Текст книги "Фактор агрессии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/faktor-agressii-49237.jpg)
Автор книги: Василий Орехов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 15 (всего у книги 35 страниц)
– Кляча, а не корабль, – пробурчал он, удовлетворившись наконец курсом.
– Не все золото, что блестит, – поддержал его первый помощник Алоиз Шлоссер. – Потроха у нее блестящие, конечно, а вот во всем остальном… Разве что разгоняется резво.
– Отставить! – скомандовал Громов. – Не сметь хулить корабль, которым управляешь!
– Но вы же сами, сэр… – начала Сангада.
– Мне можно, – отрезал капитан, – я на Мисс Синтии первый после Великого Зодчего. Стефан, выведи мне метеорную обстановку.
Навигатор Стефан Пешич ухмыльнулся, вызвав на монитор командира радарную картину прилегающего сектора пространства. Этот ритуальный разговор сразу после старта он слышал уже не один десяток раз, и только для Нины Сангады, совсем недавно переведенной в их экипаж на вакансию ушедшего на повышение предыдущего первого пилота, он был в диковинку.
– Ладно, кэп, – примирительным тоном проговорил навигатор. – Многого от этой посудинки и не требуется. Мы же не атаковать Райский Пояс собираемся, а неторопливо доставить туда несколько десятков богатых бездельников. Куда нам спешить? Они еще сами не захотят вылезать, когда прибудем на место. Первый раз, что ли…
– Называй меня «гражданин капитан» или «сэр», – благодушно произнес Громов. – Осмелюсь напомнить, что наши переговоры записываются нейросистемой корабля. Вдруг случится что непредвиденное, безопасники начнут изучать записи и выяснят, что я распустил команду до предела, допускаю всякие фамильярности в адрес первой персоны после Зодчего…
– Да что тут может случиться, – отмахнулся Пешич. – Черный Доктор из пылевого облака выпрыгнет?..
– Тогда уж и меня называйте «гражданин первый пилот», сэр, – внезапно встряла Нина. – Согласно Уставу.
Второй помощник Анна Аронштам встревоженно переглянулась с первым, тот восторженно показал большой палец. Кажется, намечалось небольшое представление.
Однако капитан Громов сегодня был настроен более чем миролюбиво.
– Разумно, гражданин первый пилот. Придерживайтесь выбранного курса.
Сангада не нарвалась на немедленную отповедь, но пару штрафных очков на будущее определенно заработала. Капитан Мисс Синтии отнюдь не был злопамятным типом, он не был даже просто злым. Но вот на память никогда не жаловался и всегда скрупулезно отмечал в уме все, происходившее в ходовой рубке. Если девушка будет продолжать в том же духе, после этого рейса ей вполне могут вручить черную метку с формулировкой «психологическая несовместимость с экипажем». Не так следует вливаться в новый коллектив, совсем не так.
По мере удаления от Метрополии пространство за бортом понемногу очищалось. Соударения с частицами пыли происходили все реже, броня Мисс Синтии начала остывать.
– Входим в прыжковую зону, – предупредил навигатор. – Пятнадцать минут до прыжка, запускаю обратный отсчет.
– Отлично, – кивнул Громов. – Учитывая инертность этой клячи, на какую ошибку при выходе можно рассчитывать?
– Девять астрономических единиц, – ответил Стефан. – Плюс-минус ноль шесть.
– Годится. Что у нас с «кротовой норой» двести восемьдесят четыре в районе Теофраста – по-прежнему смещается?
– Так точно, сэр, – отозвалась Аронштам.
– Расстояние на данный момент от точки выхода до «кротовой норы»?
– Около двадцати двух единиц. Плюс-минус ноль восемь.
– Ясно. Гражданин первый пилот, работаем прыжок, но очень аккуратно. Если свалимся в «нору», получите строгое взыскание с занесением в личное дело.
– Есть, гражданин капитан, – бесстрастно отозвалась Сангада. – Я только хочу обратить ваше внимание, что маяк в точке выхода не отзывается. То ли поврежден, то ли поглощен «норой».
– Ничего страшного. Такое бывает. Вот гражданин второй помощник мне подсказывает, что туда уже отправлена бригада биомехаников. Ориентируйтесь пока на гравитационную зону Теофраста III.
– Есть, сэр.
Блуждающие «кротовые норы», несмотря на свою относительную редкость в Галактике, являлись настоящим бичом космической навигации. Причиной их возникновения становились масштабные космические катастрофы и звездные выбросы с энергией настолько чудовищной, что она приводила к деформации пространственно-временного континуума. После взрыва сверхновых на их месте оставались либо «черные карлики», либо «черные дыры», либо «кротовые норы» – подпространственные тоннели, попав в которые корабль за долю секунды мог провалиться на сотни парсеков, не затратив ни джоуля энергии. Во времена Активной Колонизации, когда еще не существовало прыжковых кораблей, «кротовые норы» пытались использовать для подпространственных перемещений, но от этой практики быстро отказались, поскольку на пиратских звездных картах они сразу оказались помечены жирными крестиками с корявыми подписями «Братва, тут пожива». Рейдеры месяцами дежурили возле выходов из «кротовых нор», поджидая дезориентированную подпространственным перемещением добычу, словно терпеливые пауки. Флот Метрополии пытался патрулировать разбросанные по всей Галактике зоны рискованной навигации, однако это обходилось имперскому бюджету в катастрофические суммы и отвлекало слишком много ударных частей от выполнения основных боевых задач. В конце концов были разработаны первые космократоры, способные самостоятельно прокалывать пространство, и «кротовые норы» утратили транспортное значение. Однако жители отсталых колоний до сих пор пользовались ими для межсистемного сообщения, чтобы сэкономить силы своих кораблей, поэтому риск наткнуться на пирата в районе выхода из стабильного подпространственного коридора по-прежнему был выше, чем где-либо еще во Внешнем Круге, и имперские корабли старались их избегать.
– Космократор готов к прыжку, – сообщил первый помощник Шлоссер.
– На всякий случай уточняю, гражданин первый пилот, – произнес Громов. – Вы готовы прыгать без данных с маяка в точке выхода?
– Так точно, сэр, – ответила Сангада. – Это отразится на точности выхода, но незначительно.
– Тогда прыжок! – распорядился капитан Громов.
Глава 16
«Кротовая нора»
В первое же мгновение после того, как к навигатору Стефану Пешичу вернулось сознание после десантного паралича, он отправил запрос на масс-радар, чтобы определить, как далеко от «кротовой норы» они вынырнули. Однако в следующую секунду понял, что необходимости в этом уточнении уже нет. Устье исполинского коридора между мирами можно было разглядеть невооруженным глазом прямо на ходовом мониторе Мисс Синтии. Космическое вещество проваливалось в него и, разогнавшись до околосветовых скоростей, излучало на всех частотах от радиоволн до гамма-излучения. В видимом спектре вход в «кротовую нору» выглядел как распахнутый светящийся рот с загнутыми внутрь зубами эндопротуберанцев.
– Нештатный выход из подпространства, – напряженно доложил первый помощник Шлоссер. – Находимся в гравитационной зоне «норы» К-284.
– До «норы» четыре и сорок одна астрономических единиц, – быстро произнес навигатор. – Вектор выхода – пятьдесят два и четырнадцать стерадиана.
– Прыжковый маяк действительно умер, нет сигнала, – поведала второй помощник Аронштам.
– Данные по состоянию корабля, живо! – рявкнул капитан Громов. – Немедленно вывести Мисс Синтию из каталепсии, если нет противопоказаний!.. – Он перевел взгляд на первого пилота. – Твою же мать, Сангада! Тебя какой идиот обучал пилотированию?!
– Задержка в реакции Мисс Синтии, гражданин капитан, – деревянным голосом произнесла первый пилот. Она вполне отдавала себе отчет, что непростительная ошибка в точке выхода – всецело ее вина и что всех собак теперь будут вешать на нее. Вот вам и первый рейс в новом экипаже. – Отклик нейросистемы на четыре миллисекунды превысил предельно допустимое значение реакции. Да еще и маяк умер…
– Деточка, ты мне минуту назад под запись сказала, что справишься без маяка! – прошипел капитан. – Четыре миллисекунды… какого хрена вообще было прыгать на предельных параметрах?! Малейшая неточность – и привет, превышение предела! Тебя не учили в Академии закладывать в прыжковые расчеты небольшое упреждение? Если нас сейчас затянет в «нору», по возвращении гарантирую тебе административное разбирательство насчет служебного соответствия!
– Ингвар, – влез Алоиз Шлоссер, закончивший сбор докладов от биотехнических служб, – функционируют четыре катетерных поста. И отвечает на раздражители одна двигательная секция из восьми. Нейросистема и сердце в пределах нормы.
– Запускайте шоковую терапию.
– Есть, кэп.
– Гравитационное ускорение растет, – сообщил Стефан Пешич. – Еще минут пять, и тяги двигателей не хватит для маневра.
– Ничего, попробуем потягаться… – озабоченно ответил Громов, изучая на мониторе движущуюся диаграмму основных жизненных параметров космократора.
– Катетерные посты зарядили по первой порции энергетика, – доложил первый помощник. – Есть рефлекс, плазменная камера потихоньку разогревается.
– Первый пилот, можете попробовать тормозные.
Падающая в огромную разверстую пасть подпространственного коридора Мисс Синтия распахнула мембраны тормозных маневровых двигателей и окуталась бледным фиолетовым пламенем.
– Ускорение тяги всего десять процентов от необходимого, – безнадежно покачал головой навигатор Пешич.
– Кислороду бы добавить… – вздохнула Аронштам. – Не тянут железы.
– Нельзя, – возразил капитан Громов. – Вены сожжем ко всем чертям. Разве что немного кислородного стабилизатора…
Он лично передал команду на два кормовых катетерных поста. Фиолетовое сияние вокруг корабля расширилось.
– Тяга двадцать процентов, – прокомментировал Стефан. – Все равно падаем, как плевок с Башни Содружества.
– Неразумно дальше насиловать Мисс Синтию, – подвел черту Громов. – Попалим вены, сожжем плазменную камеру. Потом вообще не выйдем из дрейфа. Так что… – Он помолчал, словно надеясь, что за эти секунды туристическая яхта все-таки каким-то чудом вырвется из гравитационных щупалец «кротовой норы», а потом нехотя проговорил: – Что ж, граждане офицеры, придется положиться на мудрость Зодчего Вселенной. Отставить шоковую терапию.
– Я думаю, обойдется. – Первый пилот Сангада виновато глянула на капитана. – Не у каждого же подпространственного тоннеля дежурят пираты…
– Алоиз, – устало проговорил Громов, – куда ведет этот проклятый коридор, в который мы сейчас провалимся?
– Окрестности звезды Арагона, – отозвался первый помощник, сверившись с нейросправочником. – Четырнадцать и две астрономических единицы.
На мгновение в рубке повисла гнетущая тишина, а потом капитан Громов разразился душераздирающей тирадой из тридцати семи слов, среди которых цензурными были только «твою», «через» и «унитаз».
Плазменное свечение вокруг космократора понемногу угасло. Роскошная туристическая яхта стремительно падала в распахнутый рот «кротовой норы», ускоряясь с каждой секундой. Солидная масса корабля начала притягивать тонны движущейся параллельным курсом космической пыли. Сначала вокруг Мисс Синтии возникло едва заметное туманное облако, затем оно начало уплотняться, и через полчаса корабль полностью скрылся в пылевом коконе, став похожим на комету, падающую длинным хвостом вперед.
Точка невозвращения была пройдена, и теперь даже маршевые двигатели боевого крейсера не смогли бы тягаться с непреодолимым вектором тяготения подпространственного коридора.
Купер лежал на песчаном берегу искусственного пляжа, загорая в свете искусственного солнца и лениво наблюдая, как в море плещется Лара. Едва они отошли от десантного паралича после прыжка Мисс Синтии, девушка потащила его искупаться перед обедом. Сейчас он уже готов был признать, что идея оказалась весьма удачной.
Внезапно Фред почувствовал какое-то неуловимое изменение в пространстве. Ощущение было такое, словно пляж вдруг накренился вперед.
Парень приподнялся и сел на песке. В искусственном море начался отлив: за полминуты вода убежала к фальшивому горизонту метров на пятьдесят, обнажив дно, и собралась там высокими бурунными волнами, видимо, натолкнувшись на невидимый, но от этого не менее реальный край бассейна. Лара в полном недоумении осталась сидеть на мокром песке.
– Это что еще за аттракцион? – крикнула она Куперу. – В рекламном буклете такого вроде не было!
– Это Зодчий Вселенной услышал мои молитвы, – рассмеялся Фред. – И убрал воду, чтобы я мог полюбоваться тобой во всей красе!
Разумеется, купальником Лара не воспользовалась – десантники Легиона по привычке не придавали значения этим условностям и в мирной жизни. Впрочем, в Метрополии, с ее культом чистых человеческих генов и здорового тела, нудизм был в порядке вещей, в отличие от отличающихся строгими нравами некоторых миров Внешнего Круга, на которые имперская идеология имела довольно косвенное влияние, – скажем, родины покойного капрала Лима.
– А то вы меня ни разу не видели во всей красе, гражданин мастер-сержант, – отмахнулась Розен.
– Ну, тогда мне некогда было разглядывать подробности, – чистосердечно признался Купер.
– Хотите сказать, что теперь у вас на меня виды?
Пока Фред соображал, как на это ответить, палуба накренилась еще сильнее. Лара заскользила, ей пришлось опуститься на корточки, а потом и на четвереньки, чтобы выкарабкаться на сухой песок пляжа. Выглядело это так, словно она поднимается на склон крутого холма.
– Шутки шутками, – сказала она, усаживаясь рядом с Фредом. – Но что вообще-то происходит?
– Сдвиг гравитационного вектора, – ответил Купер. – Похоже на воздействие очень мощного источника тяготения. У нас один раз было что-то похожее на Скромном Дитрихе, до тебя еще, когда мы преодолевали «кротовую нору». Космократор теряет ориентацию в пространстве, и генератор искусственной гравитации начинает сбоить.
– Это что, означает, что экипаж такого уровня промахнулся на выходе из прыжка? Чепуха какая…
– Случайные падения в «кротовые норы» происходят не так редко, как мы думаем. Хотя… Могут быть и другие причины, конечно. – Он посмотрел на подругу. – Возможно, уже началось. Думаю, очень скоро мы все узнаем…
Из акустических мембран прозвучал мелодичный сигнал общего вызова, а затем раздался голос Алоиза Шлоссера:
– Дамы и господа, говорит первый помощник капитана. Мы входим в зону повышенной гравитации. Убедительная просьба всем пассажирам немедленно занять свои каюты и не покидать их до особого объявления. Спасибо.
Лара вздохнула.
– Интуиция мне подсказывает, что наш отпуск будет прерван в самом начале, – сказала она. – А я уже настроилась полежать на настоящем пляже в Райском Поясе. Навстречу солнцу! – выкрикнула она фразу из рекламного буклета.
– Мне интуиция подсказывает, что если мы сейчас не вернемся в каюты, гражданин первый помощник осерчает, – усмехнулся Купер. – Да и купаться уже невозможно. Надевай шорты…
Миновав несколько коридоров, они добрались до своей рекреации.
– Ну… значит, встретимся, когда корабль выйдет из «кротовой норы»? – поинтересовалась Розен, коротко глянув на Купера и снова отведя взгляд.
Что-то странное мелькнуло в этом взгляде. Нечто такое, от чего сердце у мастер-сержанта сначала приостановилось, а потом чуть прибавило обороты.
– А зачем нам скучать в одиночестве? – спросил он, ощутив, что его голос прозвучал непривычно глухо. – Переносить десантный паралич лучше в горизонтальном положении, но какая разница, в своей каюте или нет? У меня огромная кровать, на двоих места вполне хватит…
Черт! Черт! Черт!..
Однако Лара, похоже, не заметила очередной двусмысленности.
– Здорово! – обрадовалась она. – Можно будет болтать, пока зрение окончательно не восстановится!
Купер открыл дверь и пропустил ее вперед.
Она прошла так близко, что он ощутил пряный аромат ее кожи.
Мисс Синтия на огромной скорости вырвалась из «кротовой норы», и подпространственный коридор исторг ей вслед огромный протуберанец фиолетового пламени. Облако пыли вокруг космократора полыхало искрящимися сине-зелеными сполохами. Через несколько минут корабельный ореол начал остывать, изменил цвет сначала на желтый, потом на красный, а потом и вовсе погас. Вскоре рассеялась и сама пыль – она не имела такого мощного инерционного ускорения, как огромный космократор, и в отличие от него не сумела вырваться из гравитационной зоны «кротовой норы».
– Вывалились… – пробормотал навигатор Пешич, когда почувствовал, что онемевший во время прыжка язык снова подчиняется ему.
– Корабельные параметры! – распорядился капитан Громов.
– Уточняю… – не отрываясь от мониторов, ответил первый помощник. – Полный мышечный ступор – определенно, как же без такого счастья. Мисс Синтия перепугана буквально до судорог. Так… По мнению старшего ветеринара, немедленно прыгнуть не сможем. Но рефлексы в норме – плазменную камеру можно использовать, противометеорные орудия тоже…
– Когда сможем прыгнуть? – Капитана больше интересовала жизненно важная конкретика.
– Все зависит от того, как яхта отреагирует на ударные дозы препаратов. Часов восемь – это минимум. Быстрее вывести Мисс Синтию из ступора не удастся, возможны опасное учащение пульса и скачок кровяного давления.
– Ясно. Тогда не форсируйте, – хмуро кивнул Громов. – На спасательных челноках мы отсюда сможем добраться только до Арагоны. Если надорвем корабль, эвакуироваться нам некуда. Запускайте щадящий режим восстановления. Попробуем отсидеться до следующего прыжка, никому не попадаясь на глаза… – Он тяжело вздохнул. – Вот спасибо, гражданин первый пилот. Наломали дров…
Нина Сангада молча сиснула зубы.
Пространство в зоне выхода из «кротовой норы» не было девственно чистым. Все, что проваливалось на входе и не имело достаточной инерционной массы, чтобы преодолеть гравитационную зону, скапливалось по другую сторону коридора – миллиарды кубометров пыли, мелкие астероиды, фрагменты и остовы космократоров, прочий космический мусор. Причем более легкие фрагменты быстрее уторможивались гравитацией «норы» и вливались в гигантское вращающееся кольцо вблизи нее, а более тяжелые скапливались подальше, не в силах ни совсем оторваться от устья подпространственного коридора, ни вернуться к нему. В результате Мисс Синтия поначалу пронзала абсолютный вакуум, затем скопления газов, уже встречая некоторое сопротивление среды, затем облака мельчайшей пыли. Постепенно ее скорость падала, но и космос вокруг становился все более опасным из-за появления все более крупных объектов, хаотично движущихся по эллиптическим орбитам.
По приказу капитана были приведены в боевую готовность противометеоритые орудия, расположенные по всей длине спинной хорды корабля. Из подвижных желваков орудийных башен выдвинулись усики наружных сенсоров системы прицеливания, распахнувшиеся мембраны обнажили короткие жерла бластеров. Тормозные двигатели включились сначала на малую, затем на среднюю тягу, вновь окутав яхту ореолом плазменного свечения.
– Впереди довольно плотное облако астероидов, – предупредил навигатор.
– Что насчет чужих кораблей? – поинтересовался Громов.
– Трудно сказать, – признался Пешич. – Никаких трансвакуумных возмущений не наблюдаю. Но это означает лишь то, что никто не собирается выйти из подпространства и не перемещает гравитационную массу. Пираты уже могут быть здесь – сидеть в засаде с выключенными двигателями.
– Понимаю, – кивнул Громов. – Что радар?
– Бесполезен. Кругом десятки мертвых космократоров. На радаре их не отличить от живого корабля в дрейфе. Идеальное место для засады, сэр.
– Если бы пираты нас ждали, то уже напали бы, – заметила Анна Аронштам.
– Не обязательно, – покачал головой капитан. – Могут пока присматриваться, что за корабль, в каком состоянии, чего от нас можно ожидать. На имперские корабли они вообще почти никогда не нападали…
– До недавнего времени, – угрюмо сказал Стефан Пешич.
В рубке повисла гнетущая тишина.
Космическая пыль на выходе из «кротовой норы» вилась подобно дыму, вытекающему из ствола после выстрела. Иногда яхта ныряла в пылевые языки, непроницаемые для света, и полностью пропадала в видимом диапазоне, затем снова выныривала, двигаясь прочь от коварной транспространственной аномалии. Дальше от выхода из коридора пыль, не захваченная гигантским туманным кольцом, образовывала облака и клубилась, подчиняясь закону гравитационного уплотнения. В этих облаках, как рыбы в мутной воде, скрывались останки мертвых кораблей. Часть из них, сильно изуродованные многочисленными плазменными попаданиями или термоядерными взрывами, были жертвами древних колониальных баталий, другие, погибшие от болезней и старости, выглядели почти как живые – навеки законсервированные в безвоздушном пространстве.
Капитан Громов прекрасно понимал, что если пираты все же появятся, то играть придется на их поле и по их правилам – именно они выберут время нападения и угол атаки. И фактор неожиданности в любом случае будет на их стороне.
– Увеличить скорость, – распорядился он, кусая губы. – Усложним возможному противнику задачу.
– Плюс ноль пятнадцать, – отозвалась Сангада, выполняя команду.
– Плюс ноль сорок пять, – поправил Громов, пристально вглядываясь в ходовой монитор.
– Есть плюс ноль сорок пять, – немного удивленно ответила Нина.
– Ингвар, – негромко произнес Шлоссер, – не слишком ли ты…
– Ничего. Чем больше скорость, тем меньше вероятность атаки в лоб. Если все будет нормально, ближе к астероидам утормозимся.
Первый пилот Сангада трижды ударила маршевыми двигателями. Мисс Синтия быстро набирала ход.
– Еще! – распорядился Громов.
– Гражданин капитан! – не выдержал первый помощник. – Яхта инертная, угодим в астероидное поле – маневрировать не сумеем!
– А мы постараемся не угодить, – ответил капитан.
– Зачем такой риск?!
– Скажи-ка мне, Алоиз, – проникновенно проговорил Громов, – вот если бы ты был пиратом на арагонском рейдере, где бы ты устроил засаду?
– Ну, скажем, здесь и здесь… – Шлоссер задумался. – Очень удобный угол атаки, и можно свободно дрейфовать вне гравитационной зоны, а жертва тебя практически не видит. Или здесь – отличное место. Или, допустим, вот здесь… Ох ты, черт!
– Вот именно. Если здесь на самом деле никого нет, значит, Зодчий нас любит и мы еще нужны для его Великого Замысла. А если есть, значит, мы совсем не зря прибавили скорости.
– Вижу пирата! – внезапно выкрикнул навигатор Стефан Пешич, заметив движение на объемной карте пространства.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.