Текст книги "Фактор агрессии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/faktor-agressii-49237.jpg)
Автор книги: Василий Орехов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 24 (всего у книги 35 страниц)
Любимым его местом был кабинет. В нем он проводил большую часть времени. Здесь рождались планы, отсюда исходили приказы, сюда стекались потоки информации от агентурной сети и аналитиков. И даже в той обстановке, которая сложилась на Арагоне после высадки имперских разведчиков, глава службы безопасности не собирался менять свои предпочтения.
На черном столе, инкрустированном золотыми звездами, изображавшими систему Арагоны, стоял большой бактериальный монитор, подключенный к нейрокластеру резиденции. Малфой смотрел на него в глубокой задумчивости, хотя смотреть было особенно не на что – все пространство экрана занимали шесть черных прямоугольников, выстроенных в два ряда. Наконец глава контрразведки шевельнулся и заменил два прямоугольника фотопортретами. На первом был запечатлен бравый Ноунейм, заснятый в кресле комнаты для допросов. На втором – Герой Империи мастер-сержант Фред Купер. Его снимок был взят из имперской 4D-программы «Хомо Милитарис».
По Ноунейму не нашлось вообще никакой информации, а это означало только одно: он кадровый разведчик, родившийся в пределах Внутреннего Круга. С Купером оказалось проще. Сын огран-колонистов, поступивший на военную службу с целью получении гражданства. Третий ребенок в семье. Если бы он оказался вместо Ноунейма в пыточном кресле, результат беседы мог выйти куда более интересным. Купер вряд ли владел всей информацией, но зато той частью, что у него имелась, поделился бы наверняка, поскольку не владел специальными приемами противодействия допросу, которые знали профессиональные разведчики. Такой «язык» был даже ценнее, чем командир группы.
Но мысли Малфоя больше крутились вокруг другой личности, чей снимок пока не занял своего места на экране. Лара Розен. Рядовой, родилась во Внешнем Круге в проблемной семье. Глава контрразведки вывел на монитор ее снимок, также взятый из видеоинтервью, и вгляделся в глаза девушки. Она была красивой, на вкус Кандавла – даже очень красивой. Если ничего про нее не знать, можно было бы удивиться, почему столь привлекательная женщина добровольцем ушла в десант. Она могла бы весьма прилично устроиться благодаря одним лишь природным данным и получить гражданство, скажем, просто удачно выйдя замуж и нарожав кучу ребятишек. Но Малфой, разумеется, знал о ней больше.
Отчим Лары был человеком жестоким. Он ежедневно пил и избивал мать, приемной дочери тоже доставалось. Кончилось тем, что как-то утром мужика нашли в кровати с перерезанным горлом. Несмотря на судорожные попытки матери девочки взять вину на себя, имперская полиция докопалась до истины, и четырнадцатилетнюю Лару взяли под стражу. Мать в отчаянии пошла на панель, а полученные от клиентов деньги пустила на адвоката. И все-таки достигла цели: адвокат сумел доказать, что отчим своей жестокостью довел приемную дочь до состояния аффекта. Апелляция прошла нужные инстанции, и Лару освободили, сняв с нее все обвинения. История могла на этом закончиться, но судьба, как нередко бывает, закрутила дальнейшие события в тугой узел. Мать Лары умерла от болезни, которой заразилась на панели, – нелегальные торговцы из Обитаемых Секторов порой притаскивали оттуда такие загадочные вирусы, перед которыми пасовала даже хваленая имперская медицина. Оставшись сиротой, пятнадцатилетняя девушка вынуждена была выживать в родном городе. По ряду довольно расплывчатых, невнятных и сомнительных данных, она вступила в уличную банду, была схвачена полицией и перевербована. Точно было известно только, что когда ей стукнуло восемнадцать, она выступила свидетелем в суде против главаря собственной банды. Полиция предложила ей прикрытие по программе защиты свидетелей, но Лара отказалась, попросив взамен ходатайствовать о ее поступлении на военную службу. Так Розен оказалась в Звездном Легионе – не адъютантом, не походно-полевой женой, а настоящим десантником.
