Текст книги "Фактор агрессии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/faktor-agressii-49237.jpg)
Автор книги: Василий Орехов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 32 (всего у книги 35 страниц)
Глава 33
Противники
Покинув рубку и блокировав люк, Понтекорво взял бластер на изготовку и вернулся к лифту. Коридор был пуст – рабочая вахта выполняла обязанности на своих местах, а отдыхающая уже спала в кубриках. Однако бывший имперский разведчик все равно двигался осторожно, как дикий зверь, внимательно вслушиваясь в каждый звук. Время от времени корабль вздрагивал – едва заметно, как почва от далекого сейсмического толчка, но все же вполне ощутимо. Это была реакция на массированные инъекции, которыми усыпляли не участвующие в прыжковом графике органы корабля. Через равные промежутки времени в ушах раздавался тихий хлопок близкого ксенонового маяка. Все это мешало настроиться на единственно важный сейчас звук – пусковой толчок элеватора, когда мышцы червелифта только начинают поднимать кабину. В этот миг по всей шахте пробегает рефлекторная перистальтическая дрожь, и все входные мембраны тихо ухают на нижнем частотном пороге слышимости. Не то чтобы Понтекорво так уж опасался встретить кого-то из команды раньше времени, но преждевременная тревога и лишний труп в коридоре были ему совсем ни к чему.
Спустившись на жилой уровень, он добрался до одноместной каюты и остановился возле двери, прислушиваясь. Лара не была легким противником, это он уж смог оценить в грязном хостеле возле старого моста, когда она голыми руками вывела из строя двух штурмовиков. Даже застигнутая спящей, девушка могла оказать сопротивление. Поэтому Понтекорво крепко стиснул предохранительную рукоять метателя, направил его пасть на входную мембрану и только после этого коснулся сенсора. Дверь оказалась заперта, но теперь полковник владел капитанским кодом, при помощи которого можно было аварийно открыть любое помещение космократора.
Мембрана с тихим шелестом распахнулась, Понтекорво тут же сделал шаг вперед и пронзил душевую кабинку тремя огненными зарядами – один на уровне головы человека, стоящего в полный рост, один на уровне солнечного сплетения и один на уровне живота, классический флеш-рояль имперской службы безопасности, гарантирующий как минимум два попадания. Кабинка была тесной, и выжить после такого обстрела в ней не представлялось возможным.
Легкий бластер работал значительно тише армейских аналогов, и его негромкий визг потерялся в шуме воды. Прекрасно, просто прекрасно. Предатель зашагал к душу, и входная мембрана каюты автоматически сомкнулась за его спиной.
Понтекорво рванул в сторону продырявленную матовую дверцу кабинки и остолбенел. Внутри никого не было. Вода яростно хлестала по стенкам и просачивалась в круглые отверстия с обгорелыми краями от плазменных попаданий.
Полковник почувствовал, как неудержимая ненависть затопляет его разум. Эти сволочи один раз уже обвели его вокруг пальца на базе Фактора, и теперь, похоже, он снова попался на их удочку. Но ради Зодчего, как же они сумели узнать, что Празеодим выпустил его на свободу?! Это же совершенно невозможно!..
Каюта была слишком маленькой и тесной, спрятаться тут было совершенно негде. На всякий случай полковник сдвинул створку встроенного шкафа, но внутри, разумеется, никого не обнаружилось. Держа бластер на изготовку, Понтекорво метнулся к выходу. Он уже был готов к тому, что дверь окажется заблокированной намертво, и собирался высадить замок плазмой, но мембрана послушно раскрылась, едва он коснулся сенсора. Выскользнув в коридор, разведчик прижался к стене, с неудовольствием отметив, как неистово колотится сердце. Ему никак нельзя было проиграть, только не теперь, не в двух шагах от победы. Оставалось надеяться на то, что его бывшие коллеги не предусмотрели, что он завладеет капитанским плазмометом, и их ожидает довольно неприятный сюрприз.
Однако засады в коридоре не обнаружилось. Мигель никак не мог понять, что за игру затеяли с ним остатки его группы, и это нервировало куда больше, чем если бы ему пришлось сейчас схватиться с ними лицом к лицу.
Внезапно он услышал тихий шелест раскрывающейся мембраны соседнего кубрика, в котором поселились Тихонов, Каплан и Купер. Не раздумывая ни секунды, на одних рефлексах полковник метнулся в раскрытые двери лифта, и те сомкнулись за ним раньше, чем из кубрика появился противник.
Лара Розен распахнула мембрану общего кубрика и проскользнула внутрь.
– О! – радостно произнес Тихонов. – У нас гости! Только надо все-таки сигналить, красавица, прежде чем заходишь. Вдруг мы тут переодеваемся или занимаемся какими-нибудь другими отвратительными мужскими делами? Скажем, увлеченно меряемся пиписьками?
– Посмотрите-ка на этих застенчивых мужчинок! – всплеснула руками Лара. – Вы меня столько раз видели голой, что если я увижу разок ваши причиндалы, будет только справедливо.
– Так я охотно продемонстрирую! – совсем обрадовался Антон и сделал вид, что собирается спустить штаны.
Купер усмехнулся и сел на койке.
– Брат, не гони волну, можешь и в глаз схлопотать, – дружелюбно проговорил он. Совместные приключения совершенно избавили его от пиетета перед высшими чинами, тем более что и биомеханик, похоже, не возражал против такого панибратства, довольный, что смертельно опасные приключения подходят к концу. – Соскучилась по компании? – повернулся он к Ларе.
– И это тоже. Даже не знаю, как сумела выдержать полчаса без ваших родных физиономий. Но вообще-то я по делу. У вас полотенце есть?
– Разумеется, – отозвался Амос. – Нормальный космический путешественник, путешествующий на столь примитивном космократоре, никак не может обойтись без полотенца.
– Именно! А у меня нету. Я уже совсем было полезла в душ, когда обнаружила, что эта древность не оборудована сушилкой. И полотенца нет. Я, конечно, потом выскажу командиру корабля все, что думаю насчет сервиса на его посудине, но сейчас мне понадобится как-то вытираться.
– А у тебя нет каких-нибудь кожных заболеваний, подруга? – серьезно поинтересовался Тихонов. – На той чертовой свалке можно было подцепить любую гадость.
– Если это намек на то, что неплохо бы сначала проверить, то перебьешься, – сварливо завила Розен. – Вы свою норму эффектных зрелищ уже вычерпали на год вперед. Так что насчет полотенца? Соображайте быстрее, коллеги, у меня там вода хлещет, а воду Сенат требует экономить.
– Вон там, на крючке возле умывальника, – сказал Купер, снова вытягиваясь на койке во весь рост. – Бери любое. Чтобы гражданин биомеханик не переживал понапрасну, я его потом возьму себе.
– Спасибо, Фред, – проникновенно проговорила Лара. – Ты мой идеал мужчины. Не то что некоторые, – ядовито добавила она.
– Это будет отмечено в вашем личном деле, боец, – флегматично откликнулся Антон. – Публичное неуважение к старшему по званию – это как минимум трое суток ареста…
– Когда прибудем домой, позволю тебе лично меня арестовать. – Девушка беспечно помахала ему полотенцем. – Но сейчас – душ, и только душ! Чувствую себя так, словно пропиталась грязью снаружи и изнутри.
– Обожаю грязных девчонок, – восхищенно заметил гражданин капитан ей в спину. – Рядовой, а что вы делаете сегодня вечером?
– Лечу на Вервегу, – хмыкнула Лара и вышла из кубрика.
Заложив руки за голову, Фред задумчиво смотрел в потолок. Разумеется, все они расслабились по завершении сложной операции, всех так и подмывало шутить и дружески подкалывать друг друга. Но все же любопытно, в словах Лары насчет мужского идеала было что-нибудь, кроме язвительного подтрунивания, или девушка невольно приоткрыла то, что думает на самом деле?..
Вздохнув, он перевернулся на бок. Пока они не вернулись в Метрополию, это никак не проверишь. А было бы, черт возьми, очень неплохо…
Он успел только прикрыть глаза, когда вновь зашелестела дверная мембрана.
– Она и пяти минут не может без мужского общества! – восхищенно воскликнул биомеханик. – До чего же восхитительная…
– Подъем! Тревога! – не дала закончить ему Лара. – Кто-то расстрелял из бластера мою душевую кабину!
Купер и Тихонов разом вскочили с коек.
– Лара, живо в ходовую рубку, – скомандовал Антон. – Амос и Фред, будите свободную смену. Поднимайте тревогу, пусть Празеодим даст людям оружие.
– А если это его рук дело? – осторожно поинтересовалась Розен.
– Зачем ему? Чтобы нас прикончить, ему достаточно было приказать своему помощнику разогнать плазменную камеру чуть посильнее, и мы бы сварились заживо.
– Не прикончить. Может быть, ему для каких-то целей надо нас напугать.
– Напугать? – Тихонов задумался. – Нет, вряд ли. Тебя, красавица, пытались именно что убить, и если бы ты не выскочила за полотенцем, лежала бы сейчас там с дыркой в башке. Думаю, это веселится гражданин полковник – или в команде завелся маньяк, для которого невыносимо зрелище женщин, принимающих душ. В любом случае надо спуститься в трюм и проведать нашего приятеля, – сказал он, вынимая из кармана рукоять виброножа.
Биомеханик активировал нож, и сантиметрах в двадцати от рукояти заплясал красный виртуальный шарик, обозначающий завершение невидимого лезвия.
Понтекорво выскочил из лифта на нижнем уровне. Если разведчики на самом деле не готовили засаду, если все вышло случайно, как он сообразил уже в лифте, то, обнаружив расстрелянную душевую кабину, кто-нибудь непременно отправится в трюм, чтобы проверить пленника. И, скорее всего, это будет Тихонов, в связи с выходом из игры Понтекорво и Блэка принявший на себя обязанности командира разведгруппы, как самый старший по званию.
Промчавшись в полной темноте между рядами с грузом примерно до середины трюма, Понтекорво притормозил, вскарабкался на контейнер и залег наверху с метателем наготове. Еще лет пять назад такие физические упражнения дались бы ему без особого труда, а теперь пульс ускорился, дыхание участилось, кровь начала колотиться в ушах, заглушая мерные хлопки ксенонового маяка. Полковник стиснул зубы, пытаясь усилием воли снизить частоту сердцебиения. Останься он в разведке, и еще лет через пять об оперативной деятельности ему пришлось бы забыть. А потом бумажная работа в кабинетах Управления Безопасности, консультационный отдел, посольство в какой-нибудь нейтральной дыре, преподавательская деятельность в Академии – и ровным счетом никаких больше карьерных перспектив. Разумеется, государство не забудет своего верного агента, пенсионеры спецслужб не бедствовали во все времена. Но этого Мигелю Понтекорво было абсолютно недостаточно.
Полковник отдавал себе отчет, что деньги оказались весьма весомым, но не решающим фактором, подтолкнувшим его к измене родине. С самого детства он был невероятно честолюбив и первые годы после Академии энергично карабкался по служебной лестнице, но потом вдруг отчетливо осознал, что это путь в никуда. Что стоит ему выйти из этой гонки, и она потеряет значение как для него самого, так и для окружающих. Людей вроде него неизбежно ждет забвение. Не то что после смерти, но даже при жизни трудно сказать о таких, существуют ли они, глубоко засекреченные люди, которые рискуют жизнью ради блага Империи, или их не было никогда. И лишь немногим из них удается оставить след в памяти потомков.
Понтекорво жаждал оставить свой след. Но любой подвиг у одних вызывает благоговение перед героическим деянием, а у других – лютую ненависть. Человечество равно хорошо помнит и легендарного маршала Антиллеса, и грандиозного злодея Черного Доктора. Так какая разница, с чем именно остаться в галактической истории? Если бы группа Понтекорво выполнила свою задачу, это вызвало бы поток проклятий со стороны всех, кто ненавидит Империю. А таких в Вольных Мирах слишком, слишком много. Сама же Империя наградила бы героев еще одной золотой побрякушкой с камнями, повысила бы их в звании – и на этом все закончилось бы. За пределами Адмиралтейства об их подвиге никто даже не узнал бы. Теперь же проклятия посыплются со стороны бывших соратников, зато противники Империи будут долго помнить своего героя и медалькой в оценках его деяний не ограничатся. Может быть, в столице Хануда даже памятник народному герою поставят, по левую руку от монумента Черному Доктору и по правую от каменного Гиго Долопихтиса.
Хотя чего уж там скрывать, совершенно нереальные деньги, которые он должен был получить за Фактор, тоже выглядели отличным утешительным призом. Даже если бы не имелось никакой надежды на памятник от народов Вольных Миров, он все равно пошел бы на это преступление.
Минут через пять замерцали, а потом загорелись грибные гирлянды под потолком. Стало ясно: разведчики все-таки решили его проведать. Подняли тревогу, а значит, вся команда, кроме покойников, уже на ушах. Но полковника это волновало мало. Что такое тридцать человек гражданских матросов, плохо вооруженных и слабо подготовленных? Ему приходилось противостоять в одиночку и более серьезному противнику.
Встав в полный рост на контейнере, он дотянулся до грибной гирлянды и перервал несколько управляющих волокон. Затем перепрыгнул на соседний ряд контейнеров и повторил операцию снова. Через несколько секунд в трюме вновь царила тьма, лучший друг разведчика.
– Вот дьявол! – донесся от шлюза незнакомый голос. – Эй, на катетерах! Я же велел включить гирлянды!.. Что значит «включены»? Понятно… Врубай тогда фонарь!
Темноту рассек луч мощного фонаря. Однако несмотря на довольно плотный и яркий поток света, он высвечивал лишь небольшой участок помещения, а темнота вокруг от этого только сгущалась. В трюм спустилась команда из пяти матросов и начальника катетерной вахты. Возглавлял их Тихонов, в руке он сжимал рукоять молекулярного ножа. Группа двинулась по двум проходам одновременно, миновала позицию залегшего Понтекорво и направилась в конец трюма, туда, где должен был находиться пленник.
Полковник не стал ждать долго, оборонительный метатель не позволял вести огонь с большой дистанции. Сжав в пальцах трофейный светлячок, предатель изо всех сил метнул его вдоль прохода. Горошина пролетела над головами матросов и активировалась от удара. Полыхнул свет.
– Там! – крикнул начальник вахты.
Вооруженные легкими зубометами матросы бросились вперед.
Когда-то неизбежная необходимость стрелять в спины бегущим вызывала у Понтекорво весьма неприятные переживания. Но в последний раз такие ощущения посещали его очень давно. Теперь же черные человеческие силуэты на фоне зеленоватого сияния светлячка вызывали эмоций не больше, чем фигуры на тренировочном полигоне. Из удобной позиции Мигель открыл прицельный огонь в спины удаляющихся людей. Он целил между лопаток, так чтобы плазма, пробив позвоночник, с гарантией выжигала сердце. Матросы покатились по полу, как кегли, сбитые шаром в боулинге. Пройдоха Тихонов же, понимая, что по тридцатиметровому коридору от плазменного заряда не убежать, полоснул ножом ближайший контейнер, в три молниеносных движения вырезал себе дверь и скрылся внутри – видимо, повезло наткнуться на пустой. Понтекорво выругался сквозь зубы и включил коммуникатор.
– Эй, Антон! – позвал он.
– Чего тебе, крыса? – ответил биомеханик. В недрах заштабелированных контейнеров происходила какая-то негромкая возня – Тихонов торопливо прорубался через них, уходя от места возможного плазменного поражения.
– Могу подкинуть идею, как спастись, – спокойно произнес предатель. – Вы все обречены, и ты это знаешь.
– Себе подкинь, чудила. Мы тебя затравим, даже не сомневайся.
– Да брось, – с усмешкой возразил Понтекорво. – Кроме тебя, для меня на корабле противников нет. Каплан умен, но щенок, десантники вообще салаги, обвести их вокруг пальца ничего не стоит. Ну, а команда… Не смеши. И ходовая рубка у меня под контролем. Я буду возникать у вас за спиной и убивать одного за другим. Мне для этого даже браслет невидимости не нужен. Но лично ты можешь оставить мне нож и убираться отсюда. Челнок в причальном доке, с управлением разберешься, не маленький.
Пользуясь разговорчивостью бывшего командира, Тихонов продолжал пилить ножом стенки контейнеров, но скрип молекулярной нити наконец выдал его. Раздался выстрел, плазма шарахнула по укрытию биотехника, пробив дыру в десяти сантиметрах от его головы. Брызнули капли расплавленного биополимера. Антон невольно пригнулся и затих, но удушливый дым от прожженной стенки заставил его кашлянуть. Тут же ударил еще один выстрел, который лег еще ближе первого. Пользуясь отвлекающим шипением пузырящегося после попадания материала, Тихонов взрезал ножом соседний контейнер и протиснулся в него. К счастью, этот тоже оказался пустым. Рассчитывая на хороший куш от Понтекорво, капитан Празеодим не стал в этот рейс всеми правдами и неправдами набивать трюм грузом, как обычно.
– Тихонов! – позвал полковник. – Ну что ты там мечешься? Выходи! Что за фанатизм идиотский? Я столько лет ждал удобного случая, водил за нос наших психологов, карабкался по дурацкой служебной лестнице, втирался в доверие к начальству… И вот теперь, когда я наконец дождался этого главного в своей жизни случая, ты путаешься у меня под ногами и отнимаешь драгоценное время! Хочешь, дам слово имперского офицера, что пришлю тебе потом по почте миллион имперских реалов, если сейчас мы разойдемся миром?
– Сумасшедший ублюдок! – не выдержал Антон. – Твое слово имперского офицера не стоит дерьма рептилоида! Да и какой ты теперь, к черту, имперский офицер? Лучше бы сдавался! Ты сам-то понимаешь, на что идешь? Ну, перебьешь нас, продашь образец… И что?! Что дальше-то? Станешь гнить на вилле в какой-нибудь загаженной колонии с видом на мертвое озеро?..
– Дурачок, – устало ответил Понтекорво. – Это вы гниете заживо. Вы, рабы имперской иерархии, которым пропаганда прополоскала мозги настолько, что вы не видите очевидного! Живете среди своих тоталитарных иллюзий, рискуете собой за очки в игре, которые на самом деле ничего не значат. Да и сама игра ничего не значит, по большому счету. Вы меняете бесценное время своей жизни даже не на деньги, единственное объективное мерило человеческой значимости, а на медали-безделушки, на какие-то звания и титулы, на дурацкие замшелые принципы и людоедские убеждения, которые за пределами Внешнего Круга вызывают только злобный смех и искреннее сожаление. А в Вольных Мирах люди, вытесненные из Империи за непохожесть на остальных, за свободолюбивые устремления, за предприимчивость и желание самостоятельно устраивать свою жизнь, не подчиняясь капризам Первого Гражданина и мракобесию Храма Великого Архитектора, – живут! Не гонятся за почестями, не делят своих ближних на людей и мутантов, не стерилизуют детей с поврежденными генами, не стремятся завоевать всех соседей, до каких только смогут дотянуться. Живут по-настоящему, без этой удушающей атмосферы постоянного государственного контроля, без вранья по 4D, без омерзительного деления на касты полноправных граждан и огран, без рудников Башорга, без Звездного Легиона и Управления Имперской Безопасности. По-твоему, это та преисподняя, которой мне следует бояться?..
Тихонов затаился, внимательно прислушиваясь. Голос Мигеля, монотонно звучащий в ушах, мешал определить истинное местоположение противника, заглушал шорохи и потрескивания в темноте трюма. Было совершенно ясно, что Понтекорво треплет языком не из желания обратить Антона в свою либеральную веру или поделиться наболевшим, а исключительно из военной хитрости. Но это понимание ничего биомеханику не давало – выключить вживленный в голову коммуникатор он не мог. Нужно было действовать, нужно было как минимум потянуть время, пока наверху не сообразят, что он попал в ловушку.
– Ну, что? – продолжал разглагольствовать Понтекорво. – Не убедил я тебя, Антон? Тебе меня не взять, если ты об этом задумался. Ну, раз не хочешь по-хорошему, станем разговаривать иначе…
В стенку контейнера снова шарахнула плазма, но на этот раз Понтекорво понятия не имел, где находится противник. Он стрелял наугад – Антон старался не выдать себя ни единым звуком. Если бы только нож работал беззвучно! Можно было бы пробраться внутри штабеля контейнеров прямо к цели и поразить предателя одним точным ударом. Но молекулярная нить, прорезая крепкие материалы, громко пищала и скрипела. В тишине трюма это было все равно что пытаться подкрасться к противнику с жабой-громкоговорителем в кармане. Стоило Тихонову пустить в ход нож, и полковник тут же стрелял на звук. И очень прицельно, надо заметить.
– Признаюсь, время работает не на меня, – со вздохом заключил бывший командир. – Ладно, считай, что ты выиграл. Обойдусь без ножа, хотя с ним было бы намного удобнее.
Продолжая непрерывно говорить, чтобы лишить противника возможности ориентироваться на слух, Понтекорво двинулся к выходу из трюма, перепрыгивая с одного контейнера на другой. Для Антона это было худшим развитием ситуации из всех возможных. Стоило предателю затеряться в многочисленных помещениях космократора, и он действительно станет неуловимым. Тогда едва ли что-либо помешает бывшему командиру разведчиков устроить на корабле кровавую бойню.
Тихонов понимал, что в настоящий момент Понтекорво имеет весомое позиционное преимущество. Он наверху, у него бластер. Он примерно знает, где затаился противник. Антон же внизу, в замкнутом пространстве, без каких-либо ориентиров. Выиграть эту схватку можно было лишь одним способом: поменять расстановку сил. Физически Тихонов сделать этого не мог, но у него имелся при себе один козырь, который мог резко изменить ход игры.
Риск, конечно, был велик. На чашах весов оказались с одной стороны интересы Империи, а с другой – жизнь Лары, Купера и Каплана. Если бы Тихонов сейчас остался в укрытии, миссию разведгруппы можно было бы считать выполненной, потому что единственный генетический образец Фактора был при нем – в контейнере на поясе. Отпустив Мигеля, Тихонов без труда мог бы добраться до челнока, эвакуироваться, высадиться на одной из станций Трайдента и оставить бывшего командира с носом. Но тогда гибель Лары, Купера и Каплана стала бы неизбежной. Разъяренный предатель никого не оставил бы в живых.
Согласно всем инструкциям биомеханику так и следовало поступить. Гибель троих разведчиков и тридцати человек команды не шла ни в какое сравнение с безопасностью Империи. И Антон знал, что любой член его группы поддержал бы его, если бы он решил следовать инструкции. Однако хотя он привык считать интересы Империи своими собственными, сегодня они впервые не совпали. Биомеханик понимал, что совершает самое настоящее предательство, что никакой трибунал не сможет оправдать его действий. Он понимал, что это первый шаг по тому же пути, на который ступил Понтекорво. Нарушив правила один раз, будет тяжело не нарушать их в дальнейшем. Но обречь друзей на неизбежную гибель он был не в состоянии. Особенно Лару, к которой после недели знакомства начал испытывать более чем дружеские чувства, хотя и пытался скрывать это за неуклюжими подначками…
– Мигель, – позвал Тихонов по коммуникатору. – Тебе нет смысла никого убивать.
– Да ты что? – с издевкой отозвался Понтекорво. – Могу я узнать, почему?
– Потому что генетический образец у меня, – проговорил биомеханик.
Позиции противников остались прежними, но расстановка сил резко поменялась. Теперь полковник уже не мог покинуть трюм, не убедившись, правду сказал Тихонов или соврал.
– Блефуешь, – без особой уверенности в голосе заявил он. – Хочешь сказать, что ты пошел сюда с образцом Фактора? Что-то сомнительно мне. Нет, – решил он после минутного раздумья. – Образцы у Каплана. Скоро я отрежу ему голову.
– Ну, иди, попытайся, – усмехнулся Антон. – Где, говоришь, у нас челнок? В соседнем ангаре?..
– Блеф, – холодно проговорил предатель.
– Увы, я круглый идиот. Я был настолько обеспокоен сложившейся ситуацией, что совсем забыл оставить образец, прежде чем идти тебя проверять. Я просто об этом не подумал. Впрочем, тебе это, кажется, неинтересно. Ты собирался наверх.
– Если бы образец был у тебя, ты бы сейчас меня отпустил, а сам смотался на челноке, – задумчиво произнес Понтекорво. – Ты тоже давал подписку перед отправкой: в случае возникновения угрозы успеха операции жизнями остальных членов группы можно пренебречь. Блефуешь… Иначе где в твоих действиях логика?
– Тебе, крысе, моей логики не понять, – ответил Тихонов. – Потому что она человеческая.
– Ах, вот как? – в голосе бывшего командира группы появилась заинтересованность. – Героизм прорезался? Решил жизнью рискнуть, чтобы девку спасти? А как же интересы Империи? Да и девка тебе точно не даст. Она гражданину мастер-сержанту глазки строит…
Тихонов не ответил. Он затаился, сжимая в потной ладони рукоять молекулярного ножа.
– Ну, где ты, тварь? – с нескрываемой злобой в голосе поинтересовался Понтекорво. – Меня крысой называешь, а сам в угол забился?
Тихонов понял, что полковник все-таки клюнул. Наверх он не пойдет – по крайней мере, до тех пор, пока не выяснит, блефует противник или нет. Исход этого поединка нервов зависел лишь от подготовки и выдержки каждого из бойцов – навык против навыка, хитрость против хитрости, рефлексы против рефлексов.
Не вполне представляя, где именно находится Тихонов, Понтекорво принялся лупить из бластера по ближайшим контейнерам. Но результата попаданий он сверху оценить не мог. Волей-неволей ему пришлось спрыгнуть вниз, в проход между штабелями, и осторожно двинуться на поиск врага.
Приблизившись к дымящемуся штабелю, он сообразил, что стрелял зря. Пробитые в биополимерных стенках дыры работали теперь против него. Тихонов мог видеть через них в слабом свете упавшей на пол горошины фонарика крадущуюся по проходу фигуру, а для Понтекорво они были просто черными пятнами. И из каждого такого пятна в любой миг могла выскользнуть смертельно опасная нить молекулярного ножа. Кроме того, интенсивной стрельбой полковник уже почти надорвал свой бластер, и тот начал беспомощно раскрывать рот, демонстрируя стрелку, что его силы на исходе.
– Страшно, крыса? – раздался у него в ушах голос Тихонова. – Я тебя вижу…
На сей раз Антон лгал. Понтекорво был еще слишком далеко, чтобы его можно было увидеть через пробитые плазмой дыры, дающие очень небольшой обзор.
– Не надо бояться, – продолжал вкрадчиво нашептывать Антон. – Я нападу, ты даже и заметить не успеешь. Ощутишь только страшную боль в располосованном теле. Я постараюсь не задеть сердце, чтобы ты хоть немного насладился жуткими муками, которых заслуживаешь.
Теперь биомеханику самому было выгодно сбить противника с толку непрерывной болтовней, но Понтекорво не дал ему такой возможности, вырубив коммуникатор. Предатель понимал, что не имеет смысла тратить силы на бесшумное передвижение. Без всякого браслета Антон стал для него невидимкой. Прорубив стенку контейнера ножом, он мог совершенно неожиданно возникнуть в шаге от противника.
Нервы Понтекорво натянулись, как канаты. Нет ничего хуже, чем ждать, догонять и красться в полутьме подвала или трюма, каждую секунду ожидая, что мономолекулярное лезвие вот-вот вонзится тебе в бок. Лучше уж драться, пусть даже с превосходящим противником, в бою от тебя хоть что-то зависит, а вот ожидание нападения выматывает даже человека с железной волей. Тихонов был где-то совсем рядом, притих и ждал удобного момента, чтобы ударить наверняка – по кратчайшему расстоянию, молниеносно, не давая противнику возможности уклониться. Для удара ножом, прорубающим даже костную ткань, нужно меньше секунды. Отразить такую атаку можно лишь в том случае, если противник окажется прямо на линии огня. А если сбоку или за спиной? Тут развернуться не успеешь, будь ты даже чемпионом Галактики по скоростному разворачиванию…
Внезапно Понтекорво остановился, едва не хлопнув себя по лбу. Вот именно! Самым эффективным будет нападение сзади! Тихонов тоже отлично это понимает, причем первым ударом он наверняка постарается обезоружить опасного противника. И ему ничего не мешает выбрать самую лучшую для такого удара позицию.
Нагнувшись, Понтекорво выволок из-под штабеля грязный обрывок грубой тряпки, оторванной от полотнища, которыми накрывали контейнеры. Сняв с правой руки метатель, быстро намотал на нее тряпку. В колышущейся полутьме с расстояния даже в пару шагов будет не так просто понять, что это внушительное утолщение на предплечье – на самом деле не оружие. Бластер полковник переложил в левую руку и сунул под мышку, направив пастью назад, себе за спину.
Обезопасить себя еще больше бывший командир разведывательной группы не мог. Оставалось надеяться, что противник ориентировался только на звук шагов и не видел этих подготовительных мероприятий. Одернув оранжевую робу, под которой затаился плазменный метатель, Мигель Понтекорво двинулся по проходу, сжимая левой рукой предохранительный хрящ.
Пронзительный визг молекулярной нити, рассекающей стенку контейнера, раздался неожиданно, хотя Понтекорво был к нему готов. Тихонов вышагнул из контейнера за спиной бывшего командира и нанес ему молниеносный удар ножом. Смерть, быстрая и безболезненная, была слишком гуманным наказанием для предателя родины, поэтому биомеханик рубанул по правой руке противника, собираясь в первую очередь обезоружить его. Он отсек Понтекорво кисть и половину предплечья, кровь из артерий фонтаном брызнула в полутьме, а обрубок с намотанным на него куском ткани отлетел на полметра. Но в следующий миг совершенно неожиданно для Тихонова тьму разорвала вспышка плазменного выстрела. Огненный заряд, вслепую выпущенный Понтекорво с левой руки, разорвал оранжевую робу, попал биомеханику в плечо и оторвал ему руку с ножом. Антон не успел опомниться, как противник, не разворачиваясь, ударил каблуком назад и попал ему между ног.
– Ну, что теперь? – прошипел Понтекорво, чуть склонившись над поверженным врагом, который скорчился на полу от нестерпимой боли. – Дурак ты. Партизан хренов. Надо было голову рубить, а не руку. Господи, людишки, до чего же вы все предсказуемые…
Кровь из его открытой раны капала Тихонову на губы и зажмуренные глаза.
– Все равно тебе конец, крыса, – мучительно прохрипел Антон. – Мы встретимся с тобой в аду…
– Ты им там передай, что это я тебя послал, – болезненно ухмыльнулся Понтекорво. – Может быть, тебе по знакомству подберут сковороду поудобнее…
Биомеханика начали колотить судороги. Несколько мгновений предатель наблюдал за его агонией, а потом вытянул руку с метателем и в упор выстрелил ему в лицо. Вместо головы Тихонова на полу осталось большое выжженное пятно.
Из правой руки Понтекорво продолжала обильно течь кровь. Чтобы прижечь сосуды и остановить опасное кровотечение, бывший разведчик не задумываясь поднес пострадавшую руку к пасти бластера. Ящер-метатель уже серьезно устал и не сразу подчинился мыслекоманде. Дамское оборонительное оружие, дрянь, запыхался, не сделав и двух десятков выстрелов. Разведчику пришлось возиться с бластером секунд пятнадцать, прежде чем тот наконец исторг очередной сгусток высокотемпературного пламени, укоротив Мигелю обрубок руки еще сантиметров на пять.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.