Читать книгу "Трудно быть человеком. Цикл «Инферно». Книга седьмая"

– Отдай Альфе свое оружие… служи ему верой и правдой столько, сколько потребуется, пока он не даст слабину… и вот тогда, и только тогда, вонзи свой клинок ему в спину и насладись своей местью, которая подобна изысканному вину, с годами, становится лишь слаще…

– А как же Рейчел?

– Она обречена сгинуть в своем кошмаре, но не ты… Хватит с тебя этого самодурства и импульсивности, они приведут тебя лишь к погибели, особенно теперь, когда ты бессилен… А вот покорность и исполнительность, приведут тебя ко мне…

Лилит склонилась над Инферно со спины, а после повисла на его шее, нежно обняв, чему Инферно уже был не в силах сопротивляться:

– Я… я ушел из того лагеря, а теперь… я не знаю, как связаться с Альфой…

Получив своё, а именно, ответную реакцию от Инферно и принятие её воли, которую он теперь только не знал, как исполнить, Лилит шепнула ему на ухо:

– Не ворвись, а приди с миром в этот лагерь… скажи, что у тебя подарок для Альфы, а после пристрели кого-то из них, но только не их старшего, которого кличут Уиджи или Колдуном, тогда они сразу поймут, что первый лагерь уничтожил именно ты…

– Как поймут? Я же только оттуда, у них нет связи…

Лилит игриво отвела свой взгляд в сторону:

– Вот я и попалась, а сказала, что не держала…

Инферно на этот раз не разозлился, а лишь тяжело выдохнул:

– Днем больше, днем меньше, уже не важно…

Лилит обхватила его голову и приблизилась:

– Важны лишь мы… Продемонстрируй силу, которой обладаешь и Альфа вскоре сам прибудет к тебе, а после сделай как сказала, и я обещаю, что без награды тебя не оставлю…

Она поцеловала Инферно, а он ей ответил и не от бессилия, а потому что сам того захотел:

– Я тебя никогда не покину, а самое главное не позволю ему забрать тебя… никогда…

Она снова приложилась к его губам, превратив тем самым его кошмар, по итогу в райское блаженство, что даровала ему вплоть до пробуждения, после которого он себя почувствовал полным сил и с ясным виденьем, что и как ему сделать.

Завод:

В просторные покои Альфы, что были переоборудованы из когда-то раздевалки рабочих, зашел посыльный и тут же встал на колени:

– Господин, у меня донесение.

Альфа был не ровней Цезарю, что предпочитал не демонстрировать, дабы не пошатнуть свою власть своими же руками и предпочитал усваивать информацию, дозировано, насколько только позволял скудный мозг и строго по порядку. Эта особенность внешне лишь подчеркивала его статус и власть, так как всем приходилось покорно ожидать своей очереди и в конечном итоге жаждать его внимания. В основном его внимание падало на его, так называемую свиту, что состояла из трех инженеров, врача, человека крайне редких познаний в истории и остальных уникальных личностей, что в разное время были изгнаны из лучшей половины этого мира. Свита Альфы насчитывала чуть менее двадцати человек, и именно в ней он видел источник своей власти. Не в заводе и станках, что обеспечивали их топливом и электропитанием, не в головорезах, коим не было числа, а исключительно в знаниях, которыми обладала его свита. Именно уникальные знания делали его власть неоспоримой и такой нужной для всех в своем проявлении, что в технической, что в медицинской областях. Именно с ними, а не со своей крепостью или армией, он был неразлучен, так как один из них, в своё время мудро подметил, что ему не следует в темные времена уходить в себя, в свою крепость, ведь именно там его в конечном итоге и достанут, уже сплоченные и готовые его убить, враги.

Выслушав статистику и прогнозы своей свиты, которые опирались на ее сухие данные, Альфа выслушал их рекомендации и с важным видом, не вникая в суть, одобрил их, не забыв грозно посмотреть на каждого, чтобы напомнить кто тут главный. Отойдя от длинного стола, на котором и принимались все важные решения, Альфа уселся в своё кресло, предпочитая стоя лишь принимать решения, а выслушивать местную хронику сидя, попивая что-то крепкое, чтобы не уснуть от скуки. Наконец соблаговолив выслушать очередные бредни и жалобы, Альфа лениво махнул рукой, жест, которого тут же озвучил его дворецкий:

– Говори, чучело.

