Читать книгу "Обрученные судьбой. Книга первая. Великий развал"

– Нет, Степа, я ему про нас ничего не говорила.

– А чего ты ему все не сказала?

Не поворачиваясь, она задумчиво и медленно произнесла:

– На всякий случай. Ты женат, а он холост. И он зовет меня замуж.

– И что ты ему ответила?

На какое-то мгновение женщина замерла. Ей показалось, что в его голосе скользнуло не одно праздное любопытство, а что-то иное, отчего захолонуло сердечко. Боясь спугнуть, она безразлично ответила:

– Сказала, что я еще подумаю.

– О чем?

– О чем еще… Ты спрашиваешь. Мне тоже надо как-то свою судьбу устраивать. Не буду же я всю жизнь по чужим постелям таскаться. Пора настала мне определиться и создавать свой семейный уголок.

Подброшенный вверх внутренней пружиной, Семенюк резко сел, наклонился к ней, горячо зашептал:

– А если бы я позвал, ты бы пошла?

– За тебя… пошла бы. Но… – она грустно улыбнулась. – Ты же и сам прекрасно знаешь, что это совершенно невозможно.

– Почему?

Грустно усмехнувшись, Вера поймала его ладонь, притянула к себе, легонько прижала к своим теплым губам:

– Какой ты, Степочка, сегодня непонятливый. У тебя есть жена. К чему весь наш бессмысленный разговор? Не правда ли?

– А если бы не было жены? – Семенюк вгляделся в женское лицо.

Задав вопрос, он, несомненно, давал ей шанс. По крайней мере, она уже могла на что-то надеяться. И поэтому Вера постаралась выразиться по возможности откровенно и прямо:

– Из нас могла бы выйти неплохая пара. Ты знаешь, что хочешь от этой жизни, и я знаю. Нам с тобой всегда легко и просто. Думаем мы с тобой практически одинаково. Значит, не надо постоянно юлить и глупо притворяться друг перед другом. Мы, как два хищника, рыскающих в диком мире страшного хаоса и беспорядка, легко могли бы заключить промеж себя союз и сообща ловить рыбку в мутной водице.

Довольно цинично, как ей самой показалось, выразилась девушка, но ее слова попали на благодатную почву. Семенюк расцвел:

– А давай, на раз-два заключим этот союз.

– Но как? – жарко выдохнула Верка.

Быстро развернувшись, она приподнялась и с интересом смотрела на Степана. Никак она не могла догнать, к чему шумит весь их базар.

– Я на днях развелся…

– Правда, Степочка?! – подружка вся просияла.

Гибкое женское тело крепко-крепко прижалось к мужскому.

– Значит, ты нисколько не шутил, когда намекал мне?

– Нет, не шутил.

Женские глаза радостно расширились и заблестели:

– И ты мне…

– И я тебе делаю предложение. Ты…

От нахлынувшего неожиданного счастья Вера радостно встряхнула головой. Он этого мог бы и не спрашивать, и так уже все понятно.

– Я согласна. Хоть сегодня… Хоть прямо сейчас готова я бежать в ЗАГС. Ты только свистни мне…

– Вот мы вернемся из Чабанки…

– Когда?

– К ноябрьским праздникам.

Из девичьей груди вырвался протяжный вздох. Ох, как долго-то! Не передумает ли мужик за это время? И зачем ему столько времени? На раздумья? Выходит, он еще не все окончательно решил для себя?!

– Но заявление мы можем подать чуть раньше?

– Конечно…

Горячим шепотком Степан пояснил ей, что выберут они время и сходят после того, как сами окончательно определятся со сроками…

8

В конце октября их дивизион первого курса вернулся на зимние квартиры. На носу было начало ноября, и Семенюк заглянул в учебный отдел. Хотел он заранее просмотреть приказ и сразу выписать наряды на весь следующий месяц.

– Степан Сергеевич, – особо вкрадчивым голосом, одним этим уже не предвещающим много хорошего, окликнул его капитан Селегинский, ответственный за крайне неблагодарное дело. – Полковник Демидкин, командир четвертого курса, добился, чтоб с его дивизиона сняли караул с шестого на седьмое ноября.

