Текст книги "Фактор агрессии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/faktor-agressii-49237.jpg)
Автор книги: Василий Орехов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 26 (всего у книги 35 страниц)
– Ну и дыра! – проговорил Тихонов. – Видал я, конечно, места и похуже во Внешнем Круге, но все равно контраст со столицей слишком велик.
– Тормозни, – распорядился Понтекорво. – Одежда.
Тихонов осадил мокрицу шагах в пяти впереди девушки. Каплан высунулся по пояс из люка и жестом подозвал незнакомку. Та ускорила шаг.
– Мальчики! – радостно воскликнула она. – Подкинете до улицы Народного Согласия?
– Полезай, – пригласил Каплан.
Девушка залезла в отсек, окинула взглядом пассажиров, прикинула что-то в уме и начала неторопливо раздеваться. Стянула брюки, рубашку, с трудом разобралась с туфлями, расстегнула лифчик.
– Многовато вас, ребята… – пробурчала она. – Хотя что со мной сделается? А эта, – она показала на Лару, – уже отработала?
– Все, хватит, – остановил ее Понтекорво. – Можешь выходить. Только одежду оставь.
– Так мы ж еще не доехали, – безуспешно пытаясь сфокусировать на полковнике взгляд, деловито возразила девушка.
– А где тут у вас улица Народного Согласия? – так же деловито поинтересовался Антон.
– Прямо, – объяснила незнакомка. – Потом налево. Она небольшая, как и само здешнее народное согласие… Так вот прямо, прямо… На выезде. Я такая уже вообще идти не могу, прикиньте? И еще ногу стерла… – Она шумно вздохнула. – И вообще: вы будете уже чего-нибудь делать или я пока вздремну?..
Не дожидаясь ответа, она растянулась на полу, положила голову на руку и засопела, пустив слюну из уголка рта.
– Беда… – скривился Каплан.
Девушку выгрузили на углу улицы Народного Согласия. Она не проснулась, только что-то недовольно пробурчала во сне.
Когда псевдомокрица снова тронулась, Лара брезгливо осмотрела трофейную одежду.
– Видишь, как удачно получилось, – обратился к ней Блэк, – даже не пришлось заниматься поисками. Одежда сама пришла в руки. А девчонка проспится и не вспомнит ничего…
– Неправильно это, – глухо проговорил Фред, глядя на внешний монитор. – Бросили на улице, как собаку… Она же нам не враг, просто малолетняя дура. А если на нее наткнутся какие-нибудь подонки?
– Боишься, что изнасилуют? – усмехнулся Реджеп. – Думаю, ей это уже никак не повредит.
Розен с сомнением крутила в руках выпачканные в пыли брюки.
– Наверное, я пока лучше так, – сказала она, откладывая их в сторону. – Размер вроде мой, но одеваться в эти тряпки особо не тянет… У вас тут точно больше нечего накинуть?
– Увы, – развел руками Понтекорво.
– Лучше уж тогда невидимость включить, чтобы вы не глазели, – пробурчала Лара.
Разведчики заржали.
– Очень смешно, – неодобрительно зыркнула на них девушка и со вздохом взяла в руки рубашку.
За городом потянулся нескончаемый лес, который все больше густел по мере удаления от столицы. День выдался пасмурный. За час на дороге попалось меньше десятка транспортных морфов. Правил дорожного движения тут, похоже, не существовало в принципе, но создавать помехи массивной псевдомокрице с плазменным орудием на спине никто не рискнул.
– Видимо, у них вся цивилизация сосредоточена в столице, – произнес Каплан.
– Нам это только на руку, – ответил Понтекорво.
Ход вскоре пришлось сбросить – дорога становилась все хуже и хуже. Транспортные морфы, изредка выползавшие с ответвляющихся боковых дорог, ведущих неизвестно куда, встречались все реже, а потом пропали вовсе. Кругом тянулся лишь непроходимый лес. Изредка продолжали попадаться перекрестки, но теперь столь же пустынные и заброшенные, как и местность вокруг.
– Что за дьявол? – насторожился наконец Купер. – Такое ощущение, что люди покинули эти места много лет назад. Смотрите – на шоссе трава через трещины пробивается!
– Нормально все, – заверил капитан Тихонов, в очередной раз открывая объемную карту из нейропроцессора мокрицы. – Движемся в правильном направлении. Через триста километров снова начинаются поселения. Видишь? Просто безлюдный участок трассы.
– А с чего бы вдруг? – Понтекорво задумался. – Десантник прав. У мелких населенных пунктов должно быть прямое сообщение со столицей. И оно явно было, раз дорога проложена. Почему же они теперь ею не пользуются, не содержат трассу в порядке? Почему они вообще заложили свои поселения так далеко от столицы, когда совсем рядом полно мест?
– Слабая ресурсная база? – предположил майор Блэк.
– Антон, – позвал доктор Каплан. – Разверни-ка карту ко мне, хочу проверить одну догадку… Да, так и есть. Черт!
– Что такое? – насторожился Мигель.
Аналитик ткнул пальцем в полупрозрачную виртуальную карту, зависшую посреди каюты.
– Городов на планете не так много, – пояснил он, – но они покрывают планету достаточно равномерно. Видите? Несколько на севере, на западе чуть больше. Восток довольно пустынный, но это потому, что там сплошные горы. А вот на юге – смотрите: лес, большой участок холмистой степи, потом снова лес и лишь потом города. Необъяснимая дыра в довольно комфортабельных для проживания районах, не находите? Причем имеющая подозрительно правильные очертания. – Он обвел пальцем зону на юге, свободную от городов, и на карте засветилась почти правильная окружность. – А вот эти огромные серые пятна внутри дыры – видите? По контурам очень похоже на города, расположенные южнее. И как раз по пути нашего следования…
– Выходит, это… – уже с явной тревогой проговорил Понтекорво.
– Совершенно верно, командир, – кивнул Амос. – Это мертвые города. Возможно, разрушенные, возможно, брошенные. А сама окружность…
– Огромная зона поражения, – негромко закончил за него полковник. – С эпицентром в том самом месте, где, по нашим прикидкам, располагается Фактор.
– Не слишком-то похоже на случайное совпадение, – поежилась Лара. – Может, объект настолько секретный, что всех местных жителей насильно выселили?
– Радиус великоват. До места назначения еще километров триста, – с сомнением ответил Тихонов. – Но если ты права, то это самая большая запретная зона, какую мне когда-либо приходилось видеть.
– Есть и более правдоподобные объяснения, – задумчиво сказал Купер. – Скажем, эпидемия…
– Сомнительно, – сказал Мигель Понтекорво. – Эти города полностью вымерли, а остальной планеты даже не коснулось?
– Командир прав, – кивнул Каплан. – Эпидемия, способная полностью уничтожить население нескольких городов, сожрала бы всю планету. Мы, кстати, до сих пор не заметили никаких следов ограждений, заслонов или патрулей. Власти не препятствовали людям выезжать из этой зоны, не опасаясь, что они разнесут смертельную заразу, и совершенно не препятствуют въезжать туда сейчас. В этом направлении просто никто не едет – полагаю, местные жители знают нечто такое, чего не знаем мы…
– Малфой ничего нам про это не сказал, – недовольно пробурчал Реджеп Блэк.
– Так мы и не спрашивали, – заметил аналитик. – Нас интересовало конкретно местонахождение Фактора и охрана. Никто не догадался спросить, не располагается ли он в местности биологического заражения. А ведь это само по себе может быть дополнительным защитным барьером вокруг Фактора.
Километров через двадцать дорога стала совсем никудышной. Ливневые дожди сдвинули куски растрескавшегося покрытия, сквозь него проросли кусты, трава и молодые деревья, мешающие продвижению. Мокрица двигалась медленно, очень осторожно перебирая лапами. Дорога этому вездеходу в принципе нужна была не особо, но это был единственный путь через густой лес.
Вскоре заросли по сторонам дороги начали редеть. Мимо потянулась унылая промзона, впереди показались силуэты тянущихся ввысь небоскребов. Но даже издалека было видно, что город мертв – вместо крыш в небо торчали полуразрушенные фрагменты строительных каркасов, напоминавшие голые стволы гигантских засохших деревев.
– Внимание! – объявил Антон Тихонов. – На радаре птероид. Направляется в нашу сторону.
– В лес! – скомандовал Понтекорво. – Нас ищут!
Повинуясь командам погонщика, мокрица свернула с размытой дороги, метров на тридцать углубилась в заросли, ломая молодые стволы, и замерла.
– Все активные средства вырубить! – распорядился командир.
– Уже, – сообщил Тихонов.
Несмотря на приказ стоять тихо, псевдомокрица вела себя беспокойно – подергивалась, выгибалась, перебирала лапами.
– Антон, в чем дело? – напряженно спросил Понтекорво. – Можешь ее успокоть?
– Только болевым шоком, – отозвался капитан-биомеханик. – Сделать?
– Нет, лучше не рисковать, – покачал головой командир. – Начнет дергаться, точно нас выдаст. Но почему она пляшет на месте?
– Возможно, чует крупного хищника, – глухо ответил Каплан. – Древние инстинкты.
Разведчики переглянулись. Редкое, практически не употребляемое в современной лексике слово «хищник» – дикая тварь, которая убивает ради пропитания, а не по приказу хозяина, – произвело на всех довольно сильное впечатление.
– В какую задницу загнал нас Малфой? – прошептала Лара. – Неужели все-таки деза?..
– Другой информации у нас нет, – резонно заметил Понтекорво. – Придется добраться до места и проверить.
Каплан, задумчиво ероша волосы, разглядывал карту.
– Это не деза, – уверенно заявил он. – Это либо правда, либо ловушка. База существует. Смотрите – крошечное серое пятно точно в центре безлюдной зоны. Там определенно что-то есть.
Через минуту в небе показался одинокий дактиль. Он не придерживался определенного курса, хаотично менял направление, проваливался вниз и взмывал вверх, иногда описывал широкие круги, словно что-то высматривая на земле.
– Беспилотный разведчик, – проговорил Блэк.
– Вероятно, – отозвался Амос Каплан. – В ситуации, когда на много десятков километров вокруг нет людей, для обнаружения нарушителей разумно использовать беспилотники.
– Не очень-то он похож на беспилотник, – заметил биомеханик. – Не чувствуется, что им вообще кто-то управляет. Такое ощущение, что он предоставлен самому себе.
– Местная контрразведка потеряла морфа? – хмыкнул Мигель Понтекорво. – На них похоже…
Через минуту в небе показался еще один птероид, раза в полтора крупнее первого. Им тоже никто не управлял – по неровному полету видно было, что пилота внутри нет. В отличие от первого, до сих пор кружившего в небе, он начал быстро снижаться километрах в пяти от города, где леса уже не было, а торчали лишь одинокие редкие деревья. Дактиль сложил крылья так, словно уверенно заходил на посадку, но стоило ему коснуться земли, как он тут же снова взмыл в небо.
– Увеличение! – рявкнул полковник.
Тихонов не успел приблизить изображение на мониторе – дактиль снова бросился вниз, почти прижав крылья к телу. Его сородич, заметив эти маневры, описал дугу и устремился к тому же месту.
– Что они вытворяют? – спросил Купер.
Никто не ответил. Все неотрывно смотрели на монитор. Антон увеличил изображение, но угол обзора резко уменьшился, и оба птероида пропали из вида.
– Назад, – велел Понтекорво.
Изображение приняло прежний вид. Крупный дактиль снова поднимался в небо. Это давалось ему с некоторым трудом – он нес какой-то груз, который схватил внизу.
– Укрупни, – приказал командир. – Только без фанатизма. Аккуратно, не теряй цель.
Тихонов начал осторожно прибавлять увеличение.
– Вот дьявол… – пробормотала Лара. – Кормят они своих морфов из рук вон плохо.
Теперь было отчетливо видно, что птероид сжимает в лапах полурастерзанную тушу небольшого двуногого рептилоида. Тот еще дергался, но шансов у него не имелось – мощные когти дактиля глубоко впились в его бока.
Птероид поменьше летел наперерез крупному. Тот начал уклоняться, но с тяжелой ношей не смог набрать нужной скорости. Крылатые монстры столкнулись в воздухе, началась драка, добыча рухнула на землю. Схватившимся морфам было уже не до нее – они устроили нешуточный воздушный бой, выделывая головокружительные фигуры высшего пилотажа. Преимуществом одного были размеры и масса, преимуществом другого – скорость и маневренность. Дрались они минуты три, но никто не одержал очевидной победы. Изрядно потрепав друг друга, монстры разлетелись в разные стороны. Ни тот, ни другой так и не спустились к брошенной добыче. Через несколько минут оба скрылись среди перекошенных безжизненных небоскребов.
– Кто-нибудь когда-нибудь видел что-нибудь подобное? – ошарашенно спросил Блэк.
Никто ему не ответил.
– Мне надо осмотреть тушу жертвы, – уверенно заявил Каплан. – Знаете, я об заклад готов биться, что это не были беспилотные разведчики.
– А кто тогда? – Понтекорво в упор посмотрел на доктора.
– Дикие морфы, – понизив голос, ответил он.
Глава 27
Дикие морфы
Несмотря на полученные повреждения, туша рептилоида была еще теплой, когда Антон Тихонов, соблюдая все меры предосторожности, от дерева к дереву подвел к ней мокрицу. Доктор Каплан выбрался из люка и осмотрел останки. Через пару минут он протиснулся обратно в люк.
– Антон, за радаром наблюдай непрерывно, – напряженно сказал он. – В здешних местах наш транспорт – хорошая добыча. Как и мы сами, впрочем.
– Что там? – спросил Понтекорво.
– Легенда во плоти, – невесело усмехнулся Каплан. – Великая идея отсталых колоний. Многие инженеры-генетики из трущоб мечтают найти способ обойтись без дорогостоящих и сложных резервуаров для производства биоморфов. Некоторые время от времени даже пытаются. Этот рептилоид – самец. У него имеются в наличии половые органы. А раз так, значит, где-то в этих лесах есть и самки, способные к воспроизводству.
– Это же непрактично! – заметил Блэк. – Морфы должны выполнять свои функции, а не размножаться. От самца, половина энергии которого уходит на обслуживание репродуктивной системы, а тем более от беременной самки в бою мало проку.
– Для многих отсталых колоний было бы выгоднее, чтобы их биотехника размножалась половым путем, – возразил Амос. – Пусть это даже привело бы к снижению ее эффективности, зато обходилось бы гораздо дешевле.
– Почему же тогда наши не работают в этом направлении? – спросил Купер.
– Ответ кроется в сути полового размножения, – произнес Каплан. – Наши биорезервуары – это не самки, а бесполые программируемые инкубаторы для клонирования того или иного вида биоморфов. Изготовление организмов в биологическом резервуаре – не размножение как таковое, а матричное копирование, воспроизведение живого объекта по определенной генетической программе. Какие параметры заложили на входе, те и получаем на выходе – ну, с поправкой на возможный брак, конечно. С половым размножением все гораздо сложнее. Внеся его в свой божественный Замысел, Зодчий Вселенной создал в Галактике грандиозную систему непрерывного саморазвития. Все живое развивается и эволюционирует – благодаря чему? Благодаря половому размножению. Если при клонировании в резервуаре мы получаем особь с хромосомным набором и фенотипом, полностью идентичным образцу, которая не имеет никакой возможности развития, то при размножении половина генома самца соединяется с половиной генома самки, в результате чего возникает совершенно новый геном с уникальными признаками. В определенной среде одни признаки имеют преимущества перед другими. Начинается естественный отбор, неизбежно приводящий к развитию жизнеспособного вида. Когда дело касается биоморфов, это совсем не нужно. Даже напротив, нам необходим не разброс мутаций, среди которых могут попасться и полезные, а четкий, предсказуемый результат. Поэтому мы и используем клонирование и вынашивание в резервуарах. А вот в отсталых колониях, тем более в так называемых Вольных Мирах, где с генным конструированием дело обстоит намного хуже, чем у нас, а запросы не настолько велики, генетики иногда пытаются свалить работу по воспроизводству морфов на плечи Зодчего. Точнее, на плечи естественного отбора. Вон там валяется яркое тому потверждение.
– Понятно в общих чертах, – кивнул Купер. – На практике это достижимо, но для потребностей Империи не нужно.
– Для потребностей Империи это просто вредно, – поправил Каплан. – Результат полового размножения абсолютно непредсказуем и контроль качества нулевой. Видишь ли, практически все морфы имеют в своей основе живых существ, созданных Зодчим. Но даже механоиды с полностью искуственным геномом, аналогов которым нет в природе, выращиваются по принципу клеточной репликации. Потому что при половом размножении и естественном отборе полезные признаки закрепляются в популяции, а ненужные отмирают. И как ты думаешь, какой инстинкт необходим морфам для жизни меньше всего?
– Не знаю, – Купер пожал плечами.
– Способность слепо подчиняться хозяину! – Каплан поднял палец. – При естественном отборе этот безусловный рефлекс теряется раньше других. Вместо него закрепляются агрессивность, охотничьи рефлексы, инстинкт самосохранения, размножения и прочие древние механизмы выживания. За миллионы лет природа не придумала для тварей ничего нового, кроме жгучего желания есть и спариваться, так что в естественных условиях искусственные инстинкты, прошитые в сознании биоморфов человеком, благополучно вытесняются натуральными. Третье, а порой уже второе поколение морфов полностью выходит из-под контроля человека. Чтобы держать их в узде, требуется длительная и ресурсоемкая дрессировка, которая чаще всего еще и малоэффективна. Именно поэтому Империя давно отказалась от полового воспроизводства биоморфов. – Доктор вздохнул. – В общем, понемногу становится ясно, что за катастрофа тут произошла. База, на которую указал нам Малфой, скорее всего, является лабораторией генных исследований. Несколько лет назад, может быть, двадцать или тридцать, тут провели серию экспериментов с половым размножением биоморфов, а еще через какое-то время всем местным жителям пришлось спешно отсюда съезжать. Дикие морфы размножаются быстро, и для этого им нужно интенсивно питаться. А человеческое мясо не хуже любого другого источника белка и жиров…
– Эта катастрофа может быть как-то связана с воздействием Фактора? – спросил Понтекорво.
– Может, – подтвердил доктор. – А может и не быть. Я, впрочем, склоняюсь к мнению, что Малфой выдал нам верную информацию. Просто не успел предупредить о возможных препятствиях на нашем пути. Не исключено, что он знал, как их преодолеть, и собирался поделиться своим знанием уже по прибытии сюда – для гарантии с нашей стороны, так сказать. – Он сделал паузу. – А препятствия наверняка еще будут. И проблема даже не в размножившихся одичавших морфах, хотя и с ними скорее всего придется бороться. Дело в том, что у полового размножения есть еще один нюанс. В природе скрещивание между разными видами крайне ограничено. Фактически в большинстве случаев оно просто невозможно и происходит только между близкородственными видами – скажем, между лошадьми и ослами, да и то потомство оказывается стерильным. У обретших способность размножаться биоморфов, произошедших от бесполых предков, такой природный предохранитель в геноме просто отсутствует за ненадобностью. В результате на этой территории наверняка имеют возможность скрещиваться самые разные виды, порождая такое чудовищное потомство, от одного вида которого волосы могут встать дыбом.
– Обнадежил, – хмуро заметил Мигель Понтекорво. – Но как бы там ни было, надо двигаться дальше.
Полковник забрался в кабину, и они с Тихоновым принялись совещаться насчет дальнейшего маршрута. Вариантов было два: двигаться через степь с редкими деревцами и обогнуть город с востока или же обойти его с запада, пробираясь через довольно густой лес. В беседу влез аналитик, посоветовавший западный путь. В лесу, по его мнению, было проще укрытья от диких дактилей, из-за внушительных размеров представлявших опасность даже для мокрицы-механоида. В существование крупных наземных монстров Каплан не очень верил, полагая, что в пустынной местности им сложно было бы прокормиться. Если крупные морфы и бродили по этим мертвым просторам, то питались они скорее всего растительной пищей. Понтекорво нашел это соображение здравым и приказал Тихонову двигаться на запад.
Мокрица тронулась с места и минут через пятнадцать погрузилась в лес, ломая псевдохитиновыми бортами тонкие стволы. Недостаток света не позволял бурно разрастаться подлеску, так что двигаться между древесными исполинами не составляло особого труда. Тихонов задал мокрице направление и предоставил ей самостоятельно находить дорогу: ее инстинктов было достаточно для того, чтобы огибать деревья и держать нужный курс. Сам биомеханик сосредоточил внимание на радаре.
Примерно через час они выбрались на разрушенную дорогу, ведущую к западной окраине города.
– Смотрите! – показала на монитор Лара. – Что это?
У края дороги валялось нечто черное и бесформенное, напоминающее в беспорядке сваленные огромные глыбы ноздреватого вулканического туфа высотой вдвое больше мокрицы группы «Зеро». И только когда они проехали мимо этой груды и разглядели непонятное нагромождение под другим углом, в нем внезапно проступили знакомые формы.
– Арахноид… – прошептал Каплан.
Это были останки огромного паука. На его бугристой спине, сразу за головой с огромными клешнеобразными хелицерами, виднелись атрофировавшиеся жерла кислотных метателей. Панцирь арахноида был расколот, по головогруди змеилась длинная узкая трещина с мокрыми краями.
– Твою ж мать! – не сдержался Купер. – И много тут таких?
– Меня гораздо больше интересует, кто его раздавил, – озабоченно произнес Каплан. – Скоро закат?
– Часа два еще, – ответил Тихонов. – А что?
– Особенно опасные хищные животные могут быть активны ночью. Это древний атавизм, он порой тоже включается, когда за геномом бесконтрольно размножающихся морфов перестают следить инженеры.
– Пока нам никто особо не докучал, – проговорил командир. – Но если ночью обстановка кардинально изменится, то, вероятно, лучше поискать укрытие, пока светло. Нам необходимо сохранить транспорт. А если на мокрицу нападет кто-то вроде этого, – он ткнул пальцем за спину, где понемногу скрывался за поворотом дохлый паук, – то шансы добраться до места сократятся в разы.
– Я бы не стал рисковать, – согласился доктор. – Лучше найти пустое здание и укрепиться в нем.
– Разумно, – кивнул Понтекорво. – Антон, сворачивай в город.
Тихонов развернул морфа и направил его к западной окраине.
Брошенный город издалека производил довольно мрачное впечатление, но вблизи оно усугубилось многократно. Небоскребы западной окраины уже давно умерли. Это были даже не примитивные термитники, как в столице, а растительные биоздания – предельно дешевые в выращивании и простые в уходе, однако имеющие огромный минус: когда биоздание умирало, жить в нем становилось смертельно опасно. В Империи они были запрещены уже две сотни лет. Из-за дешевизны такие строительные модули порой использовали в нищих колониях Обитаемых Секторов, однако через полтора-два десятка лет, когда здание начинало засыхать, жильцов приходилось спешно расселять, а гигантский древесный скелет сносить, поскольку, обрушившись самостоятельно, он мог наделать немало бед. В этом мертвом городе разрушать засохшие скелеты дешевых небоскребов было некому, и они время от времени падали от ветхости сами.
– Около десятка воздушных целей! – предупредил Тихонов, не отрываясь от радара. – Удаление – километр.
– Срочно ищи укрытие! – крикнул Блэк, занимая место стрелка. – Это дикие дактили!
Орудие механоида не было приспособлено для зенитного огня, но другой защиты от хищных птероидов все равно не имелось.
Антон направил морфа к ближайшему небоскребу. Подходы к нему оказались завалены отслоившимися со стен кусками окаменевшей коры, каждым из которых можно было свободно накрыть бассейн средних размеров, так что проскочить на полной скорости не стоило и мечтать. Извиваясь и выгибаясь, мокрица с трудом вскарабкивалась на груды мусора, ее членистые ноги то и дело проваливались в прогнившую труху, осыпавшуюся с мертвых стен. Видневшиеся у основания ближайшего небоскреба ворота подземного загона для морфов, к которым правил Тихонов, при ближайшем рассмотрении тоже оказались наполовину завалены и перекрыты гигантскими кусками коры, больше похожими на раздавленные железобетонные плиты. В соседние двери мокрице было не протиснуться никак.
Невысоко над домами появились три крупных дактиля. Они описали круг над многоэтажным древесным скелетом и начали быстро снижаться, зафиксировав добычу. Майор задрал пушку на максимальный угол и ударил по ним из двух стволов, но промахнулся. Плазменный заряд шарахнул в соседнее здание на уровне тридцатого этажа – выше жерло излучателя не поднималось. Вниз посыпались труха и обломки, а потом от стены беззвучно отделился огромный кусок облицовочной коры и, перевернувшись в воздухе, с оглушительным грохотом рухнул метрах в тридцати позади механоида, обдав ближайшие подъезды шрапнелью осколков.
– Блэк, ворота! – заорал Понтекорво. – Ворота!.. Купер, поддержи!
Реджеп резко развернул орудия горизонтально и выпустил два заряда подряд по перекрытым воротам. Плазменным взрывом их внесло внутрь здания вместе с перегородившим вход мусором, из открывшегося провала вырвались клубы пыли и дыма. Распахнув мембрану десантного люка, Понтекорво схватился левой рукой за одну из предохранительных стоек, высунулся наружу так далеко, как только смог, вытянул правую руку с обмотавшимся вокруг нее бластером и открыл беглый огонь в зенит. Выбравшийся с другого борта Фред поддержал его огнем. Дактили ловко уворачивались от мелькающих мимо огненных зарядов, но для этого им приходилось закладывать резкие виражи, что замедляло скорость их снижения.
До ворот оставалось метров пятьдесят, когда одна из ног мокрицы внезапно провалилась между огромных обломков коры и застряла намертво. Разведчики в десантном отсеке полетели вверх тормашками. Морф оглушительное затрещал и заскрежетал, судорожно задергался, пытаясь высвободиться, но безуспешно. Один из дактилей тут же сложил крылья и камнем рухнул на обездвиженную добычу.
Задержав дыхание, Купер взял упреждение, как на армейском тренажере, и в конце концов с третьего выстрела пробил крылатому монстру перепонку крыла. Дактиль сразу потерял устойчивость в воздухе, попытался выровняться, но теперь одно из его крыльев имело значительно большую подъемную силу, чем другое, птероида раскрутило, он вошел в штопор и, полностью дезориентированный, с шумом рухнул между домами, взметнув к небу тучу древесной пыли. Падение не стало для него смертельным, морф продолжал отчаянно биться на земле и даже пытался взлететь, но в качестве непосредственного источника опасности его можно было больше не принимать во внимание. Двое других обогнули здание и поднялись повыше, видимо, соображая, как удобнее подобраться к заманчивой, но столь яростно сопротивляющейся добыче.
– Еще пятеро на подлете! – гаркнул Тихонов. – Мокрице самой не выбраться, ногу зажало накрепко!
– Розен! С ножом вниз! – приказал Понтекорво. – Руби ей ногу к чертовой матери! Остальные прикрывают!..
Блэк без перерыва лупил из плазменного орудия по пикирующим на псевдомокрицу птероидам и даже сбил одного из них, разворотив ему грудь, но голодных атакующих хищников было слишком много. Вывалившись из десантного отсека, разведчики принялись обстреливать их из бластеров, пока Лара, свесившись вниз головой из технического люка в днище механоида, с тяжкими постанываниями рубила блестящую, бугристую, покрытую хитиновыми крючьями и волосками конечность механоида, попавшую в капкан.
Еще один дактиль, после меткого попадания Мигеля Понтекорво лишившийся головы, с грохотом вломился в пустой оконный проем на высоте пятнадцатого этажа, разнося в пыль хлипкие комнатные перегородки и круша перекрытия. Однако остальные снижались слишком быстро, и остановить их было уже невозможно.
– В стороны! – заорал полковник, когда на него упала огромная крылатая тень.
Спикировав прямо на мокрицу, один из дактилей исхитрился пробить клювом тонкую броневую пластину у основания шарнира орудия и впиться в плоть жертвы. Однако транспортный механоид оказался слишком тяжелым для того, чтобы его можно было запросто утащить в гнездо. Раздался оглушительный влажный треск, и крылатый морф устремился ввысь, унося в пасти лишь солидный окровавленный кусок мышцы.
Второй птероид внезапно вынырнул из-за угла небоскреба и, провалившись почти до уровня земли, схватил оторопевшего Каплана лапами и потащил вверх. Понтекорво и Купер яростно обстреляли его вдогонку, целя в самые уязвимые места – крылья. Два выстрела достигли цели, когда зверь набрал высоту второго этажа: тонкие кости на перепонках дактиля подломились, птероид снова провалился, словно в воздушную яму, и рухнул метрах в двадцати от разведчиков, придавив собой тело Амоса. Полковник бросился к нему, но аналитик уже сам выбрался из-под массивной туши бьющегося на земле крылатого рептилоида и, пригибаясь и заметно прихрамывая, кинулся обратно к своим.
Лара наконец отрубила псевдомокрице застрявшую ногу, и возбужденный резкой болью механоид закружился на одном месте.
– Антон! – взревел Понтекорво. – Быстро в укрытие!
– А вы? – не понял Тихонов.
– Уводи мокрицу! Без транспорта нам всем хана!
Еще раз провернувшись на триста шестьдесят градусов, мокрица плавно направилась к проему в фундаменте небоскреба, оставив за бортом Купера, Каплана и Понтекорво. В небе над ними кружили уже восемь дактилей, присматриваясь к потенциальной добыче. Точно бить по такому количеству целей не представлялось возможным, поэтому разведчики просто лупили из бластеров вверх, мешая птероидам маневрировать и снижаться, а сами короткими перебежками приближались к растительному небоскребу. Добравшись до укрытия, мокрица развернулась в проеме ворот и тоже изредка била по противнику из орудия, но пока без результата.
Внезапно расстановка сил резко изменилась. Два дактиля, кружившие между домами выше остальных, словно налетели на невидимые препятствия. Они замерли в воздухе и повисли на высоте двадцатого этажа, продолжая беспомощно хлопать крыльями. Прошло несколько секунд, а потом неведомая сила по очереди втянула обоих в дыру в полуразвалившемся здании напротив. Фред прекратил огонь и прищурился, пытаясь понять, что происходит. На его глазах еще один монстр покрупнее так же внезапно замер в воздухе, словно влетев в невидимую сеть, и затрепыхался, как пойманная в паутину бабочка. Купер напряг зрение и действительно разглядел паутину – в лучах заходящего солнца на мгновение блеснули несколько прозрачных нитей, перекинутых с одного здания на другое. Из рваной дыры в обшивке небоскреба высверкнула еще одна нить, приклеившаяся к стене соседнего дома, – кто-то, спрятавшись на одном из верхних этажей здания, ловко метал липкие, почти невидимые, но чрезвычайно прочные нити в гущу кружащих птероидов. Еще два дактиля попали в сеть, а остальные, сообразив, что их число быстро редеет, неожиданно разлетелись в разные стороны и молниеносно скрылись из виду.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.