С точки зрения Малфоя, эта история говорила прежде всего о неукротимых амбициях девушки. Не захотела мириться с жестокостью отчима, пошла на убийство. В отличие от матери стала не проституткой, хотя внешние данные вполне имелись, а гангстершей. В десант пошла, поняв, что глупо гнить во Внешнем Круге, где нет ни имперского комфорта, ни пиратской свободы. В легионе записалась на самую опасную должность с самой короткой выслугой. Все эти факторы можно было прекрасно выстроить в одну линию. Высокая самооценка, трудности с дисциплиной, постоянное стремление взобраться повыше. У таких людей всегда можно найти болевые точки. Неудивительно, что имперская полиция легко ее перевербовала. Когда девочка чувствует Возможность с большой буквы, она не колеблется ни секунды.
Вот бы кого допросить, с вожделением подумал Малфой, глядя на монитор. Впрочем, вожделение это было, разумеется, чисто профессионального плана.
Трое других имперских лазутчиков, сбежавших от кретина Бабакиери, по-прежнему оставались людьми без имен, а их снимки уже были внесены в нейробазу республиканского патруля с приказом о немедленном задержании. Хотя Малфой на это особо не надеялся, конечно. Если разведчики умеют становиться невидимыми, рассчитывать на их поимку в городских кварталах было бы опрометчиво. Такую дичь реально ловить лишь на живца. А что могло бы сыграть его роль для имперской разведгруппы? Безусловно, главная тайна Вольной Арагонской Республики, за которой они прибыли, уже превратившая планету в неприступную крепость и Метрополию новой галактической Империи, которая за полтора десятка лет наверняка окончательно сломает хребет старой. Но как это сделать? Был бы хоть минимальный контакт с разведгруппой, можно было бы закинуть им дезинформацию – да с тем же гражданином Ноунеймом, к примеру, как бы невзначай позволив ему бежать. А пока известно лишь, что они сейчас барахтаются в нечистотах главной сточной системы города – гигантской разветвленной и многоуровневой структуры, протянувшейся во все стороны на десятки километров, в которой их можно искать годами. Система эта, десятилетиями бесконтрольно разрастающаяся глубоко в грунте под небоскребами, досталась нынешнему правительству Арагоны еще от первопоселенцев, когда не требовалось столько драгоценной органики для прокорма биоморфов, а живые трубы все равно прорастали сами собой, не требуя особого ухода.
– Так-так… – произнес Малфой, сцепляя пальцы на животе.
Нет, не надо недооценивать противника, даже в шутку. Едва ли эти опытные волки просто беспомощно барахтаются в фекальной жиже. А если нет, то что делают? Ну, ушли от преследования, а дальше? Вот если бы он, Малфой, был на их месте, как бы он построил свои дальнейшие действия? С самого начала очевидно было, что эта имперская миссия совершенно импровизированная и неподготовленная, организована от полного отчаяния. У них не может быть никаких сведений о главной тайне республики, поэтому им в первую очередь необходимо получить о ней побольше информации. Но откуда? В газетах не пишут, где она кроется, прохожего тоже не используешь в качестве «языка». Фактически выход у имперских муяврий только один: похитить человека из высшего руководства и жестко допросить его. Но это проблематично. Они даже сами наверняка не очень представляют, насколько это сложно, наивно полагаясь лишь на слабость защитных механизмов отсталой колонии. Но даже если им каким-то чудом и удастся добраться до кого-нибудь из стоящих на вершине власти глав крупных пиратских формирований, то эти вольные братья знают только, что все идет как надо; как именно добиваются такого поразительного успеха серые кардиналы, обладающие на Арагоне реальной властью, их интересует мало. Что касается самих серых кардиналов, по-настоящему владеющих ситуацией, в число которых входил и сам Малфой, то в публичных местах всегда появлялись лишь их двойники. Так что в случае успешного похищения разведчики в любом случае получат подставную фигуру, не имеющую никакой реальной информации. Догадываются они об этом или нет? Скорее всего, нет, для нищей пиратской республики такая система безопасности слишком сложна и нехарактерна. Однако когда на карту поставлена судьба новой арагонской Империи, лишних предосторожностей не бывает. Империя старая, которой осталось не так уж долго, никогда не обращала особого внимания на Арагону, так что сведения о республике в имперских источниках должны быть очень скудными, и для Кандавла Малфоя это хороший козырь.
Их надо ловко вывести на двойника кого-нибудь из теневого правительства. Скажем, заместителя министра обороны, который странным для стороннего наблюдателя образом пережил уже четырех непосредственных начальников. Подкинуть им «утку»…
Малфой вдруг крепко зажмурился. Стоп, вольные братья. А зачем вообще имперцам похищать кого-то, кого они не знают? Ведь есть человек, с которым они уже сталкивались и который наверняка владеет нужной им информацией – или, как минимум, способами ее добычи. Это он, Кандавл Малфой! Кизлода, это же совершенно очевидный ход. Сбежавший разведчик знает подходы к резиденции, был внутри, а главное, видел главу контрразведки в лицо. Это важно…
Малфой усмехнулся. Размышляя о живце, он никак не предполагал стать этим самым живцом. Но это как раз невероятно удобно, из стен здания контрразведки не будет лишней утечки информации. И вероятность того, что разведчики попытаются взять в качестве «языка» именно его, крайне велика. Любой другой вариант отнимет у них бездну времени и усилий, причем с непредсказуемым результатом.
Надо лишь тщательно продумать защиту от невидимок. Хотя, впрочем, ничего сложного. На каком бы принципе ни была основана система невидимости, человек все равно занимает в пространстве определенный объем и обладает определенной массой. Если напустить в помещение дым, он заполнит все свободное пространство, кроме того, которое занимают тела разведчиков, и их силуэты будут прекрасно видны стрелкам. Можно сделать участки мягкого пола – следы на нем безошибочно укажут на цель. Можно рассыпать по полу специальный порошок, который начинает светиться от давления. На самом деле обнаружить невидимку – не проблема, фактор невидимости срабатывает, только если сочетается с фактором неожиданности.
Теперь далее. Чернокожий Ноунейм знает только расположение коридоров здания и дорогу в допросную комнату. Но муяврии ведь прекрасно понимают, что глава контрразведки не проводит там все свое время. Значит, что? А это значит, надо его туда выманить. Как этого можно добиться? Напрашивающийся способ – сдать контрразведке кого-то из своих. Понятно, что в связи с особой важностью арестанта Малфой будет допрашивать его лично, а значит, наверняка будет находиться в оборудованной для этого комнате. Можно даже биться об заклад, кого именно они сдадут. Наименее ценного и подготовленного комбатанта.
Женщину.
Кандавл Малфой усмехнулся, небрежным взмахом руки очистил монитор и вызвал Шемсу Снака.
Глава 25
На живца
В столице уже снова кипела обычная жизнь. План-перехват отменили, по улицам сновали люди и транспортные морфы, по мостовой иногда скользили тени патрульных птероидов, маневрирующих между высоких зданий. На крышах небоскребов зажглись осветительные гирлянды, лучи биофонарей били сверху, освещая улицы и делая тени резко контрастными. Короткие вечерние сумерки быстро превратились в густую арагонскую ночь.
Старый мост на северо-востоке столицы многие годы пользовался недоброй славой. Отчасти потому, что большинство городских бродяг облюбовало его окрестности под постоянное место жительства, но, скорее, оттого, что криминальные элементы столицы полагали район старого моста своей, неподвластной правительству территорией. Власти не особенно этому препятствовали – пиратство, торговля «золотым дымом», проституция и работорговля были довольно серьезными статьями дохода Вольной Арагонской Республики. Простые граждане сторонились этих кварталов, а республиканский патруль появлялся в них только по экстренным случаям и никогда ни во что не вмешивался.
В зданиях вокруг старого моста располагались игорные заведения, публичные дома, бойцовские клубы, самые грязные наркопритоны и самые дешевые забегаловки. Охрану порядка осуществляли дружины, набранные из личной гвардии пиратских баронов вроде Бабакиери. Дружинники в сопровождении абордажных или поисковых морфов слонялись по улицам, собирали дань с проституток и разнимали многочисленные уличные разборки, тут же вынося наказание в виде штрафов, сумму которых чаще всего устанавливали сами и с потолка.
Стрипирелла Тилорон, высокая жгучая брюнетка, в тот вечер как обычно подпирала спиной одну из бетонопластовых опор моста. Она занималась проституцией уже больше пятнадцати лет, с того самого дня, когда ее, тринадцатилетнюю девочку из Внешнего Круга, захватил в рабство пиратский рейдер. К счастью, рабство оказалось не особенно обременительным, ей разрешалось оставлять себе половину чаевых, и дела пошли так хорошо, что уже к двадцати она смогла сколотить небольшое состояние и выкупить себе свободу. Но прибыльное занятие оставлять не стала. Наоборот, пользуясь отсутствием дурацкого имперского запрета на внесение изменений в человеческий геном, значительно себя усовершенствовала. Это, конечно, влетело ей в хорошие деньги, но оно того стоило. Теперь древнейшая профессия была для Стрипиреллы безопасной и необременительной. Все необходимые для заработка органы – и даже некоторые лишние – были выращены заново и избавлены от нервных окончаний. Теперь вольная сестра Тилорон не могла подхватить от клиента дурную болезнь, не могла забеременеть, а главное – ничего не чувствовала во время работы, что позволяло ей обслуживать в сутки столько клиентов, сколько она сочтет нужным. Она не горбатилась на сутенера, предпочитая самостоятельно заботиться и об охране, и о борьбе с конкурентами, и о распределении прибыли, но при этом у нее было свое место, которое не отваживались занимать другие проститутки. Стрипирелла уже начала даже подумывать о том, что предприятие следует расширять и пора уже нанять пару девок помоложе, чтобы пахали на нее. В общем, дела шли неплохо, и бизнес-леди ничуть не жалела, что когда-то была похищена из пределов Империи. Что ее ждало там? С утра до ночи вкалывать на ферме, жить с постылым пьяницей мужем под неусыпным контролем полицейского государства, регулярно печь пушечное мясо для колониальных войн? Нет уж, спасибочки. Здесь она хотя бы чувствовала себя человеком, хоть имперская пропаганда и была с этим не согласна, презрительно называя Тилорон и таких же, как она, свободных людей грязными модификантами. Для надутых имперцев это была переходная ступень эволюции между огранами и особо смышлеными биоморфами.
Заняв рабочее место, Стрипирелла приняла эффектную независимую позу, чуть отставив ногу в сторону, и стала ожидать заманчивых предложений от проезжающих мимо клиентов. Ближайший грибной фонарь выгодно подсвечивал ее фигуру, обтянутую короткими переливающимися шортами, ковбойскими сапожками и черным лифчиком из кожи рептилоида, придающим ее груди форму как в эротических фантазиях подростка. Ее пупок украшала вживленная в тело алмазная звездочка, при каждом движении ярко взблескивавшая, словно маяк на космической трассе. Для этого времени года наряд был легковат, однако работа требовала некоторых издержек.
– Эй, пинаколада! – услышала Тилорон сбоку мелодичный женский голос. – А ты случаем лярвий не обслуживаешь?
С достоинством обернувшись, Стрипирелла обнаружила перед собой миловидную девушку. Профессиональным глазом сразу отметила, что черты у незнакомки более правильные и ноги стройнее, чем у нее, зато грудь поменьше и кости потоньше. И, между прочим, волосы поинтереснее. Не конкурентка, конечно, но созерцание в непосредственной близости симпатичной дамочки, как всегда, оставило довольно неприятный осадок. У мужиков странные вкусы, кто-то запросто может предпочесть роскошной Стрипирелле эту тощую лахудру. Впрочем, одета незнакомка была как обычная горожанка – в подержанную куртку и простую юбку. Таким нарядом парня не заинтересуешь. Нет, не конкурентка. Хотя, как уже было сказано, попадаются всякие извращенцы.