Говоря так, капитан малость привирал. По правде если, его самого Демидкин лично просил провернуть энто дельце в обмен на…

Трудов-то совсем ничего. В одном плане затереть номер взвода и вписать туда другой. Но для начала ему не мешало бы договориться с одним из комбатов. И Семенюк для этого дельца подходил в самый раз. Хитрый, шустрый парень. И не прочь из всего, из чего только можно, извлечь выгоду лично для себя. Если предложить Степе вариант с…

– Я могу, конечно, – вкрадчиво произнес капитан, – напрямую обратиться к вашему комдиву Крячко, и в этом случае назначит он сам. И все равно, как ни крути и ни верти, этот наряд попадет именно к вам.

Семенюк насупился, тяжело задышал. В этом Селегинский оказался совершенно прав. Среди их трех комбатов Семенюк имел веса меньше всех, как самый молодой. Комбаты 8-ой Лаптеев и 9-ой Сосюк всегда, как правило, в спорных случаях запросто оставляли его в дураках. Комдив больше слушал хитрецов майоров, чем его.

– Но дело может занять много времени. А мне надо сегодня отдать график нарядов в печать. А я вам в ответ тоже пойду навстречу. Сниму с вас ваши два наряда помощником дежурного по училищу, – капитан на глазах Семенюка вытер фамилию Степки из двух строчек, оставив их пустыми. – Ну, что, мы с вами договорились?

– Ну, если вопрос стоит таким образом, то…

– Понятно, – Селегинский скупо улыбнулся.

В душе капитан ликовал и торжествовал. Он ничуть не ошибся и верно просчитал хитроватого и расчетливого комбата седьмой.

– И какой взвод мы с вами впишем?

Семенюк задумался. Его молодые курсанты еще ни разу до этого не ходили в караул номер один. Но это-то только полбеды. Все его новые взводные тоже ни разу не заступали в училище начальниками караула. Поставят ежели сегодня кого-то из них, потом всякое может случиться. Опасно. Али лучше ему от дурно попахивающего дельца отказаться?

– Знаешь, Саша, мои взводные в городе в караул не ходили.

– У вас же есть Валишев.

Комбат-7 поморщился. Называть фамилию Рэма он не хотел.

– Что-то не так? – Селегинский выжидающе вытянул нос.

– Да нет, – Семенюк мучительно соображал.

Знал он, что командир его первого взвода неплохо разбирался во всей около нарядной кухне. Тот сразу догадается, что дело тут нечисто.

– Я вашего Валишева знаю. Он с этим на один раз справится.

В свое время Селегинский два года был командиром взвода в 12-ой батарее, в которой Рэм учился, и после они частенько встречались.

– Валишев может сразу догадаться… – протянул Степа.

Капитан качнул головой. Наконец-то, и выплыла наружу истинная причина нерешительности Семенюка в довольно щепетильном вопросе.

– Если заартачится, отошлете его, Степан Сергеевич, ко мне…

Капитан не сомневался, что как-нибудь общий язык они найдут.

Когда Рэм увидел, пробегая глазами по распечатке плана нарядов, что его взвод заступает в караул именно в праздничный день, а больше ни один из взводов первого курса в караул в ноябре не идет, он сразу понял, что кто-то его подставил и кинул по-крупному.

И, не встретив в списках фамилии Семенюка, он почти наверняка определил для себя и того, кто бы мог провернуть подобное свинство.

Визит его к Селегинскому, конечно же, ничего бы не дал. И Рэм на это и не надеялся. График утвержден, и менять план никто не станет. Не такая уж он важная и великая шишка, чтоб кто-то дернулся и проверил правильность и законность поспешного переназначения.

Но сходить и чуточку попортить нервы старому знакомому Саше вовсе не мешало, чтобы впредь тому было неповадно поступать с ним столь нехорошим образом. Да и польза от похода хоть и небольшая, но вышла. Селегинский под напором его взгляда снял с него один патруль. С паршивой овцы хоть шерсти клок…

Ничем в сложившейся ситуации не мог бы помочь ему и полковник Крячко. Комдив подпись свою под новым графиком поставил и, значит, с этим вопиющим безобразием всецело согласился.

– А тё, Валишев, сильно не расстраивайся. Тебе оказана большая честь. На праздники у нас, а тё… ставят одних лучших.

Стараясь проделать незаметно, Рэм усмехнулся. Знает он прекрасно их лживую демагогию. Ставят не лучших, а крайних. Помнится ему, как еще на третьем курсе, когда он был сержантом, их взвод вот также поставили с 8-го на 9-ое мая. Принимал он караул у одного капитана и сдавал караул на следующий день другому капитану.

Ответственнее офицера, чем старший сержант Валишев, в те дни в училище не нашлось. История с подставой повторяется. Дежавю…

Но комдив след издевательской усмешки на его губах углядел.

– А тё, товарищ старший лейтенант, не ухмыляться надо, а взвод свой готовить. А тё, идите, занимайтесь людьми…

Вот в этом с командиром дивизиона Рэм всецело согласился. Да и это его сильно не беспокоило. Пока они были в Чабанке, взвод его раз пять-шесть заступал в караул номер два. Основной костяк обязанности часовых знал неплохо и практически их выполнял.

Оставалось единственно им здесь, на месте, показать особенности несения службы на каждом конкретном посту.

Выбрав время, Рэм этим самым вплотную и занялся, пройдя вместе со своими бойцами по всем постам и охраняемым объектам.

Взяли они по экземпляру Табеля постов и Особых обязанностей часовых, и каждый боец выписал все оттуда в части, его касающейся.

Через день у всех отскакивало от зубов, четко и без запинки. Любо-дорого на это было со стороны посмотреть.

Полковник Туторин согласно приказу, кстати, подготовленному его же бравым отделом, назначался ответственным по училищу на эти же самые праздничные сутки. Начальника учебного отдела чуть, было, не хватила кондрашка. Во время развода караулов и внутреннего наряда на плацу полковник при опросе лиц суточного наряда обнаружил в общем строю, что караул номер один состоит из курантов первого курса. До сего дня бойцы ни разу в училищный караул не заступали. Не придумав ничего умнее, полковник задал вопрос начальнику караула:

– Товарищ старший лейтенант, доложите, как это случилось, что сегодня заступает ваш взвод? Есть указание до Нового года первый курс к несению караульной службы в первом городке не привлекать.

Глядя на Туторина, у непосвященных возникло стойкое ощущение, будто старший лейтенант сам рьяно напросился в праздничный караул!

– Не могу знать, товарищ полковник, кто принимает такие решения за вашей спиной! – молодцевато доложил Рэм. – Мне не докладывают…

Глаза у Туторина сверкнули, губы зашевелились. Рэм чувствовал, что грозный полковник и сам не на шутку встревожен, если не сказать, что напуган. Случись что, тому тоже достанется по первое число. Но и вернуть все назад начальник не мог по самым банальным причинам, потому как о том, что личный состав должен заступить в караул, он обязан знать минимум хотя бы за сутки и готовиться к заступлению…

– Дежурный и вы, начальник караула, держите меня постоянно в курсе всего. Я окажу вам всю посильную помощь. Вместе мы должны справиться с выпавшей на нашу долю нелегкой задачей…

Раздались смешки. Да-да, тот самый случай. Знал Рэм прекрасно, в чем именно заключается пресловутая помощь. Придет их начальничек в караульное помещение и начнет у всех бойцов без разбора выпытывать обязанности, тщательно и дотошно выискивая пробелы в их знаниях.

Потом полковник вдохновенно накатает телегу по всей постовой ведомости. По прокурорски обвинит личный состав во всех смертных грехах и тем самым он всемерно обезопасит свой мягкий зад.

Мол, он-то сигнализировал, предупреждал, а вот начальник караула и дежурный по училищу не вняли его наставлениям и указаниям.

Но Рэм и к этому был готов. О том, что в этот день Туторин будет на контроле, он прознал заранее. Знал Рэм и весь примерный перечень заковыристых вопросов полковника. Он подготовился к встрече зама. Пусть начальник приходит. Ночью им и представится возможность на деле выявить, кто из них лучше разбирается в Уставах.

Как предполагал Рэм и просчитывал, Туторин бодряком подошел к караульному помещению к часу ночи, как раз прибыл на смену часовых. Как оно по Уставу и положено, Рэм представился.

– Товарищ полковник, начальник караула номер один старший лейтенант Валишев, – он шагнул назад в сторону с разворотом направо.

Чуть поджал Туторин тонкие губы. Он-то думал, что ему доложат про то, как во время несения службы происшествий не случилось.

Но от молодого офицера явного ляпсуса он так и не дождался. Знал, видно, чертов Валишев, что докладывают только начальнику училища, дежурному и его помощнику, а остальным лицам лишь представляются.

Многие взводные на этом ловятся, плохо зная уставные положения или, может, желая легонько прогнуться перед высоким начальством.

– Товарищ старший лейтенант, вы занимайтесь своими делами, действуйте строго по распорядку, а я с вашими курсантами побеседую, – Туторин прямиком прошел в комнату бодрствующей смены.

Подошло время, и Рэм дал команду очередной смене разобрать оружие. Он выстроил ее в общем коридоре – большинство начальников караула, совсем забывая про одну немаловажную деталь, сразу выводят бойцов на заряжание оружия – проинструктировал. Довел Рэм до всех, на что обратить им особое внимание во время несения службы и вывел на улицу, расположил смену на месте для заряжания оружия.

– Равняйсь, СМИРНО! Равнение на-ЛЕВО! – скомандовал он.

– Стоп, – остановил Рэма полковник. – А почему это вы, товарищ старший лейтенант, не подали команду «Налево равняйсь. Смирно»? Я же начальник и стою от строя слева. Значит, вы игнорируете меня?

– Товарищ полковник, команда «Налево равняйсь» подается только при смене флангов строя, как это происходит при повороте кругом.

Темные дуги полковничьих бровей изумленно выгнулись:

– Где это вы такое, интересно мне знать, вычитали?

– В Строевом уставе.

– Ищите.

– Есть!

Получив команду, боец Синенко вынес два Строевых устава. Рэм быстро нашел нужную статью, а Туторин все листал и листал талмуд, пытаясь опровергнуть слова начальника караула. Но, кроме того самого положения, что было высказано Рэмом, начальник ничего не нашел.

– Хорошо, товарищ старший лейтенант. Пока 1:0 в вашу пользу. Командуйте дальше.

– Смена, справа по одному – заряжай…

Удовлетворившись исчерпывающими ответами часового третьего поста, несущего службу в парке, Туторин подал вводную «Нападение на склад ГСМ» и зафиксировал время.

Резервная группа их сработала четко, прискакала через несколько минут – заранее к тому готовилась. Опрос продолжился…

От часового перешли к караульному, заступающему на этот пост, к разводящему, производящему смену. Блиц-опрос продолжился и после возвращения смены с постов. Особое внимание проверяющим лицом обращалось на знание каждым курсантом Боевого расчета.

Полковник заметно нервничал. Прицепиться, по сути, оказалось не к чему. И нечего в таком случае записать в постовую ведомость типа: «Личный состав караула свои обязанности знает не в полном объеме, не всегда их четко выполняет. Следует обратить пристальное внимание на устранение выявленных в ходе проверки недостатков».

Это на тот всякий пожарный случай, если, не дай Бог, что-то все-таки случится. Начальник проверил и заранее выявил слабые стороны, строго указал на них. Да устранить их, видимо, не успели или попросту не пожелали. Потому и случилось ЧП. И крайние тут налицо: начальник караула и дежурный по училищу в придачу.

Но в их конкретном случае ничего крамольного он не мог записать. Все отвечают правильно и обстоятельно. На все его провокационные вопросы не поддаются. Остается только ему со всех сторон прощупать, чем дышит сам начальник караула. Не может же задиристый Валишев знать весь Устав от корки до корки. Где-то, да есть пробелы и у него.

– Доложите мне общие обязанности начальника караула…

В ход у проверяющего пошла тяжелая артиллерия. Больше десятка пунктов. Печатного текста мелкими буковками не на одну страницу.

А Рэм спокойно докладывал положения, зная их наизусть, слово в слово, запятая к запятой. На седьмом пункте Туторин его остановил:

– Хорошо. Это вы, как я вижу, знаете. А что конкретно, к примеру, запрещается начальнику караула? Сколько всего пунктов имеется?

– Пять, – коротко ответил Рэм.

– А не четыре? – Туторин прищурился в охотничьем азарте.

Вот-вот и он, наконец, подстрелит дичь, сразит ее наповал. В этом положении имелся маленький нюанс, на который никто, как правило, обычно внимания не обращал. Но начкар оказался не промах, доложил:

– Для нашего внутреннего караула подходят только четыре пункта. А пятым пунктом запрещается использование транспортных средств караула не по назначению. У нас таких средств в карауле нет.

– Доложите с первого по четвертый пункт.

– Начальнику караула, – четко начал отвечать старший лейтенант, – запрещается отлучаться из караульного помещения, кроме как для смены часовых, проверки несения ими службы…

Вот именно этот-то пункт Рэм частенько и нарушал. И все из-за Дины. Первый раз это произошло, когда он учился еще на первом курсе. Больше семи лет прошло, а он помнит тот день как сейчас…

Их дивизион на месяц выехал в Чабанку, а бедная девочка осталась в городе одна. Соскучилась она, затосковала, не выдержала и поехала к нему. Он стоял начальником караула в учебном центре. Услышал Рэм ее подрагивающий голосок и на все махнул рукой.

Провел он Дину по всему палаточному городку. Заглянули они в пустую курсантскую палатку. Юная дива. Как же она была хороша!

Умопомрачительно хороша. Глаза горят огнем. Чувственный ротик полураскрыт. Тускло поблескивающие капельки пота на нежной коже. А ее грудь? Ах, эта грудь его с ума свела! А ее глаза, глаза…

Воспоминания о прошлом фрагментарно мелькали сами по себе, а язык старшего лейтенанта продолжал четко докладывать:

– Вести частные разговоры по телефону…

А с этим-то пунктом у него все было в порядке. Само устройство внутренней связи в караульном помещении не позволяло выйти куда-то на сторону. А вот ежели снова вернуться к первому пункту…

Второй раз подобное случилось уже в Германии. Он и тогда не смог устоять под натиском зовущих и умоляющих глаз жены и, снова махнув рукой на всю их службу, ринулся вслед за нею. Было это, было как-то и еще, и не раз…

– Начальнику караула запрещается отпускать кого-либо из состава караула без разрешения дежурного по части…

Было? Было. Вроде как по мелочам. Сбегать на минутку в казарму, в чайную, на почту или в магазин напротив училища.

Так это их жизнь, и от нее никуда не деться. Не звонить же ему каждый раз и не беспокоить дежурного по всякому мелочному поводу.

Когда стояли в гарнизонном карауле, бойцы бегали на соседний хлебозавод. Нарушение? Да! Но зато на столах не переводились свежие батоны. А если и молочка к ним прикупить в универсаме напротив…

– Изменять без разрешения дежурного по части порядок смены часовых, предусмотренный постовой ведомостью. Доклад окончен.

– Это вы все правильно назвали.

Притушив блеск в глазах, Рэм опустил их и выжидающе смотрел на пальцы полковника, нервно постукивающие по крышке стола. Думал он о том, что нашла коса на камень. Нет, не в первый, ох, не в первый раз вот так, лоб в лоб, сталкивается он с начальником учебного отдела.

Как-то Туторин проводил занятия по командирской подготовке по теме «Тактико-технические данные и устройство комплекса управления 1В112». Но, как быстро понял Рэм, полковник сам лично к проведению практического занятия самым пошлым образом не подготовился.

Не мог начальничек провести занятие по самой простой причине элементарного незнания сути сего предмета. Но, когда начальник чего-то не знает, он целенаправленно ищет того, на кого можно переложить обременительные функции руководителя занятия.

Невозмутимый Туторин прошелся глазами по строю офицеров.

– Лейтенант Валишев, доложите нам характеристики и устройство данного комплекса. Насколько мне известно, вы окончили училище с золотой медалью, – с язвительной улыбочкой на губах произнес он. – Вот мы и посмотрим, чему вас научили.

– Товарищ полковник, докладываю, – с места, не выходя из строя, отрапортовал Рэм. – В том училище, где я учился, данное устройство не проходили. Его еще не было там на вооружении! – чуточку дрогнули лейтенантские плечи, мол, каков вопрос, таков и ответ.

– А что вы заканчивали? – спросил Туторин, но быстро вспомнил, что знал лейтенанта еще курсантом, старшим сержантом. – Вы должны были изучить новинку в войсках. Откуда вы к нам прибыли?

– Из Германии.

По губам полковника снова забегала издевательская улыбочка:

– Тем более. Там, в Группе, сосредотачивается все самое новое.

Ему бы постоять, скромно потупив глаза в асфальт, и отмолчаться, но Рэм с мальчишеской прямотой высказал все, что думал:

– Там, где я служил, товарищ полковник, эта техника смотрелась бы, как топор из далекого каменного века. На самоходках установлены современные стационарные радиостанции. А в реактивном дивизионе каждая батарея оснащена комплектом портативных станций Р-147 для связи старшего офицера батареи с командирами орудий. А с проводами на огневой позиции будет одна лишь путаница и сплошная неразбериха.

– Вы хотите сказать, что…

– Так точно, товарищ полковник. Я хочу сказать, что это изделие давно уж морально устарело. Серебряно-цинковые батареи сами по себе безумно дорогие. Требуют они к себе особо тщательного и бережного отношения. И весь комплект годами будет лежать невостребованным на складах или аккуратно припрятанным в огневых каптерках. В лучшем же случае, возможно использование вот этих двух столов-пультов для связи между КНП и огневой позицией по проводной линии. Динамики дадут возможность использования громкоговорящей связи. Тогда все передаваемые команды будут слышны всем как на КНП батареи, так и на пункте управления огнем…

Туторину его высказывание дюже как не понравилось. Было прямо и открыто указано на техническую отсталость в оснащении той самой материальной базы, на которой проводилось обучение курсантов.

А им всем, начальничкам, помнится, по кругу вручили ордена за пресловутое освоение новой техники…

– Товарищ старший лейтенант, доложите-ка мне, что находится у нас в ящике с боеприпасами «НЗ», – озвучил полковник фирменный свой вопрос, который он обычно оставлял всем на закуску.

Как правило, большинство отвечающих забывало сказать про некий ключ для вскрытия цинков с патронами. На том они и прокалывались.

– Распоряжением начальника гарнизона в караульном помещении создается запас патронов из расчета: по 150 штук – на каждый автомат или карабин, по шестнадцать – на пистолеты. Особым распоряжением может создаваться запас ручных гранат. В ящике хранится Книга учета запаса боевых патронов, где вы, товарищ полковник, как наш начальник штаба, каждые полгода должны оставлять свою запись.

– Неправильно, – Туторин оживился. – Она у нас называется Книга проверки запаса…

Рэм загадочно улыбнулся. Он был уверен в себе. За полчаса до прихода начальника он еще раз специально перечитал данную статью.

– Извините, товарищ полковник, но я прав.

Взяв книжку в руки, Туторин начал листать, но, где надо искать, видно, и сам не знал и не помнил.

– Найдите мне указанную статью, – незамедлительно прибегнул он к помощи своего оппонента.

Взяв в руки, Рэм быстро раскрыл Устав на страничке со статьей 110-ой. Выражение глаз у полковника медленно менялось.

– Что ж, 2:0 в вашу пользу…

Через секунду-другую на лице Туторина, проявляясь, засветился по-охотничьи хищный оскал:

– Но продолжим. Это все?

– Никак нет. Еще в ящике хранится ключ для вскрытия цинков…

Это был удар, чувствительный удар по полковнику. Его коронный номер в этот вечер не прошел. Фокус не удался. Увы…

– Сколько раз в сутки проветривается караульное помещение?

– Четыре раза.

– Почему?

На этот вопрос Рэм неопределенно пожал плечами:

– В Уставе на это прямо не указано. Но, если рассуждать логически, то это число соответствует тому количеству, сколько раз заступает у нас караульный на пост. Четыре раза в сутки.

И тут от бессилия начальник учебного отдела решил прибегнуть к запрещенному приему и пулеметной очередью запросил:

– Какова должна быть высота постовой вышки?

– Это вопрос не ко мне, – вместо ответа Рэм качнул головой.

– А к кому? – удивился полковник.

– Вопрос ваш относится к тем лицам, кто занимается техническим оснащением и всем оборудованием постов. В компетенцию начальника караула данный вопрос не входит, и знать об этом он не обязан.

Жуткая досада заскреблась на впалых полковничьих щеках. Ловко выкрутился наглец, и ни к чему не придраться. Вот что значит знать все свои обязанности в полном объеме и умело этим знанием пользоваться.

– Но вы-то знаете?

– Так точно, знаю, – Рэм с готовностью кивнул головой. – Если вы, товарищ полковник, спросите это у меня на занятиях по командирской подготовке, я вам все отвечу. Это относится к вопросу об ограждении объектов и оборудовании постов. Приложение 5.

И пришлось тут Туторину отступить и вернуться к кругу вопросов, очерченных должностной инструкцией начальника караула:

– Ладно, оставим пока этот вопрос. Кто обязан присутствовать на заряжании и разряжании оружия?

– Согласно Уставу караульной и гарнизонной службы заряжание и разряжание проводит сам разводящий. Присутствие на нем начальника караула не оговаривается, поэтому начкар присутствовать не обязан.

Глаза полковника скользнули по стенке. В вывешенной на Доске документации Инструкции про это самое прописано черным по белому. А потому Туторин, хитро прищурившись, спросил:

– Но вы знаете, какое сейчас существует требование?

Ему мнилось, если начальник караула знает, но не выполняет, то того можно привлечь к ответственности за столь прямое невыполнение распоряжений начальника училища и его установочных приказов.

– Знаю. Но оно, – уточнил Рэм, – не имеет законной силы.

– Как это не имеет? – Туторин озадаченно моргнул.

От удивления полковник заерзал на стуле, закашлялся.

– Настоящие Уставы утверждены Указом Президиума Верховного Совета СССР и поэтому носят форму закона. И могут быть изменены только соответствующим Указом. Никто другой не имеет права вносить в них свои изменения, дополнять их, в том числе и Министр Обороны. Так что, выходит, что это требование незаконно. Оно идет в разрез Главе 10 «Внутренний порядок в карауле» и нарушает права начальника караула на отдых. Если начкару присутствовать на каждом заряжании и разряжании оружия, времени для сна у него не остается.

– А вы лично присутствуете? – Туторин прищурился.

У проверяющего лица еще оставалась надежда хоть что-то вписать в постовую ведомость, оставить в ней пакостную помарку.

– Так точно.

– Почему, если вы это считаете неправильным?

– Так спокойнее и надежнее. Я это делаю для самого себя…

Не стал Рэм заявлять о том, что спит урывками и ночью, потому что в отведенное для сна время, с десяти часов утра до двух часов дня, все равно толком не поспать… Элементарно не позволят…

Трещат телефоны. Один за другим появляются и всюду шастают проверяющие. Прибывают, гулко топают ответственные за охраняемые объекты для вскрытия и закрытия их.

– Но это требование записано в Инструкции начальнику караула, – полковнику подумалось, что он нашел хитрую лазейку.

– А в ней, – Рэм весело усмехнулся, – там и не такое еще написано. В ней столько несоответствий с Уставом, что ее без улыбки невозможно читать. Тот, кто ее у нас составлял, видно, основное внимание уделял бездумному выполнению требований приказов и директив об усилении ответственности. Вот они и усилили ее и все за счет одного начальника караула. Если внимательно следовать этой Инструкции, то выходит, что при смене караулов новый начальник караула обязан последовательно принять пост номер один с Боевым Знаменем. Весь пост номер два с его секретными комнатами и с хранилищами. Все склады артиллерийского вооружения текущего довольствия и «НЗ». А это уже весь пост номер четыре. И склад ГСМ на третьем посту. А, кроме этого, у нас ничего и нет. Вот и получается, что начальник караула должен лично принимать все посты и охраняемые объекты. И это все по времени занимает часа полтора. А в Уставе на всю смену часовых отводится не более сорока минут. Прямое нарушение…

– Нет, этого не может быть, – Туторин нервно дернул головой и сам подошел к стенду с документацией.

– Но оно, к сожалению, так и есть. И подписано именно вами…

И весь вид старшего лейтенанта говорил, что читать следовало бы кое-кому внимательно и детально вникать в то, что ловко подсовывают услужливые и беспринципные офицеры учебного отдела. В частности, ни в чем толком особо не разбирающийся подполковник Бойко, Сергей Иванович, готовый в угоду высокому начальству и не то еще вписать…

Утром в караульное помещение забежал Ветров.

– Привет, начальник, – Юрка весело и во весь рот улыбнулся. – Все спишь, сурок, на «массу» все давишь? – по выработавшейся привычке Ветров кинул оценивающий взгляд на кушетку с примятым матрацем и сделал соответствующие выводы.

– Да, поспишь тут, пожалуй, – Рэм прикрыл рот, скрывая зевоту. – Всю ночь шастали все кому не лень.

По-хозяйски усевшись на стул, Юрок продолжил:

– Наслышаны, как же. Туторин до небес превозносил тебя перед всеми комбатами на построении в девять. Такого, говорил он, еще не встречал. Первый курс в первый раз заступил, а несут службу так, как будто всю свою сознательную жизнь только этим делом занимаются. И начальник караула обязанности свои знает досконально.

– А, – Рэм скептически махнул рукой, – пустое все это…

Прекрасно понимал он, что всякое благостное впечатление скоро забудется. На что-то хорошее у начальников память короткая. А стоит хоть раз где-то взять и оступиться, всю жизнь будут вспоминать…

– Звякнуть Дине, сообщить, что у тебя все путем?

– Не стоит. Хай девушка поспит. Праздник у нас… чай…

Но Дину рано утром уже разбудил один телефонный звонок.

– Спишь еще, ясно Солнышко? – услышала женщина в трубке.

– Олег Михайлович, это вы? – еще сонным голосом произнесла она. – В такую рань? У нас что, полковое знамя украли?

По женским губкам скользнула огорчительная кислинка. Черт, ни выходных, ни праздников… Одна маета и суета…

– Пока пронесло, девочка. Я тебе достал два пропуска на гостевую трибуну. Ты Парад вблизи, вообще-то, когда-нибудь бачила?

– Я-то бачила, а вот мой дядя еще не видел.

Видно, начальник хотел ее сильно удивить, но это ему не удалось, о чем засвидетельствовал его несколько потухший голос:

– А ты, стрекоза, когда уже успела?

– Олег Михайлович, меня мой будущий муж еще в 81-ом на него водил. И ночные тренировки я видела. Стояла на самой трибуне.

– Вот черт! – досадливо чертыхнулся шеф.

По его тону Дина поняла, что Федорчук дюже сильно расстроился.

– Хотел, понимаешь, сюрприз тебе сделать. Но наш пострел везде уже поспел. Всю поляну с цветами медведь загодя истоптал…

– А он у меня такой…

Как только речь зашла о любимом муже, на лице у Дины появилась мечтательная улыбка. Словно увидев ее на губах своей подчиненной, на том конце провода подполковник не столько горько посетовал на явную несправедливость по отношению к собственной персоне, сколь, скорее всего, больше по-отечески пожурил: