Текст книги "Фактор агрессии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/faktor-agressii-49237.jpg)
Автор книги: Василий Орехов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 33 (всего у книги 35 страниц)
Как ни странно, когда Тихонов отсек ему руку, боли почти не было – мономолекулярный разрез, видимо, вышел столь ювелирным, что рассеченные нервы еще некоторое время не давали в мозг сигнала о повреждении. Теперь же боль оказалась чудовищной, и Мигель едва не лишился сознания от шока, с трудом сумев взять ее под контроль, как в вестибюле Термитника. Зато плазма прижгла и оплавила сосуды, превратив рану в сплошную запекшуюся корку и не выпуская наружу драгоценную кровь. Рука – пустяки, когда он доберется до цивилизации и получит свои деньги, генные хирурги вырастят и приживят ему новую. За пределами Империи с ее дремучими запретами на изменение человеческого генома ему сделают вообще все что угодно – хвост, копыта, женскую грудь, только плати, многоуважаемый клиент. А вот если он сейчас потеряет слишком много крови, никакая рука ему уже не понадобится.
Придя в себя после болевого шока, Понтекорво с трудом наклонился и выдрал молекулярный нож из судорожно стиснутого кулака мертвого биомеханика. Убрав лезвие, быстро обыскал тело. К своему великому удивлению, обнаружил генетический образец. Тихонов не блефовал – оставшись в группе за старшего, он все время держал эту драгоценность при себе. Жаль, при нем не обнаружилось еще и браслета невидимости, тогда все значительно упростилось бы.
А может, Тихонов специально не стал оставлять образец наверху, подсознательно надеясь, что если проиграет в схватке, то полковник тут же покинет корабль, не пытаясь добраться до остальных. Но у Понтекорво имелись свои резоны. Ему не нужны были свидетели, тем более такие, которые могли погнаться за ним на космократоре.
Сплошные подарки, удовлетворенно усмехнулся Понтекорво, направляясь к шлюзу.
Обугленный обрубок руки продолжал дымиться, но предателя это беспокоило мало. Теперь его ничто не остановит. Нет на корабле силы, способной на это. А денег от продажи образца протоплазмы можно выручить столько, что регенерация руки встанет в доли процента от общей суммы. Куда больше Мигеля беспокоило то, что теперь его местоположение раскрыто. Но семь из тридцати потенциальных противников уже были мертвы, включая Тихонова. Остались двое десантников, Каплан и два десятка матросов, не представлявших особой опасности.
Теперь неплохо было бы узнать что-нибудь о планах противника. Но как раз это особой сложности не представляло.
Достаточно было включить все каналы коммуникаторов и послушать разговоры Каплана, Купера и Розен.
Глава 34
Схватка
Как только стало ясно, что ходовая рубка блокирована, а капитан Празеодим и первый помощник Лол мертвы, командование космократором принял корабельный биотехник Кадо Бифокал, который занял позицию на посту ветеринарного контроля, откуда можно было выходить на связь с катетерными постами, координировать действия команды во всех уголках корабля и даже делать объявления по громкой связи. Вооруженные зубометами и легкими парализующими электроидами, члены экипажа начали обшаривать Бродягу Артура в поисках полковника-убийцы. Пассажирам штатного оружия не доверили – Тихонов отправился в трюм только со своим виброножом, – поэтому Каплан, Купер и Розен составили компанию Бифокалу. Они внимательно следили, как по трехмерному схематическому плану космократора на экране монитора расползаются во всех направлениях зеленые точки.
– Он крайне опасен, – озабоченно говорил аналитик. – Вы даже не представляете, насколько он опасен. Прикажите своим людям, чтобы они не слишком разбредались и не теряли друг друга из виду. Поодиночке он сможет перебить всех.
– Не волнуйтесь, уважаемый, – степенно, но с оттенком раздражения отвечал старший биотехник. – Люди у нас опытные, они знают, как поступать в таких экстренных случаях.
– Капитан Празеодим тоже знал, как поступать… – проворчал Амос.
– Почему мы сразу так не сделали? – поинтересовалась Лара, глядя на перемещение зеленых точек. – Почему сразу не посадили на Понтекорво вот такого же «жучка», какие сейчас на всех членах экипажа? Сейчас бы мы знали обо всех его передвижениях.
– Ну, кто же мог предположить, что он выберется из контейнера? – беспомощно пожал плечами доктор Каплан. – Из контейнера, откуда и боевой рептилоид не в состоянии вырваться? И кроме того, он ведь не идиот, он тоже знает обо всех этих штучках. Первое, что он сделал бы, выбравшись из клетки, – это уничтожил бы своего «жучка»…
– Смотрите! – перебила его Лара.
Метки матросов, спустившихся в трюм, внезапно начали мерцать, сигнализируя о прекращении жизнедеятельности, а потом гаснуть одна за другой.
– Эй, Гарта! Что у вас там происходит?! – переполошился Кадо Бифокал.
Никто ему не ответил.
На мониторе осталась только одна зеленая точка – она внезапно сместилась внутрь штабеля с контейнерами.
– Это Тихонов, – уверенно сказал Амос. – У него вибронож. Кажется, мы нашли нашего беглеца.
– Сервидо, Аткинс, Доясомев! – рявкнул биотехник. – Все быстро в трюм! Будьте предельно осторожны, преступник уже убил несколько наших!
К сожалению, у Тихонова не было устройства внутренней связи, как у матросов, поэтому он не мог связаться с постом ветеринарного контроля и сообщить, что случилось. Бифокал вообще был против того, чтобы он шел в трюм, но Антон все-таки настоял.
– Есть возможность заблокировать челнок в причальном шлюзе? – быстро спросил доктор Каплан.
– Сам челнок корабельными системами не управляется, он автономный, – пояснил биотехник. – Но можно отключить мышечный привод шлюза. Тогда челнок не сможет покинуть корабль, потому что шлюз не раскроется.
– Отлично, – кивнул аналитик. – Надо это немедленно сделать, чтобы преступник не сбежал на челноке. И обязательно отключите все лифты!
Кадо кивнул и пробежал пальцами по пульту.
Метки матросов начали быстро смещаться к трюму, но расстояние оказалось слишком велико. К тому моменту, как метка секунд-капитана Тихонова погасла, они добрались только до входа на перый трюмный уровень.
– Понтекорво убил Антона, – упавшим голосом проговорила Розен. – Сволочь!..
– Угу, – отозвался Купер. – Но теперь ему не уйти. – Он помолчал и сухо добавил: – Надеюсь.
Зеленые точки просочились в трюмное помещение – и вдруг тоже начали стремительно гаснуть одна за другой.
– Да что же это происходит, черт возьми! – прорычал Бифокал. – Сервидо! Васкес!..
– Он их убивает, – пробормотал Амос. – Он виртуозный убийца. И кажется, он где-то раздобыл оружие. – Доктор помолчал и произнес: – Это нож Тихонова.
С проклятиями биотехник обрушил обе руки на пульт.
– Что вы делаете? – поинтересовалась Лара.
– Я заблокировал все шлюзы в трюмной зоне, – нервно пояснил Кадо. – Теперь ему оттуда не выбраться! Эта тварь в мышеловке!
Розен не стала обращать его внимание, что вместе с тварью в мышеловке оказались три члена экипажа, – он прекрасно все видел сам. Впрочем, через несколько секунд их метки все равно погасли.
– У него теперь молекулярный вибронож, – напомнил Купер. – Он пройдет сквозь переборки без особого труда.
– Все переборки в космократорах усилены активными кораллами, – возразил Амос. – Он не сможет их прорезать.
– Доктор, мы не в Империи. Даже во Внешнем Круге кораллами зачастую укрепляют только рубку, слишком дорого обходится. А уж что касается Вольных Миров… Верно ведь?
Биотехник Кадо Бифокал ничего не ответил, но по выражению его лица было ясно, что прав Купер, а не Каплан.
Аналитик задумался.
– Значит, Понтекорво в трюмной зоне… – произнес он. – А нельзя выпустить из трюма воздух? Существуют ведь такие ситуации, когда это необходимо, – например, на случай биологического заражения…
– Разгерметизировать трюм можно! – оживился Бифокал. – Но тогда воздух уйдет из всех нижних помещений. В соседних отсеках тоже придется понизить давление, иначе оно может повредить переборки.
– Какие помещения будут непригодны для жизни? – Каплан развернул на мониторе схему корабля.
– Вся кормовая часть и нижние палубы, до второго уровня включительно. Естественно, причальный док с челноком, он в трюмной зоне, хотя туда можно с верхнего уровня попасть напрямую, на техническом лифте. Но лифты я заблокировал.
– Понятно, – кивнул Каплан. – А вакуумные скафандры есть? Хоть один?
– Да, но они все внизу, – развел руками биотехник и удрученно добавил: – И еще в рубке.
– Тогда немедленно начинайте разгерметизацию, пока он до них не добрался, – посоветовал Амос. – Другого способа наверняка уничтожить нашего приятеля нет.
– Там же остались наши люди! – возмутился Бифокал.
– Если вы не сделаете этого, их убьет он, – хладнокровно заметил аналитик. – А потом поднимется наверх и убьет нас.
Биотехник понурился.
– И если не трудно, выдайте моим коллегам оружие, – продолжал Каплан. Он как-то совершенно незаметно забрал в свои руки бразды правления и теперь командовал человеком, исполняющим обязанности капитана корабля, – вежливо и мягко, но непреклонно. – Надо блокировать вот эти уровни. Если Понтекорво успеет вырваться из нижних помещений, то сделать это он сможет только здесь или вот здесь.
Биотехник передал распоряжение на катетерный пост. Космократор распахнул четыре двухметровые мембраны кингстонов, через которые из трюма начал выходить воздух. Вылетая в космическое пространство, газ тут же превращался в густое облако микроскопических кристаллов, образовавших несколько белых струй.
Фред и Лара, получив легкие бластеры, покинули пост и ринулись к лифту. Но мембрана вызова на нажатия уже не отзывалась.
– Поспешил Каплан, – поморщился Купер. – Ладно, давай пешком, ноги не отвалятся.
По гулким костяным лесенкам они кинулись вниз.
По приказу Кадо Бифокала на пост биологического контроля прибыли четверо матросов свободной от дежурства вахты – все, кто остался в живых в ходе розысков полковника Понтекорво. Биотехник с надеждой смотрел на доктора Каплана, который бормотал, уткнувшись в схему космократора:
– Так… Катетерные посты в кормовой части… Туда ему невыгодно, давление падает. Но на всякий случай… – Он ткнул пальцем в монитор: – Займите позиции по двое тут и тут. Главное, не высовывайтесь, он очень опасен. И в случае чего огня не жалеть!
Матросы отправились выполнять приказание безропотно, но без особого энтузиазма. Страшная судьба их коллег определенно не способствовала бодрому настрою.
– Мы все предусмотрели? – задумчиво произнес доктор, обращаясь к старшему биотехнику, когда они остались на ветеринарном посту вдвоем.
– Трудно сказать, – отозвался тот. – Но если ваш пленник действительно был в трюме на момент начала разгерметизации, то ему в любом случае не успеть. Давление падает не очень быстро, но попасть на верхние уровни без лифтов не так просто. Придется обходить тут – видите? К тому же мы перекрыли вооруженными группами основные коридоры.
– Надеюсь, он не успел до них добраться… – проговорил Амос, вперившись взглядом в шесть зеленых точек, расползающихся по монитору. – Из трюма воздух уже вышел?
– Да. – Кадо Бифокал поднялся из кресла, чтобы закрыть входную мембрану поста, которую впопыхах бросили открытой отправившиеся блокировать коридор матросы.
– Тогда ему наверняка не успеть, – сумрачно произнес доктор. Ему очень хотелось верить, что им удалось поймать Понтекорво в смертельную ловушку, но верилось в это с трудом. Слишком хорошо он знал, на что способна загнанная в угол крыса, особенно если эта крыса – кадровый разведчик и полковник Службы Безопасности. – Будем надеяться, что наш приятель уже имеет температуру абсолютного нуля и валяется бездыханным где-нибудь на заиндевевшей лестнице, но для гарантии нам все же следовало бы… Простите, что вы сказали?
Биотехник издал вдруг странный гортанный звук, как будто одновременно попытался болезненно кашлянуть и прочистить горло. Каплан стремительно развернулся в кресле в его сторону и увидел, как спину Кадо перечеркнула по диагонали узкая кровавая полоса. Еще мгновение Бифокал стоял неподвижно, а затем верхняя часть его груди поползла по нижней, и разрубленные половинки человеческого тела рухнули на пол.
За упавшим биотехником обнаружился полковник Понтекорво собственной персоной с подрагивающим виброножом в руке. Мигель дружески улыбнулся остолбеневшему Каплану.
– Конечно, выбраться из трюма без лифта никак не успеть, – доверительно сообщил он. – Особенно если не слышать по коммуникатору твои разглагольствования насчет ваших дальнейших планов. Но если их слышать, от отчаяния можно влезть наверх и по шахте лифта. Особенно если иметь вот такое универсальное армейское оружие. – Он приподнял нож и покачал им в воздухе. – Этой штукой можно вырубать ступеньки и удобно прорезать лифтовые мембраны. А еще ею можно развалить пополам какого-нибудь придурка, который не вовремя встает у тебя на пути, или отрезать голову какому-нибудь настырному имперскому аналитику. – Он внимательно посмотрел на побледневшего Амоса. – Выбирай, док, тебя сразу убить или предпочитаешь помучиться?
– Предпочитаю помучиться, – обреченно проговорил доктор Каплан, незаметно прижав сенсор общей связи.
Купер и Лара быстро двигались по коридору, спеша добраться до места засады, подстраховывая друг друга на каждом повороте, из-за углов выходя перекатом. Понтекорво скорее всего уже был мертв, но действовать следовало так, словно он все еще жив и боеспособен. Такие предосторожности, представляющиеся излишними обычному человеку, зачастую значительно продляли жизнь десантнику Звездного Легиона.
Внезапно под потолком ожили акустические мембраны общей связи.
– Предпочитаю помучиться! – громом раскатился по коридору голос доктора Амоса Каплана. И тут же вслед за этим донесся оглушительный и ужасный хрип перерезанного горла.
Мембраны умолкли.
– Это Амос! – отчаянно вскрикнула Лара. – Полковник добрался до ветеринарного поста!
Она рванулась назад, но Купер ухватил ее за руку.
– Подожди! – рявкнул он. – Нельзя на него в лоб! Он же только этого и ждет!
– Я его убью! – билась в его железной хватке девушка. – Какая же тварь этот Понтекорво! Жаль, что он меня не слышит…
– Отчего же не слышу, – раздался в ушах рассудительный голос полковника. – Забыла про «клопов» в ушах? Поздравляю. Я вас до сих пор слышу, и очень отчетливо. Ты, кажется, что-то хотела мне сказать?
– Убью, тварь! – прошипела Лара. – Я тебя найду и убью, как собаку!
– Боюсь, это будет хлопотно, – насмешливо ответил предатель. – Сколопендра невидимости, что была у Каплана, теперь у меня. Да и даже если бы она осталась на твоей прелестной ручке, это мало что изменило бы. Видишь ли, я тут слегка перепрограммировал разгерметизацию… В общем, воздух теперь покинет все отсеки, кроме верхней палубы и ходовой рубки. Мне одному этого вполне хватит, а всем остальным… – Он хмыкнул. – Не хватит, наверное. Зачем мне лишние свидетели и конкуренты? Впрочем, я за справедливость. Попробуйте успеть забраться наверх, и я вас пощажу. До полной разгерметизации у вас есть четыре минуты. А? Я вот успел. Повторяйте подвиг, или вам крышка. А я вас тут подожду. В рубке кофеварочный морф, если заберетесь, угощу неплохим эрзац-кофе по собственному рецепту…
Стиснув предохранительную рукоять бластера, Лара уже развернулась, чтобы броситься назад по коридору, но Фред ухватил ее за плечо. Ловким приемом девушка высвободилась; Куперу ничего не оставалось, как пихнуть ее обеими руками и всем телом прижать к стене.
«Нельзя туда! – беззвучно шевельнул губами десантник, чтобы Понтекорво его не услышал. – Он просто не откроет нам шлюз!»
Лара молча дернулась, дико глянула на напарника: а что, тут подыхать, ничего не делая?! Купер ткнул пальцем вниз. Лара покачала головой и, свесив ее набок и закатив глаза, несколько раз молча хватанула ртом воздух, давая понять, что нижние палубы уже мало пригодны для жизни.
– Успеем, – вслух произнес Фред.
«Воздух с верхних палуб выходит через трюмные кингстоны, значит, он устремился вниз, как при продувке в шлюзе, и внизу теперь на какое-то время снова можно дышать, – одними губами добавил он, закончив свою мысль лаконично: – Челнок».
Они со всех ног бросились дальше по коридору. Уже на следующем уровне разрежение воздуха начало ощущаться довольно отчетливо. Мышцы трещали от напряжения, легкие горели от недостатка кислорода. Давление в отсеках стремительно падало: уши заложило, перед глазами начали мелькать темные пятна. Фред ощутил, как его голова понемногу становится пустой и звонкой, словно мяч. Однако несмотря на тревожные симптомы, десантники не сбавляли хода, протискиваясь в мембраны люков и кубарем скатываясь по трапам. От скорости перемещения сейчас зависели их шансы на выживание. Единственным спасением для них было добраться до челнока.
– Не успеть… – едва слышно прохрипела Лара. – Еще три… еще три уровня…
Ноги у нее подкашивались, однако она упрямо переставляла их, уже не веря в спасение, но не собираясь останавливаться. Воздух вокруг был уже настолько разрежен, словно десантники находились на высоте нескольких километров над уровнем моря. Заныли голосовые связки, заболели у основания глазные яблоки, отреагировав на понизившееся давление.
Фред яростно мотнул головой, требуя от подруги прекратить молоть чушь, и почувствовал, как скользнуло под носом что-то горячее. Отчаянно шмыгнув, он втянул просочившуюся из ноздрей кровь. Дело действительно было плохо: трех уровней такими темпами им не преодолеть.
– Лифт! – внезапно крикнул Купер, ощущая, как от недостатка воздуха сводит горло. – Лифт!..
– Не работает! – задыхаясь, сипло отозвалась Розен.
Не тратя драгоценного времени на пояснения, он подскочил к мембране лифта и принялся долбить в нее ногами. Она поддавалась с трудом, а силы быстро покидали Фреда. Казалось, что во все суставы и в глазницы насыпали песку, а мышцы гудели, словно после трехчасового занятия на силовых тренажерах. Лара кинулась к нему и стала помогать, задыхаясь от напряжения, хотя и неясно было, поняла она замысел мастер-сержанта или просто решила, что умирать на пике выброса адреналина куда легче, чем свернувшись на холодном полу и трясясь от смертельного страха. Изо ртов у них валил густой пар – всего за несколько минут температура на нижних уровнях понизилась на несколько десятков градусов.
Совместными усилиями им быстро удалось пробить лист искусственной плоти и отогнуть его края.
– Быстро вниз! – прохрипел Купер.
Просунув голову в дыру, Лара заглянула туда и отпрянула.
– Там же еще три уровня! – с ужасом сказала она. – Это самоубийство!
– Да ни хрена! – горячо возразил Фред, машинально размазав кровь под носом. – Там выступ… – Он жадно глотнул воздуха. – Выступ уровнем ниже! Упадем на него! Прыгай, идиотка!..
– Да где же там выступ?! – отчаянно, из последних сил заорала Розен, снова заглядывая в шахту.
Терять драгоценные секунды на уговоры было некогда. Мастер-сержант быстро присел, ухватил девушку за лодыжки, перевалил через край лопнувшей лифтовой мембраны и протолкнул в дыру. Издав короткий изумленный вскрик, она исчезла в вертикальном колодце.
Купер тут же последовал за ней.
Переворачиваясь на лету, мастер-сержант несколько раз оттолкнулся от стенок шахты, чтобы хоть немного погасить скорость. Разумеется, не было внизу никакого выступа, Фреду просто надо было, чтобы девушка снова сунулась в колодец. Приземление вышло жестким, из него вышибло дыхание, и пару секунд он безвольно валялся на спине, раскинув руки и просто пытаясь вдохнуть. Наконец у него это получилось. Он перевернулся набок и увидел Лару.
И понял, что убил ее.
Девушка лежала на спине в неестественной позе, неловко подогнув под себя левую руку. Глаза ее были полуоткрыты, однако остановившийся взгляд ни на что не реагировал. Влага из стремительно охлаждавшегося воздуха превращалась в иней на ее неподвижных ресницах.
Купер взвыл бы от невообразимого отчаяния, если бы у него оставались на это силы и воздух. На их с Ларой долю выпало столько испытаний, они пережили столько опасных приключений и смертей коллег, и все только для того, чтобы он собственноручно убил любимую женщину в шахте неисправного червелифта, пытаясь ее спасти. Зодчий Вселенной все же обладал невероятно черным остроумием.
Выбив мембрану лифта на нижнем уровне, Фред с усилием взвалил тело Лары на плечо и, ощущая себя так, словно вот-вот растечется по полу, как перенапрягшаяся улитка, потащился к причальному доку. Каждый шаг давался с огромным трудом – давление воздуха было уже ниже, чем на высоте десяти километров. Приходилось прилагать неимоверные усилия, чтобы только оставаться в сознании. На то, чтобы переставлять ноги, их уже не хватало, и легионер лишь с тупым изумлением отстраненно констатировал, что почему-то продолжает двигаться вперед, хотя ему согласно всем физическим и медицинским законам уже давно следовало упасть и умереть от истощения.
До челнока Купер добрался, уже ничего не видя из-за черно-красных кругов перед глазами. Из носа и ушей у него струилась кровь. Он ничего не слышал, кроме оглушительного буханья в ушах. На чистых рефлексах он активировал внешний сенсор, шагнул в открывшийся проход и задраил шлюз.
Давление понемногу начало расти. Это тоже было больно, пожалуй, даже больнее, чем когда оно падало. Но теперь это была боль возвращающейся жизни, и Фред был готов терпеть ее бесконечно.
Он рухнул на пол вместе с Ларой и уже собирался провалиться в спасительное забытье, когда его сердце резко подпрыгнуло, разогнав по жилам очередную порцию адреналина: стукнувшись о переборку, девушка тихо застонала.
Превозмогая нахлынувшую дурноту, он перевернул ее на спину.
– Больно как… – прошептала она.
– Ничего, – прохрипел он, чувствуя, как глаза застилает горячая пелена. Жива! Жива!.. – Сейчас мы уже выберемся…
– Нет, – отозвалась девушка. Ей явно было больно говорить, но она все же добавила: – Ты забыл… Каплан… заблокировал шлюз…
Купера словно с размаху ударили молотом в грудь. В горячке происходящих событий, под гнетом ужасающих потерь, которые понесла их группа, он действительно начисто забыл о том, что мышцы причального шлюза парализованы по совету доктора Каплана. Меры, направленные на задержание Понтекорво, обернулись против них самих. Полковник живехонек и полностью контролирует корабль, а они сами теперь в ловушке, из которой нет выхода. В той самой ловушке, которая предназначалась для изменника.
– Выберемся, – упрямо произнес Фред. Он ухватил ее под мышки и потащил в рубку. – Как учат в десанте? Чего нельзя взять мозгами, то можно взять штурмом!
– Разведчиков… наверное… учат наоборот… – Лара зашипела сквозь зубы.
– Вот и посмотрим, чья возьмет.
Уложив Розен в кресло второго пилота, он осмотрел контрольный пульт. Ничего сложного, интуитивно все понятно.
Устроившись в пилотском кресле, Купер активировал плазменные железы, разогрел их и, когда они вышли на рабочий режим, распахнул диафрагму маршевых дюз. Тягой двигателя челнок потянуло вперед, он уперся носом в створки причального шлюза и замер, подрагивая. Тогда мастер-сержант врубил маршевый на полную мощность. Причальный док позади челнока тут же залило морем бурлящей раскаленной плазмы. Она завертелась испепеляющими вихрями, местами раскалив докрасна псевдохитин переборок и пожирая внутреннюю обшивку. Челнок сотрясала тяжелая дрожь, он с неимоверной силой давил носом на внешние ворота шлюза, но выдавить массивную броневую плиту, рассчитанную на артиллерийский тетроидный удар, было не так-то просто.
Через несколько мгновений перегретые непрерывно работающим двигателем переборки вспыхнули и начали одна за другой лопаться и разлетаться во все стороны раскаленной шрапнелью. Расчистив место, поток плазмы хлынул во внутренние помещения Бродяги Артура, расползаясь по отсекам нижнего уровня, торжествующе пробивая себе дорогу ударной волной и титанической температурой.
– Выключи! – проскрипела Лара. – Выключи, говорю! Поджаримся!..
Понимая, что так они действительно ничего не добьются, Фред сбросил тягу. Нужен был хороший разбег, чтобы проломить броню космократора. Но откуда взять необходимое пространство?..
– Надо развернуться! – морщась от боли, закричала Розен. – Плазменная… плазменная струя в ворота! Если их и не вышибет, то… ослабит настолько, что мы сможем их пробить!
– Челнок не выдержит! – гаркнул Купер, пытаясь перекрыть оглушительное гудение пламени за бортом.
– В любом случае сдохнем тут! А так есть шансы…
Не раздумывая больше ни секунды, он врубил левую маневровую дюзу, заставив челнок провернуться на месте на сто восемьдесят градусов. Теперь нос оказался направлен во внутренние помещения Бродяги Артура, а корма – на внешние ворота. Огненные волны разбежались по стенкам шлюза. Температура внутри челнока стремительно поднималась, и если только что десантники коченели от невыносимого мороза, то теперь им едва удавалось дышать от невероятной жары.
– Давай! – Слабеющими пальцами Лара вцепилась в подлокотники кресла. – На полную! Или тут кто-то… собрался жить вечно?..
Маршевая струя плазмы из расширившегося сопла-сфинктера яростно ударила в шлюз, но броневая плита выдержала. Обожженный и перепуганный челнок качнуло назад, его нос высунулся в трюмное помещение. Фред поспешно нащупал тормозные сенсоры, но то ли он впопыхах что-то перепутал в последовательности нажатий, то ли транспортный биоморф вышел из-под контроля от боли, однако вместо того, чтобы крепче вцепиться в пол, челнок вдруг прыгнул вперед, словно разом лишившись тормозов. Огромная рыбина начала самоубийственный разгон в недрах своего гигантского собрата, разнося вдребезги раскаленные переборки трюмной зоны. Вцепившись в подлокотники, десантники отчаянно орали, глядя на стремительно надвигающуюся глухую стену противоположного борта. Непосредственно перед смертью это не стыдно.
За три секунды челнок набрал скорость в триста километров в час, снес правым бортом трубы охлаждения плазменных желез Бродяги Артура, разметал штабеля пустых контейнеров, обратив их затем в молекулярную золу мощной плазменной струей, и всей массой врезался в противоположный борт.
– Я люблю тебя, Лара! – в последнюю секунду жизни успел выкрикнуть Фред.
На такой удар изнутри, сравнимый с попаданием некрупного метеора, броня космократора рассчитана не была. Чешуя корабля конструировалась с таким расчетом, чтобы ее трудно было пробить снаружи. Огромные выпуклые чешуйки двухметрового диаметра, распрямляясь и проскальзывая краями друг под друга при воздействии извне, прекрасно держали наружный удар, поскольку в результате нагрузка на чешуйку равномерно распределялась по ее ближайшим соседкам. Однако такая структура чешуи неизбежно приводила к тому, что выдавить элемент обшивки наружу было куда проще, чем вбить его внутрь. Подвижная конструкция прекрасно держала нагрузку с внешней стороны и оказывала тем большее сопротивление, чем большая сила воздейстовала на нее извне. Однако изнутри сопротивление практически не оказывалось, поскольку чешуя при этом не выгибалась в обратную сторону. Этот эффект был известен всем генным инженерам и биотехникам, некоторое время его даже безуспешно пытались применить для бесшлюзовых боевых систем космократоров, в которых ракеты могли бы вылетать прямо сквозь борт корабля, однако от него все-таки отказались из-за повышенного риска несанкционированного срабатывания заряда в момент прохода через раздвинувшуюся чешую. Будучи легионерами, Фред и Лара об этом факте не знали.
Без труда проломив обшивку, челнок вырвался в безвоздушное пространство и начал быстро набирать ход, подруливая на траекторию сближения с одной из станций Трайдента.
В техническом трюме Бродяги Артура из рассеченных труб охлаждения хлестала криогенная смесь. Сталкиваясь с уже растворяющимися в пространстве плазменными вихрями, она взрывалась, разлетаясь во все стороны. В трюмной зоне благодаря внушительной пробоине размером с челнок уже установился полный вакуум, брызги охлаждающей жидкости мгновенно примерзали ко всем поверхностям, на которые попадали. Не попадала она теперь только туда, куда ей полагалось, – на плазменные железы космократора. Дублирующая система охлаждения самостоятельно не справлялась, поэтому перегретые железы понемногу начали раздуваться, наполняясь зловещим фиолетовым сиянием. Биоконтроллеры непрерывно передавали панические сигналы на катетерные и ветеринарные посты, но там теперь никого не было, и отреагировать на критическую ситуацию было некому. Температура двигателей стремительно росла и вскоре достигла критической точки. Ткани желез не выдержали, напором перегретой плазмы их разорвало, и высвободившаяся энергия со скоростью, в несколько раз превышающей скорость звука, хлынула в помещения корабля.
Сначала перегретая разогнанная плазма, расширяясь, в клочья разнесла корму космократора. Возникшая при этом вспышка на миг перекрыла даже сияние криптонового маяка. Натолкнувшееся на серьезное препятствие море жидкого огня на мгновение подалось назад, но потом снова начало расширяться, сворачивая переборки и сметая лестницы, как тончайшую паутину. Ударная волна схлопнула пост санитарного контроля, мгновенно развеяв безголовый труп Каплана, вырвалась в жилые помещения и расплескалась по всем уровням. Тяжко содрогаясь в предсмертной агонии, космократор начал разваливаться надвое.
Защищенные искуственными кораллами переборки рубки выстояли, погасив большую часть энергии взрыва. Но толчок все же получился настолько мощным, что Мигеля с чудовищной силой швырнуло на пульт. Ноги разведчика не выдержали такой перегрузки, и коленные суставы со страшным хрустом вывернулись в обратную сторону. Изменник Империи растянулся на полу, едва не потеряв сознание от боли. Ног он больше не чувствовал, зато прекрасно ощущал ребра, которые оказались сломаны и слева, и справа. Дышать было почти невозможно, боль от каждого вздоха пронизывала все тело, туманя разум.
Поврежденный изнутри катастрофическим взрывом, Бродяга Артур медленно разваливался на побагровевшие от нестерпимого жара куски. Тянущийся за ним, словно хвост кометы, шлейф темного пепла окрасился алыми сполохами криптонового маяка. Уцелела лишь ходовая рубка в черепе погибшего космократора, специально рассчитанная на массированные плазменные атаки, – получив мощный толчковый импульс от взрыва, она изменила первоначальную орбиту и начала по крутой параболе падать на звезду Трайдент.
Понтекорво попытался собрать волю в кулак и привычно утихомирить боль, но это ему не удалось. Сил уже не осталось – ни физических, ни моральных, и полковник, наконец, не выдержал и закричал. Дышать становилось все труднее, конечности похолодели – наваливался болевой шок. Пережив мощный приступ боли, от которого едва не остановилось сердце, Понтекорво неимоверным усилием воли все же взял себя в руки. Пол вокруг него был залит кровью – острые обломки кости, торчащие из переломанных ног, разорвали кожу, связки и несколько крупных сосудов. Глядя на расползающуюся под ним темную лужу, Мигель вдруг с ужасом понял, что наложить себе жгуты единственной оставшейся рукой никак не сможет. Собравшись с духом, он дотянулся до капитанского бластера и, содрогаясь от невообразимых мук, по очереди отстрелил себе обе ноги выше колена. Плазма прижгла сосуды, и кровотечение остановилось.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.