

– Не поднимайся…

Артемисия – И не мечтай…

Но её попытка подняться была мгновенно пресечена Септимусом, который с рывка, мгновенно преодолел десяток метров и сбил её с ног, ударом с плеча, отшвырнув к трупу их собрата, что лежал на краю длинного выступа из горы, с которого обозревалась вся долина и её руины перед подножьем горы:

– Я сказал… не вставай!!!

– Ты много что говорил, при этом, променивая одного бога за другим…

– Это все ложь! Теперь же я обрел истинного владыку этого мира… Я ощущаю его силу… Его мощь теперь течет по моим жилам, что окормляет меня, подобно матери, что окормляет молоком своё дитя… Ты всегда верила мне, так поверь и теперь! Все не так и все не то… Кругом ложь, Артемисия! Позволь я покажу тебе… вкусив его плод, ты сама все узришь и поверишь, что я всегда был прав! Ни Дементий, ни Виссарион, а я один! Лишь мне открылась истина…

– Когда-то мы дали священную клятву, хранить этот мир…

– Да… когда-то…

Сорвав с неё шлем и разорвав свой рот от уха до уха, алчной улыбкой, которую не смогла стеснить его плоть на лице, Септимус продолжил во все свои десятки клыков:

– А теперь мы его сожрем!

Артемисия решила иначе и, выхватив копье павшего брата, попыталась отсечь тот мерзкий отросток, что тянулся из его пасти, в попытке поработить её. Но способности Септимуса никуда не делись, а лишь усилились и он без труда остановил лезвие копья у самой своей морды:

– Да как ты смеешь упорствовать!

Придавив Артемисию своей лапой, которая от избытка биомассы укрупнилась, разорвав доспех изнутри, Септимус еще сильнее придавил её к скале, зафиксировав когтями, что, прорезав доспех, впились в её грудь:

– Ааа!!!

– Все эти множества десятилетий ты служила мне верой и правдой… Теперь же я тебя вознагражу, поглотив и сделав тебя плотью от плоти своей…

Разверзнув пасть Септимус склонился к ней, чтобы впиться в её лицо, а после поглотить, но не как биомассу, а как биоорганизм, который хотел сохранить в своем мерзком существе, сделав частью себя:

– Нееет!!!

Строй рыцарей так и не смог пробиться через рой демонов, чтобы не позволить пасть последней из их инквизиторов, что так или иначе, предвещало смерть всей их цивилизации, последнему из оплотов человечества, что пали один за другим сразу после такой же трагедии:

– За Артемисию!!!

– Ангелы взываем к вам!!!

– Архангел, спаси Артемисию!!!

Но десяток демонов, что пали с небес, разбили строй рыцарей из полусотни мужей, мигом обратив половину из них в себе подобных тварей, обращенных. Но слишком многое стояло на кону, а именно все и только потому, рыцари, не озираясь и не жалея себя устремились в тщетной попытке спасти Артемисию. На их счастье, павших товарищей, что пережили обращение и кинулись на них со спины, одного за другим начали рубить толпы рыцарей, что начали выбегать из всех тоннелей и высеченных коридоров горы, поняв, что, лишь закрыв ворота, у них есть шанс пережить эту битву, хотя бы первое нашествие:

– Закрыть врата!!!

– Но Артемисия?!

– Её уже не спасти!

Из-за вывернутой пасти Септимуса, Артемисия уже не видела хищного взгляда Септимуса, что искусился мощью нового бога, теперь уже из демонов, а вот клинок, что вонзился ему в глотку, заметить успела и сквозь боль, ухватилась за него. Ощутив острую боль, Септимус обернулся, по сути сам себе, вспоров глотку, так как Артемисия не выпустила клинок. Испугавшись очередной гибели, он отскочил от Артемисии, на этот раз, успев напряжением мысли, которое сфокусировал через руку, остановить уже второй клинок, который Инферно на бегу метнул ему прямо в рожу:

– Ты!!!

Ярость Септимуса, подобная лишь демонической твари, в которую он и обратился, раскалила не только его плоть, разорвав уже весь доспех на себе, снова его, укрупнив, но и сам клинок от силы его напряжения на нем:

– В этом мире есть место лишь одному избранному! Мне!!!

В уже нечеловеческом рёве, он вернул клинок, запустив его в самого Инферно, который хоть и успел увернуться, но был поражён мощи, с которой Септимус его метнул, так как клинок перерезал всех на своем пути, и тварей, и рыцарей, пока не утоп в скале, которую расколол, скрывшись в ней.

Но даже мощь Септимуса меркла на фоне их схватки, который был объят огнем в смертельной битве полчищ демонов и легионами ангелов, что крушили друг друга в небе над Асгардом, откуда и падали сраженные демоны, кто насмерть, а кто лишь на грани, которой вполне хватило, чтобы дать начало той пОгони, которая могла сожрать всех:

– Твою… Зевс меня помилуй…

Септимус – Тебе не убить меня!!!

Выставив руки, и ощутив весь метал на самозванце, Септимус в миг лишился их, а в следующий вырвал из своей плоти клешню, которой откинул от себя Артемисию:

– Ему нет… Но не мне… владыка!!!

Пока он не отрастил руки, которыми ощущал и владел металлом на расстоянии, и которые служили проводниками его напряжения воли, Артемисия кинулась на него, чтобы сразить копьем.

Срезав оставшийся клинок, что висел на конце кнута, Инферно откинул его в сторону, скинув с выступа, и побежал на Септимуса, который переломав свое тело окончательно, стал ростом в три метра, а весом почти в два центнера. Сколько бы Артемисия не отрезала от него, Септимус восполнял всегда вдвое больше, поглощая все и всех, кто падал с небес, восполняя все отрубленные конечности благодаря их биомассе. Вырвав клешни из своей постоянно кровоточащей плоти, которые исходили из его позвоночника, Септимус их вонзал в ошметки тел, что своих бывших братьев, что нынешних сородичей, при этом не всегда мертвых, после чего его плоть с клешни подобно густой крови быстро стекала и обволакивала плоть его жертвы, обгладывая её до костей:

– Меня не убить даже тебе!!!

Видя тщетность своих попыток, которые реализовались больше в защите, рубя клешни, нежели в атаке и попытке отрубить голову демону, Артемисия прорезала скалу лезвием копья, чтобы не сорваться с выступа после мощного выпада его клешни и, обернувшись, оценила гибельность их положения. Двум сотням рыцарей удалось порубить на куски, что демонов, что порабощённых, а судя по их строям, они снова обрели надежду и готовились к атаке, которая была самоубийством и которую она немедленно пресекла, прокричав команду:

– Закрыть врата!!!

Наклонившись в сторону и сделав выпад клешнями, которые Артемисия тотчас обрубила, Септимус в гневе прокричал:

– Молчать!!!

Добежавший Инферно ударом кнута, смог зацепить розгами, что висели на его конце, один из мерзких языков Септимуса, которыми тот безумно жаждал поглотить Артемисию, сделав плотью от плоти своей. Опрокинуть массивную тварь, Инферно сразу понял, что не сможет, а вот развернуть её рожу, уязвив глотку для удара копья Артемисии, вполне сможет, что он и сделал, чем обрёк себя на гибель. Его маневр подарил лишь пару секунд для Артемисии, после чего Септимус перекусил пастью, что свой язык, что кнут, так и не лишившись головы. А вот Инферно, после того, как тварь перекусила кнут, отлетел прямо за спину твари, под пристальный взор паучьих глаз со спины той, что от неожиданности его парализовали на мгновение, ужаснув до глубины души, которого бы вполне хватило, чтобы его разделать клешнями, что уже повисли над ним. Но они были срублены с первого же замаха Артемисией, которая по инерции замаха, вторым концом копья пронзила затылок Септимуса, беспощадно добив его силой Всемогущего Зевса, пустив молнию, которой поджарила демона до затвердевшей корки.

Схватив свободной рукой лежачего Инферно за рясу, Артемисия смогла перебороть свой гнев и не скинула убийцу её брата с обрыва, а потащила за собой. Далеко перепрыгивая и не подхватывая его при приземлениях, после которых он только благодаря стараниям Хосе не переломался, Артемисия стремительно добралась до врат, в которые они успели просочиться перед самым их закрытием:

– Артемисия!

– Хвала Артемисии!

– Она жива, теперь мы спасены!

Отшвырнув Инферно в сторону, Артемисия обратилась к рыцарям, грозно прокричав от боли пережитого:

– Битва еще не окончена! Заблокировать врата, несите всё! Нужно замуровать проход в пещеры!

Обернувшись к вратам, что содрогались, как и весь Асгард от беспощадной битвы в небе, что было объято огнем и сверкающим гневом Всемогущего Зевса, Артемисия отдала последний свой приказ всем оставшимся сотням рыцарей:

– Здесь мы примем последний бой!!! Здесь мы и умрем!!!

Поднимаясь на ноги Инферно её поправил:

– Не пойми меня превратно, но думаю жить, они больше хотят, чем…

В один момент Инферно снова оказался на земле, на этот раз с её стопой на своей глотке и занесенным лезвием копья над своей головой:

– Ты же, сдохнешь прямо сейчас!

– Ты же спасла меня…

– Только лишь для того, чтобы самой прикончить!

– Вот мне и аукнулось, плевать…

– Заткнись!

Поминая своего брата в скорби, грозная воительница прошептала молитву, не сводя с Инферно глаз, пытаясь разглядеть в нем раскаяние за содеянное, но ничего кроме равнодушия на его лице выражено не было:

– Убийца, что возомнил себя воином…

– Артемисия! Чтишь ли ты свои обеты, данные совету иерархов? Чтишь ли ты истину, что несут иерархи?

Несмотря на призывы Виссариона, Артемисия по-прежнему испепеляла одним лишь взглядом Инферно, не сводя с него глаз:

– Здесь слишком опасно для вас, ваше высокопреосвященство… Стража! Сопроводите иерарха до его покоев…

Сложилась патовая ситуация как в критический момент, так и в переломный и Виссарион, не отступив от своего пошел до конца:

– Если убьёшь его, тебе придется убить и того, кто поручился за него, связав свою судьбу с его, ибо он такого самосуда не потерпит…

– Самосуда?! Он приговорен советом иерархов и членами ордена!

– Если ты и вправду считаешь, что истина сейчас за тобой, опусти копье и срази убийцу… но, если в тебе есть хотя бы семя сомнения, лучше отойди, ибо оно прорастёт в нечто скверное, что сгубит тебя, а после и всех нас.

Это были длинные десять секунд, которые окончились грозным криком воительницы:

– Ааа!!!

Деактивировав копье, она отошла в сторону, переключившись на более достойное инквизитору дело. Инферно же остался лежать, чем вызвал искреннее непонимание у Виссариона, который поспешил подойти к нему, в конец, отогнав от себя назойливых стражников:

– Неужто ты сдался?

Инферно – Скорее устал, но это не важно, уже ничего не важно. Она права, мы все тут поляжем. Нам никак не сдержать тот рой, что движется на нас.

– Зевс не оставит нас… или же ты думаешь иначе?

Инферно усмехнулся, и чтобы не иронизировать, что будет выглядеть очередной ересью, выразился иначе, вскочив на ноги:

– В моих краях говорили по-другому – Уповай на Бога, но и сам не плошай… Думаю так вернее.

– Неужели? И где теперь твоя цивилизация? Что верила в эту ересь…

– Понятие «Теперь» касается только вашего мира… Судьба моего, еще не решена, так что не спеши всякую мудрость записывать в ересь. Вдруг что и из этого выгорит…