Читать книгу "Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга седьмая"

Глава 97. Перемены либо гибель

Очнулся Инферно, как всегда, на поруках Агапия под всеобщий плачь их общины, что сократилась втрое после набега демонов. Потери Асгарда были колоссальны. Из почти пяти тысяч рыцарей, пережить нашествие смогли лишь чуть больше семи сотен, остальные же, в основной своей массе, все полегли еще на подступах к крепости у подножья Асгарда, сдерживая натиск, дав возможность остальным спастись за стенами врат. Сколько погибло среди послушников и их семей, никто точно сказать не мог, но судя по трупам, многие так и не успели добежать до врат, ступени к которым были усыпаны человеческими останками и мерзкими изрыганиями тварей. Но самым болезненным ударом для их цивилизации, что теперь была на грани, стала смерть Ордена и всех его инквизиторов. Даже кумир многих и героиня бесчисленных сражений, Артемисия не смогла пережить этой схватки, пожертвовав собой ради даже не победы, а спасения, но вот насколько?

Чтобы обсудить этот вопрос и дальнейшую судьбу всей их цивилизации, которую теперь ждет переорганизация в связи с потерей Ордена, семь членов иерархов собрали совет чтобы решить – Как быть дальше. На этот раз ни иерархи, ни даже Инферно не были против очередного разговора, уже всерьез, по поводу избранного:

– Юноша, раз вы избранный, почему вы тогда не предвидели эту трагедию? Почему не предупредили нас?

Инферно – Потому что избранный и пророк, это разные люди.

Виссарион, который, как и Дементий, вполне владел терминами, и более того, знал их правильное значение, как всегда учтиво перехватил инициативу:

– Простим нашему брату незнание того, во что он никогда не верил и потому не обязан ни знать, ни разбираться.

– Верно-верно, не обязан.

– Обязан, не обязан, вопрос не в этом, а в том, кто именно предстал пред советом… Он же головорез, убийца, которого мы уже приговорили…

Дементий – Чтобы он ни сделал, он сполна искупил свой грех перед нашей общиной…

– Сполна?! Это не он закрыл врата. Не он разящим ударом низверг предателя Септимуса. И не он защитил наш город щитом Громовержца, а Артемисия и преподобный Агапий. Это они спасли всех нас и как мы теперь чтим её память, и его богоизбранность? Обсуждаем наше будущие с убийцей брата Артемисии… Нам должно быть стыдно, братья.

– Убийца, пусть так. Но ответь, Иероним, не Зевс ли требует от нас сражаться? Не он ли истина и наш поводырь, что ведет нас к благополучию и спасению?

– Вот, верно говорит, Зевс глупости не скажет.

– А коль так, быть ему теперь инквизитором…

Иерархи, как и подобает людям в возрасте, умудрённым опытом, но лишенные всякого смирения, даже друг к другу отчаянно начали спорить между собой, пока их не перебил Инферно, тот, кто участвовал в сражении и видел все своими глазами, а не слышал пересказ из чужих уст:

– Я проиграл Артемисии и не прошел испытание, а значит не быть мне инквизитором… Да и не с ними я плечом к плечу бился, а с рыцарями, одним из которых готов стать, но вам все равно их сил не хватит чтобы защитить людей…

– Здесь не выбирают послушание, юноша, а несут то, что дают иерархи и не тебе или кому бы то ни было оспаривать наше решение…

Виссарион – Юноша прав, он не заслужил рясу инквизитора… А что касается решения, мы ведь так и не пришли к согласию, потому предлагаю, раз он умеет биться, что видел собственными глазами, так пусть же несет знамя рыцаря…

Авторитет Виссариона вновь принес свои плоды и склонил чашу весов в его пользу, убедив прийти всех остальных к всеобщему согласию. Убедившись в ожидаемом одобрении и узаконив слово Скитальца перед советом, Виссарион приступил к более насущному вопросу:

– Как теперь быть? Мудрость твоего мира я уже оценил, но хватит ли ее, чтобы спасти Асгард?

Инферно – Нет… Потому что нам не город нужно спасать, а его обитателей. Вы не единственные представители своей цивилизации, ведь там за холмами и лесами есть еще города…

Виссариону явно порыв его мысли пришелся не по нраву, и он вступил в конфронтацию, пытаясь вернуть Скитальца с небес на землю:

– Города? Они все разрушены давно. Мы единственные кто остался, кто не свернул с праведного пути, и мы не повторим их ошибок…

– А как же Рим?

Иерархи переглянулись:

– Эти города были наречены уже после падения нашего мира… Так откуда тебе известны название одного из них?

Дементий – Я сказал.

Более всего был разочарован Виссарион:

– Друг мой, не скрою своего разочарования и вынужден тебе напомнить, что мы не просто так храним эту тайну…

Дементий – Как и я не просто так открыл её избранному…

Иероним – Нет избранного! И нет никого выше иерархов…

Виссарион – Это было откровение самого Всевышнего лишь нам, и лишь мы в праве это обсуждать, и ты не вправе думать и тем более решать иначе… Или ты считаешь себя мудрее самого Зевса?

Инферно надоел их спор, который они могут разрешить и без него, потому, забыв про такт, громко продолжил:

– Ни нам, ни им поодиночке не выжить! Надеюсь у них положение лучше, а нам точно не пережить еще одного нападения…

– Что ты себе позволяешь?

– Лишь то, что требуется, чтобы вас образумить. Оглянитесь, одними словами эту угрозу не предотвратить, они лишь усыпляют бдительность и ломают настрой. Вы меня приютили и знаете, что я увидел? Покой и мир, что чуть не обернулись гибелью. Где глубокие рвы? Где катапульты? Где бдительные стражи на стене? где хоть одно оборонительное средство?

– Ката… что?

– У вас есть насосы, хоть и примитивные, но основанные на том же принципе рычагов, но вы не знаете, что такое катапульта?

Осмелился открыть Инферно глаза на правду только Дементий:

– Не мы основали эту крепость и не мы построили эти машины…

Виссарион – Дементий!

Дементий – Нас Зевс привел сю…

Виссарион – Довольно Дементий! Ты сказал достаточно. Не вынуждай нас дать тебе епитимью (наказание) … Что касается тебя, ступай обратно в свою келью и советую впредь…

Инферно – Лучше я вернусь на окраину. Ни крепость, ни вы не готовы к бою и одним нам точно не справиться…

– Не смей покидать стены крепости!

Инферно усмехнулся, посмотрев на стражников, что стояли меж колон в зале совета, с которыми он бился насмерть бок о бок и которые устали, что от пустых слов, что хоронить своих боевых товарищей:

– Не сметь? А кто мне помешает?!

Как и сказал Инферно, никто из рыцарей не встал на его пути, даже когда он вторгся в обитель Ордена, сорвав со стены один из доспехов. Снарядившись в поход, Инферно простился с Агапием, которого не испортила слава и новый образ преподобного, а скорее смущали, как и люди, что следовали за ним по пятам, но уйти без неожиданного подарка не смог:

– Это кузнец тебе выковал. Сказал, что всяко лучше того хлама, что ты взял у него в день битвы.

Инферно развернул сверток ткани, в которой переливалась цепь с ребристой рукоятью на одном конце, а на другом наконечник раздваивающегося копья в точности, как и у инквизиторов из металла, что был ниспослан из глубин космоса:

– Охренеть.

– Нравится, правда? А то он переживал, а ведь старался, ковал как никому… и ничего подобного прежде. А что это?

– Кусаригама.

Первой кровью, которой он окропил лезвие наконечника копья своей кусаригама, стала кровь бешеной своры собак, что так и не покинули территорию завода. Инферно мог в него проникнуть через крышу, как и инквизиторы в свое время, но ему не терпелось опробовать уникальную кусаригаму, ручную работу мастера, который знает толк в металле. Выкашивая целыми рядами диких псов, Инферно, закованный в доспех инквизитора с алым плащом с легкостью проник в цех, где началась настоящая бойня, когда он активировал гнев Громовержца, что молниями разил псов. Станки и металлическое оборудование заискрило, перекидывая друг другу молнии, что испепеляли всех на своем пути до хрустящей корочки. Он подошел к машине, что пару месяцев назад припарковал и, посмотрев на трос, усмехнулся, с рывка подскочив и преодолев десяток метров, выбил сетку и проник в обитель Альфы.

Тяжёлые воспоминания нахлынули на него и, деактивировав гнев Громовержца, Инферно повесил кусаригаму на поясе, совершенно не опасаясь, что кто-то из-за угла может напасть, ведь его охватили совсем другие чувства, боль потери. Деактивировав шлем, тот разложился и сложился за спину, позволив Инферно снова взглянуть на это проклятое место своими глазами, а не через прорезь. Именно тут закончилась его прежняя жизнь, со смертью Рейчел, и, судя по всему, тут же начнется новая, чтобы спасти Агапия, Дементия, Кузнеца и всех остальных, кто его братом называет, и кого в ответ он даже друзьями не может назвать, но только пока. Два месяца он лежал на дне своей лодки, практически игнорируя все волны вокруг, как бы они её не качали, но встреча с тварями, с явной угрозой этому миру, в нем многое перевернула, и заставили взяться за весла. Но прежде он хотел проститься с той, которая когда-то ровно так же перевернула его жизнь, не раз пытаясь её отнять, а после своей смерти осталась на веки в его сердце. Время поставило все на свои места, и если Жизель была сладким обманом, то Рейчел была его судьбой, часто невыносимой и даже опасной горькой правдой, его половинкой.

Открыв дверь, он увидел ужасную картину, но не более ужасную чем, когда она была еще жива. Взяв её останки на руки, он вынес её на улицу и похоронил под чистым небом, так и не сумев ни проститься с ней, ни выдавить из себя даже прощального слова. Взяв на память о ней её часы с лопнувшей струной, Инферно провел рукой по кресту, что вонзил в землю в качестве надгробья и ушел, приняв, что новый мир, что новую для себя роль в нем.

Но и о навыках Профи не забыл. Вернувшись на завод, он перерыл все покои Альфы в поисках каких-либо рукописей, которые бы дали ему некое представление о людях, с которыми он хотел заключить союз:

– Ну, одно ясно точно… Они полные дебилы и конченные анонисты… Виссарион меня теперь точно на костре сожжет за такую дружину.

Отбросив очередную стопку порно журналов, модели которых не то что уже в бабушки годятся, а чьи трупы уже иссохли в гробах, обратившись в прах, как и мир в котором они жили, Инферно сменил метод поиска информации. Перестав копаться в грязном белье Альфы, он решил наведаться к своему, со слов Лилит, старому другу.

На этот раз он решил не вламываться, а также оценить, изменилось ли что с последнего его визита в лагере Императора, после скоропостижной и жуткой смерти Альфы, что был над всеми местными бандюками и головорезами. Стражники оказались все теми же увальнями, что и предыдущие, которые поплатились если не за похищение, то именно за это своей жизнью. С замаха перерезав цепь, что висела на металлических воротах, Инферно ударом с ноги вынес её, раскидав стражников, что, опершись на неё, бдили про себя, где-то во снах. От грохота проснулся и постовой на вышке, который прокричал не «Тревога», а просто заорал во всю глотку, когда Инферно опрокинул вышку вместе с ним:

– Подъем мать вашу!!!

Помимо выскочившей стражи, в окне, наконец, показался и сам Император:

– Инквизитор… мать вашу?

Император сильно удивился ругательству из уст фанатика, среди которых пару лет жил, что Инферно прочитал на его лице и, сняв, деактивировав шлем прокричал:

– Примешь ли старого друга?! Или мне войти, как и в прошлый раз?

Император – Поднимайся! Пропустить!

Мало что изменилось с его последнего визита на этажах, разве что людей стало меньше, но Инферно хватило, что комнаты с рабынями опустели:

– Так вот что за чушь про рыцарей ты тогда нес.

Удивлению Императора не было предела:

– Ты очень странный фанатик, меня и за меньшую ересь изгнали, а тебя аж до инквизитора возвысили…

– Инквизиторов больше нет… к сожалению. Орден пал.

– Значит теперь и долине конец.

– Совет я еще могу понять, но причем здесь долина? Разве инквизиторы защищали её?

– Нет… Они не защитники, а предвестники. Вернее, не они, а крах их Ордена. Инквизиторы тот столп, на котором держится этот мир и, если его опрокинуть, падут все. Такое уже было и много раз. Все города сметались по одному и тому же сценарию…

– А ты откуда знаешь про остальные города? Иерархи считают, что это великая тайна…

Император усмехнулся:

– Разве что для них самих. Послушники имеют такую привычку, как распускать слухи обо всем, что слышали от них. В итоге, после всех пересказов и домыслов от каждого, получается целое откровение, в котором иногда действительно трудно распознать, где подлинная история, а где домыслы послушника, которые тебе пересказал услышанное.

– Ясно… А что еще ты знаешь?

– Да много чего… Что конкретно тебя интересует?

– Все что поможет нам добраться до Рима.

– Ты серьезно?

– Предельно. Нас мало и нам не выстоять. Думаю, у них ситуация не лучше, а даже если и лучше, то это ненадолго. Твари или демоны, плевать. Важно только одно, как только они кончат нас, тут же возьмутся за них и тогда точно всему конец. Единственный наш шанс, это объединиться. Асгард, жители долины, всех кого встретим и Рим, только вместе, ударив единым кулаком, мы сможем выстоять, а возможно и победить.

Император от потрясения решил, что ему лучше присесть:

– Да уж… планы у тебя глобальные. Хорошо, что тебя иерархи сейчас не слышат…

– Сейчас нет, а до этого, думаю, до них дошло к чему я клоню.

– Тогда точно ничего не выйдет. Иерархи такие же засранцы, что и лидеры местных банд, разница только в том, что одни в открытую продавливают свое, а вторые под прикрытием благочестивой мантии.

– Время своего-чужого ушло. Сейчас у нас все одно…

– Так никогда не будет. У каждого, сколь значимого человека в этом мире есть свой корыстный интерес и так было всегда. Что тогда никто ничего с этим не мог поделать, что теперь и у тебя не выйдет.

– Насрать мне на их интересы. Не интересы правят миром, а идеи и сейчас она у нас одна на всех – Сражаться.

– Да, помню… Он так сказал.

– Именно! И если кто-то этого еще не понял, я объясню на более приземленном языке, доступном от иерарха до бандита.

– На счет иерархов не знаю, а на счет бандитов подскажу. Пережди у меня пару дней, пока охотники разнесут важную весть по всем лагерям.

– Что за весть?

– Которая сделает их много сговорчивее… Город из которого ты пришел теперь не принадлежит людям, он теперь их… А за городом теперь возвышается огромная гора с вулканом, которой, уверен и ты успел заметить, раньше там не было.

– Тогда у нас нет двух дней. Нужно сваливать и немедленно.

– Я тебе верю и более того, я всегда искал человека дела, к которому можно было бы примкнуть…

– Чтобы считаться человеком дела, для начала нужно сделать что-нибудь.

– Судя по твоей броне, которой мне и касаться строго настрого запрещалось, сделал ты достаточно. Ты такой же, как и Альфа, в том смысле, что поднялся быстро, но в отличие от него, ты не гребешь под себя.

– С чего ты это взял?

– С того, что он никогда бы не оставил насиженное место, где он царь и бог, а ты предлагаешь реальный шанс изменить все и для каждого из нас. Да и тот факт, что ты пошел против всех нас, чтобы найти свою подругу о многом говорит.

Пример показался Инферно неудачным, так как тот путь привел его, так или иначе, к гибели. Инферно, правда, не стал уточнять этот личный момент и, поняв, что Император правильно уловил ход его мысли и, что еще важнее, вполне может сойти за соратника в его деле, сухо ответил:

– Думаю, мы поняли друг друга, осталось только узнать твое имя.

– Эээ… Император.

– Не обижайся, конечно, но я тебя скорее буду называть Пуп земли, нежели Императором.

– Нарекли меня Лукой…

– Другое дело.

– А тебя как?

– Тебе лучше не знать.

– А как же… или это…

– Но можешь называть меня Скиталец.

Найдя первого союзника, Инферно повернулся и подошел к доске, чтобы найти еще:

– Помнишь карту?

– Конечно.

– Тогда слушай очень внимательно. Мы не будем ждать, пока до всех дойдет, что теперь это гиблое место. Да и когда дойдет, не факт, что их действия не будут противоречить нашим, так что внимание.

Взяв мелок красного цвета, Инферно передал, а вернее вложил его в руки Луки, заострив его внимание на этом моменте:

– Успел заметить цвет мелка?

– Да… красный.

– Какая первая ассоциация всплывает, учитывая, в каком жестоком мире мы обитаем?

– Кровь…

– Верно… Я хочу, чтобы ты четко понял, что я готов взять на руки только кровь подонков и мразей, чей образ жизни уже не обратим, и чье физическое присутствие в обществе способно лишь отравить его изнутри… Но если по твоей ошибке, ну или, скажем по личному отношению или неприязни, я пролью кровь тех, с кем еще можно договориться, даже силовым методом, легкого давления и показухой, то эта кровь уже ляжет непосредственно на твои руки…

Дав ощутить Луке, груз ответственности перед чередой важных решений, Инферно подтолкнул его к доске, на которой тот перечеркнул почти треть от всех лагерей:

– Каннибалы ведь тоже уже не люди?

– Не люди.

– А почему?

– Потому что упустили свою возможность умереть людьми… ну ничего, теперь подохнуть каннибалами, думаю им на это фиолетово.

– Но учти, в этих лагерях помимо отморозков полно их рабов и… ну думаю, ты понимаешь.

– А где, кстати, твои плененные жрицы любви?

– Как гнет Альфы спал, мне удалось некие порядки поменять, но только мне, так, как только у меня в лагере ты абсолютно всех охотников перебил, что были скорее ему преданы, чем мне. Но теперь лавочка для них у меня в лагере закрылась. И так, как скоты живем, еще и это… в общем…

– В общем, слушай, как поступим…

Обсудив еще много чего по мелочи и приняв во внимание все, что запомнил, они с Лукой разделились на две дипломатической миссии. Одна рассчитанная на людей, недалёких, с кучей недостатков и пороков, но все же людей, способных измениться, другая на отмороженное зверье, что лишь порочила облик человека, травя всех вокруг себя самим фактом своего существования. Они что работали, что продвигались по долине, действуя, рука об руку, один предлагал и уговаривал, а второй приводил убедительные доводы, сжигая лагерь бандитов по соседству, разрывая в клочья всех его полоумных обитателей, которые уже и так были не от мира сего, что стимулировало переговоры. Но с четырьмя последними лагерями дипломаты из пост-мира столкнулись с заминкой. Трое ответили ни да, ни нет, ожидая мощного аргумента променять хорошо знакомое старое, на нечто новое:

– Убить одного, чтобы спасти троих, довольно хороший расклад… Лука, дай клич, чтобы все собирались. Чем бы, эта ночь не кончилась, вы однозначно должны покинуть долину и идти к Асгарду.

– Но кто нас примет там? Кто откроет ворота?

– Друг мой, вот уже неделю, мы собираем разобщение общины пытаясь объединить их в один народ, в один кулак под общей идеей, чтобы сразить зло, поработившее этот мир… Неужели ты до сих пор чувствуешь себя одиноким? Неужели ты не чувствуешь поддержку и единство почти двадцати тысяч, что стоят у тебя за спиной…?

– Не за спиной, а скорее на плечах. Но я так и не понял, что ты мне пытаешься сказать?

– То, что мы уже сделали невозможное… А все потому, что ведомы его слову. Неужели тебе не интересно, к чему в итоге приведет этот путь?

– Ну не знаю, прежде такого никогда не было…

– Вот именно. И только от нас сейчас зависит, как это будет…

– Вот меня именно это и интересует… как это будет?

Лука явно не разделял приподнятого настроения Инферно, который, наконец, смог разглядеть в толпе дикарей, нормальных людей, чья дикость во многом зависела от условий их лагерной жизни. Но теперь, благодаря организации и простого, понятного на интуитивном уровне каждому, понимания, что и зачем, люди буквально преобразились, раскрывшись с лучшей своей стороны. Конечно, он понимал, что это до первой кочки, которая тут же вызовет всеобщее недовольство, тем не менее, он даже на такой результат не рассчитывал. Результат, который его вдохновил и подарил надежду и веру в то, что этот мир еще не обречен:

– Друг мой, ты ведь не просто так гулял из лагеря в лагерь… Ты на ходу учился договариваться. И раз уж ты с бандитами смог договориться, то и с иерархами как-нибудь сладишь.

– С бандитами мне как-то легче сладить… Никто из них не считал себя выше меня, а иерархи, кто бы что ни говорил о их благочестии и остальной хрени, всегда себя мнили выше остальных.

– Согласен… но в каждом правиле есть исключение и имя этому исключению Дементий. Если не сможешь убедить иерархов, погори с Дементием. Я уверен, он по совести решит судьбу своего народа… И да, если не сожгут на костре за ересь, захвати парня по имени Агапий, скажи что ты от ме…

– Сожгут?

– Ты чего побледнел-то? Да шучу я, ты чего?

– Вот именно поэтому я скорее верю, что тебя Инферно зовут, а не какой-то там Скиталец.

– Как скажешь, но про парня не забудь. Я же рассказывал…

– Да-да, помню, молнии и архангелы, такое не забудешь… Ну теперь, пожалуй, хотя бы ясно, что примерно делать… А все-таки, что ты там говорил про народ, идею и двадцать тысяч?

– Не передать словами. Это единство чувствовать нужно…

– Единство? Да у нас все распри всегда только по одному поводу – Почему им больше, чем нам?

Инферно усмехнулся:

– Поначалу всегда так, но стоит им стать плечом к плечу в боевом порядке, их единство станет очевидно даже для такого скептика как ты.

– Раз ты так уверен в них, почему не поведешь их в бой на каннибалов?

– Потому что они еще не готовы, к схватке со зверем… еще нет.

Отдав последнее указание, Инферно покинул лагерь, как стемнело, бросив взгляд напоследок на совсем уже других людей, которые только-только перестали существовать как скот и вот-вот начнут жить, как и подобает человеку.

Последний лагерь оказался не лагерем вовсе, а настоящей крепостью, притом на болотистой местности, где не особо было, где укрыться среди редких деревьев, а нырять в мутную воду, что была по пояс, Инферно совсем не хотелось, и он пошел в открытую. Услышав какое-то мельтешение впереди, он, вскоре увидел эту самую крепость, объятую огнем, вернее её стену, что были облиты смолой и подожжены, как только его заметили. Он тоже заметил здорового латиноса, который показался на выступе:

– Это ведь ты? Чужак, что вздумал забрать всех рабов! Все мясо!

– Голову на плаху, мразь! И разойдемся миром.

Кабал – Я так не думаю, святоша… Сегодня все увидят, как твой бог падет! А вслед за ним и все те терпилы, вегетарианцы и травоядные, что следовали его учению… когда сдохнешь в пасти моего бога, передай своему, что это больше не его мир! Нас ждет перерождение! Мы хищники!!!

Как только Кабал договорил, он взмахнул руками и из-за стен перелетели подожжённые бочки. Залетев за спину Инферно, они подожгли большую территорию болота, отрезав ему все пути:

– Теперь только ты и наш бог! И бежать тебе некуда…

Коварный оскал каннибала, рассчитанный на то, чтобы напугать его, лишь разозлил:

– Я сказал… Голову на плаху, сука!!!

Спутав Инферно с фанатиком, Кабал сказал ему на прощанье:

– Вера тебя не спасет, инквизитор…

Подобрав тяжелый аккумулятор, Кабал с размаха зашвырнул его в воду от чего доспех Инферно лишь немного заискрил, вызвав испанский стыд на лице бойца за герметичным шлемом – «Батарейка… Эти дебилы поклоняются батарейке… чем дальше, тем нелепее… Ну молись, тва…». На полумысли бойца оборвала огромная тварь, которая разорвав водяную гладь, разверзла свою пасть и, впившись в него, начала топить. Инферно даже не успел почувствовать вонь из пасти твари, насколько неожиданной её атака оказалась. Выхватить кусаригама Инферно не успел, лишь схватиться за её рукоять, после чего его обволокло что-то мощное, скрутив по рукам и ногам, не позволяя ни вырваться, ни даже дернуться. Одно спасало, утопить тварь его не смогла, хоть прорези шлема и были открыты, тем не менее, воду, будто какое-то поле сдерживало, при том, не ограничивая бойца в кислороде – «Повезло дураку…». Но повезло ему ненадолго, так как тварь своими клыками начала пытаться прогрызть его доспех, чтобы, наконец, добраться до его начинки:

– Подавись!!!

Сжав ребристую рукоять кусаригама, Инферно активировал силу Громовержца. Тварь завизжала и, сорвавшись со дна, всплыла во всей своей вьющейся красе, откинув бойца в сторону. Оклемавшись и вскочив из-под воды на ноги, Инферно встретился со вторым своим детским страхом, который в этом мире, каждый был подобен кошмару. На него смотрела змеиными и бездушными глазами тело девушки, во всяком случае, по грудь, а после уже вился двадцатиметровый змеиный хвост, толщиной чуть меньше полуметра. Увидев этот ужас до Инферно, наконец, дошло, для кого именно Кабалу понадобилось столько мяса:

– Она же всех тут сожрет, дебил ты конченый!!!

Мир хоть и иной, но привычки старые. В борьбе за власть, за освободившуюся вакансию, Кабал наткнулся на прекрасную возможность, что принесли ему охотники из старого мира, а именно из города, что лежал в руинах. Как говорится – Для кого война, а для кого мать родная. Но в этот раз подонки, которые хотели нагреть лапу на редком заказе, получили по заслугам, притом так, чтобы остальным неповадно было. Первым из них получил свое охотник, которого его соратники выбрали приманкой. Как только к нему прицепился паразит, ему тут же отсекли голову его же соратники. Бросив голову с паразитом в ящик, они посыпали её солью, чтобы приостановить биологические метаморфозы и за два дня доставили заказ Кабалу. Тот в свою очередь не только расплатился двумя обещанными девушка, но и заодно решил проверить свое биооружие. Ни охотники, ни плененные девушки не смогли пересечь коридор, пол которого распахнулся, скинув их в воду, куда следом полетела и голова с паразитом. Люди в долине жили, вернее, существовали в страшных условиях, одни как скоты, другие как их жертвы, но вторжение Инферно в их мир показало, что даже Альфа в качестве начальника, был еще не плох, совсем не плох по сравнению с действительно безумным Кабалом.

Инферно вскоре так же понял, что все было, не так плохо, пока не стало хуже, когда из подожженной воды вырвалась раскаленная тварь в образе уже другой девушки:

– Да вашу ж мать!!!

С широкого замаха занеся удар, Инферно не смог срубить ей голову, вернее не успел, так как она мгновенно увернулась, но зацепиться успел, чему совсем не рад был, когда сорвался с места и полетел за ней. Раскаленная змея вилась с такой скоростью, что он буквально ударялся о водную гладь, подлетая над ней после каждого ускорения змеи. Осененный идее, Инферно дернул за рукоять со всей силы до визга раскаленной змеи, проверив, глубоко ли клинок вонзился в её плоть, и пока его не сбила вторая змея, которая, не переставая кидалась на него, на очередном повороте, оттолкнулся от водной глади в сторону дерева, вокруг которого тоже обвился по инерции. Уперевшись ногой в ствол дерева, он не позволил цепи кусаригама размотаться и когда она натянулась, вонзенное лезвие распороло змею надвое, достаточно, чтобы она подохла, не найдя поблизости биомассы для восстановления:

– Минус одна!

Вторая змея, не объятая пламенем, оказалась более скрытной и по сути уже обвила Инферно, который этого еще просто не понял, а вернее не увидел. Раскручивая цепь, он озирался по сторонам на каждый шорох, но нигде её не находил, пока мимо пазов шлема не упало пару листьев с дерева. Ощутив мороз по коже и жуткое отвращение к мерзкой твари, что очевидно была на дереве, а именно над ним, Инферно с криком попытался вырваться, с рывка подпрыгнув:

– Сссука!!!

Но удар сверху мощным хвостом размазал его о водную гладь, прибив снова ко дну. Но на этот раз он не позволил змее обвить себя и, активировав силу Громовержца, начал попутно кромсать её хвост, пока она снова его не отшвырнула, но на этот раз, словив его на лету, прокусила его шлем, после чего молнией ударило и его, сбив защитное поле доспеха.

Вскочив друг напротив друга, Инферно сорвал с себя шлем, который порядком ограничивал обзор и сильно раскрутил цепь, на что змея ядовито прошипела и молниеносно кинулась на него. Подпустив змею как можно ближе, Инферно с размаха ударил ей по её раскрывшейся пасти и продолжил вести клинок по дуге, пока не срубил ствол дерева за собой.

Зная, что змея может концентрировать свое внимание только на одной цели, Инферно притормозил её, что в скорости реакции, что в скорости броска. В первую секунду, змея запуталась на кого реагировать, на свою жертву или на угрозу, а во вторую уже получила клинок в грудь, когда все же отвлеклась на угрозу:

– Лежать сука!

Инферно с рывка отпрыгнул на метров пять, свалив змею прямо под падающее дерево, которым её прижал:

– Твоя остановка!!!

Запрыгнув на ствол дерева, он её придавил лишний раз и, спустив цепь, с замахов начал обрубать панические атаки змеи, которая то на него реагировала, то пыталась сбросить с себя ствол дерева. Инферно же, мощными прыжками, продолжал давить змею, попутно рубя её на куски:

– Нееет!!!

Инферно – Да!!! Есть только один бог и имя ему Зевс!!!

С размаха вонзив клинок в морду змее, Инферно высвободил мощь своего бога, спалив тварь дотла, прикрыв лицо от разящей молнии наручем.

Прикончив монстра Инферно с облегчением выдохнул, вздрогнув от мурашек, но резко обернулся, услышав, как недовольный гул каннибалов на стенах сменился всплеском. Заметив разводы и пустой выступ, с которого на него орал Кабал, Инферно догадался, что еще ничего не кончено:

– Ну что за дебил, конченный!!!

Кабал явно нашел то, что искал, или оно нашло его, в любом случае водная гладь забурлила, и из неё вырвались теперь уже две сущности. Всплыли изнывающее тело вспоротой надвое девушки и Кабал, что жрал её, пока её плоть поглощала его, попутно обращая в себя подобную тварь до тех пор, пока пасть Кабала не разорвала ему морду, и не смогла перекусить тело девушки. Как только он отгрыз тело девушки, на него нашел безумный смех, который прерывал только его излом плоти, что деформировал его конечности:

– Что я слышу… Бесстрашный святоша боится пауков… Ха-ха-ха… Ну так посмотри в мои глазки… Все пятнадцать! Ха-ха-ха!

Разорвав вспоротый змеиный хвост, Кабал вскочил на паучьи клешни, по четыре с каждой из сторон и тут же заорал утробным криком, когда клинок кусаригама вонзился ему в морду. Но испепелить тварь Инферно не успел. Кабал тут же схватился за цепь и с рывка потянул за неё, с размаха размазав инквизитора об горящую стену. Инферно успел прикрыть голову плащом, тем не менее, чтобы погасить пламя ему пришлось сразу нырнуть под воду. Тем временем, Кабал сам приложился к горящей стене, раскалив, что свою дикую ярость, что свой зверский аппетит до предела:

– Хочу жрать!!!

Вонзая клешни в горящую стену и перебирая ими, он начал карабкаться по ней вверх, раскаливая свою плоть до предела, пока Инферно с широкого размаха не перерубил его конечности, сбросив со стены. Непомерный аппетит Кабала подчеркивало огромное пузо и широкая пасть, которая шла от него же, минуя подбородок и шею. Благодаря такой анатомической особенности его мерзкой плоти, скрыться под водой он не мог и потому, вырвав дополнительные клешни из своей плоти, резко ушел в сторону, быстро перебирая ими под безумный хохот. Инферно с дальнего прыжка попытался настигнуть его, сократив дистанцию для замаха кусаригама, но был сбит струёй пламени, что изверг из себя Кабал, после снова сменив его на дикий ржач: