Читать книгу "Обрученные судьбой. Книга первая. Великий развал"

Женщина томно прикрыла глаза, заново переживая восхитительные минуты. Руки ее задвигались все быстрее и быстрее. Спина выгнулась.

Еще чуть-чуть… И Елена забилась не в силах справиться со своим телом. Ладошка едва успела прикрыть рот и приглушить вырвавшийся протяжный вздох. И все равно на непонятный звук прибежал муж.

– Ленок, с тобой все в порядке?

– Со мной? – нехотя протянула она.

Неспешно поднялся отсутствующий и равнодушный взгляд, и жена со спокойным непониманием посмотрела на мужа и отвернулась.

– Мне что-то послышалось.

– Наверное, – она лениво покосилась в его сторону. – Со мной все в порядке. Ты иди, я еще немного полежу.

– Может, тебе помочь, спинку потереть?

– Нет, не надо, – отказалась Лена. – Я сама справлюсь. Но за заботу спасибо, – уголки ее губ слегка улыбнулись.

Услышав последние слова жены, Коленька присмотрелся, увидел ее глубоко признательные глаза и расцвел, как майская роза.

«А у меня сегодня был не самый подходящий для встречи день», – вспомнила она и тут же отогнала эту мысль от себя. Может, и пронесет.

Почему-то это особо ее не встревожило. О том, что не мешало бы завести второго ребенка, разговор время от времени возникал…

Достав из холодильника бутылку водки, Певцов налил в стакан. Поморщился он, втянул горькую жидкость в себя и закусил. Приятная истома поднималась по всему телу. Не менее приятные воспоминания щекотали его самолюбие. Столь ухоженной женщины у него никогда не было. Все его прежние пассии больше походили на гулящих девок. И таковыми они в определенных кругах и слыли.

Как же сладко постанывала женщина в его руках. Певцов довольно зажмурился, как мартовский кот с помойки после утомительной игры с понравившейся ему породистой домашней кошечкой.

Где-то далеко за гранью его отсутствующего сознания находились их училище, курсанты, служба, которую он нынче виртуозно легко и просто, будто играючи, проигнорировал, кинув своих товарищей…

Между тем жизнь не остановилась, и все текло давно заведенным чередом. Приведя седьмую батарею с ужина, Рэм рассадил любимый личный состав на обязательный просмотр программы «Время». Отдал он последние указания старшине Шевчуку и помахал всем ручкой, предвкушая радость от встречи с женой-красавицей и дочкой-лапушкой.

– Что-то ты у нас сегодня поздновато, дорогой мой, – ласковые руки обвились вокруг его шеи.

– Динка, служба у нас такая, – шепнул он, целуя жену в нежную шейку. – Но я токмо о тебе все время и думал. Правду баю…

– Так я тебе и поверила. Ты, братец мой, ври-ври, да не завирайся. Забудешь скоро обо мне. Или, может, у тебя кто-то уже завелся, а?!

Тоненький пальчик вытянулся и грозно замаячил перед его глазами:

– Узнаю!

– И что будет? – спросил муж, поднимая жену на руки и кружа с нею по комнате.

– Лучше бы тебе, дорогой мой, об этом никогда не знать и даже не догадываться! – грозно нахмурившись, проговорила Дина, а сама же в душе таяла от волнующей близости мужа.

На следующий день Певцов как ни в чем и не бывало небрежно протянул свою руку и обыденно поздоровался.

Приветствуя, Рэм до боли сжал его ладонь:

– Коля, ты не помнишь, чья очередь была вчера кагалом рулить?

– А что, разве это должен был быть я? – невинные глаза Певцова могли ввести в заблуждение любого, но только не Валишева.

– Считай, Коля, что на этот раз проехали, – Рэм недовольно сузил глаза. – Но в следующий раз помни, прежде чем слинять.

– Меня же, Рэм, сам комбат отпустил! – Коля удивленно моргнул.

Валишев нахмурился. Похоже, их приятель Певцов всерьез что-то недопонимал. Или же Коленька настолько искусно притворялся.

– Коля, ты заруби себе на носу, что если тебя комбат и отпустил, то сам он вместо тебя не остался, а мягко предложил порулить кому-то из нас. Как, – Рэм недобро улыбнулся, – отказать ему в милой просьбе?..

Проходя мимо по узкому коридорчику, комбат сухо обронил:

– Офицеры, после развода на занятия ко мне на совещание.

– По поводу? – Коля сразу насторожился, чувствуя за собой вину.

– По поводу стрельб.

– А-а, – расслабился Певцов.

Скрывая свою насмешку, Рэм следил за тем, как пять человек, пять офицеров, включая и его самого, прорву времени с самым серьезным видом обсуждали и решали, на поверку, весьма простые вопросы, никак не требующие и вовсе сколько-нибудь внимания к себе.

Хотя, если учесть, что дальше ворот училища, кроме него самого, никто еще не служил, то все сразу становилось ясно и понятно.

– Валишев, ты там, в войсках, в какой должности лямку тянул?

В свете возникших проблем вопрос комбата был вполне объясним.

– Командиром взвода управления и старшим офицером батареи, товарищ майор, – не поднимая глаз, ответил Рэм.

– Значит, тебе особо без разницы, куда пойти: на наблюдательные пункты или на огневую позицию?

Со всей безразличность пожались плечи молодого лейтенанта:

– Без разницы, Александр Васильевич.

– Это меняет все дело, – комбат с заметным облегчением вздохнул и повеселел. – Я с собой на пункты заберу Белоуса и Прутских. А на огневую позицию поедут Певцов и Валишев.

– А кто, товарищ майор, из нас поедет СОБом? – высунулся Коля вперед со своим наиглавнейшим и сильно мучившим его вопросом.

Перспектива попасть в подчинение к лейтенанту его, видать, особо не радовала и не устраивала. Как он в этаком случае будет выглядеть в глазах других офицеров… Статус ему не позволяет… Засмеют его…

– Ты, ты поедешь, – успокоил его комбат. – Будешь отвечать у нас за общее руководство…

– А… – Коле хотелось знать, кто за него выполнит всю его работу.

– А Валишев тебе поможет в вопросах привязки и ориентирования, ну и во всех прочих нюансах.

Рэм едва заметно повел правым плечом – баба с возу, кобыле легче. Для первого раза можно ему посмотреть на все со стороны, глянуть на внутреннюю кухню дивизиона, попробовать на вкус кашу, которая там варится. А боевой работы на огневой позиции он не боится.

Внушительных размеров автомобильную колонну, выдвигающуюся на стрельбы, лично возглавил зам начальника училища генерал Зерков.

Внимательно слушал Рэм, как руководитель учений долго и путано отдавал приказ на совершение марша, и ему явственно почудилось, что столь непростым и нескорым выдастся и весь их не короткий путь.

Одно только то, что их заранее и тщательно, как кому-то сильно хотелось думать, подготовленный выезд задержался на два с половиной часа, уже ничего хорошего само по себе не предвещало.

Оно всегда получалось у них, как начать, так потом все и пойдет.

– По местам! Заводи! – полетела дублируемая всеми команда.

Колонна рассыпалась сразу же по выходу из города, как только они проехали Три столба и последний регулировщик напутственно помахал им рукой с полосатым жезлом. Плохо подготовленные к маршу машины вставали одна за другой. Километров через тридцать зачихал движок у ЗИЛ-131, на котором двигался Рэм со своим взводом. Протянули они еще парочку километров и окончательно стали. Рэм чертыхнулся:

– Стой, слезай, расцепляй…

Огорченно разводя руками, сержант-водитель пояснил, что, по всей видимости, из строя вышла крышка трамблера. Иных же объяснимых причин боец не обнаружил. Оставалось им терпеливо ждать, пока до них не доберется «техничка» из замыкания. Если поломка, как у них, на маршруте не одна, то помощи им придется ждать долго и упорно.

Усмехнувшись, Рэм одобрительно кивнул своему водителю, когда выяснилось, что сержант правильно оценил неисправность машины.

Вышедшую из строя деталь заменили, и двигатель завелся с пол-оборота. Загудел мотор, выводя веселую мелодию, шумно прогревая свои выстуженные из-за вынужденного долгого простоя внутренности.

– Ну, спасибо тебе, Вася, – Рэм протянул руку командиру взвода с автороты, старшему прапорщику Вирту. – Если бы не ты, мы бы через час здесь все вымерзли и вымерли, как древние мамонты.

– Работа у меня, Рэм, такая, – усмехнулся автотехник. – А ты, Рэм, ежели замерз, то загляни к нам в КУНГ. Мы тебя мигом согреем.

Пока водитель прогревал движок, солдатская кружка в «техничке» успела оперативно совершить один кружок. Вирт улыбнулся:

– За успех нашего безнадежного дела…

Дальше двинулись небольшой колонной. У очередной машины со знакомыми номерами, что колом торчала у обочины, их техзамыкание отстало. Около часа они ехали в гордом одиночестве, закрыв глаза на установленную им в приказе скорость «не больше сорока километров в час», и разгонялись так, что ветер в кабине свистел изо всех щелей.

Повеселев, Рэм внимательно следил за дорогой. Где-то вдалеке на горизонте большой зеленой точкой замаячил БТР и, как подумалось ему, из их же веселой компании. Подошли ближе. Приглядевшись, Рэм высмотрел бортовой номер 022. Утречком на этом бронетранспортере выезжал, возглавив батарейную колонну, их командир Павлючун.

Не совсем удобно выходило промчаться на всех парах мимо своего начальства, и Рэм дал команду водителю притормозить и пристроиться в хвост комбатовской машине.

Оказалось, что у командирской машины управления 1В18 на базе БТР-60ПБ случилась штатная поломка – полетел маслопровод.

Рэм вспомнил, как у него в Германии на его «двадцатке» после снятия ее с длительного хранения то и дело одно за другим выходили из строя резиновые комплектующие. Ссыхались детали, пока техника не использовалась, трескались, приходили в совершенную негодность.

– Валишев, ты оставайся здесь, а я поеду дальше на твоей машине, – нерешительно переминаясь, мило улыбнулся комбат. – Гончар, мой чемодан… – командир дал команду перегрузить его вещи в ЗИЛ.

И майор на всех парах помчался догонять свою батарею. Рэм лишь пожал плечами на явное невезение. Ничего тут не поделать. Командир, естественно, должен быть там, где находится большая часть его бойцов, и руководить ими. Хотя, комбат не сильно жаловал этот принцип.

Но желания торчать в открытом поле у него нашлось меньше, чем охоты лично возглавить дело по расстановке полевого лагеря.

– Игнатьев, и ты, друг, здесь, – Рэм узнал среди других чумазых членов экипажа боевой машины курсанта своего взвода. – Какие у нас перспективы? – он посмотрел на закатывающееся солнце.

– Я, товарищ лейтенант, нашел, где протекает. Срезал этот участок и пытаюсь теперь установить все на место.

– Давай, Игнат, скоро вечер наступит. Наша колонна, наверное, давно уже на полигоне расположилась…

По времени их дивизион час как должен был достичь временного лагеря. Но в действительности колонне до него было далеко. Генерал Зерков лично вел за собой войско, возглавив это, вообще-то, не самое простое дело. Заснеженный ландшафт выглядел чуть иначе, чем летом, и полевые дороги зимой могли идти совсем по другому маршруту.

У них с собой имелась Рабочая карта руководителя учения. Но ею, как оказалось, надо уметь пользоваться. Не каждый способен на ней виртуозно определить точку своего нахождения. Этим надо владеть…

А таких умельцев в командирском Уазике среди трех полководцев: генерала, полковника и подполковника, старшего офицера их учебного отдела, назначенного начштабом учений, к общей беде, не нашлось.

Где-то они свернули не на ту проселочную дорогу. Потом еще как-то раз не туда повернули. Следом еще разок не в ту степь завернули.

Через полчаса в полукилометре перед собой они увидели машину с училищными номерами, как сразу и точно определил водитель.

– Наша машина… – заверил сержант.

– Из тех, что выехали накануне с колонной тыла, – непререкаемым тоном изрек Зерков. – Едем за ней. Она уж точно приведет нас к лагерю.

Больше часа ехали, пока водитель во всеуслышание не объявил, что это самое место они уже проезжали. Посигналили впереди идущему ЗИЛу. Тот немедленно остановился. Из него прытко выскочил насмерть перепуганный старший лейтенант, Шурка Иванов из девятой батареи.

Из его путаного доклада постепенно выяснилось, что то, что отцы-командиры приняли за отдельную машину из числа тыловой команды, просто-напросто оказалось хвостом их собственной колонны.

Битых два часа они весело катаются по кругу. Точно как в одном анекдоте про танкистов с их ночным вождением колонн по кругу.

Через полчаса растянувшаяся колонна собралась, и всем миром принялись выяснить по карте то место, в котором они оказались.

Нашелся один толковый майор Мельников, который бывал в этих местах десятки раз и имел достаточное представление о топокартах.

Выбрав нового проводника, многострадальная колонна двинулась дальше и прибыла на место назначения с большим опозданием, когда короткий зимний день сменился продолжительной ночью…

– Готово, товарищ лейтенант, – доложил Игнатьев. – Можно ехать. Да вот масла в системе осталось мало. Не мешало бы его долить.

– А у вашего… – комвзвода посмотрел на бойца в промасленном комбинезоне. – Скажем так, теперь у нашего водителя запас имеется?

– Было немного. Мы все залили.

Мимо промчалась длинная фура. Она старательно объехала БТР на возможно большем расстоянии. Надежда на то, что кто-то остановится возле них в чистом поле, оказалась явно призрачной и туманной.

– Лады, Игнат. Насколько я помню, тут километра через два-три должен быть населенный пункт типа «село». До него дотянем?

– Туда дотянем…

На их счастье, у развилки кому-то пришла в голову блестящая идея выставить пост ГАИ. И сержант с полосатой палочкой в руке любезно согласился им помочь и делал это, надо сказать, с большой охотой. С миру по нитке нацедили цельную канистру.

– Ну, что, пехота, этого вам хватит? – спросил у военных веселый гаишник. – Или мне еще пару фур тормознуть?

– Вполне, – довольно закивал головой водитель БТР.

– Ну, тогда, всем вам счастливого пути, – лихо козырнул сержант и немедленно вернулся к исполнению своих прямых обязанностей на вверенном ему посту: пополнению собственного семейного бюджета.

Пока возились и заливали, пока тронулись, совсем стемнело. БТР попался им старенький, шибко быстро ехать бронетранспортер никак не хотел. Еле-еле тянул он на своих двух моторах с ГАЗ-53…

А впереди еще оставалось ничуть не меньше половины пути…

– Товарищ лейтенант, не мешало бы нам перекусить, – склонился к его уху Ромка Березный – один из трех писарей комбата.

– Что, тезка, кусать жутко хотца?

– Да, не мешало бы, товарищ лейтенант, – из темноты вынырнула еще одна физиономия, в которой Рэм не без труда узнал Гончара – старшего всей писарской команды.

Неплохо их комбат устроился. С собой на учения он весь свой штаб потащил. Любил, однако, майор устроиться с максимальным комфортом и удобствами для себя. Или же он не весь свой штаб потянул с собой?

– А где Мартьянов? – спросил Рэм про третьего члена команды.

– Тута я. Куда они без меня, – густо пробасил еще один клерк из дружной компании канцелярских работников.

– Ну, раз желание является общим, в чем же дело… Остановимся и перекусим.

– Хлеба нет у нас. А как у вас?

– А у нас? – Рэм вспоминал. – А у нас чемодан уехал с комбатом…

Проклюнувшаяся ситуация Рэма несколько озадачила. И точно, во рту у него с самого утра ни маковой росинки, не считая содержимого алюминиевой кружки в теплом КУНГЕ «технички».

– Надо бы где-нибудь по пути остановиться…

Экипаж переглянулся. Хорошее, в принципе, предложение, но…

– Поздновато уже для магазинов, – Рэм посмотрел на часы.

В полной темноте по центру небольшого городка метался военный БТР, распугивал местных собак. Наконец, поиски увенчались успехом.

В столовой-кафе сжалились над мальчиками в зеленых солдатских бушлатах, выделили им буханку хлеба. Довольные и счастливые, воины покинули этот гостеприимный населенный пункт и, чуток отъехав от него, остановились. Только открыли они консервы, только первая ложка пошла ко рту, как раздался неприятный скрежещущий стук по броне.

– Вот так всегда, – недовольно проворчал Рэм. – Стоит в руку взять кружку, как тут же кто-нибудь является, как черт с того света…

Люк водителя откинулся, и в проеме показалась голова командира первой батареи ДОУП капитана Параскевича.

– Живые? Какие проблемы?

– Ужинаем, товарищ капитан.

Долговязый ротный окинул взглядом всю их честную компанию:

– Сами передвигаться в состоянии?

– Так точно, товарищ капитан! – бодро и четко доложил водитель боевой машины своему штатному командиру.

– Ну и хорошо, – Параскевич с видимым облегчением выдохнул. – Тянуть вас у меня один хрен нечем. Я на ГАЗ-66-ом. Собираю в кучу всех отставших. Вы из моих – последние.

Пока шел разговор, бойцы усиленно стучали ложками – попасть ею в рот в движении представлялось несколько проблематично.

– Пять минут вам на все про все хватит?

– Вполне, – ответил Рэм.

– Пристраивайтесь за мной.

Плотно поев, почувствовав тяжесть в желудке, осознав, что теперь не стоит волноваться о том, как добраться до полигона, Рэм дал команду водителю следовать в кильватере за своим командиром и позволил себе немного расслабиться. Удобно, насколько это позволяли ему условия, лейтенант вытянул гудящие ноги и сомкнул потяжелевшие веки.

БТР мягко покачивался, внутри было тепло, и дрема быстро сковала слегка подуставшего лейтенанта. Проснулся он от ощущения того, что они стоят и, по всей видимости, давно не двигаются.

– Где мы? – спросил он у водителя.

– Это станция Бородино. Скоро поедем.

Снова мерное покачивание, и снова он заснул, убаюканный ровным рокотом движков. Проснулся Рэм и опять оттого, что они снова стояли. Может, он и слегка ошибался, но ему показалось, что они тут бывали.

– А сейчас, где мы стоим? – решил он провериться.

– Это Бородино, товарищ лейтенант, – хмыкнул солдат. – Видать, наш начальник сам заблудился.

И в третий раз они дружно посетили знакомый перекресток совсем неподалеку от железнодорожной станции. Отчаявшийся вконец капитан принял мужественное решение заночевать прямо перед вокзалом.

Но тут со стороны лагеря подошла еще одна машина и повела за собой заблудших в ночи. Когда подъехали к временному пристанищу дивизиона, стукнуло около пяти часов утра. Не за горами подъем…

4

Рэм всегда думал, что наставления и инструкции так и останутся всего лишь скупыми наставлениями и инструкциями. Следовать им и выполнять их надо, но головой соображать-то все равно не мешает.

Если у 85-мм пушки штатным тягачом является ЗИЛ-131, то совсем не обязательно цеплять их именно к нему, а более легкие 76-мм пушки тащить на крюке за многотонным «Уралом». Мощный тягач тянет эту пушечку за собой, как пушинку, и вовсе не чувствует ее.

А на полигоне лежал глубокий снег, толстым и ровным одеялом прикрывший все ухабы и неровности. Утром они выстроили колонну и по целине тронулись в сторону боевых позиций.

Первым шел начальственный Уазик. Подъезжая к лощине, встали.

– Тут не пройдет, товарищ генерал, – негромко шепнул сидящий на заднем сиденье подполковник.

– Пройдет. Это вездеход. Вперед! – махнул рукой Зерков.

Поехали и завязли. По команде их обошел ЗИЛ и тоже закопался. Чуть в стороне застрял и «Урал». Битый час потеряли, пока не вытянули их на укатанный путь. Двинулись в объезд. Дошло. После мытарств…

Время на все ушло, и начальник велел прибавить «газку». Колонна то сжималась, как гармошка, то растягивалась. Догоняющие хвостовые тягачи мчались еще с большей скоростью, чем шла головная машина.

Подняв от груди слипающиеся от недосыпанья глаза, Рэм даже не поверил им. Подумал, что ему снится. Прицепленная к впередиидущему тягачу пушка не катилась, как ей следовало бы по логике вещей на своих двух колесах, а тащилась на боку, аккурат на ступице колеса.

Бравый расчет орудия, передвигающийся, как положено на марше, в кузове с утепленными дугами, закрыл, чтобы меньше дуло, откидной тент и, естественно, ничего не видел. Командир пятого расчета – плохо его, видать, научили – наблюдателя за орудием не назначил.

– Чудеса на виражах! – чертыхнулся Рэм.

Пришлось им долго сигналить, чтоб как-то их машину остановить.

– Головы не мешало бы вам всем открутить! – рявкнул офицер.

Несколько минут ушло на то, чтобы прочисть расчету застывшие на морозе мозги и встряхнуть их. И только потом дело пошло…

Подняли разнесчастное орудие, перевернули. Легкие пушки еще времен войны транспортировку на бешеной скорости не выдерживали, подпрыгивали на глубоких ухабах и ложились набок одна за другой.

Наблюдая за безрадостной картиной, Рэм озадаченно покачивал головой. Такого сплошного безобразия, столь легкомысленно убойного подхода к некоторым вопросам организации боевых действий, когда он учился, не наблюдалось. Неужто все с каждым годом становилось еще хуже? Еще учения толком и не начались, а сколько уже кругом бардака. А что, интересно, будет, когда дело дойдет до самой боевой стрельбы?

Как всегда, по давно заведенной в училище методике окопы стали рыть на ровном месте. Хотя, слева и справа, спереди и сзади, по кругу имелись приличного вида ямы, которые следовало лишь подправить.

И сэкономить на том уйму времени, затем затратив его с большей пользой на отработку более полезных вопросов, чем тупая тренировка в бессмысленном ковырянии заиндевевшей, насквозь промерзшей земли.

– Рэм, я займусь рытьем окопов, а ты возьми на себя привязку, техническую подготовку и ориентирование всех орудий, – Певцов как старший офицер четко разграничил круг должностных обязанностей.

Лейтенант кивнул головой. Нет особых проблем. Хотя, на поверку, выходило, что Коля переложил на него все свои обязанности. Но, если Певцов ни в чем, кроме рытья окопов, просто не разбирается, то…

Рэму же все это не впервой. И начнет он все с выверки буссоли.

Через пару-тройку минут вокруг Рэма собрались все должностные лица, назначенные на период проведения стрельб из числа курсантов: СОБ, вычислитель и топогеодезист.

– И что мы будем делать, товарищ лейтенант? – с умным видом насупился СОБ – старший офицер батареи сержант Диморецкий.

Косо посмотрев на его самоуверенно и презрительно поджатую нижнюю губу, лейтенант вытянул указательный палец и распорядился:

– Топогеодезист с СОБом высчитывают поправку буссоли…

И тут же последовал вопрос, которого он подспудно где-то ждал:

– А как?

– Аналитическим способом.

– А как это, товарищ лейтенант?

У бравых курсантов третьего года обучения искреннее недоумение так и полыхало на их честных лицах. Кое-кого за все это время неплохо обучили, если они элементарно не знают даже самых азов. Тупик…

– А так, как об этом очень хорошо написано в одной жутко умной книжке, – усмехнулся Рэм.

– Это в какой же? – неподдельно изумился ученый народ.

– Называется она Наставлением по топогеодезической подготовке.

Повернувшись в сторону пункта управления огнем, Рэм постарался выглядеть на бугорке чемоданчик с секретной и учебной литературой.

– Кстати, еще о птичках. Ее с собой как раз должны были взять. А мы с вычислителем попробуем щелкнуть астрономическим способом.

– По солнышку?

– По солнышку. Вон оно проглядывает сквозь тучи.

– А я тоже пробовал так сделать, – буркнул СОБ. – Но мне в нашей библиотеке сказали, что таблицы старые, только до 79-го года. А новые уже кто-то из педагогов себе взял. Вы же, товарищ лейтенант, имеете в виду Сборник астрономических таблиц?

– Его самого, – Рэм подтвердил правильность хода творческой мысли. – Но, кстати, именно по старому я все вычисления и провел.

Лейтенанту тоже, когда он зашел в библиотеку, вежливо пояснили, что в наличии имеются только старые таблицы. Но он не поленился и на всякий случай взял их с собой полистать на досуге. Вся сложность тут заключалась в том, что направление на солнце в одно и то же время, число и месяц, год от года циклически изменялось. И почему?..

Тщательно проанализировав все годовые изменения, Рэм пришел к однозначно интересному выводу, что через определенное количество лет наблюдения повторялись, имея лишь небольшое угловое сдвижение.

Примерно через двенадцать лет. Лейтенант еще подумал, не оттуда ли берут свои корни различные календари с повторяющимися циклами годами Быка, Лошади, Обезьяны, Крысы, Свиньи…

Согласно логике, 87-му году непременно должны были, по науке, соответствовать наблюдения для 75-го года. Ошибка могла составлять небольшую величину, которая запросто определялась путем сравнения значений для тех годов, что вошли в таблицы.

Если их взять с учетом поправки за исходные данные, то оставалось рассчитать по формулам и с помощью специальных таблиц с учетом широты и долготы точки стояния на полигоне, под каким углом будет наблюдаться их Светило. К примеру, в 12.00 седьмого числа января месяца. Через десять минут, в 12.20. И так далее. Что Рэм и сделал, составив для себя табличку с данными на несколько дней.

Солнышко они среди туч поймали, поправку буссоли определили. Теперь же по порядку следовало им как-то привязать огневую позицию – определить ее прямоугольные координаты Х и У.

– Ну что, профессора, каковы будут ваши предложения? От чего начнем плясать? – задал Рэм бойцам коварный вопрос.

– Товарищ лейтенант, есть несколько вариантов…

– Даже несколько? Вот и прекрасно. Просчитывайте по каждому. После сверим и посмотрим. А я пока пойду, потолкую с пожаловавшим к нам в гости майором Ечиным.

Их преподаватель по топогеодезии входил в контрольную группу. Прибыл он к ним на топопривязчике, чтобы на месте точно определить координаты точек стояния основных орудий для всех четырех батарей дивизиона. А на следующее утро они подъедут снова и проверят, как с этим нелегким делом справились сами подразделения…

Вот к Ечину-то Рэм и направил свои бодро вышагивающие стопы.

– Товарищ майор, разрешите до вас один нескромный вопрос? – простодушно улыбаясь, спросил он.

– Ну…

Не каждый, стоящий рядом, смог бы заметить, как насторожился Ечин, вполне оправданно ожидая какого-нибудь каверзного вопроса от лейтенанта, подошедшего к нему. Молодой офицер окончил училище с золотой медалью. Преподаватель лейтенанта неплохо знал.

– Дозвольте, товарищ майор, я вас немного попытаю в качестве начальника разведки дивизиона?

– Это ты, дорогой, обратился не по адресу…

– Товарищ майор, но у нас своего начальника разведки в штате нет. Вы бы на общественных началах посодействовали нам в качестве оного.

Учуяв в словах молодого лейтенанта некий скрытый подвох, майор выжидающе прищурился:

– Хитришь, братец. Скажи лучше прямо, что тебя интересует?

– Да я бы и сам со всем справился. Мне нужна была всего лишь карта с вписанными координатами контурных точек. Но мне энту карту в секретке не дали. Сказали только по секрету, что она у вас.

– Тебя не обманули. Она, действительно, у нас.

– Вот вы мне из этого списка что-нибудь на удачу и откройте.

Комбинация из нескольких пальцев, словно сама собой, сложилась в одну хорошо узнаваемую фигуру и степенно показалась из кармана теплой куртки с высоким меховым воротником.

– А больше ничего ты не хочешь?

– А лучше всего, дайте координаты вот этого штыря, который вы все это время пытаетесь от меня закрыть. Да-да, именно его…

На губах у командира взвода гуляла настолько обезоруживающая улыбка, что майор, несмотря на свое первоначальное желание никому и ничего не говорить, не удержался и озорно толкнул его в плечо.

– Этого, что ли? – хмыкнул Ечин и чуть отступил в сторону.

– Да, – Рэм задумчиво смотрел на то, как аккуратно металлический прут насадили на деревянный колышек. – Думаю, что это вы сами его сюда вколотили. И координаты оного у вас, конечно же, записаны вот в этом вашем блокнотике.

– Ладно, Валишев. Так и быть, скажу тебе за твою осведомленность в приватных вопросах. Ты, поговаривают, из Германии к нам прибыл? И кем там воевал, если, конечно, это не секрет Полишинеля?

– СОБом в последнее время на самоходках…

Глаза у Ечина приоткрылись, и он посмотрел на стоявшего перед ним офицера с большим интересом. Во взгляде его появилось уважение.

В течение года службы получить должность старшего офицера?!

Не секрет, что многим выпускникам такого не удается и за все пять лет их службы в развернутых войсках, где с вопросами продвижения по службе дело обстоит не так-то легко и просто, как в иных местах.

– И как, справлялся?

– Ничего, вроде бы, получалось.

– А чем вы привязывались? – майор испытывающе прищурился.

Его как преподавателя по топогеодезии именно эти-то вопросы в самую первую очередь и интересовали. Неопределенно пожав плечами, Рэм чуть растянул нижнюю губу:

– Кто и как… Я лично пользовался исключительно навигационной аппаратурой собовской машины…

А вот кое-кто, вспомнилось ему, до сих пор еще не чурался старых дедовских способов, впрочем, забывать о которых ни в коем случае не следовало. На войне-то всякое случается. Аппаратура, она и из строя может взять и выйти в самый для этого неподходящий момент.

– И получалось?

– Изумительно. Главное – для начала ее, как следует, выверить. А потом она как часики все данные выдает с исключительной точностью.

Преподавательская рука назидательно вытянулась:

– Вот, видишь, не зря, оказывается, мы тебя учили.

– Не зря, товарищ майор. Все пригодилось. Но многое я там сам для себя узнавал, впервые для себя открывал, – Рэм потер скулу.

Смотрел он внимательно, как это делали другие офицеры. Книжки разные умные и толстые штудировал. Пробовал и экспериментировал…

Видно, педагог-то расчувствовался. В нем подспудно зашевелилось горячее желание сделать еще что-то хорошее:

– Ладно, Рэм, скажи-ка, а что это ты меня насчет дирекционного угла ориентирного направления ничего не спрашиваешь?

– А что, есть такой? – вкрадчиво протянул лейтенант.

– Записывай. Вот с этого штыря на поворот линии ЛЭП…

– Записал, – ответил Рэм с признательной улыбкой на губах.

– Ладно…

Желание творить добро поутихло. Майор оглянулся и быстренько спрятал блокнот в карман, чтобы у него еще чего-нибудь ненавязчиво не вытянули впрок. Хотя, лейтенант, в принципе, задавал ему уместные и закономерные вопросы в соответствии с их Боевыми руководствами.

– А ты сам-то, Рэм, при помощи чего ориентировался?

– По Солнцу.

– Определял по Таблицам? – майор усмехнулся.

Даже в густо опускающихся серых сумерках было хорошо заметно, как в глазах майора зажегся огонек скептического недоверия.

– По ним.

– Но их в библиотеке нет! – Ечин покачал головой. – Что-то ты, дорогой, темнишь, наводишь тень на плетень в лунную ночь.

– Я знаю, – Рэм усмехнулся, поняв, что ему элементарно не верят, – что новые таблицы у вас. Я щелкнул по старым.

– По ним, дорогой, вычисления выйдут с большой ошибкой. Твои данные никуда не годятся… – подытожил преподаватель.

Иронично хмыкнув, майор пренебрежительно махнул рукой:

– Ты лучше выбрось их и никому не показывай.

– А я интерполировал, определив зависимость между годами.

В общем-то, Рэм, по большому счету, вовсе не собирался ничего доказывать человеку, успешно окончившему академию, что у них все подчиненно строгим законам движения планет. Но, кажется, педагог и сам не нуждался в познавательном экскурсе в астрономию.