Посыльный тут же поднялся и подбежал к ковровой дорожке, что вела к подобию трона Альфы, где тут же снова встал на колени:

– Господин. Незнакомец что порешал наш, вернее один из ваших лагерей, объявился, вернее сам пришел и сдался…

Альфа – Да ты шутишь. Чего ради, патроны, что ли кончились?

– Па… «Па» что?

Альфа любил примитивно красоваться перед всеми извне, наглядно демонстрируя своё превосходство в знании того, что они даже выговорить, не способны, что тут же распространялась за отсутствием каких-либо других новостей:

– Не забивай себе голову, мальчишка, тем, что тебе знать не положено. Ты вот лучше, что мне объясни, нахрена?

С этими понятиями у местных проблем не было, и на интуитивном уровне, он прекрасно понимали, о чем конкретно спрашивают:

– Да хрен его знает, а так говорит, что дар принес, лично вам…

– Дар?! Дар! Да эта паскуда, сколько моих людей положила, мою кровинушку по полу пролила, да я его… а что за дар?

Посыльный растекся в коварной и дикой редкой улыбке в семь зубов:

– Громобой с кучей штук к нему. Сам видел.

– С кучей штук говоришь. Тогда ладно. Решено! Едем смотреть, кто и откуда взялся такой…

Переведя взгляд на свою свиту, Альфа продолжил:

– Глядишь, что еще у него полезного найдется строго в миниатюрном исполнении.

Советник – Главное правильный подход найти.

Альфа – Я что-то не понял, тебя самого что, как-то слабо подмазали вначале, а после, сколько всего ты получил от меня?

– Я ученный и аппетиты у меня скромные, как и потребности, а вот наш незнакомец, судя по акции, что он устроил два дня назад на окраине, искусный воин с горячим сердцем, а такие потребляют во много раз больше и меню у них, скажем так, более изысканное.

– У нас, всяко лучше, чем на окраине, а раз он сдался там, значит, здесь вообще дар речи потеряет от изобилия всего, так что не дрейфь.

– Моё дело предостеречь, господин, ваше же, решить, как быть.

– Я решил. Выступаем.

По приезду в лагерь, Альфа первым делом выслал своего поверенного и четырех телохранителей, накаченных негров под два метра ростом вперед, посмотреть на незнакомца, а сам велел их провести в зал для свиты. Стражники лагеря подчинились, и один из них проводил Альфу до специального помещения с уже приготовленным столом и девками, к которым, что сам Альфа, что его свита просто брезгали прикасаться:

– Сколько раз повторять…

Альфа уже не терпелось увидеть громобой своими собственными глазами и он, отложив нравоучения, загнал всю свиту в зал и потребовал ключ от помещения у стражника:

– Ключ!

– Вот, господин.

Заперев свою свиту в зале, Альфа тут же приказал стражнику, выдав ему карту власти, а вернее игральную карту давно забытой эпохи:

– Никого не впускать, ну и не выпускать, само собой. Кто начнет права качать, покажи карту власти, мигом заткнется.

От такого сокровища в руках, задрыпаный стражник аж затрясся от волнения, даже не заметив, как носитель этой самой власти удалился по более важному делу.

Поднявшись на последний этаж, Альфа, будучи человеком суеверным, предпочел не думать ничего плохого про владельца данного лагеря, опасаясь его шаманского или колдовского возмездия, а сконцентрировал все свое недовольство на предмете, что точно не даст сдачи – «Сучьи ступени, аж дыханье перехватило». В коридоре его встретил поверенный, который передал сверток ткани в руки своего господина. Развернув сверток у Альфы промелькнула мысль – «Он дебил или тупо преданный как пес? Пристрелить ведь мог на месте. На этом самом месте… Не мог, потому что не знает, как, потому что знание, это власть, и она моя». Перехватив рукоять пистолета, Альфа решил сберечь жизнь тупого, но верного поверенного и, вышибив ближайшую дверь, спустил курок, пристрелив насельника комнаты, что вызвало в нем небывалый восторг:

– Работает! Ты понимаешь… Работает!

Поверенный, которого тряс Альфа от восторга, слегка испугался, но ответил в свойственной, для себя манере, тупо кивая головой, вообще не понимая, что происходит. Альфа резко одумался и замер:

– Патроны. Сколько патронов он принес?

Отшвырнув поверенного в сторону, как ненужную вещь, Альфа, сам под два метра роста и не лишенный силы быстро устремился в покои Уиджи, где и сидел незнакомец, под пристальным вниманием его телохранителей, которые хоть и вздрогнули от небывалого шума, тем не менее, не рекомендовали вставать с места, что незнакомцу, что даже Уиджи. Ворвавшись в кабинет от нетерпения, первое, на что упал взгляд Альфы, это на две коробки патронов и восемь снаряженных обойм, что лежали на столе Уиджи. Не сказав ни слова, Альфа сразу устремился к столу и, проверив коробки, что были заполнены патронами, радостно рассмеялся, посмотрев в потолок:

– Спасибо. Спасибо!

Инферно поначалу не признал в очередном нигере размером со шкаф Альфу, но ничем не сдерживаемое поведение того, быстро выдало в нем хозяина всего и всех. Альфа, получив очередное прозрение, якобы свыше, во что он действительно верил, перестал благодарить потолок и наконец-то обратил внимание на незнакомца. Стремительно подойдя к нему, он хотело было его обнять на радостях, но резко осекся и строго обратился к телохранителям:

– Обыскали?

Те кивнули, и Альфа снова дал волю своим чувствам, продолжив лицедейство, даже для него, уже на небывалом уровне:

– Сынок!

Не будь у Инферно сетки на костях, после таких объятий пару ребер он точно бы не досчитался целыми. Как Альфа не обратил внимание на Уиджи, сорвав незнакомца с места и обнимая за плечо начал вести его к выходу, попутно спрашивая, кто он и откуда, а главное есть ли у него еще что-нибудь эдакое, ровно так же сам Инферно не реагировал на него, решаясь на отчаянный шаг – «Да я с самой смертью поцеловался ради этого шанса. Я не брошу Рейчел! Я – Инферно!!!».

Распалив себя до предела, Инферно сработал импульсивно, считая «Будь, как будет», ведь терять, после всего увиденного и вправду было уже нечего. Не просчитав своих действий наперед, Инферно положился на свои навыки и рефлексы, и с большим удовольствием размазал морду Альфы, сломав ему нос ударом с локтя. Утолив хоть немного свою ярость, дальше Инферно пришлось сработать уже не по чувствам, а по уму. Размазав морду Альфе, он сразу подломил ногу телохранителя, что шел впереди, ударом ноги в икроножную мышцу. Ударом наотмашь, он прикрыл свой тыл, дезориентировав громилу, что шел сзади, попав ему в челюсть. После удара наотмашь, впереди идущий телохранитель упал на колено, и тут же получив сильный удар в затылок, погнул ручку металлической двери, проломив себе ею череп. Заблокировав их в покоях Уиджи, Инферно тут же получил возмездие в виде громилы, что кинулся на него с фланга. Сбив жилистого паренька на пол, громила, подобно горилле, занес обе руки над ним, чтобы с удара размазать, но Инферно оказался быстрее. Схватив громилу за кадык, он не стал тратить сил, чтобы его сломать или тем более вырвать, а лишь хорошенько встряхнул, чего оказалось более чем достаточно. Громила тут же, на автомате, схватился обеими руками за шею, панически задыхаясь, во время чего пропустил следующий удар, на этот раз уже фатальный, выставленной костяшкой большого пальца в висок. По инерции смертельного удара и при непосредственной помощи самого Инферно, громила завалился трупом на бок, высвободив Инферно. Вскочив на ноги, Инферно посмотрел на оставшихся двух громил, один из которых все никак не мог встать из-за головокружения, а второй привести господина в сознание, но пропустил удар боец, как всегда тот, что не предвидел. Упав на пол после незримого удара в челюсть, Инферно охватило чувство ужасной безысходности, что молило его сдаться. Это чувство нокаута, когда все становится неважно и хочется только одного, покоя. В этот переломный момент Инферно заорал, что было мочи, все что угодно только чтобы не отключиться, только чтобы не сдаться:

– Ааа!!!

Получив эмоциональную встряску, организм Инферно снова, хоть и частично, но мобилизовался. Но отчаянная попытка встать на ноги не решила исход боя, да и не могла, так как Уиджи действительно был колдуном и с помощью высокой концентрации мысли, которой придал материальную форму, придавил бойца к стене, не оставив ему ни единого шанса на сопротивление:

– Нееет!!!

Но провокация не сработала, и Колдун не отвлекся, продолжив усилием сконцентрированной мысли прижимать Инферно к стене.

Дезориентированный громила, наконец, оклемался и, увидев незнакомца, который оказался врагом, прикованным к стене, единственное, что смог, это пообещать Колдуну что-то стоящее, если тот соврет, что это они обезвредили врага. Что-что, а шкурный интерес в любой ситуации преобладает, даже в экстраординарной, но даже она не шла вровень с тем, что Альфа бы с ними сделал за такой прокол:

– Проси, что хочешь, не обидим, но сейчас…

Колдун – Ваши души.

Громила – Да забирай, сдалась она мне.

Колдун – Обоих.

Громила грозно посмотрел на своего напарника, который пытался привести в чувство Альфу:

– Эй, нигер, тебя это тоже касается.

– Нихера, мне бабушка говори…

– В жопу твою бабушку и нас в придачу, если Альфа узнает, что этот урод нас как котят.

– Вас, я то…

– Хорошо, нас в жопу, тебя в рот, так лучше?

– Нихера…

– Что ты заладил «нихера, нихера»…

Колдун – Альфа не оклемается, пока я не позволю. Сила моя безгранична, а вот терпение…

Громила – Ну придурок, либо мы, либо нас.

– Ладно, забирай и мою.

Не дождавшись ответа от Колдуна, громила тут же сместил акцент своего внимания на убитого Инферно напарника, которого затрясло:

– Уилл, собака, а вот меня он вырубить не смог.

Подняв напарника, громила обернулся к Колдуну:

– Харэ уже, спускай его. Ща Альфа в себя придет, так что нам этого урода еще помять нужно, для достовернос…

Прервал громилу его напарник, который вцепился в его глотку мертвой хваткой, поднял одной рукой, а после признания, свернул шею:

– Я не Уилл…

Последнее, что громила, задыхаясь, увидел в своей жизни, это как тело его напарника растворилось во мраке, приняв облик какой-то красотки, которая коварно улыбнувшись напоследок, свернула ему шею. Последнего громилу также одолел шкурный интерес, но более приземленный и в более естественном его проявлении. Он просто откинулся назад и быстро перебирал руками, пытаясь отползти, пока не уперся спиной в стену:

– Колду… по… помоги… помоги! Ааа!!!

Последнего громилу Лилит убила более экзотическим способом, растворив своё тело во мраке, после чего его сгустком, размазала громилу об стену, в буквальном смысле этого слова, оставив на его месте кровавый след почти во всю стену, будто лопнув пузырь.

Колдун был откровенно впечатлен, что её мощью, что теперь своей:

– Госпожа, это невероятно… Теперь мне никто не указ…

Лилит коварно улыбнулась, пройдя мимо подвисшего на стене Инферно:

– Так и никто?

– Нет, ну конечно. Никто, кроме вас, госпожа. Чего изволите от своего покорного раба?

Лилит – Твою душу!

Судя по выпаду её руки и хрусту в груди Колдуна, Лилит буквально вырвала предмет своей сделки с ним из его груди, после чего улыбнулась, услышав, как Инферно упал на пол:

– Надеюсь ничего не сломал… хотя да, ты ведь не можешь… Вечно забываю о твоих особенностях… Как например о твоем вранье!!!

Судя по трещинам вдоль стен и вырванной напрочь крыше, Лилит была просто в ярости, что мигом заметил Инферно даже на её лице, когда та обернулась. Лицо вновь Рейчел, буквально треснуло, подобно стеклу начиная от впадин вместо глаз, которые теперь занимал непроглядный мрак, который вновь манил Инферно. Чтобы удержаться от его влияния, Инферно нагрубил и отвернулся, сделав вид, что откашливается:

– Да пошла ты…

– А что так? Разве в образе твоей ненаглядной Рейчел я тебе не мила?

– Зачем ты мне помогаешь?

– Затем, что ты моя любимая лошадка на этих скачках.

– Не понял…

– Как и я твою упрямую натуру. Я же сказала, притом много раз и совершенно открытым текстом – Пойдешь за Рейчел, которая тебя бросила, умрешь вместе с ней. Что непонятного в этом?!!!

Судя по грохоту снаружи, здание сыпалось и раскалывалось, роняя свои куски, в силах справиться с парой столетий и кое-где ремонтом, но не в силах выстоять перед очередной истерикой Лилит, что своими криками содрогала не только внутренности Инферно, но и стены здания:

– Ты меня похоронить здесь решила?

– А какая разница? Сгинешь здесь или там… хотя нет, разница есть, и она существенна, ведь там тебе будет гораздо больнее… Зачем ты продолжаешь, зачем бороться за неё, ведь мы оба знаем, что тебе это не под силу?

– Самому нет, но с твоей помощью, мы все там разнесем. Вот там можешь психовать сколько угодно…

Лилит посмеялась:

– Ты зря рассчитываешь на меня. Их я прикончила только после того, как они продали мне свои души…

Подойдя к Инферно, Лилит снова обволокла его и обняла, чему тот не сопротивлялся, позволив хоть на мгновение обмануть себя сладкой ложью, а именно обличием сильной Рейчел, что была рядом:

– Ценность жизни человека в её идее, а смерти в его душе… И если первое меня слабо волнует, то второе, пожалуй, единственная цель моего пребывания за гранью. Эта та пошлина, которой я расплачиваюсь за желание любого из вас – «Чтобы можно было все и ничего за это не было». И ради своего каприза, ради тебя, я не стану рисковать всем, ведь каждый из них, особенно в этом мире, подсознательно уже готов склониться перед любым божеством ради лишнего куска хлеба, стоит лишь поманить…

– Так помани.

– Нет, Волчонок… Я хоть и охотница, но только на жертв, слабых, убогих и всегда одиноких… ты же, как я понимаю, собрался довести начатое, что тебя приведет совсем не к моей клиентуре, а именно к плохому или хорошему, неважно, главное сплоченному коллективу, а этот орешек, мне не по зубам.

– Так убей.

– Не-мо-гу! Я подобно провидцам, могу лишь заглянуть в будущее каждого, но не предвидеть с полной гарантией, что так оно и случится.

– А как же судьба этого мира, которую ты мне показала или это была очередная ложь?

– Это однозначный и предсказуемый финал любого загнивающего общества, но не роли в нем каждого отдельного индивида… Ты себе даже представить не можешь, скольких я видела, хороших, добрых людей, который в час нужды, бросали нуждающегося на произвол судьбы, предпочтя их жизни свою… И в тоже время, последний алкаш или даже бандит, сердце которого окаменело давным-давно, все же откликается на зов нуждающегося и бежит его спасать, невзирая на риск… Я не Господь Бог, чтобы видеть душу человека, мне открыта лишь малая часть, та, что подобна моему миру и должна признаться, в тебе этой части в избытке, но всегда всплывает то, что рушит все остальное… Любовь, ну зачем она тебе? Я страсть, которую ты всегда желал… Так гори со мной!

– Значит, сделаю все сам.

Лилит от такого поворота лишь обреченно посмеялась:

– Ты же сказал, что сам не справишься?

– А я передумал. С людьми такое частенько бывает, привыкай.

Инферно пнул Альфу, чтобы привести в чувство, но Лилит не отступила, как он надеялся, и снова повисла на его плечах:

– Любого другого убила бы за неподчинение… Но подчинись ты, не был бы собою…

Она растворилась во мраке, что вскоре рассеялся, а после отпустила Альфу, вернув ему сознание, как и всем насельникам лагеря, которые в момент потеряли сознание, упав, кто на пол, а кто на землю. Вторым повезло меньше, так как некоторые из них, так и не очнулись, сгинув под увесистой плитой, что придавила их насмерть. Копеечные расходы для Лилит, по сравнению с теми расходами, о которых попросил ее Инферно.

Глядя на Альфу, который морщась, приходил в себя, Инферно еле сдерживался, сжимая кулаки от бессильной злобы что-либо изменить и неудержимого желания отомстить подонку:

– Ну что, мразь, вот мы и встретились…

Альфа – Ты кто нахрен такой…

Врезав с ноги по роже, Инферно перехватил руку Альфы, который выхватив пистолет, попытался защититься и, вывернув, сломал её в запястье:

– Ааа!!!

Не в силах сдержаться, Инферно продолжил выворачивать руку Альфы, пока не сломал её сначала в локтевом уставе, а после и в плечевом:

– Ааа!!! Ааа!!!

Свою несдержанность Инферно оправдывал тем, что успел неоднократно заметить, болевой порог у здешних обитателей был значительно занижен, что легко объяснялось условиями их жизни, где борьба за эту самую жизнь, какой бы паршивой она ни была, велась постоянно. Проще говоря, боль, разного рода и уровня нестерпимости, являлась неотъемлемой частью их образа жизни:

– Что тебе надо?!

– Где Рейчел?!!!

Мелькающие образы перед глазами, всего того, что пришлось пережить Рейчел, не отпустили Инферно, ровно так же, как и он не перестал бить Альфу, не в силах уже остановиться:

– Урою, мразь!!! Урою!!!!!

Лишь крики за дверью и попытки стражи вломиться немного отрезвили Инферно, который не глядя выпустил пару пуль в дверь, чтобы отпугнуть дикарей, а после замер на месте, пытаясь заглушить, что пустоту внутри, что очередной приступ неконтролируемого гнева:

– Говори… Говори!!!

Пнув ублюдка и скота по своей натуре, Инферно снова привел в чувства Альфу, который отхаркавшись от крови начал смеяться, нагло скалясь:

– А я-то всё думал и гадал… кто и когда, а оно… вон как вышло… Значит последней моей подстилкой интересуешься…

После этих слов у Инферно кровью налились глаза, а Альфа продолжил тянуть время, пытаясь сыграть на его эмоциях:

– Оно и не удивительно, штучка-то горячая, с характером, мать её… все такую хотят, но она моя… слышишь, моя! Потому что я мужик и беру то, что хочу, что моё по праву!!!

– Ты не мужик, а животное… грязный, вонючий и тупой скот, которому никогда не понять разницу между мужиком, который завоевывает, как воин, и уродом, который отбирает и крадет, как бандит и вор!

– Нотации… знаешь, сколько я их наслушался за эти годы… мудрость, мать её, с глубоким смыслом от людей у которых, что тогда, что сейчас нихрена не было и не будет, а у меня, было, есть и будет все и всегда… включая и твою бабу, которую теперь, благодаря твоим стараниям, я выпорю так, что на ней и живого места не останется… а после парням своим на случку отдам, вот они-то с ней порезвятся всласть… а кончит она разорванная на куски моими псами и все потому, что ты её просрал, умник хренов. Вот и живи теперь с этим! Хоть и не долго…

Попытка сбить с ног незнакомца для Альфы кончилась переломом ноги:

– Ааа!!!

Тем не менее, свою подлянку он успел сделать. Схватившись на рефлексе рукой за переломанную ногу, он выронил из руки устройство размером с пейджер. Свыкнувшись с болью и заметив свой прокол, он нагло улыбнулся:

– Назвал вором, а за руками-то и не уследил…

Снаружи раздались крики поселенцев лагеря, которые захлебывались в лаянье собак и клацанье их челюстей:

– Очень скоро мои псы перегрызут тут всех. В итоге тебе останется либо сдохнуть с голода в этой комнате, либо подавиться нашим сырым мясо, либо попытаться прорваться через пять сотен голодных, разъярённых, натасканных и прикормленных на человечину псов. В общем удачи… Но ты я вижу не тупой, поэтому слушай как мы поступим. Ты боец, этого не отнять, и ты явно знаешь, где еще есть пушки, поэтому грохнуть тебя я не могу. Как и ты меня, потому что твоя баба в моей крепости, которая теперь моя… Отдай пушку, и я нас выведу отсюда, папочку псы не тронут… а после… после будет так, ты мне тащишь пушки, а я, так уж и быть, буду тебе на случку её водить, скажем раз в неделю… ты мне товар, я тебе бабу на раз, что скажешь?

Ответил Инферно однозначно отрицательно, не сдерживаясь ни сколько и уже не переставая доводить Альфу до отчаянной истерики:

– Остановись! Ты нас обоих угробишь, идиот!!!

– Сдохни, мразь!!! Сдохни! Сдохни!

Не оставив живого места на самом Альфе, Инферно сорвал с него дубленку, а его самого размазал об алтарь Уиджи со специями и маслами, обсыпав сверху прахом:

– Папочку не тронут говоришь?! Удачи, ублюдок!!!

Вышвырнув Альфу из окна, Инферно с нескрываемой радостью наблюдал, как Альфу порвали на куски его же псы, обезумившие от крови:

– Туда тебе и дорога, сука…

Скормив заживо Альфу стае диких псов, Инферно накинул его дубленку, тем не менее, рисковать не стал и решил добраться до приметного внедорожника, судя по внешнему виду, лично Альфы по крышам остального транспорта. Инферно слышал крики и мольбы о помощи спасшихся людей, что были заперты, а именно свиты Альфы, но спасать, кого бы то ни было, кроме Рейчел у Инферно никакого желания не было:

– Вы сами создали этот мир, вот теперь и пожинайте его плоды, гребанные дегенераты…

Обратив внимание на валявшееся на полу устройство, что похоже издавало ультразвук, приманивший стаю диких псов, Инферно осенило. Подобрав устройство, укомплектовав свою разгрузку патронами и обоймами к пистолету, он подобрал свой рюкзак и выпрыгнул в окно. Перепрыгнув с крыши на крышу, он допрыгнул и до крыши внедорожника, в котором спрятался водитель. Показав связку ключей, что вытащил из дубленки Альфы, Инферно предложил водителю открыть окно на крыше, после чего пригрозил пистолетом, обрисовав печальную альтернативу. Водитель судорожно закивал и впустил незнакомца:

– Гони и сделай круг вокруг лагеря!

Водитель – Зачем? Нужно валить отсю…

Ударом ребром ладони по затылку, Инферно убедил Водителя сделать, как сказал без лишних слов и эмоций. Сделав круг, Инферно убедился, что стая реагирует на устройство и главное, что теперь увязалась за ними:

– Теперь гони домой.

Водитель причинно-следственной связи не понял и сделал, как велели:

– Давно пора. Теперь и тут гиблое место. Везде эти собаки…

– Поговорить значит, любишь, а люблю послушать. Ну, рассказывай, что и как у вас там.

– Ну… я…

– Я тебе сейчас колено прострелю.

– Эээ? Ааа!!!

Патрон на очередного нерадивого Инферно не стал тратить, а вот ухо так вывернул, что у Водителя аж заискрило в глазах, сквозь слезы:

– Всё! Понял! Понял тебя!

По дороге Инферно узнал все необходимое о местности завода, сверив их с первичными сведеньями Императора по отдельным вопросам, чтобы убедиться, что Водитель не врет ему. Уже подъезжая к заводу, Водитель удивился, когда снова услышал лай собак сзади:

– Вот суки, нагоняют. И че это они вообще за нами увязались?

Инферно не стал темнить, а просто свернул шею очередному подонку, которых теперь видел в каждом, виня их в ихнем образе жизни, совершенно игнорируя время, в котором эти люди выживали. Прикормив стаю сброшенным из внедорожника трупом Водителя, Инферно развернулся багажником вперед и сменив передачу на заднюю, придавил педаль газа.

Со слов Водителя, Инферно понял, что на главном въезде у него могут возникнуть проблемы, а главное стража тут же воспрепятствует проникновению стаи диких псов, которых он решил спустить на них, поэтому целью для вторжения стало дерево. Подъезжая к ограде, что была под напряжением, Инферно откинулся назад и высадил оставшийся боезапас обоймы в ствол дерева, после чего опрокинул его внедорожником, врезавшись в него на полном ходу багажником. Всполошенные стражники тут же подбежали, решив, что это Альфа снова напился и теперь буянит:

– Что вы делаете, господин! Остановитесь!

– Сейчас я тебе покажу, мразь, и господина и небо в алмазах!

Разорвав ограду упавшим деревом на неё, опрокинув на бок диэлектрические опоры, Инферно обесточил весь периметр ограждения, который прорвал еще в одном месте, уже снеся ограждение внедорожником, открыв, так сказать, еще один фронт для вторжения стаи диких псов, которые тут же кинулись рвать стражу. Псов вполне хватило, чтобы обратить в бегство всю стражу, хотя из-за панцирей, которые по факту оказались смесью экипировки спортсменов американского футбола и хоккея, и которые сковывали движения стражи, убежать им далеко не удалось. Свалив их на землю, псы кинулись рвать их в клочья. Но толпа, а вернее ошметки, что остались от трех десятков стражников, были не единственной живой силой обороняющихся. На заводе прогремел жуткий гул сирены, что взбудоражил еще больше стаю, а почти пять сотен головорезов поднял по тревоге. Вскоре ворота одного из складских помещений, а по совместительству казармы, открылись и оттуда вышли стражники, плотным строем с щитами и копьями, которые неспешно начали продвигаться к воротам, попутно убивая всех псов на своем пути, слаженными и строго по команде, выпадами пик. Инферно, увиденное разозлило до безумия:

– Вы что не поняли, суки?! Вы все здесь сдохнете!!!

Придавив педаль газа Инферно, врезался в их плотный строй на полном ходу, разметав стражу по всем сторонам:

– Все сдохнете!!!

Удостоверившись, что теперь стража более чем отвлечена и занята скорее ре обороной завода, а собственным и главное разобщенным выживанием, Инферно сдал назад, а по пути прострелил пульт управления ворот, открыв еще одну лазейку для псов, которые теперь всей своей массой проникли на территорию завода.

Уладив проблему вторжения, Инферно теперь беспрепятственно поехал к самому заводу, притом на прорыв. Протаранив ворота багажником, Инферно, наконец, развернулся и, переключив передачу, придавил педаль газа, проехав весь нижний уровень. Доехав до лестницы, Инферно по ходу дела увидел альтернативный путь наверх и более удобный при отходе, во всяком случае, для себя – «Рейчел ни привыкать болтаться у меня за спиной…». Но даже ностальгия по хоть и опасным каждый раз, но теплым временам, не смогла отогнать от него плохое предчувствие непоправимой трагедии.

Припарковав машину под краном, Инферно вылез из неё через окно на крыше. Поднявшись как по канату, по тросу кран-балки, он залез на второй уровень, оставив стаю псов и стражников позади и строго внизу. Выхватив пистолет, он направился по описанию Водителя к личным покоям Альфы, пристреливая каждого встречного, даже не обращая внимания, кто такой и что тут делает. Запредельная ненависть к этому месту и всем его обитателям затмила его разум, заставив наплевать на свои принципы и убивать любого, кто не в кандалах. Пройдя, как Водитель сказал, тронный зал, Инферно углубился уже, так сказать, в закулисы трона, что были гораздо мрачнее и полны отчаяния тех, кто был там заточен. Выбивая одну дверь за другой, Инферно снова увидел тех, что пали жертвой этого жестокого и скотского по своей натуре мира, лишенного напрочь, что нравственности, что совести, что какой-либо правды. Но больше всего его поразило поведение самих жертв, что не молили его снять с них кандалы и выпустить, а скорее тихо ждали своей смерти. Ощутив их отчаяние, что буквально истошно переполняло это место, Инферно понял одну простую истину. Этим людям некуда было бежать, никому в этом диком мире они не были нужны как люди, только как товар, кожа, еда, утеха, все что угодно, но только не в их исходном качестве, в качестве человека, личности. В этом мире больше не было, плохого или хорошего, слабого или сильного, но государства, общества людей, объединенных одной идеей, пускай даже и с перетягиванием одеяла строго в одну лишь сторону. Судя по результату, в этом мире давление на государство со стороны её народа перетекло в его полное уничтожение, что привело к полной и безграничной свободе, чего так желали все и во все времена, не желая заглянуть за горизонт этой самой свободы. Большой ли смысл в такой свободе, если человек по сути своей не свободен от своих пороков, что на примере данного мира обернулась такой трагедией. Гнет алчных до всего, необузданных нравственными законами паскуд задавил всех тех, кто даже вопреки не утратил человеческий образ, кто изначально не имел шансов выжить в этом диком мире, кто не пожелал променять свою человечность даже за кусок хлеба. Нужна ли кому такая свобода?