– Пшла прочь! – сквозь зубы процедила проститутка. – Это мое место, гантарва!
– Да погоди ты! – с улыбкой остановила ее девушка. – Я серьезно. Меня возбуждают лярвии. Во сколько это мне пайтир?
– Ты гнузмо, что ли? – с неприязнью спросила Стрипирелла. – Сама себя буаня не в состоянии?
– Батафнип, – отмахнулась незнакомка. – Хочется чего-нибудь остренького.
– Ну так найди себе мужика, кизлода. Вон, шкандаре в ближайший бар… нет, в ближайший не ходи, нечего андагнов отбивать.
– За кизлоду могу и в глаз фоербад, – дружелюбно предупредила лесбиянка. – А с андагнами вонючими сама буаня бата, если охота.
– Хостафа… – еще раз презрительно оглядев ее с головы до ног, прошипела проститутка. – Шкандаре отсюда, пока я тебе физиономию не подправила, гантарва!
Тон ее не был уже столь решительным, как поначалу. Лицо извращенки показалось ей знакомым. Не полицейская ли провокация, упаси воровской бог Мабута от такого конфуза? Давненько уже облав не было…
Хостафа пожала плечами и двинулась дальше вдоль моста, присматривая проститутку посимпатичнее. Когда девушка отошла метров на десять, Стрипирелла вызвала по вживленному в ухо коммуникатору парня из уличной банды, которой она платила за охрану:
– Зенга-Зенга?..
– Да, Стрипи, – сразу отозвался тот. – Фохчиз какие-нибудь или просто поболтать решила?
– Прими-ка картинку. Какая-то муяврия приставала ко мне с лесбосом.
– Массаракш! Так чего же ты ее не буаня бата, подруга? Эти хостафы обычно неплохо пайтире, да еще и чаевые оставляют. Нюх теряешь, гантарва?
– Не кохаче я это дело. И морда у нее какая-то подозрительно знакомая… Фохче чего-то. Душа не на месте.
– Ну, кидай, проверим ее мордашку…
Стрипирелла тронула пальцем звездочку на пупке, и короткое видео с участием хостафы улетело на адрес Зенги-Зенги. Андагну понадобилось всего полминуты, чтобы идентифицировать изображение, разосланное по всем постам республиканского патруля.
– Стрипи… – осторожно позвал парень.
– Ну?!
– Если хочешь заработать немножечко бабла, тормозни эту кизлоду. Это одна из тех муяврий, что сделали рога папаше Бабакиери пару дней назад. Я с ним свяжусь, но только если бабло пополам.
– Вот! Я как чувствовала! – обрадовалась проститутка. – Салида. Бабло в пополаме, как обычно. Я эту хостафу тогда на траходром постараюсь загнать.
– Салида. Постарайся получить удовольствие, подруга.
На улицу, перебирая множеством членистых лапок, вползла псевдомокрица республиканского патруля. Она выпустила клубы белого дыма, окутавшего прохожих на улице, затем засеменила дальше. Никто на нее не отреагировал – ни наркодилеры, столпившиеся под мостом, ни андагны, пинавшие в подворотне какого-то лоха, только одна из девиц, подпиравших опоры моста, выкрикнула:
– Эй, офицерос! Буаня ми, бата-бата!
– Я тебя щас буаня гостаре по всей улице бата, гантарва сали! – басом ответила акустическая мембрана с мокрицы.
Проститутки заржали. Механоид снова дунул дымом, окутавшим хохочущих женщин. Те возмущенно загалдели, хотя дым был не очень густым – не таким, чтобы разогнать толпу, но таким, чтобы можно было без труда обнаружить разгуливающего по улице невидимку.
– Эй, хостафа гантарва! – крикнула Стрипирелла вслед Ларе Розен. – Поди-ка сюда.
Розен обернулась, заинтересованно глянула на проститутку и остановилась.
– Сколько баблосов собираешься пайтире? – поинтересовалась Тилорон.
– Зависит от обслуживания. Я же не тупой андагн, – усмехнулась Розен. – Меня не прет только от того, что нас в постели двое.
– Салида. Двести монет за полчаса, триста за час, если не уложишься. Ну?
Лара поразмышляла, потом произнесла:
– Сто пятьдесят. Если результат меня устроит – двести. С чаевыми.
– Мимо! – агрессивно заявила Стрипирелла, и Ларе пришлось приложить некоторые усилия, чтобы сообразить, что на местном бандитском жаргоне это означает не «отвали», а «годится». – Я свое дело знаю. Обработаю так, что ноги держать не будут. Пошли, хостафа!
Не оборачиваясь, она зашагала в переулок, и Ларе пришлось прибавить шагу, чтобы ее догнать.
Сигнал о появлении на улице разведчицы без маскировки достиг резиденции Малфоя прежде, чем женщины добрались до дверей «траходрома», который Стрипирелла снимала в ближайшем грязном хостеле для работы с клиентами. Зенга-Зенга сообщил об этом Бабакиери, а тот, уже предупрежденный, что дело крайне серьезное, тут же доложил в контрразведку. Группа захвата мгновенно выехала на место.
Кандавл Малфой, откинувшись в кресле, с трудом сдерживал охвативший его охотничий азарт. Нейроигры, на которые расходовали свой интеллектуальный потенциал рядовые андагны, не шли ни в какое сравнение с этой тонкой изысканной игрой против имперских муяврий. Все шло так, как он и рассчитал, – группа сдавала разведчицу, в этом не было никаких сомнений. Сдавала для того, чтобы застать его, Малфоя, в нужное время в нужном месте – возле Лары Розен в комнате для допросов. А раз так, группа невидимок уже могла находиться неподалеку от резиденции контрразведки, дожидаясь удобного момента. В здании их еще не было точно – ни одна из хитроумных ловушек, устроенных главой спецслужбы, пока не сработала. Что ж, играем, гантарва. Играем!
Кандавл вызвал офицера-порученца, чувствуя, как от восторженного возбуждения у него покалывает в кончиках пальцев.
– Слушаю вас, вольный брат! – произнес Шемсу Снак, появившись на мониторе начальника.
– Похоже, все идет по нашему плану, – самодовольно заявил Малфой. – Они сдают Лару Розен с потрохами. Только что она вышла на контакт с уличной проституткой возле старого моста. Для попытки вербовки и получения общей информации о городской жизни, надо полагать. По крайней мере, они хотят, чтобы мы так думали. Но на самом деле они уверены, что мы ее скрутим.
– Уважаемый вольный брат, аналитики полагают, что лазутчики не решатся на столь рискованный шаг…
– Да идут они к халабасу, твои аналитики! Не видят дальше собственного носа. Все приходится делать самому, кругом одни дармоеды. Помещения первого этажа задымлены?
– Так точно. Продувка через каждые пятнадцать секунд. Четыре взвода патруля рассредоточены во временных бронированных стрелковых гнездах…
– Ясно. Пропускной пункт?
– Все оставлено без изменений, сэр. Как приказано, дымовую завесу не устанавливали, чтобы не демаскировать ловушки на подступах.
– Отлично, – одобрил Малфой. – Сенситивы молчат?
– Молчат, вольный брат. Не исключено, что шпионы в режиме невидимости не ощутимы для сенсов. Впрочем, это может означать также, что их пока нет поблизости.
– Похоже на то, – кивнул глава контрразведки. – Возьми под контроль операцию по захвату Розен и сразу сообщай обо всем, что происходит.
– Аналитики считают, что после задержания ее надо погрузить в медикаментозный сон, – сообщил Снак. – Чтобы она не могла корректировать изнутри здания действия своих пособников. У вражеских агентов могут быть скрытые вживленные коммуникаторы.
– Разумеется, коммуникаторы вживлены, – усмехнулся Малфой. – Я бы удивился, если бы было по-другому. Именно поэтому усыплять ее никак нельзя. Группа должна быть уверена, что задержанную привезут именно сюда и что им не готовят теплую встречу. Нам-то они могут и не поверить. Теперь о главном. Дымовые морфы готовы?
– Так точно, вольный брат! Врыты в грунт вокруг резиденции через каждые десять метров и хорошо замаскированы. Никто не проскочит.
– Хорошо. Сначала необходимо задымить пропускной пункт. Прямо сейчас. И всю территорию вокруг. Если разведчики уже у здания, мы их возьмем, если нет, будем уверены, что они еще на подступах. И сразу активируй заряды вокруг резиденции. Выполняй.
По команде с пульта сотни служебных морфов сработали почти одновременно, выплюнув в пространство по порции дыма. Клубы искусственного тумана заполнили все помещения резиденции, двор, ограниченную высоким забором техническую территорию, а также гектары степи вокруг здания, быстро разворачиваясь и растворяясь в воздухе.
– Результат нулевой, – сообщил офицер. – Либо дым не демаскирует невидимок, либо их нет ни в резиденции, ни в десятикилометровом радиусе вокруг нее.
– Отлично, – ответил Малфой. – Я так и думал. Достойные противники! Они не спешат. Ждут, пока я поглубже заглочу наживку. Что ж, я бы на их месте поступил точно так же…
Лара и Стрипирелла молча шагали по полутемному коридору к двери «траходрома».
– Заходи, хостафа, – проститутка шлепнула пятерней по сенсору и распахнула дверь.
Они зашли в небольшой гостиничный номер, немалую часть которого занимала широкая кровать, накрытая красными простынями.
– Душ тут есть? – спросила Лара.
– Да, вон там. Только не тяни с этим, время пошло.
– Ничего. Свой час я использую в свое удовольствие, – ответила Лара. – А «золотой дым» у тебя имеется?
– Хочешь гемистеф по полной? – скривилась Стрипирелла, полагая, что дружелюбно улыбается. – Есть. Двадцать монет доза.
– Салида! – Лара просияла и скрылась в душевой.
Тилорон достала из шкафчика капсулу с «золотым дымом» и с отвращением бросила на столик возле кровати. Она ненавидела обслуживать хостаф, тем более дешевых наркош, но иногда все-таки поддавалась на уговоры извращенок, не в силах побороть неудержимой страсти к деньгам. Стрипирелла драла с них три номинала, но сама искушению работать под кайфом не поддавалась. Как бы там ни было, если берешься за работу, надо делать ее хорошо. Иначе количество клиентов быстро пойдет на убыль.
– Ты чего там застряла? – спросила проститутка через дверь. – Раскачиваешься, что ли?
– Ага… – отозвалась Лара, шумно выдохнув.
– Выходи давай, – посоветовала Тилорон. – Время тикает. Я тебя так раскачаю, что забудешь, как тебя мама называла.
В полутемном коридоре отеля блеснули черные панцири легких броневых скафандров группы захвата. Командир поднял руку. Шестеро штурмовиков за его спиной замерли, сжимая предохранительные рукояти разинувших пасти мощных бластеров. Постояльцев в хостеле было не так много, вечер только начался, и проститутки пока не могли похвастать наплывом желающих.
– База, группа «Зеро» на месте, – сообщил командир. – Готовы к захвату.
– О выполнении доложить, – раздался едва слышный голос под шлемом. – Дальше действуйте согласно моим указаниям.
– Слушаюсь.
Лара стояла в душе под тугими обжигающими струями, уже понимая, что дальше тянуть время нельзя, иначе проститутка что-нибудь заподозрит, обратится к своей охране, и тогда возникнут непредвиденные помехи. Однако она не могла отказать себе в удовольствии понежиться хоть полминуточки лишние после стольких часов, проведенных в вонючей канализации. И неизвестно, сколько времени ей еще придется провести без простого горячего душа. А самое главное, прекращение водных процедур неизбежно означало необходимость заняться тем, для чего она сюда якобы пришла. А этого не хотелось ни под каким видом.
– Иду! – ответила десантница, когда окончательно потерявшая терпение проститутка снова позвала ее, и включила сушилку.
Обсохнув, Лара тяжело вздохнула, что со стороны можно было воспринять как стон вожделения, и распахнула дверь, представ перед Стрипиреллой обнаженной.
– А ты еще красивее, чем в одежде, сали, – с усмешкой произнесла проститутка. Она уже тоже успела раздеться и вытянулась на постели, опершись на локоть. – Давай, хостафа, принимай свою жмурь и ложись, я тебя приласкаю.
– Знаешь, – сказала Розен, – ты такая сали, что я пока воздержусь от жмури. Не хочу мешать драги.
– Салида, – самодовольно ухмыльнулась Стрипирелла. Ей всегда нравилось, когда клиент по заслугам оценивал ее товарные качества. – Я тоже под кайфом не работаю. Ложись. Сейчас мамочка возьмется за дело, и ты улетишь на седьмое небо.
Лара изобразила самую похотливую улыбку, какую только смогла выдавить из себя в такой ситуации, и присела на краешек кровати.
– Что это? – вдруг встрепенулась она, повернувшись к двери.
– Не бери в голову. Какие-нибудь джанки набрались наркоты и теперь фохчизо. Шкандере наконец ко мне, хостафа, я вся горю… – Она поспешно обняла клиентку, увлекла ее на постель, впилась губами в ее губы, чтобы отвлечь от подозрительных шорохов и движений за дверью. Великий Мабута, до чего же жадная кизлода этот дядька Бабакиери – жмется нанять настоящих профессионалов, все поручает каким-то уличным андагнам…
В коридоре оглушительно грохнуло, и дверь номера, соскочив с петель, в туче пыли влетела внутрь, снеся по дороге большое зеркало и туалетный столик перед ним. В пылевом облаке возникли мужские силуэты в панцирях и шлемах. Вывернувшись из предательской хватки Стрипиреллы, Лара кувырком ушла с линии огня, подхватила с пола отломанную ножку туалетного столика, вжалась в стену и приготовилась нанести противнику максимальный ущерб, прежде чем ее скрутят.
На мониторе Кандавла Малфоя появилось лицо порученца.
– Уважаемый брат, вышел на связь командир группы «Зеро». Захват лазутчицы произведен. У группы потери – два человека. Задержанная, согласно вашим указаниям, не пострадала.
– Халабас! Дикая кошка… – не без удовольствия произнес Малфой. – Охотно прищемлю ей хвост. Пусть следуют прямиком сюда. Я понимаю их чувства после потери товарищей, но все же упаси их Мабута тронуть хотя бы волос на ее голове. Обеспечить им эскорт патруля с непрерывной дымовой завесой вокруг колонны. Ни один невидимка на десять метров не должен приблизиться к их мокрице. И начинайте непрерывное задымление пропускного пункта.
– А окрестности?
– Окрестности резиденции начинайте задымлять, когда эскорт войдет в зону прямой видимости. Как только обнаружите невидимок, ураганный огонь на поражение. Другие разведчики мне живыми не нужны, слишком накладно выходит с ними возиться. Хватит нам одной дикой кошки.
Псевдомокрица штурмовой группы «Зеро» в белесом облаке летела по плохо освещенному южному шоссе в сопровождении десятка патрульных транспортных морфов, обеспечивавших непрерывную дымовую завесу. Свет ходовых прожекторов рвал потемневшее пространство в клочья. Кортеж, похожий на комету с дымным хвостом и освещенным ядром, на полном ходу двигался к резиденции главы контрразведки. С воздуха группу прикрывали пять птероидов, вооруженных плазменными метателями и эксплозоидами класса «воздух – земля». По приказу Малфоя во избежание всяких недоразумений были заранее приведены в боевую готовность все зенитные средства южного полукольца обороны, в воздух поднялись двадцать армейских истребителей, и даже были выведены из ангаров трофейные имперские псевдоскорпионы-электроиды, способные атаковать с поверхности орбитальную группировку. На охрану единственной захваченной десантницы была брошена целая армия. Честно говоря, Кандавл и сам не смог бы сказать, на каком этапе подготовки к встрече Лары Розен закончилась обычная перестраховка и началась паранойя. Но сейчас ему нельзя было допустить ни малейшего промаха. Гражданин Ноунейм уже наглядно продемонстрировал ему, что бывает, когда недооцениваешь противника.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.