Читать книгу "Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга седьмая"

–Инферно… Я испепелю тебя подобно той погони, что лезет из недр земли!!!

Инферно ответил в духе Артемисии и, плюнув ему в лицо, резко увел копье в сторону и попытался перекатиться в противоположную, но Неокл в броне был не только на порядки сильнее Инферно, но и гораздо быстрее. Успев лишь вскочить на ноги, Инферно тут же повис в воздухе. Держа его за рясу, Неокл поднес к лицу Инферно клинок копья, который резко раздвоился в готовности исторгнуть мощь Громовержца, и оскалился от предвкушения сжечь ему лицо:

–Моли о поща…!!!

Инферно снова застиг его, врасплох прервав, что пламенную речь, что пламенную атаку, с рывка ударив с головы в копье, лезвие которого не смогло прорезать защитную сеть на лобной кости бойца и, отскочив, вонзилось в голову Неокла, который от неожиданности и испуга сжал рукоять. Мощь Громовержца, хлесткая молния поразила обоих, откинув их в разные стороны и уровняв по паршивости состояния, которое Неокл уже давно не ощущал, в отличие от Инферно, который первым вскочил на ноги. Но, не рассчитав силу, вернее её отсутствие, усугубленное состоянием сильного головокружения, Инферно сильно пошатнулся, не в силах продолжать, сжимаясь в судорогах по всему телу и корчась от боли. Но когда Неокл начал подергиваться, пытаясь перебороть судороги и подняться, Инферно подстегнул себя:

–Давид смог, и я смогу… Я – Инферно!!!

Боец сорвался с места под весом тяжкого бремени, четко осознавая, что стоит ему оступиться или промахнуться, и падут все. Неуклюжий топот Инферно, который приближался с каждым шагом, теперь подстегнул и Неокла, который смог лишь повернуть голову в его сторону, но не встать на ноги, чего было вполне достаточно, чтобы одержать верх. Ощутив свое копье, которое лежало на песке между ними, металл из которого он был выкован, Неокл оскалился в последний раз и, выставив руку, метнул его силой концентрации мысли в Инферно, который его перехватил и с разворота разбежался благодаря его инерции. С воинственным криком и с прыжка, он пронзил ошарашенного Неокла его же копьем, победив в неравной схватке на последнем издыхании, заслужив право перед ликом Всемогущего и на глазах двух народов вершить их судьбу.

Обессиленный Инферно повис на копье, держась за него двумя руками над трупом поверженного врага, который, как и прежние, считался непобедимым, что ввергло всех в гробовое молчание, пока дикие не завопили на всё поле брани:

– Победа!!!

Глава 99. Крах неизбежен

На этот раз уже Артемисия спасла Дементия схожим способом, отплатив ему за то, что он, как и всегда, единственный проявил заботу, не отвернувшись от нуждающегося. Подбежав к истекающему кровью Дементию под победоносные вопли и крики диких, Артемисия ударила по своему гербу и, сняв с себя доспех, заковала в него Старца, чтобы спасти его:

– Мы не можем потерять и тебя… Не имеем право.

Артемисия всегда восторгалась мудрость и красноречием иерархов, но жизнь и опыт ей преподали горький урок на грани смерти, то что не всяко благо, что греет слух. Лишь слова Дементия имели силу и оказались истиной, в которой воительница сама убедилась в момент предательства лидера её Ордена. Слова Дементия были пророческими, так как лишь он один посмел упрекнуть Септимуса в его заблуждении, заглянув за горизонт, на что никто до него был неспособен, и увидел, к чему это может привести. Что Дементий, что Септимус отстаивали каждый свою правду, первый публично, второй скрытно, но каждый шел к истине своим путем и так, в силу своего понимания. Битва за Асгард, битва у врат Рима открыли Артемисии, что правда Дементия, представления старца о действительном порядке вещей оказались вернее догадок Септимуса, чья вера пала еще до обращения. Орден Асгарда пал по вине лишь одного человека – Септимуса, который устрашился демонов и своим предательством посеял смуту в рядах инквизиторов своего Ордена, что считали его героем. Артемисия на себе испытала горечь и боль предательства, когда Септимус одним лишь взмахом руки в панике и страхе исключительно за свою жизнь, прикрылся ею, швырнув её прямо на демонов, что прорвались через врата, как и многих других, что погибли, не потому что были слабы, а потому что пали духом, не в силах стерпеть отчаяние и стыд, при виде недуга, что поразил их Орден в самое его сердце:

– Лишь ты один светоч истины для нас, и я тебя буду хранить, пока сама не испущу дух.

Вопли и крики диких теперь начали усиливаться содроганием земли и криками совсем другой направленности из-за холма:

– К бою!!!

Как и предполагал Инферно, резервные силы во главе с дикими не стали ни гонца ждать, ни рыцарей слушать, что пытались их образумить, в силу своей дисциплинированности, и чуть не начали уже вторую битву, сразу после первой. Услышав крики сородичей, и не особо вслушиваясь в их смысл, дикие, подобно войску в момент атаки, словно с цепи сорвались и ринулись в бой, на помощь сородичам:

– Наших бьют!!!

– Сомнем их!!!

– Вскроем банки!!!

– К бою!!!

Лишь Артемисия, которая встала на их пути смогла остудить их пыл и заставить прислушаться, что именно кричат их сородичи по ту сторону холма:

– Победили?

Телец – Шо значит победили? Я же даже убить никого не успел…

Страйкер – Главное победили и ладно…

Рагнар – Что значит ладно? Как припасы делить, так сразу зовут – «Что у кого есть?», а как банки вскрыть, так сразу забыли.

Телец – Обидно, блин. Такую секиру дали, а теперь шо, отберут? Хрена лысаго я им че отдам…

Страйкер – За мной. Раненных собрать нужно…

Волю Всемогущего услышал каждый, а после того как Инферно её исполнил, положив конец их распрям, врата Рима открылись, вопреки воле Епископа. Это противоречие озвученной воли Зевса и противоположного желания Епископа в конечном итоге и сгубит последнего от руки Инферно, прилюдно, и всё на той же плахе, что окончательно склонит чашу весов, как и единый народ к ногам Дементия.

Следующие десять лет, после окончательного захвата власти и казни, не всегда прилюдной, всех противников веры, а именно оставшихся сторонников Епископа во властных кругах Рима, Дементий, ставший единственным гласом истины, пытался постичь ответ лишь на один единственным вопрос – Почему пал Асгард? Артемисия же, возглавив Орден инквизиторов, первым делом, по благословению Дементия, расширила его воинами из числа самых могучих рыцарей в противовес диким, речи и образ жизни которых изобиловали всякого рода ересями. Что касается Инферно, то он занялся более насущными делами, а именно подготовкой воинов из числа, что диких, что рыцарей для обороны города от набегов демонов, что, разрушив Асгард, переключились на последний оплот людей, город Рим. Как и хотел прежде, и в чем теперь не видел никакой необходимости, Инферно стал рыцарем по инициативе Дементия, который поручил Артемисии его рукоположить. Дело тут было не в заслугах Инферно, которого после рукоположения в рыцари нарекли по праву Аресом, а в желании Дементия выделить его из рядов диких, с которыми он проводил практически все время, лишь изредка являясь в зал Совета по зову его членов, Дементия и Артемисии, которая, как и Арес, несли службу в качестве советников. Все усилия Дементия по разобщению, который не позволял Аресу всеми возможными средствами забыть кто он и, главное, кому служит, дикие, которые воспринимали Ареса не по рясе, а по авторитету, который тот заслужил за все эти годы, не воспринимали всерьез от слова «совсем». Одним из таких средств был приставленный советник по вопросам веры уже к Аресу, что было реакцией на создание тем «Круглого стола», совета командиров из числа рыцарей, которые считались в высших кругах недалекими, и самое главное командиров из диких, бывших главарей банд, которых эти круги тайно презирали и откровенно притесняли. Но стараниями грубых мужиков, которые судя по докладу, даже перестарались в описании неких непотребств, это средство было сходу выбито из числа присутствующих на данном мероприятии с формулировкой:

– Ваше преосвященство, у меня уши вянут после каждого содрогания их пасти… Нет слов, чтобы дать оценку или хотя бы описать те мерзости, что они там обсуждали… Да за такое… Такое! Их всех следует предать даже не суду, а сразу пламени, что должно отчистить их души и на что моей веры, твоего ничтожного раба, просто не хватает.

Дементий тяжело выдохнул, поняв скорее и лишний раз, что слепая вера и послушание плодит идиотов, нежели то, что именно члены Круглого стола обсуждают. Следующим средством оказалась хитрость, с которой Дементий решил увеличить число круглого стола за счет инквизиторов, сославшись на то, что они по праву должны занимать своё место за Круглым столом, который являлся символом силового блока Рима. Арес кротко усмехнулся, понимая к чему это приведет, но подчинился воле Дементия:

– Как угодно, Ваше преосвященство.

Но, как и первая попытка подсадить шпиона, вторая с треском провалилась, на этот раз в буквальном смысле этого слова по причине массовой драки в стенах зала Круглого стола, об который были разбиты пара шлемов и не только из числа диких. Хотя на этот раз Дементий много больше успел узнать, хоть и косвенно. В отличие от несвязной речи заикающегося советника, который был явно потрясен до глубины души услышанными непотребствами, которыми может заниматься мужчина с тремя женщинами, деля ложе, трое сильно избитых инквизитора были наглядным подтверждением, что дикие представляют достаточную угрозу теперь даже для них:

– Что там произошло?

Арес – Ожидаемое.

Дементий – То есть ты знал, что так произойдет и не предотвратил?

Арес – Как говорится – «Лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать»… но тебе и одного раза не хватило…

Артемисия – Не забывайся, мальчишка.

Дементий – Все нормально. Будь Арес почтительным, он бы не был собой… Я просто хочу понять, почему ты не помог своим братьям в час нужды?

Арес искренне изумился:

– Как не помог? Мы же одержали вверх…

Дементий – Над инквизиторами! Ты забыл, что именно инквизиторы хранят нашу веру, что хранит нашу цивилизацию.

За последние пару лет, Арес уже привык к выпадам Дементия, делая ему скидку в силу его возраста и занимаемого им положения в их молодом и все еще шатком обществе, что зачастую именно силой и скрепляется:

– Я ничего не забыл, и каждый раз вступая в бой с демонами, помню, кто именно прикрывает мой тыл, храня меня и свой народ за нашими спинами, пока инквизиторы хранят нашу веру и ваше преосвященство, сидя в Пантеоне за спинами народа и прячась за высокими стенами…

Артемисия – Довольно! Я не потерплю такой дерзости из уст одичавшего…

Видя непоколебимость Ареса в данном вопросе, Дементий ослабил узду и сменил свой тон, умирив гнев Артемисии:

– Это лишнее… Главное, что нам не следует забывать, это данную клятву в стенах этого зала, что мы принесли друг другу девять лет назад… Все вопросы мы решаем вместе и распрям тут не место… Так же нам не следует забывать, для какой именно миссии мы приютили диких…

Арес: – С тех пор многое изменилось, Дементий. Они остепенились, а многие из них породнились с народом, который изначально жил в этих стенах.

Артемисия – Лишь ты один видишь в порочных связях дикарей и благочестивых дев, которыми они когда-то были, подобие брака, которые лишь оскверняют эти узы, вместо того чтобы скреплять семьи и рода.

Арес – В силу своего грубого восприятия они просто не способны постичь все тонкости, о которых ты грезишь. Их грубая природа уже сложилась, и она не обратима, а вот природа их детей, от которых будет зависеть облик нашей цивилизации в будущем, уже способна будет к восприятию более тонких материй, но только под натиском нашего непрестанного воспитания.

Артемисия – Хоть в чем-то мы согласны. Ваше преосвященство, благословите, и наш Орден за одну ночь вырежет эту погонь из нашего народа.

Несмотря на прекрасную осведомленность об отношении Артемисии к диким, Арес все же был поражен теми мерами, которыми она явно была одержима:

– Ты совсем тронулась? А что ты их детям скажешь, после того, как прирежешь их родителей? Наша вера превыше всего?

Артемисия – Именно… А разве не так?

Арес ушел от её провокации, но ответил в той же манере:

– Если ты с инквизиторами вырежешь всех диких, что еще большой вопрос после моих тренировок с ними и всего того, чем мы их снарядили и вооружили, кто защитит Рим? Ты? Инквизиторы? Орден, что уже раз пал под вашим с Септимусом началом?!

Артемисия пришла в бешенство:

– А ну, повтори!

Дементий – Артемисия!

Лишь возглас Дементия остановил её, тем не менее, пронзительными взглядами, что Арес, что Артемисия, с кристальной ясностью донесли друг до друга, что каждый мечтал сделать с другим.

Внимательно проследив за их дискуссией, Дементий сделал некоторые выводы и решил если не убедить, то заставить задуматься Ареса:

– В былые годы, твое копье разило без сомнений и без всякой пощады… особенно во время перехода, когда не дрогнув, ты отнимал жизни не только диких, но даже своих братьев и сестер… Лишь их детей ты щадил, которые спустя годы от чего-то не воспротивились тебе. Так в чем же разница?

Арес – Тогда были другие времена. Времена, когда у нас не было ни припасов, ни лишних рук, что могли бы утешить и позаботиться о безумцах, которых порождали набеги зверья в человеческом обличии. Народ Асгарда, что на протяжении всей жизни был огражден стенами крепости от дикости и зверств, и который прятался в пещерах во время нападений демонов, что умственно, что душевно не в силах был вынести то, что дегенераты творили с ними или с их близкими. Их тонкая натура, что была взращена в тепличных условиях вашей общины, с легкостью преломлялась под натиском любого насилия. Зверства же, которым они становились невольными очевидцами, попусту сводили их с ума. Дети же более гибки в этом плане. Но что касается детей диких, которые плоть от плоти от своих воинственных отцов, то они точно вам этого не простят, никогда и ни за что, и кончат вас при первой же возможности, это я вам гарантирую.

Артемисия – Твои гарантии, как и слова лживы и…

Арес – Так заблуждаться может Дементий, который видит свой народ разве что с пьедестала, но не ты, которая вместе со мной утопала в этом дерьме и видела все своими глазами. Но если я заблуждаюсь, тогда почему помогла мне тогда? Почему не остановила?!

Артемисия – Никогда не поздно покаяться. Не убила тогда, убью сейчас.

Дементий – И снова мы зашли в тупик.

Арес – Потому что вы хотите все и сразу, но так не бывает. Необходимо приложить усилия в воспитании подрастающего поколения, и набраться терпения в жизни с нынешним. Дикие, это не проблема нашего общества, а его неотъемлемая часть. И мое копье не обратится против них, против тех, кто вынужденно или искренне осознав, но отрекся от своей дегенеративной сущности ради общего блага, на что вы никогда не будете способны.

Артемисия – Нескончаемая ересь…

Дементий – Отречься? Но от чего? Мы светочи этого мира и несем ему только благо.

Арес – Простите, Ваше преосвященство, за моё скудоумие, но у меня не укладывается в голове ваш светоч, благо и геноцид, к которому все это ведет… Думаю, это вы забыли… Плаху и шесть иерархов, которых я обезглавил не за ересь или конфликт в целеполаганиях, а прежде всего за попытку геноцида…

Артемисия – Это угроза?!

Арес, глядя на Дементия ответил:

– Напоминание…

Переведя взгляд на Артемисию, Арес не упустил возможность её подразнить:

– Что касается тебя, то я тебе не стану угрожать, а просто вскрою, без всякого предупреждения.

Между ними были странные отношения, но в одном они были едины, в желании защитить Рим, и это перекрывало всё, любые распри, потому, в очередной раз, оставшись каждый при своем мнении и выдержав натиск друг друга, привыкшая к комплиментам Ареса, Артемисия лишь ухмыльнулась. Одним лишь хищным взглядом дав понять, что к реваншу готова хоть сейчас, на правах победителя перед тем, кто потерпел поражение в прошлый раз. Оценив кроткой улыбкой всю тщетность её надежд, Арес откланялся и покинул зал совета.

Вряд ли Арес дожил бы до обострения между ними отношений, что выразилось бы в поединке между ними. В отличие от Артемисии и теперь уже Дементия, что угодил в оковы власти, от которой отказывался только в первый год, а теперь возможно даже убил бы за неё, Арес не носил постоянно доспех, который помимо приумножения силы, выносливости и скорости, так же одаривал долголетием. Лишь во время налетов демонов и являясь в зал совета, Арес заковывал себя в броню, в остальное время же, он больше походил по образу жизни на диких. Первое время, это страшно раздражало Дементия, но после, с каждым последующим годом, он все реже ругал Ареса за это опрометчивое решение.

Нельзя сказать, что Арес не замечал, что происходит вокруг него, скорее не хотел ничего лишнего видеть, что отвлекло бы его от главного. Он не был из тех многих, кто хотел изменить мир, а был из тех малых, по значению в их обществе, кто хотел защитить его. Ощутив бремя власти, которое он взвалил на свои плечи во время их перехода, когда Дементий был не в силах решиться на столь ужасные, но жизненно необходимые меры, Арес осознал, как сильно власть его отдаляет, что от людей, что от цели, ради которой теперь жил. Свержение гнета Аида, очевидного зла, единственное, что его волновало, и к чему он приложил максимум усилий, редко отвлекаясь на посторонние проблемы. Он скорее огрызался на них, нежели решал, поняв для себя, что все это тщетно и неважно перед лицом их общего врага – Аида и тех тварей, что он спускал на них.

Собрав рыцарей Круглого стола, отдавая дань традиции англосаксов, которые пытался привить их далеким потомкам, чтобы оцивилизовать диких до известного предела. Арес встретил своих соратников строгим взглядом, под которым первым дал слабину Телец:

– Шо, опять вставили и прокрутили?

Арес уже давно перестал, что удивляться, что тем более уточнять то, что конкретно в каждый отдельный раз имеет в виду Телец.

Рагнар – Да за что? Сами сунулись, куда не просили, вот и получили. Нас ведь тоже не надо просить, вот мы и отмудохали их.

Безымянный – Пусть еще спасибо скажут, что не вскрыли эти консервы.

Страйкер, глядя на поникший вид Арес, усмехнулся:

– Похоже, спасибо как раз-таки и сказали, притом с горочкой.

Кувалда – А че они вообще так взъелись? Подсылают к нам всяких…

Телец – Наверное прознали, шо ты на одну из их статуй насал…

Арес – Он что?!

Кувалда – Заткнись, придурок. Да не так все было. Мне приспичило, ну вот и сходил по нужде. Я ж не виноват, что эта глыба мне в пупок дышит…

Арес потер руками лицо, пальцами проредив седину в волосах и тяжело выдохнул:

– Твою мать, за что…

Безымянный – Да ладно, весело же было.

Телец растекся в улыбке:

– Ага, нажрались так нажрались.

Сепаратист (Верк) – О да, пойло было, что надо…

Кувалда – Это у вас пойло, а у нас брага.

Плаха (Устин) – Но-но, наши крепкие напитки не хуже ваших.

Кувалда с Безымянным рассмеялись в голос:

– Ой, я не могу!

Телец – Я шо-то не понял, так все эти годы это было бухло?

Плаха (Устин) – Ну да. Правда, тонкий вкус с легкой кислинкой во время послевкусия?

Телец – Чаго? Компот, как компот. Ничаго особенного…

Тут уже равнодушных не осталось, одни рассмеялись, стуча по столу от истерики, а другие обиделись, насупив брови:

– Он думал, что это компот! Я не могу…

Безымянный – Этим по сути все сказано…

Рагнар – Вообще-то ваша брага не особо крепче ихнего компота.

Страйкер – Ну началось…

Ирод – Всегда одно и то же…

Кувалда – Как говорит стерва всех времен и народов – А ну, повтори!

Рагнар – Для настоящего мужика, то есть меня, все пойло, если после залпового стакана даже сморщиться не тянет…

Безымянный – Ты у нас сейчас так сморщишься!

Телец – Я шо-то не понял, это ты на кориша моего прешь?

Кувалда – Да нет, что ты. Это он другому. Ты посиди пока, подумай над чем-то, пока мы ему рожу его наглую бить будем.

Телец – Ну ладно тогда, а над чем…? Чаго?! Ты кому рожу бить собрался?

Арес – А ну заткнулись и сели на место!!!

Несмотря на весь пыл мужиков, мало кто из них мог выдержать тяжелый взгляд их диадоха (полководец, приемник), который даже на пике их буйного обострения заставлял подчиниться и выполнить его требования:

– Враг там… за стенами города.

Кувалда – Да ты посмотри на его рожу – вылитое чмо.

Безымянный – Брага ему наша не понравилась.

Рагнар – Какое чмо, дебил? Мы против демонов сражаемся или кто они там…

Кувалда – Дебила в роже своего дружка недоумка увидишь…

Телец – Я шо-то не понял…

Арес – Короче! Дементий и так не знает, как вам яйца отрезать, а вы своими «Весело же было», считай, на подносе их несете, умоляя перевести в евнухи.

Телец – А нахрена ему наши яйца?

Арес – Телец, лучше заткнись.

Кувалда – Да не ему придурок, а его жрице любви.

Безымянный – О да, ради такой сучки и я бы стал жрецом…

Арес – Эта, как ты выразился, сучка, тебя пополам еще на подходе расчленит.

Тунеядец (Полибий) – Притом с первого же взмаха.

Изгой (Вериссимус) – Нельзя такие речи глаголить о величайшей из нас.

Рагнар – Я бы не отказался бы от такого зрелища.

Кувалда – А от секиры по своей роже?

Ирод – Ну точно подерутся сегодня.

Сепаратист (Верк) – А это значит…

Плаха (Устин) – Три пайка на Кувалду.

Сепаратист (Верк) – На Кувалду? Он же оскорбил тебя.

Плаха (Устин) – Не меня, а тебя.

Сепаратист (Верк) – Ну тогда я ставлю на Рагнара.

Тунеядец (Полибий) – Так он вообще всех оскорбил, хоть и косвенно, но всех.

Сепаратист (Верк) – И что? Главное он чаще Кувалде бил морду, чем тот ему. А чужой паек не пахнет… хотя… а чего вдруг три? С чего такая щедрость? Не протухло ли что там?

Пока одна часть диких спорила, у кого из них больше шансов уложить в койку Артемисию, вторая, чей клинок острее, а рыцари делали ставки, кто кому в итоге больше зубов выбьет, Арес повернулся к Страйкеру, который сидел по правую его руку и изложил суть дела:

– В общем, от лишних ушей мы избавились, теперь вряд ли кого еще к нам приставят, тем не менее, градус накала явно завышен. Не думал, что когда-то пожелаю такое, но поскорее бы твари напали.

Страйкер – О да. Тут-то они сразу чествуют нас как героев, почти всю неделю после, а потом все сначала. Тут не то, там не так…

Арес – А нахрена вы бухаете каждый вечер, да еще и после изнурительных тренировок?

Страйкер – А нахрена они каждое утро будят нас своим звоном в колокол?

– Молитва у них.

– Ну и у нас, типа того, но вечером. Да и вообще, если припомнить, все это дело с тебя началось. Ты им нахрена сказал, что доспех восстанавливает тело?

– Как нахрена, это же тактическое преимущество.

– Ну, с тактикой у нас всегда проблемы были, а вот преимущества жопой чуем. Вот они и прочухали, что к чему, правда, под другим соусом, вернее градусом. Кувалда ведь первый раз с Рагнаром именно из-за этого рожи друг другу начистили. Рагнар, мало того, что без пары зубов остался, так еще как проигравший, вынужден был нажраться по уговору почти вусмерть. Достигнув горизонтальной кондиции плаванья на полу, когда стены начали ходить ходуном, а товарищи троиться, эти самые товарищи заковали его в доспех, после чего он уже в нем упал на пол, но на этот раз, проломив уже пол под собой, провалившись в погреб…

Арес не выдержал и усмехнулся:

– Весело у вас.

Страйкер – Меня к сожалению, тогда не было с ними. Я же тогда за Октавией бегал. Песни под её окном пел, как ты советовал.

На этот раз Арес заржал:

– Ну и как?

– В смысле? Я же уже добился её. Третьего ждем…

– Это-то я знаю. Я и спрашиваю, как?

Страйкер как-то поморщился, явно от неприятных воспоминаний:

– Если честно, совет не очень. Девку-то я добился, моя теперь, ну, жена в смысле, а вот с родней её, как-то сразу не заладилось. Особенно с её отцом и братьями. Ты же запретил их бить, сказал, что тогда точно не даст, ну, то есть, не будет мне женой.

– Так и есть.

– Ну, это уже я знаю, а вот чего я не знал, так того, что им-то меня бить никто не запрещал. Вот теперь и косимся друг на друга при каждой семейной встрече, так сказать. И такое чувство, будто не уважают они меня. Все-таки надо было им в морду дать… хотя бы пару раз… притом каждому.

Арес снова посмеялся и хлопнул его по-дружески по плечу:

– Вот-вот, разогнался бы так, что потом бы и не остановили. Ты пойми, это ты воин, а они… они… ну они любящий отец и любящие братья. В отношениях же что главное? Любовь… А у тебя, дружище, её просто дохрена, учитывая сколько раз тебя они били.

– Это в каком смысле?

– Ну как, поговорка такая есть – «Бьют, значит любят»… Ой, только ты Тельцу об этом не говори, а то он точно не так поймет. Жен-то у него много и всех их он любит. Страшно даже подумать, что случится, когда он по такому принципу начнет выражать свои чувства.

– Не смеши, Адолфа его в первую же ночь поставит на место, барашка своего. Она у него, как ты там говорил… Гром-баба… Кстати, именно этот барашек мне и рассказал об их затее.

– Кто бы сомневался. Он у нас прям кладезь знаний и особенно донесений. Благо Дементий не знает о таком сокровище, иначе бы, узнай он о всех наших приключениях в Риме, в миг бы поседел, а нас на плаху бы отправил.

– Да уж. Телец у нас парень недалекий, но зато добрый.

– Добрый? Ты видел, как он своих сечет?

– Так не насмерть же, притом за дело.

– Ладно… Так чем там дело кончилось?

– Выбитыми зубами, теперь уже Кувалды.

– Это как? Рагнар же был подопытным.

– Вот именно и результат этого опыта его, мягко говоря, не впечатлил. Протрезветь-то он протрезвел, и башка не болела, а вот зубов не досчитался и как только те за ним спустились в погреб, тут-то он и взыскал с Кувалды свои зубы, выбив его.

– Странная логика…

– Кувалда же ему сказал, что все восстановится, а про зубы забыл, вот Рагнар ему и напомнил.

– Одним словом – Варвары…

Переведя взгляд на диких, которые, забыв о распрях между собой, теперь начали ругаться с командирами из рыцарей, уличив их в ставках на бой между ними, Арес тяжело вздохнул:

– Вы че, уроды, снова пайки на наших шкурах поднимать вздумали?

Сепаратист (Верк) – Кувалда, тебе одному везде враги мерещатся.

Безымянный – А то, что вы на свой поросячий язык перешли, ему тоже послышалось?

Плаха (Устин) – Это еще у кого он поросячий!

Изгой (Вериссимус) – Латинский, древнейш…

Рагнар – Да какая к черту разница, тебе все равно столько не прожить, изгой ты общества.

Тунеядец (Полибий) – Да сколько можно. Его Вериссимусом нарекли… Сам преосвящ…

Кувалда – Да насрать кто там его как нарек. Мы, как его… – рыцари круглого стола, и в каждой банде свои порядки и клички, то есть позывные.

Рагнар – Если вам так любы ваши имена, которыми вас нарекли огого какие пректотам, вот и идите в бой, с их преосвященствами… уверен, они вас прикроют там как надо…

Арес – Чего это они буйные сегодня такие?

Страйкер – Еще бы. Не каждый день Зевс предоставляет возможность начистить рыла защитникам его веры, да еще и под предводительством самого Ареса, сильнейшего из нас…

– Ясно… Значит ничего обсудить сегодня уже не получится… Слушай внимательно и передай остальным, когда у них страсти улягутся… Помнишь мой запрет на хранение особых клинков вне казарм?

– Конечно. Что-что, а оружие мы исправно сда…

– Так вот забудь о нем, более того, каждый из варваров обязан хранить у себя в доме по клинку на каждого члена семьи, на каждого, кто способен держать его в руке и при необходимости вонзить его в ту тварь, что вломиться в его дом…

– Мы столько лет их сдерживали, с чего ты взял, что в этот раз дадим слабину? Им не прорвать нашу оборону…

– Снятие запрета касается только варваров, но не рыцарей… намек понял?

– Даже так…

– Извести Луку и готовьтесь, особенно пограничными кварталами… на всякий случай.

После неудачного обсуждения, на которых они обычно подводили некие итоги или просто о чем-либо спорили, Арес поднялся и распустил всех до следующего дня. Несмотря на то, что львиную долю своего времени Арес тратил на тренировки диких, вечер он уделял себе и проводил его зачастую в библиотеке, за спором с младшим братом Агапием. Находясь и общаясь с варварами, Арес сильно рисковал скатиться до их уровня и потому дискуссии с Агапием стали неотъемлемой частью его досуга, пока братец не повзрослел. Арес уже не в первый раз и с каждым днем все чаще стал встречать звон колокола после заката в назначенном для встречи месте один. Поняв, что и в этот раз Агапий не явится, Арес усмехнулся – «Ох уж эти послушницы… Я им не дался, так они брата моего увели… Вот сучки».

Что касается библиотеки, Арес, еще в прошлой жизни, о которой теперь лишь ассоциативно вспоминал, прочел достаточно много книг разных жанров и направлений, чтобы заметить несколько странностей. Открывая книгу, которую когда-то уже читал и судя по дате на выцветшей обложке, скорее всего того же тиража, он буквально не узнавал её содержимого. Ни иллюстраций, ни слов песен, ни отсылок к традициям, ни душевных переживаний ничего этого не было, лишь материализм и перечисление сухих фактов, что не в силах были доставить эстетического наслаждения. Складывалось такое впечатление, что все эти книги, которые исчислялись тысячами, буквально полностью переписали, но кто и зачем, Арес не представлял. Спор с Агапием на эту тему в свое время привел лишь к одному – «Не сотвори себе кумира». Все, что ты описываешь, какие-то рисунки, какую-то «музыка»…

Арес – Музыку.

Агапий – Лишь Зевс Всемогущий сподобился, чтобы только некоторые из нас были способны перенести его лик, кто на полотно, кто, вырезав из камня.

– Да ладно тебе. Я вот тоже рисовать немного умею, правда, глазомер мне чаще пригождался не на полотне, а скорее в оптическом прицеле, тем не менее, начать никогда не поздно.

– Я как всегда и половины не понял из того, что ты сказал.

– Ну, напев песни-то ты понял?

– Эти игривые возгласы из твоих уст вряд ли богоугодны.

– Ни песен, ни картин, а из статуй только Зевс… скукота.

– Тогда расскажи еще что-то из своего мира… про свое время…

– Это же ересь сплошная.

– Ну и что? интересно ведь.

Все, о чем рассказывал Арес брату своему, скорее касалось других людей и чужих жизней, нежели его собственной. От себя же он добавлял скорее свои несбывшиеся мечты, попутно пытаясь предугадать и ответить самому себе, как бы его жизнь сложилась, например, если бы он все же смог тогда бросить все и уехать с Анжелой. Память о Жизель его так же не отпускала, хоть её он и упустил, как и Джули. Последний месяц Арес частенько вспоминал о ней, ровно с того момента, как наткнулся на высоких стеллажах библиотеки на её любимую книгу – Былины о русских богатырях.

Как и предыдущие книги, она так же была скорректирована, а скорее исковеркана, чего Арес уже терпеть не стал: