Текст книги "Фактор агрессии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/faktor-agressii-49237.jpg)
Автор книги: Василий Орехов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 22 (всего у книги 35 страниц)
Глава 23
Беглецы
Арагонцы прекратили огонь и с проклятиями бросились к другому краю крыши: видимо, птероид, встав на крыло, свернул за угол небоскреба.
Тот, что не стрелял, медленно двинулся вперед, зорко посматривая по сторонам. Спрятаться от него, разумеется, нечего было и думать. Купер собрался, напрягся, сосредоточился, готовый в любой момент сорваться с места. Он не рассчитывал на то, что ему удастся голыми руками завалить подготовленного вооруженного штурмовика, тем более что неподалеку находились еще два. Однако он был приучен к тому, что попавший в безвыходную ситуацию имперец обязан дорого продать свою жизнь. Фред не держал зла на Тихонова за то, что тот увел дактиля, не дождавшись его, – ситуация совершенно очевидно сложилась так, что следовало либо пожертвовать одним, либо рисковать всеми. Фред не держал зла на Лару за то, что та не сумела убедить капитана дать ему шанс забраться в катер, – он был только рад, что его коллеги сумели уйти невредимыми. Сейчас его ярость и ненависть были предназначены тому, кто неторопливо обшаривал крышу в поисках вражеского лазутчика.
В ухе внезапно шевельнулся голос биомеханика – настолько неожиданно, что Купер даже вздрогнул:
– Быстро прыгай с крыши! Край, который ближе к тебе. Полторы секунды!..
За свою карьеру мастер-сержанта Фред привык выполнять команды вышестоящих чинов не задумываясь. В общем-то, хуже от этого все равно уже стать не могло, а падение с двухсотметровой высоты ничем не уступает заряду плазмы в голову. Поэтому размышлять долго Купер не стал: резво перекатился обратно к краю крыши и, проскользнув под нижней планкой покореженного ограждения, с замершим сердцем нырнул вниз.
Мир в его глазах опрокинулся. Тело стало легким и пустым, как в невесомости. Сознание отказывалось верить, что через полминуты свободного полета наступит смерть, тем более что Фред свалился спиной вперед и видел не угрожающе приближающуюся с огромной скоростью мостовую, а плавно удаляющийся край крыши, над которым появилась недоуменная физиономия арагонца. Стрелять вслед покончившему с собой врагу штурмовик, разумеется, не стал. Зачем зря валять дурака?
Внезапно из-за угла здания стремительно выметнулось что-то огромное, темное, хищно вытянутое. Повернув голову, Купер распознал очертания боевого дактиля. Птероид устремился к мастер-сержанту, но тот падал слишком быстро, и огромные когти клацнули впустую, не сумев его ухватить.
– Руки раскинь! – заорал в ухе Тихонов. – И ноги!..
Мастер-сержант так и сделал. Сопротивление воздуха значительно усилилось, падение замедлилось. Дактиль, наоборот, качнулся клювом вниз, входя в крутое пике. Фред завороженно наблюдал, как огромная туша со сложенными крыльями понемногу настигает его. В этот раз когтистая лапа не промахнулась, ухватив падающего человека поперек живота, и катер тут же распахнул огромные кожистые крылья, по дуге выходя из пикирования. Воздух позади него рассекли плазменные трассы снайперов, однако ни одна не попала в цель. Хватка мускулистой конечности наверняка была самой щадящей, на какую только оказался способен крылатый биоморф, однако Купер все равно зашипел от боли. Похоже, Тихонов понимал, что это не самый лучший способ воздушного путешествия, поэтому когда Фред крепко ухватился за основание лапы, та тут же разжалась, и мастер-сержант сумел выбраться из только что стискивавших его почти до травмы железных пальцев. Вскарабкавшись по лапе наверх, Купер ухватился за руку, которую ему протянула из раскрывшегося люка Лара, и перевалился в салон дактиля.
– Спасибо, что не бросили, ребята! – прохрипел он, пытаясь восстановить дыхание.
– Будешь должен! – крикнул Тихонов. – Запомни: я люблю «Бетельгейзе» пятнадцатилетней выдержки!
Взмыв почти до уровня крыши Термитника Е-171, дактиль снова начал стремительно падать в промежуток между небоскребами, подруливая лапами и кончиками сложенных крыльев. Плазменные трассы снайперов расчерчивали пространство фиолетовыми спицами, и сверху летящий морф выглядел запутавшимся в светящейся паучьей сетке. Лишь на уровне десятого этажа Антон позволил птероиду вновь раскрыть крылья. Беглецов вдавило в пол перегрузкой, дактиль вышел на горизонтальный полет и, продолжая снижаться, свернул в переулок, едва не цепляя крылом стены. Оцепление осталось позади, снайперы тоже. Дактиль летел над опустевшими в связи с комендантским часом улицами.
– Командир, мы на свободе, – доложил Тихонов. – Захватили небольшой армейский птероид.
– Каким образом? – удивился Понтекорво.
– Расскажу за чашкой чая. Вы где?
– Держите на северо-восточную окраину. Будете рядом, свяжешься еще раз.
– Понял. Если нас не догонят истребители, будем скоро.
Радар захваченного птероида уже через пару минут после старта показал шесть воздушных целей, сходящихся к загоняемой добыче под разными углами. Две с упреждением заходили с левого борта, одна догоняла сзади, три выруливали с севера на лобовой курс.
Тихонов сощурился от напряжения. Взвесив ситуацию, он заставил морфа резко заложить правый крен и устремиться на восток. Те преследователи, что атаковали с левого борта, теперь оказались сзади, а птероиды на лобовом курсе не успели взять упреждение и вынуждены были пристроиться в хвост.
– Не догонят? – Лара вцепилась в стойку сиденья и неотрывно следила за показаниями радара. Ее правое предплечье обвивал трофейный плазменный метатель, обнаруженный в салоне.
– Догонят, – хладнокровно кивнул Антон. – Дактиль – не самая быстроходная модель птероида. Стало быть, будем играть в мою любимую игру «Обмани пирата». Мне нужно высокое здание с большими окнами. Шириной примерно в размах крыльев нашей птички.
– Нет пока, – произнес Купер, глядя на ходовой монитор.
– Нет, – понимающе отозвался биотехник. – Печально. Смотрите в оба, чтобы никто не подпалил нам задницу. Буду маневрировать.
После нескольких головокружительных виражей, заложенных среди высотных кварталов, погоня выстроилась в линию и держалась позади примерно на одной дистанции. Но время работало на преследователей, их главной целью было не упустить беглецов до подхода армейских истребителей.
Антон вывел на монитор навигационную информацию и поручил Куперу искать подходящее здание на карте.
– Кажется, есть! – сообщил мастер-сержант. – Погляди-ка. Вот, в семи кварталах к северо-западу…
– Ага… – Антон сосредоточенно кивнул. – То, что надо. По этим окнам на коньках кататься можно. Благодарю за службу, боец!
– Служу Империи, – машинально отозвался Фред.
Тихонов резко сбросил скорость. Преследователи начали догонять беглецов, воздух за кормой прочертили трассы неприцельных выстрелов. Лара встревоженно посмотрела на биомеханика.
– Вот, молодцы… – бормотал тот. – Рефлекс нормальный. Теперь повернем…
На лбу его от напряжения выступили крупные капли пота. Птероид закладывал крутые виражи между небоскребами, едва не цепляя их крыльями, преследователи в точности повторяли маневры беглеца.
– Истребители! – Лара ткнула пальцем в монитор радара, где в зону обнаружения вошли четыре изумрудные точки.
– Уже над городом. Оперативно, – похвалил Тихонов.
Биомеханик подпустил преследователей совсем близко и вывел дактиля на проспект, ведущий к площади.
– Десантники! – позвал он. – Мне срочно нужно выбитое большое окно на уровне тридцатого этажа!
– В смысле? – не понял Купер. – Где мы тебе возьмем выбитое окно?
– Расстреляй его, академик, раз нету! Что непонятно?! Нам надо проникнуть в здание!
Лара распахнула мембрану люка.
– Держи меня! – крикнула она. – Я легче!
Купер крепко обхватил ее за талию, девушка далеко высунулась из проема люка и вскинула руку с бластером. Ураганный поток набегающего воздуха выдавил из ее глаз слезы, она прищурилась, прикрыла лицо левой ладонью и один за другим сделала три выстрела. Плазменные заряды унеслись вперед, опережая дактиля, и вонзились в огромное стекло окна, проплавив в нем три неровных отверстия. По окну разбежалась сеть мелких трещин, оно утратило прозрачность, превратившись в матово-белый щит, однако не разрушилось.
– Дьявол! – взвыл Антон. – Держитесь, посадка будет жесткой!..
Фред рывком втащил Лару в салон и захлопнул люк. Десантники втянули головы в плечи, ожидая тяжелого удара о препятствие, которое им так и не удалось сокрушить. Пожалуй, на такой скорости дактиль вполне мог вдребезги разбиться о неожиданное препятствие. Однако внутреннее напряжение в поврежденном стекле, по-видимому, все-таки превысило пределы прочности, и окно, внезапно лопнув, осыпалось прямо перед мордой разогнавшегося птероида. В водопаде мелких осколков дактиль на полном ходу влетел в опустевший оконный проем, уйдя из-под самого носа у преследователей. Не решившись повторить столь рискованный маневр, арагонские дактили взмыли вверх и разлетелись в разные стороны, огибая здание слева и справа.
Ворвавшись в какое-то внушительное административное помещение, птероид разведчиков пронесся через весь зал, сметая на своем пути столы, людей, мониторы и шкафы. Скорость была так велика, что морф, проехав по полу, грудью вышиб тонкие стеновые панели и затормозил только в следующей внушительной рекреации.
– Лара! – выкрикнул биотехник. – Окно по ходу движения – тоже долой!..
Девушка поняла смысл плана раньше, чем Тихонов закончил фразу. Выпрыгнув из катера, она бросилась вперед, ногой вышибла дверь на своем пути и выскочила в длинный офисный коридор, заканчивающийся большим панорамным окном на противоположной стороне здания. Муниципальные служащие, завидев разъяренную женщину с намотанным на руку бластером, в испуге прижимались к стенам. Шумные мафиозные разборки не были здесь в диковинку.
– Пусть только кто-нибудь дернется! – рявкнула Розен, прицеливась.
Это стекло оказалось не таким прочным – а может, просто было установлено под некоторым натягом. В любом случае двух зарядов вполне хватило, чтобы окно с печальным звоном осыпалось.
Когда Лара вернулась назад, Тихонов с Купером уже развернули обезумевшего дактиля на сто восемьдесят градусов и теперь пытались его утихомирить. Крылатый монстр шипел, бился, рвался к окну, но биомеханик в кабине проявлял чудеса находчивости, чтобы удержать его под контролем. От взмахов могучих крыльев ураганный ветер сносил со столов мониторы, бумаги и пластиковые файлы. Служащие офиса растеклись по углам и старались не делать лишних движений, чтобы не привлекать внимания вломившихся бандитов.
– Готово! – доложила Розен.
– Внутрь, живо! – рявкнул биомеханик.
К этому времени птероиды преследователей обогнули здание и обнаружили второе выбитое окно, которое свидетельствовало, что дактиль беглецов пронзил этаж насквозь. Однако сами беглецы словно сквозь землю провалились, и патрульные озадаченно закружили над улицами, пытаясь отыскать следы исчезнувших разведчиков. Нельзя было терять ни секунды, пока кому-нибудь из них не придет в голову вернуться к административному зданию и проверить разгромленный этаж.
Когда диафрагма люка за Розен захлопнулась, Антон пришпорил крылатого морфа и заставил его с короткого разбега броситься в окно, через которое они проникли в зал. Птероид камнем устремился вниз. Крылья Тихонов раскрыл у самой земли, да и то не для полета, а для торможения. Подняв тучу пыли и ощутимо чиркнув брюхом, птероид опустился посреди улицы, между рядами сонно бормочущих у обочины гражданских транспортных морфов.
Десантники один за другим выпрыгнули из отсека на мостовую. Последним, как обычно, машину покинул биомеханик. Дактиль, предоставленный сам себе, неуклюже разбежался и взмыл в небо, взяв направление на запад – абы куда, лишь бы подальше от этого проклятого места, где его так напугали. Стоило ему миновать два квартала, как преследователи заметили его, но обстреливать не стали – по характеру полета было отчетливо видно, что морф движется в неуправляемом режиме. Они зажали его в двойные клещи, вынуждая снизиться и сесть на ближайшую крышу.
Разведчики бегом пересекли пустынную улицу и прижались к стене, под которой спали в ожидании хозяев частные транспортные биоморфы.
– Угоним ящерицу? – поинтересовался Фред.
– Нет, – мотнул головой Тихонов. – Движение в этом районе перекрыто, сразу привлечем внимание.
– И как тогда? – спросила Лара, поглаживая разевающего пасть бластера.
Вместо ответа Антон выдвинул лезвие ножа, шагнул к ближайшей сливной решетке на краю проезжей части и вспорол ее двумя движениями, проделав небольшой квадратный лаз.
– В самой захудалой колонии всегда хорошая большая канализация, – нравоучительно проговорил он, ловко проскальзывая в дыру. – Потому что эта дрянь растет сама, питаясь поступающими с поверхности отходами. Достаточно только закопать отрезок трубы со спинным мозгом в землю. Чем грязнее колония, тем мощнее и разветвленнее канализация…
– Снова по трубам? – поморщился Купер.
– Полезай давай, – подогнал его биотехник, нервно озираясь по сторонам из-за псевдохитиновых прутьев.
Через полминуты ничто возле здания не напоминало о высадке имперских разведчиков, и даже небольшой квадратный лаз, ведущий в разветвленную систему подземных коммуникаций, снова был задвинут вырезанным куском решетки. Патрульный дактиль, вывернув из переулка, стремительно промчался над улицей и, не обнаружив ничего подозрительного, снова взмыл над крышами. А еще через пару минут возле небоскреба резко притормозили две псевдомокрицы контрразведки, и в здание бросились вооруженные люди в черном.
Майор Блэк сидел в неудобном угловатом кресле, лишенном мягких деталей. Его руки были пристегнуты к подлокотникам небольшими вермоидами, сдавливавшими запястье гораздо сильнее, чем надо. Ноги негра также были перетянуты членистыми панцирными червями, а еще один вермоид опоясывал шею, готовый в случае малейшего сопротивления еще туже обвить горло арестованного и остановить ему дыхание. Кресло располагалось посреди небольшого пустого помещения. Напротив стоял стол для ведущего допрос офицера, но Блэк не мог его видеть – стол был отделен от кресла анизотропной переборкой, пропускающей свет только в одну сторону. Сидевший за столом глава арагонской контрразведки Кандавл Малфой задумчиво изучал задержанного. По правую руку от него сидели лейтенант-порученец Шемсу Снак, биомеханик, управлявший морфами, которыми был скован пленник, и врач – на тот случай, если допрашиваемого придется приводить в чувство.
– Крепкий орешек, – негромко проговорил Снак.
– Когда мне понадобится ваше мнение, вольный брат, я у вас спрошу, – равнодушно произнес руководитель службы безопасности, и офицер поспешно прикусил язык.
Малфой поднялся с кресла и неторопливо вышел из-за перегородки.
– Привет, – насмешливо сказал Блэк.
– Хороший день, хорошая встреча, – степенно согласился Малфой и остановился перед пленником. – Итак, стало быть, гражданин… Как вас там? Назовите свое имя, муяврия.
– Называйте меня Ноунейм, – отозвался Блэк, безмятежно глядя на него. – Для взаимного удобства. А муяврией была ваша бабушка.
– Как вам будет угодно, – любезно отозвался глава контрразведки. – Что ж, гражданин Ноунейм, начнем с формальностей. Вы прекрасно знаете, что нам нужно, но чтобы вы не тратили впустую наше общее время, изображая неведение, я не побрезгую это озвучить. В первую очередь нам необходима имеющаяся у вас информация о планах Империи, касающихся республики Арагона. В том числе ваши соображения, что именно имперские ученые думают по поводу нашего недавнего военного триумфа и его движущих механизмов. Во-вторых, изложите нам планы своей разведывательной группы. О них нетрудно догадаться, но мне любопытны детали.
– И что взамен? – с интересом спросил Блэк.
– Взамен? – поразился Малфой. – А меня еще убеждали, что имперцы – плохие торговцы, что они предпочитают все брать даром… Разумеется, дорогой Ноунейм, с моей стороны было бы глупо предлагать вам какую-либо сделку. Насколько я знаю, с убежденными имперцами, оболваненными тоталитарной ура-пропагандой, это не проходит. Странные люди, вы слишком часто предпочитаете смерть разумному сотрудничеству из-за каких-то напыщенных слов и понятий, представляющихся вам важными… Какое-то общенациональное стремление к смерти. – Он сделал паузу. – Поэтому никаких сделок мы с вами заключать не будем. Вы сами, добровольно, расскажете нам все, что знаете. А я со своей стороны обещаю, что тем самым вы избежите отвратительных и чудовищных пыток. Быстрая смерть, на мой взгляд, предпочтительнее невыразимых мучений.
– Какие же у меня гарантии, что вы не станете пытать меня, даже если я заговорю?
– Зачем же нам тратить свое драгоценное время на пустяки, если вы уже и так все расскажете? Садистов среди наших профессионалов-дознавателей нет. Вы в своей пропаганде постоянно делаете упор на том, что жители Обитаемых Секторов – невероятные лентяи, изначально неспособные к созидательному труду. Вынужден признать, в этом есть доля истины. Зачем пытать, если можно не утруждать себя, – вот как рассуждает настоящий арагонец.
– Впрочем, вы полагаете меня имперским разведчиком, – припомнил негр. – И не можете не знать, что тоталитаристы Метрополии коварно обучают будущих кадровых агентов находить удовольствие в самой страшной боли. Специальные психотерапевтические тренинги, ничего сложного. Может, я только и жду, когда вы начнете дробить мне кости? Весь в предвкушении.
– Ну, это легко проверить, гражданин Ноунейм.
– Проверяйте, – спокойно ответил майор. – Только не забывайте, что кадровые имперские разведчики способны в любой момент волевым усилием остановить себе сердце. Это на самый крайний случай, если станет совсем невыносимо. Так что смотрите не переусердствуйте с пытками.
– Мы можем поступить еще проще – скажем, запустить вам под череп личинку одного омерзительного насекомого, которая считает с вашего мозга все необходимые сведения, заодно доставив вам массу неприятных ощущений.
– Это уж совсем ничего вам не даст, – уверенно заявил Блэк. – И вы прекрасно это знаете. Считав зрительную информацию с клеток моего мозга, вы сможете получить, к примеру, порнофильм класса «экстра» с моим участием, но о планах группы и мыслях имперских ученых не поймете ровным счетом ничего. Заодно и мозг мне испортите настолько, что отвечать на вопросы я уже буду не в состоянии при всем желании.
Малфой задумался. С таким противником ему еще ни разу не приходилось иметь дело. Обычно задержанным, стоило приковать их к этому креслу, сразу можно было менять штаны. А тут… Если бы у этого чернокожего лысого громилы не были связаны ноги, он бы, без сомнения, вальяжно закинул одну на другую.
Впрочем, следовало признать, что имперские резиденты в этом кресле располагались не так уж часто. В основном в нем оказывались неумелые диверсанты ближайших соседей, таких же нищих, как Арагона, и торговцы-осведомители, вздумавшие работать на две стороны. Такие обычно раскалывались моментально, стоило только начать медленно и флегматично закручивать тиски, в которых были зажаты те или иные части тела допрашиваемого. Но этот громила, похоже, в самом деле крепкий орешек.
Блэк первым прервал затянувшуюся паузу, дав Малфою время парировать его предыдущую реплику и так и не дождавшись ответа:
– Сейчас вы, наверное, думаете о нейрохимических средствах подавления воли, под которыми было бы неплохо меня допросить. На всякий случай напомню, чтобы вы не тратили зря время, что имперские агенты способны успешно преодолевать воздействие большинства таких препаратов. – Он повел шеей, натертой кольчатым червем. – Знаете, Бамбу Семь, мне кажется, что допрос вы строите в корне неверно. Раз уж вы так и не представились, я буду называть вас Бамбу Семь, для взаимного удобства. Это словосочетание напоминает мне о розовых днях моего обучения в элитном колледже. Не знаю уж, в каких колледжах учились вы, Бамбу Семь, но я мог бы дать вам мастер-класс совершенно бесплатно…
– Довольно! – сквозь зубы процедил Малфой. – Говорить будешь, когда я разрешу!
– Я только начал, – нахально заявил Блэк. – Вы не учли некоторых обстоятельств, любезный Бамбу Семь. Во-первых, мне ваша обещанная легкая казнь никуда не уперлась. Я в любой момент могу устроить ее себе сам, и это, уж поверьте, не блеф. Так что пытать меня совершенно бесполезно. Второе проистекает из первого. Поскольку, как мы уже только что выяснили, у вас нет ровным счетом никаких рычагов воздействия на меня, вам не стращать меня надо, как ребенка, а разговаривать по-взрослому. Торговаться изо всех сил, смиренно склонять к сотрудничеству. Если, конечно, у вас, Бамбу Семь, есть что мне предложить… – Он захрипел, поскольку Кандавл шевельнул пальцами, и биомеханик, зафиксировав его жест, отдал червю команду сдавить горло допрашиваемого.
К своему великому сожалению, глава контрразведки не имел возможности видеть выражений лиц сидящих за полупрозрачной стеной арагонцев, но подозревал, что они бы его не порадовали. Проклятый имперец откровенно, со вкусом издевался над ним вместо того, чтобы униженно вымаливать пощаду. Впервые в жизни грозный Кандавл Малфой не знал, как ответить, чтобы не выглядеть идиотом.
Давление вермоида ослабло, когда врач зафиксировал опасное учащение пульса пленника, и Блэк криво усмехнулся.
– Я не исключаю, конечно, что разговор в таком ключе не входит в вашу компетенцию, любезный Бамбу, – прохрипел майор. – Все-таки ваш номер седьмой. Но тогда я бы хотел побеседовать с вашим начальством.
Взбешенный Малфой наклонился над негром и заглянул ему в глаза.
– Пыток не боишься, крыса имперская? – прошипел он. – Нейрохимии не боишься, муяврия? Ладно, тогда оставим тебя в покое на некоторое время. Время у нас есть. Твои коллеги почти у нас в руках. Если станет скучно в одиночестве, кричи, побеседуем еще раз. – Глава контрразведки вернулся за загородку и отрывисто бросил: – В карцер его. Пусть немного отдохнет. А там разберемся…
Стены карцера были покрыты сверкающей белой плиткой, очень твердой на вид, но пружинящей, если ее пнуть. Яркое сияние мощных прожекторов, расположенных на потолке, в стенах и в полу, нестерпимо резало глаза – Блэк не мог даже понять, что за твари дают такой пронзительный свет, при попытке их разглядеть перед глазами начинали плавать зеленые круги. И было очень холодно, так холодно, что изо рта валил пар. В довершение всего в воздухе висел высокий, на грани восприятия, свист, который буравил череп не хуже легированного сверла. Блэк знал несколько видов морфов, способных издавать такие душераздирающие звуки, но опять же не был уверен, каких именно тварей из этого списка используют местные спецслужбы, чтобы расшатывать психику заключенных.
Блэк уселся на пол. Пол оказался ледяным. Пришлось встать. Понятно было, что простоять достаточно долго – задача не из легких, но все равно майор расценил создавшуюся ситуацию как весьма благоприятную. Его заперли, причем на неопределенное время – пока он сам не решит, что хватит. Большего одолжения от противника ожидать было сложно. Не теряя времени, Блэк активировал личинку под ногтем мизинца. Ощутив нажатие, крохотное искусственное насекомое выбралось из укрытия и деловито поползло вверх по руке. Достигнув подмышки, оно прокусило кожу и начало понемногу наполняться кровью, необходимой ему для питания и роста. Одновременно запустилась генетическая программа, согласно которой некоторое время спустя крошечное существо должно было превратиться в одну из последних секретных разработок имперской разведки.
Свист медленно, но непрерывно менял тональность. Это не позволяло отстроиться от назойливого звука или привыкнуть к нему. Что касается холода, то Блэк, как и всякий кадровый разведчик, умел управлять обменными процессами в собственном организме. Он включил метаболизм на повышенные обороты, и через полчаса от его одежды разве что пар не валил. С ярким светом и выматывающим душу свистом справиться оказалось сложнее. Можно было вообще ввести организм в подобие транса, пока не вырастет необходимое оборудование, но тогда пришлось бы лежать на ледяном полу, и почки с легкими неминуемо пострадали бы. И еще мешал внезапно давший о себе знать голод – последний раз разведчик ел еще на Мисс Синтии. С голодом тоже можно было бороться при помощи волевого усилия, но энергия была необходима на обогрев. Кроме того, выйдет совершенно неправильно, если к тому времени, как все будет готово, он окажется истощен настолько, что не сможет двигаться. Поэтому Блэк, согревшись, понемногу начал сбавлять обороты обменных процессов, давая организму возможность постепенно привыкнуть к экстремальным условиям.
На самом деле страшно было представить, что сделал бы такой карцер с обычным человеком часов за шесть. Пожалуй, тут и пытки никакие не потребовались бы, на что, видимо, и рассчитывал Малфой. Отсюда вывели бы трясущегося деморализованного заключенного с полностью подавленной волей, готового на все, лишь бы сюда не возвращаться. Но Блэк не был обычным человеком. Он был имперским разведчиком, и его учили преодолевать еще и не такие сложности.
В системе сточных тоннелей царила темнота, рассеиваемая лишь жидким светом, проникающим через редкие ливневые решетки и коллекторы. Зато звуков вокруг было достаточно. Журчала по дну тоннеля вода, в густую зловонную жижу падали крупные капли, утробно урчали до половины погруженные в нее псевдоустрицы и псевдомидии, перерабатывающие органику. Биоканализация была симбиотическим организмом, поэтому в ней нашлось место для четырех десятков видов вспомогательных биоморфов. Моллюски охотно пожирали нечистоты, выдавая взамен углеводородный газ, убегавший к распределительным станциям на поверхности по проросшим сквозь грунт псевдохитиновым трубам.
Понтекорво и Каплан расположились на краю огромного перерабатывающего бассейна, затерявшегося в бесконечных пересечениях сточных тоннелей. Разведчики все еще были в панцирях патрульных, поскольку те оказались отличной защитой от отвратительных органических отходов, а наткнуться в недрах канализации на посторонних было сложновато.
– Итак, можно считать, что высадка и внедрение на территорию противника осуществлены успешно, – подытожил командир предыдущий разговор. – Не без приключений, конечно, но успешно. Основная часть группы в сливных коммуникациях, тут нас сам дьявол ловить устанет. Если Блэк все сделал грамотно, то он сейчас сидит в карцере или в камере, выращивает сколопендру. В течение суток, полагаю, можно ожидать его присоединения к группе. Впрочем, даже если мы его потеряли, это будет весьма низкий процент потерь. Я предполагал, что все окажется гораздо хуже.
Доктор Каплан невольно приподнял левую руку, под мышкой которой чувствовалось неудобное уплотнение. Они с Понтекорво начали выращивать свои «браслеты», едва выбравшись из угнанной псевдомокрицы.
– У тебя есть идеи по поводу основной миссии? – спросил Мигель после недолгого молчания. Сейчас им оставалось только ждать вторую часть группы, и, чтобы не расходовать время впустую, можно было провести с аналитиком небольшой мозговой штурм на будущее. – Мне впервые приходится командовать настолько импровизированной операцией.
– А как ее было планировать? – Каплан пожал плечами. – Арагона не представляла для Империи ни опасности, ни интереса. О ней у нашего отдела данных меньше, чем об астероиде где-нибудь в системе Карусель.
– Я не жалуюсь, я размышляю вслух, – заметил полковник. – Именно поэтому группу сформировали из тех, кто способен быстро принимать нестандартные решения. Это относится и к десантникам. Нет вопросов. Давай-ка лучше еще раз пройдем по известным нам фактам – глядишь, и придем к какому-нибудь нестандартному выводу.
– Ну… При беглом взгляде на здешние биотехнологии можно сделать вывод об их крайней отсталости. Бывает и хуже, конечно, сам видел, но уровень довольно низкий. По этому поводу полагаю, что разумно будет сосредоточиться на двух версиях из всех выдвигавшихся ранее. Первая – случайное открытие. Местное правительство вело какие-то разработки, а результат получился неожиданным, но пригодным к использованию. Вторая – в основу принципа перехвата контроля над нашими морфами положены вообще не биологические технологии.
– Да, я изучал аналитические сводки перед началом операции, – сказал Понтекорво. – Но, по правде говоря, меня больше интересовала практическая сторона вопроса, а не научная.
– Там все достаточно просто даже для непосвященного. От этого зависит наша дальнейшая тактика. Слышал про такую штуку, как электроника?
– Слово такое знаю. Значение скорее да, чем нет. Когда-то этой дрянью пользовались вместо нейропроцессоров.
– Приблизительно. На самом деле это такая древняя технология, основанная на управлении потоками отрицательно заряженных субатомных частиц. Из этих частиц-электронов формировались токи, позволявшие совершать полезную работу, управлять различными приборами, а также генерировать волны практически ничем не ограниченной мощности. Не такая уж и дрянь, но сейчас практически не используется из-за своей невысокой эффективности по сравнению с биологическими аналогами.
– Что-то вроде мозговых биотоков? – уточнил Понтекорво.
– Да. По большому счету процессы, происходящие в мозге и нервах, тоже имеют в своей основе электромагнитную природу. Поэтому, научившись эффективно их использовать, от применения электроники понемногу отказались – она значительно уступала нейронике и в быстродействии, и в удобстве использования, и в стоимости, и в количестве используемых при производстве материалов. Биотехника, как ты знаешь, вообще практически не потребляет невосполнимых ресурсов – ни при создании, ни при работе. Однако по свидетельствам дошедших до нас забытых источников, электроника, доживающая сейчас свой век в некоторых отсталых колониях, имела еще и другие стороны. Некогда велись секретные разработки электронных устройств, способных на больших дистанциях воздействовать на нервную систему живых существ, внушать им страх, апатию или агрессию. Нечто вроде ментального воздействия наших сенситивов – только укротителю необходимо находиться рядом с биоморфом, чтобы управлять им, а еще лучше – в непосредственном телесном контакте. И пока еще не зафиксировано случаев, чтобы мутант сумел внушить что-либо, кроме легких оттенков эмоций, человеческому мозгу, самому мощному нейропроцессору во Вселенной. А вот электронные средства планировалось использовать для массовой манипуляции сознанием. Представляешь, какие перспективы?.. – Амос вздохнул. – По непроверенным данным, некоторые из этих разработок увенчались успехом, однако до наших дней не дожили, погибнув вместе с древними государствами. Гипотетически я могу допустить, что подобное электронное устройство было создано на основе древних технологий, до сих пор используемых в каких-то отсталых колониях. А одну из этих колоний, надо полагать, ограбила Арагона, неожиданно завладев неизвестным нам Фактором, способным обернуть против Империи ее собственную мощь.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.