Текст книги "Фактор агрессии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/faktor-agressii-49237.jpg)
Автор книги: Василий Орехов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 17 (всего у книги 35 страниц)
– Амос, нет времени, – напомнил Мигель Понтекорво.
– На обучении и тренингах нас учили думать, как противник. Ставить себя на его место. Вот мы сейчас сидим тут и отчетливо понимаем, что попали в безвыходную ситуацию. А пираты это понимают?
– То есть? – заинтересовался негр.
– О чем они думают? Достаточно ли жирный для них кусок Мисс Синтия или так себе? Сунутся они за яхтой в пылевое облако или не рискнут, если предложить им альтернативу?
– Так-так… – В глазах Понтекорво вспыхнул блеск. – Начинаю улавливать, кажется…
– Пираты видят, что до пылевого облака перехватить яхту не успеют. И наверняка считают поступок нашего капитана если не безумным, то крайне рискованным.
– И что? – спросил Тихонов.
– Надо их укрепить в этой мысли! Тогда и с достоверностью не будет проблем, и двести человек, возможно, удастся спасти от плена. Зачем они нам на Арагоне? Только обуза…
Алан Кройф перед началом операции заверил Купера, что ничего не подозревающим гражданам, которых должны были захватить вместе с разведгруппой правдоподобия ради, ничего не угрожает, поскольку пираты всегда трясутся над своим живым товаром, с которого можно получить неплохие деньги. Управление Безопасности предполагало сразу выкупить всех гражданских, попавших в плен, а затем в течение полугода негласно компенсировать им моральный ущерб крупными суммами – в виде выигрыша в лотерею, наследства от очень дальних мифических родственников, которых они никогда в глаза не видели, налоговых вычетов, государственных грантов и так далее. По словам Кройфа, в худшем случае настоящим туристам во время этого приключения грозила у пиратов неделя-другая не самой удобной постели, не самой изысканной пищи и не самого утонченного обхождения. И все же Фреду с самого начала не нравилась эта часть плана. Понятно, конечно, что судьба двухсот человек не может перевесить судьбу двадцати миллиардов, что этот риск был абсолютно необходим. Однако Купер искренне обрадовался, сообразив, что предложение Амоса спасает не только операцию госбезопасности, но и невинных граждан – от плена.
Выслушав идею Каплана, полковник Понтекорво благоговейно произнес:
– Многоуважаемый доктор! Ваш руководитель рыдал в голос, когда отпускал вас на эту операцию. Он говорил, что вы один стоите целой бригады аналитиков. И теперь я, кажется, готов в это поверить. Выдвигаемся, ребята, живо!
Глава 18
Бабакиери
Пиратский рейдер Вредный Тони, перестав набирать скорость, продолжал двигаться по инерции вдоль астероидного поля, тогда как Мисс Синтия понемногу уклонялась от курса, все больше сближаясь с пылевым облаком, полным космического мусора. Уже на таком расстоянии космос не был чистым, противометеоритные орудия круизера то и дело коротко плевались плазмой, уничтожая куски льда и камни, приближавшиеся под опасными углами и на опасных скоростях. Фактически яхта оказалась зажата и лишена маневра – слева облако, впереди поле астероидов, справа готовый к атаке рейдер, а позади непрерывно извергающая потоки лучистой энергии «кротовая нора».
Капитан Вредного Тони Август Бабакиери был человеком грузным, на редкость ленивым и фантастически неряшливым даже для пирата, но опыт космического разбоя имел солидный. Откинувшись в кресле, он пристально наблюдал на ходовом мониторе за маневрами Мисс Синтии. В рубке рейдера царил жуткий беспорядок – прямо под ногами валялись пустые картриджи из-под пива, надорванные упаковки чипсов, скомканные бумажные пакеты с жирными пятнами. Биоморфов-уборщиков на пиратском корабле в целях экономии не держали.
– Уйдут, муяврии… – с сожалением пробормотал Санти Меркатор, выполнявший на Вредном Тони обязанности пилота, навигатора, бортинженера и ветеринара одновременно.
Выглядел Санти еще отвратительнее жирного Августа: непропорционально огромная голова на тщедушном тельце, несимметрично перекошенные глаза, красноватая рыхлая кожа, складками сползающая по уродливо раздутому черепу. Кроме них двоих, в рубке никого не было – пиратский капитан мало кому доверял и предпочитал обходиться минимумом экипажа. К тому же это окупалось с финансовой точки зрения.
– За кошельки свои трясутся, – презрительно бросил Август. – Имперские крысы… Со страху готовы в пылевое облако сигануть, лишь бы не дать нам заработать. Кизлода!
– Думаешь, они все-таки хварас в облако? – с сомнением спросил мутант.
– Фохче, – фыркнул капитан. – Это же муяврии, чего ты от них хочешь! Их главная цель в жизни – поломать честный бизнес достойному андагну. Они без этого спокойно спать не могут.
– А может, они нас тупо разводят, чтобы мы изменили траекторию и потеряли время? Кэп, мы там на малых-то ходах еле-еле дорфе. Не могу себе представить идиота, который станет лавировать там на крейсерской скорости, да еще при таких габаритах.
– Им же деваться некуда. Если не уйдут в облако, то с размаху фляпас в астероиды. Массаракш! Надо их догонять быстренько, а то хтаршас на палочке получим вместо богатеньких туристов.
– У них есть еще минут пятнадцать на резкое изменение курса, – прикинул Санти. – Если начнем разворот сейчас, они могут сломать траекторию и оставить нас с носом.
Мисс Синтия продолжала удерживать новый курс, по касательной приближаясь к гигантской туче космического мусора.
– Сбрасывай скорость, – решительно отдал команду Август Бабакиери. – Готовность к развороту.
– Да сдрейфят они, кэп! – азартно возразил Меркатор. – Отвернут. Тут мы и возьмем их тепленькими. Эти муяврии… Эй, какого халабаса?!
Капитан тоже впился взглядом в ходовой монитор, его брови озадаченно поползли вверх.
– У них что, маневровые отказали?.. – удивленно произнес он.
От несущейся прямо в пылевое облако яхты отделилась фиолетовая искорка спасательной капсулы. Похоже, экипаж Мисс Синтии, разогнав корабль, не смог вовремя сбросить скорость и был вынужден объявить эвакуацию.
– Сейчас посыплются, саибат, – потер руки Меркатор. – Капсула за капсулой, туристы, обслуга, вахтенные проститутки… Останется лишь подставлять корзинку.
– Похоже, ты оказался прав, халабас, – нехотя признал капитан. – Переоценил я этих крыс. Жидковаты оказались…
– В большой голове много мозга, – хохотнул Санти.
Но прошла минута, полторы, две, а спасательная капсула так и оставалась единственной. Быстро утормаживаясь, она все больше и больше отставала от яхты, уклоняясь от смертельно опасной траектории.
– Что-то не велик урожай, – поддел напарника Бабакиери.
– Может, это только экипаж? – обескураженно предположил сенситив. – Бросили корабль, драпают тайком от пассажиров, гантарва… Хотя это, конечно, не про имперцев, а скорее про наших андагнов…
– Вот именно. – Август задумчиво смотрел на капсулу, которая к этому времени уже осталась за кормой Вредного Тони. – Знаешь что, поднимай-ка абордажную команду. Разворот и курс на капсулу. Фохче!
– А яхта? – растерялся Меркатор.
– К халабасу яхту, если я прав! Не соваться же за ней в облако.
– Думаешь, это часть пассажиров эвакуировалась?
– Ну, не одни же идиоты живут в Метрополии! Кто-то решил, что сегодня умирать во имя имперского духа ему рано. И что-то мне подсказывает, что это не самые бедные пассажиры.
– Жаль упускать яхту… – продолжал сомневаться пилот.
– Моя хряпа мне дороже, – отрезал капитан. – Лучше хрюмфтик в руках, чем рагадру в долине.
– С тобой хрен разбогатеешь, – сердито буркнул мутант.
– Зато и с голоду не сдохнешь, – усмехнулся Бабакиери. – Забыл, на какой хадалупе я тебя подобрал? Рули давай, кизлода!
Вредный Тони, завершив маневр торможения, описал внушительную петлю и устремился вслед за спасательной капсулой. За его кормой растянулся длинный шлейф разогретой двигателями космической пыли. На Мисс Синтии, заметив, что пират нашел себе другую цель, сбавили ход, подрулили маневровыми двигателями и взяли курс прямиком в астероидное поле. Видимо, Громов выбрал из двух зол меньшее – астероиды были лучше видны на радаре, чем пылевой мусор, траектории крупных объектов бортовой нейропроцессор просчитывал быстрее и точнее, да и скорость у яхты теперь была вполне приемлемая, чтобы попытаться лавировать среди гигантских камней. Заработали противометеоритные батареи круизного судна, расчищая путь от мелких обломков.
– С капсулы подают сигнал бедствия по нуль-связи, – сообщил Санти Меркатор. – Не ровен час патруль откликнется…
– Не будет никакого патруля, – самодовольно заявил капитан. – Они теперь боевые крейсеры к нашим рейдерам на два прыжка не подпускают. Теперь это наша территория. Лихо мы им надрали задницу, большая голова.
– Ты-то не участвовал в надирании, – ехидно напомнил мутант.
– Какая разница, гантарва? Мы, вольный народ, участвовал. Значит, и я тоже. Что у нас с абордажной командой?
– Грызут цепи, броню на груди рвут.
– Отлично.
В десантном отсеке Вредного Тони стоял оглушительный ор и рев. Десять разъяренных укротителями абордажных киноидов драли когтями броневые плиты палубы, отчаянно выли и рычали друг на друга. Лохматые боевые биоморфы, закованные в латы биоброни, толкались возле шлюза, готовые немедленно обрушиться на противника.
– Ставлю десятку, что Растрепанный Ганс первым возьмет добычу! – гаркнул один из укротителей, пытаясь перекрыть гвалт подопечных.
– Рохля твой Ганс! – проорал другой. – Ставлю пятнадцать на Унылого Джерри!
Среди укротителей вспыхнул азартный обмен ставками. Один из пиратов, в густой бороде которого запутались крошки от чипсов, принялся собирать деньги.
Тем временем спасательная капсула, отстав от ушедшей в направлении астероидного поля Мисс Синтии, изменила траекторию и, продолжая сбавлять скорость, двигалась почти перпендикулярно курсу яхты.
– Надеются улизнуть и дождаться подмоги, – прокомментировал Санти Меркатор. – Это ведь богатенькие туристы, шишки имперские. За ними могут и военные прыгнуть…
– Не каркай. Сами-то мы готовы прыгнуть?
– В любой момент.
Вредный Тони стремительно догонял эвакуировавшихся с яхты имперцев. У него было столь значительное преимущество в скорости, что об исходе погони уже не стоило волноваться. Но сенситив все равно нервничал, то и дело приоткрывая глаза и поглядывая на индикатор трансвакуумных возмущений. Конечно, не очень удобно совмещать сразу несколько летных специальностей, но кто же виноват, что вольный брат Август скуп до чрезвычайности?
Вблизи пылевого облака лишенной противометеоритных средств капсуле приходилось соблюдать крайнюю осторожность и двигаться самым малым ходом, тогда как рейдер, заранее уничтожавший опасные обломки, пересекающие его траекторию, имел куда больше возможностей. Поравнявшись с капсулой, рейдер неторопливо осуществил стыковочный маневр. В свете коротких вспышек двигателей он приблизился к добыче вплотную, выбросил липкие абордажные щупальца, подтянул ее к себе и присосался к обшивке мышечной мантией абордажного шлюза.
– Живо, живо! – подгонял подчиненных бородатый командир абордажной группы, недавно принимавший ставки. – Режьте ей бок!
Укротители выпустили в шлюз двух юрких крабообразных морфов. Те вонзили острые лапы в обшивку капсулы и принялись резать псевдохитин кислотными струями, выдавливаемыми из брюшка. Раздалось булькающее шипение, заструился едкий синеватый дым, по десантному отсеку Вредного Тони распространилось зловоние горелой плоти. По мере того как броневые чешуи понемногу поддавались натиску, кислотные псевдокрабы перебирались на новое место. В течение нескольких минут они вырезали в обшивке капсулы двухметровую овальную дыру с неровными краями. Киноиды, учуяв знакомый запах разъедаемого кислотой псевдохитина, окончательно осатанели, и погонщикам стоило большого труда удержать их на месте. Как только огромный кусок взрезанной обшивки рухнул на пол, абордажные биоморфы со свирепым рычанием ринулись внутрь.
В единственном отсеке капсулы сгрудились пятеро мужчин и одна женщина. Киноиды бросились на них, как вихрь, не давая оказать малейшее сопротивление. Первым до жертвы добрался Унылый Джерри, на которого делались самые большие ставки. В два движения он ухватил полковника Понтекорво зубами за одежду, швырнул на палубу и прижал к полу передними лапами. Растрепанный Ганс тем временем бросился на Лару. Купер со страшной силой пнул его в ребра, но лишь отшиб ногу о непробиваемые латы биоброни. Два других морфа обрушились на него, прижали к палубе, растянув за руки и за ноги. Через несколько секунд вся группа полковника Понтекорво во главе с командиром лежала на полу в беспомощном состоянии. Стоило кому-нибудь шевельнуться, как киноиды тут же глухим рычанием и зловещим оскалом предупреждали, что делать этого не следует.
Убедившись, что сопротивление успешно подавлено, через вырезанную дыру в капсулу полезли пираты. Они надели на пленников наручники и пинками погнали на рейдер.
– Надо же, какое спелое яблочко! – Громила из абордажной команды, мерзко хохотнув, ухватил Лару за грудь.
Коротко взмахнув сцепленными руками, Розен нанесла ему сокрушительный удар в подбородок, так что пират едва не опрокинулся на спину. С трудом устоявший на ногах абордажник мотнул лохматой башкой, шагнул к девушке и со всей дури въехал ей кулачищем в солнечное сплетение. С болезненным стоном Лара покатилась по полу.
Пират, конвоировавший Купера, раскрыв рот смотрел на эту сцену. Воспользовавшись тем, что он отвлекся, мастер-сержант молниеносно вывернулся из его хватки, рванулся вперед, сбил с ног конвоира, шедшего перед ним, добрался до обидчика Лары и с полуразворота от души угостил его ногой в челюсть так, что у абордажника хрустнули зубы. Любитель спелых яблочек рухнул как подкошенный, шарахнулся затылком о стену отсека и пустил изо рта кровавую пену. На Купера бросились сразу трое, но, несмотря на скованные руки, Фред раскидал их по всему отсеку.
– Еще есть желающие? – спросил он, озираясь.
Желающих не оказалось, поэтому один из укротителей шевельнул пальцами, и на Купера кинулись морфы. Двое опрокинули его на пол, а третий несильно ухватил зубами за горло. Воспользовавшись беспомощным положением Фреда, абордажники принялись избивать его ногами, однако бородатый командир рявкнул на них:
– А ну, хватит, кизлода! Сдурели – товар портить?! Я вам сейчас сам все зубы вынесу к халабасу!
Недовольно ворча, пираты разошлись в стороны и отозвали киноидов, оставив Купера лежать на полу. Тот поднялся и помог встать Ларе.
Пленников загнали в трюм рейдера, освободили от наручников и заперли в просторной карбонатпротеиновой клетке вместе с четырьмя абордажными морфами. Умиротворенные сенситивами твари вели себя спокойно, улеглись по углам и сделали вид, что заключенные их абсолютно не интересуют. Однако никто из пленников не сомневался, что в случае любого неосторожного действия с их стороны киноиды отреагируют мгновенно.
Через полчаса посмотреть на захваченных имперцев пожаловал сам капитан Бабакиери. Он жестом приказал сопровождавшим его пиратам остаться у входа в трюм, а сам остановился в паре метров от прутьев решетки. Толстяк с интересом обвел глазами группу Понтекорво, дольше других задержавшись взглядом на Ларе. Затем уселся на выступающий из стены уродливый костяной нарост и проникновенно спросил:
– Жить хотим, муяврии?
– Кто же не хочет? – сумрачно отозвался Реджеп Блэк. – Чего вам надо?
– Ты спрашиваешь, что нужно пирату?! – изумился Август. – Кизлода! Пирату нужны деньги. Это же элементарно!
– Действительно, – заместитель Понтекорво кивнул. – Могу предложить несколько реалов, у меня тут завалялись в кармане.
– У меня тоже есть пара, – поддержал Купер.
– Карманы ваши я тоже выверну, не побрезгую, – серьезно ответил Бабакиери. – Но в первую очередь мне интересно, кто вы такие и сколько за вас можно получить, гантарва. Хотя твоя вот хряпа мне знакома. – Капитан пиратов впился взглядом во Фреда. – Артист?
– Типа того, – кивнул Купер.
– Катаешься по Райскому Поясу на деньги налогоплательщиков?
– Нет, на буржуйские. Рекламирую туристическую компанию.
– Ах, на буржуйские! – саркастически усмехнулся Август. – Так ты, артист, выходит, брат нам – облегчаешь имперских крыс от лишних бабок? Ты, вольный брат, небось, тоже за всеобщее равенство и свободу?
– Не совсем, – признался Купер. – Потому что всеобщее равенство приводит к власти серость и клоунов, а свобода делать мерзости – тоже мерзость, а не свобода. Не брат ты мне, хряпа пиратская. Торжественно обещаю, что при первой же возможности я тебе легкие через анус вытащу.
– Не думаю, что тебе представится такая возможность. – Капитан Бабакиери вовсе не собирался обижаться. Как можно обижаться на низшее существо, тоталитарного раба до мозга костей, неодушевленный мешок с деньгами? Вот любой из вольных братьев за такие слова непременно получил бы нож в бок, потому что свобода – это не только право говорить что хочешь, но и обязанность отвечать за сказанное. Богатой имперской крысе этого не понять, эти убогие слуги императора с детства приучены, что за них думает и несет ответственность старший по званию. – Каждый из вас, муяврии, получит канал нуль-связи на пять минут, – повысил голос он, обращаясь ко всем. – За это время вы должны будете описать заинтересованным лицам ситуацию и сумму выкупа. Будет выкуп – полетите домой, к мамочкам. За свои цыплячьи жизни и девичью честь не беспокойтесь особо, нам репутацию марать не выгодно. Мы люди деловые, живем с этого бизнеса, у нас все по-честному. Но если выкупа в установленные сроки не будет – вот тогда уже начинайте беспокоиться, и очень серьезно. Кизлода, не пожалею денег на прямой нуль-канал, чтобы продемонстрировать заинтересованным лицам, какие муки ожидают тех, чьи родственники жадничают. Начну с одного пальца в день. Доступно?
Никто не ответил. Капитан махнул рукой, двое абордажников бросились к нему через весь трюм и помогли подняться.
– Думайте, с кем будете связываться, – сказал он на прощание. – А я пока подумаю, какой выкуп с вас слупить, хрюмфтики.
Владения Августа Бабакиери на Арагоне располагались всего в пятидесяти километрах от столицы. В его землях не было полей и пастбищ, зато имелся завод-инкубатор, в котором выращивались личинки рейдеров – по одной в год. Стоили они изрядно, так что хозяйство не бедствовало. Сам Бабакиери из хронической жадности летал на старом больном Тони, каждый раз надеясь, что следующую выращенную личинку оставит себе. Но стоило очередному покупателю назвать цену чуть выше прошлогодней, как Август без колебаний отказывал себе в удовольствии пересесть на новый корабль.
Усадьба хозяина располагалась в низине, в русле небольшой реки – той самой, которую не так давно довелось форсировать мастер-сержанту Куперу и рядовому Розен. Особняк был выстроен в виде крепости из модифицированного коралла: блажь, обошедшаяся жадному хозяину в круглую сумму, однако он не мог позволить себе экономить на безопасности собственного жилища. В доме располагались апартаменты с бассейном, боулингом, сауной и бильярдной, а также помещения для проживания охраны и прислуги. Склады, ангары и загоны для боевых и хозяйственных морфов находились чуть ниже по течению реки, метрах в пятистах от особняка. Между ними и усадьбой простиралась посадочная площадка для челноков и транспортных дактилей.
На крыше главного здания усадьбы размещались четыре вышки для скорострельных плазменных тетроидов на случай нападения конкурентов или бунта рабов. Бунт был потаенным страхом толстяка Бабакиери, поэтому на обеспечение должного содержания заключенных хозяин тоже никогда не жалел денег. В отличие от всего остального. Он и в рейды отправлялся лично исключительно из жадности – хотя вполне мог бы нанять лихого капитана вместе с командой.
Было раннее утро, в усадьбе царила тишина, поэтому свист снижающегося челнока оказался слышен издалека. Войдя в плотные слои атмосферы, орбитальный транспортник, похожий на майского жука-переростка, подрулил пластинами на толстых лапах и заложил крутой вираж в сторону усадьбы. С высоты ее едва можно было различить, но грязно-коричневое пятно столицы и блестящая ниточка реки с характерной излучиной служили отличными ориентирами для выхода на глиссаду. Снижаясь по спирали, челнок все больше утормаживался. Когда скорость упала до пятисот километров в час, летающий морф сначала выпустил короткие предкрылки, а затем полностью раскрыл основные крылья, и Санти Меркатор начал заводить своего подопечного на посадочную траекторию. Большинство маневров челнок выполнял без команды, повинуясь собственным инстинктам и рефлексам. Он сам выбирал скорость, сам в нужный момент выпускал или убирал управляющие плоскости, а пилоту оставалось лишь указывать направление и точное место посадки. Перед приземлением гигантский жук раскрыл дополнительные крылья, снизил скорость и мягко коснулся покрытия, метров сто пробежав по инерции на массивных членистых ногах. Наконец челнок замер, и над его спиной сразу заколыхалось густое марево – воздух нагрелся от раскаленной брони. С характерным треском раскрылись пластины брюшного люка, из брюха псевдожука послышались рык абордажных морфов и выкрики пиратов.
Первым на землю сошел капитан. Он выбрался из-под днища челнока и, прикрыв ладонью лицо от солнца, посмотрел в сторону усадьбы.
– Мое почтение, хозяин! – приветствовал его стоящий на краю посадочной площадки в компании двух вооруженных охранников управляющий усадьбой Манго Вервактор.
– Привет, старик! – махнул рукой Август. – Что у нас плохого?
– Все замечательно, как обычно, – ответил управляющий, обозначив короткий поклон. – Много взяли сегодня?
– Так себе, – признался Бабакиери, шагая к нему. – Шестеро имперских туристов, всякая шваль. Поглядим, что с них можно содрать. Не уверен, что много. Раскидай по баракам, а девку пока оставь в усадьбе, посмотрим, может, сгодится на какой-нибудь холтофр.
Из челнока под конвоем четырех скалящихся и рычащих киноидов вывели пленников. Первым на посадочную площадку спустился Мигель Понтекорво. Командир разведгруппы был напряжен, однако внешне выглядел спокойным. Он огляделся, щурясь на солнце и подмечая цепким взглядом огневые точки на вышках. Черное лицо майора Блэка выражало глубочайшее презрение ко всему происходящему. Доктор Амос Каплан, выбравшись из жука с отсутствующим видом, достал из кармана платок и тщательно промокнул блестящую от пота залысину. Лара Розен легко соскользнула с верхней ступеньки люка, не воспользовавшись трапом, одернула блузку и надменно приподняла подбородок. Следом за ней ловко, по-обезьяньи, спрыгнул на грунт биомеханик Антон Тихонов. Последним на посадочную площадку сошел Фред Купер. За ними лениво выбрались и остановились на середине аппарели четверо абордажников, вооруженных армейскими бластерами-серпентоидами, и их бородатый командир.
– Эшу! – крикнул бородачу Вервактор. – Я сейчас провожу капитана в апартаменты и буду распределять пленных. Головой отвечаешь, кизлода!
– Валяй, старый шнюфт! – ухмыльнулся командир абордажников. – Нам спешить некуда.
Охранники расселись на краю площадки, оставив пленников на попечение морфов.
– Тут подслушки наверняка нет, – негромко произнес Понтекорво, покосившись в сторону абордажников. – Значит, крайний инструктаж. Будьте готовы к любому повороту событий. Связь работает, так что сможем скоординировать действия, как только разберемся в обстановке. Вариантов нашего содержания всего два. Первый – что-нибудь вроде домашнего ареста в ожидании, пока за нас выплатят выкуп. Второй – концентрационный лагерь, рудник, фабрика или что-нибудь в этом духе. Первый вариант, конечно, комфортабельнее, но второй предпочтительнее, поскольку чем больше вокруг заключенных, тем легче организовать побег.
– Как бы нам тут не зависнуть, шеф, – хмуро сказал Блэк. – Если посадят вон в ту крепость с коралловыми стенами, замучаемся ноги делать.
– Отставить панику, – жестко велел полковник. – Всем следует быть готовым к неожиданностям и действовать по моему сигналу. На рожон не лезть. Купер, вас касается в первую очередь.
– А что такое? – удивился Фред.
– Сами знаете. Устраивать драку с абордажниками было необязательно. Вас могли покалечить.
– Он ударил женщину, – нахмурился мастер-сержант.
– Вот поэтому я ненавижу работать с дилетантами, – вздохнул Понтекорво. – Запомните раз и навсегда: в нашей группе нет женщин. В нашей группе нет места эмоциям. Нам нужно проявлять взаимовыручку, но не с риском провалить дело. Старайтесь в дальнейшем держать себя в руках.
– Понял, понял, – проворчал Купер. – Прошу прощения, больше не повторится.
Доктор Каплан задумчиво смотрел в сторону усадьбы.
– Девяносто процентов, что нас поместят в лагерь для рабов, – проговорил он.
– Откуда такие умозаключения? – заинтересовался Понтекорво.
– Ну, во-первых, усадьба довольно богатая по меркам пиратской республики. А грабительским промыслом особых капиталов не наживешь, особенно в секторах, доступных арагонцам. Потому и колония весьма отсталая. Значит, у владельца есть дополнительный источник дохода, скорее всего на самой планете, так как она находится на отшибе и руководить отсюда сторонним бизнесом очень неудобно. На западе заметно, что воздух над горизонтом менее прозрачен, чем в других местах, и имеет желтоватый оттенок. Обычно такая дымка характерна для испарений биологического производства. И если принюхаться… Ощущается оттенок характерного звериного запашка. Производство биоморфов требует разветвленной инфраструктуры, значит, поблизости расположено еще несколько сырьевых и вспомогательных производств: какие-нибудь подземные плантации грибов и водорослей. Поскольку населения на Арагоне мало и все в основном «вольные братья», логично предположить, что трудятся там рабы, захваченные при набегах на соседние системы. Их надо где-то содержать, и дешевле всего это делать в охраняемых лагерях при плантациях. Пленников, предназначенных для выкупа, едва ли заставят работать на этих вредных производствах, но их удобнее держать там, где все уже оборудовано для того, чтобы предотвратить побеги…
– Ну вы даете, док, – уважительно проговорил Блэк. – У вас в голове целая сенатская комиссия поместится.
– Просто привычка анализировать поступающую информацию и профессиональное внимание к деталям…
К разведчикам, чуть пошатываясь, приблизился бородач Эшу. Обвел их мутноватым расфокусированным взглядом. Когда он успел принять дозу, никто не заметил.
– Цыц, муяврии! – Командир абордажников погрозил пальцем. – Шушукаетесь? Это без толку, сразу могу предупредить. Но все равно не положено. – Выполнив свой долг надзирателя, Питер покинул пленников и снова подсел к остальным пиратам, которые на краю полосы лениво травили древние анекдоты.
– Что ж, лагерь – значит, задача облегчается, – едва слышно проговорил Понтекорво, почти не разжимая губ. – После побега необходимо будет захватить челнок и двигаться в направлении…
– А почему бы не попробовать прямо сейчас? – вдруг встрял Купер. – Челнок-то – вот он. А охрана явно работает спустя рукава…
Действительно, судя по расслабленным позам абордажников, а также мутным взглядам и то и дело раздававшемуся характерному хихиканью, пираты решили, что очередной боевой рейс завершен, пленникам уже никуда не деться и настала пора расслабиться при помощи химических средств. С края посадочной площадки отчетливо донеслось пшиканье «трубки радости».
– А киноиды? – удивился Каплан.
– Киноиды – не самые опасные морфы, – шепнула Лара. – Поэтому пираты именно их и используют для абордажа – чтобы ненароком не покалечить товар. Эти не очень крупные, нас в батальоне учили рвать таких голыми руками.
– Нас тоже, – с сомнением проговорил Понтекорво, оценивающе поглядывая на охраняющих их тварей. Защитную броню с киноидов пираты легкомысленно сняли еще на Вредном Тони, поэтому авантюра действительно могла удаться.
– Пока охранники добегут до челнока, мы уже будем внутри, – азартно зашептал мастер-сержант. – И по газам!
Командир группы на несколько секунд задумался, а потом коротко произнес:
– Дело. Мой левый, Блэк справа, Купер – сзади. Тихонов четвертый. Работаем!
– Слушаюсь, – улыбнулся Купер.
И тут же, без подготовки, с места нанес сокрушительный удар ногой назад, точно в нос развалившемуся позади него киноиду. Носовая кость зверя треснула и ушла глубоко в череп, разорвав мозг. Не издав ни звука, морф повалился на спину и забился в агонии. Двое других с двух сторон кинулись на Купера, но одного Лара поймала прямо в прыжке, всадив два пальца в глаз. Раненая тварь взвизгнула и отшатнулась, встав на дыбы. Тихонов не задумываясь коротко рубанул ее по открывшемуся горлу ребром ладони, разбив гортань. Морф опрокинулся на землю и задергался в конвульсиях – биомеханик Управления Имперской Безопасности прекрасно знал уязвимые точки штатной биотехники.
Майор Блэк тем временем бросился на спину второй твари, кинувшейся на Фреда, поймал ее шею в железный локтевой захват и до предела напряг мышцы. Раздался отвратительный хруст, и киноид под ним обмяк, сразу потеряв интерес к продолжению схватки и дальнейшему существованию. Что касается полковника Понтекорво, то Купер так и не сумел понять, что именно тот сделал со своим биоморфом, слишком молниеносным было движение разведчика. Тем не менее четвертая мохнатая туша присоединилась к своим коллегам, безвольно распростершимся на посадочной площадке.
Все произошло так быстро, что пираты вскочили на ноги, когда разведчики уже карабкались в люк челнока. Кто-то выстрелил из бластера, но попал в бок гигантскому жуку, заставив его откачнуться на членистых ногах.
– Люк закрыл! – рявкнул Блэк на Санти Меркатора, дремавшего за пультом в ожидании, когда ему освободят ангар, чтобы загнать челнок. – Пасть порву!
Вид у негра был столь свирепый, что тщедушный мутант счел за лучшее не пытаться проверять серьезность его намерений. Он прикрыл глаза, наморщился, и челнок послушно сложил раскрытые брюшные пластины.
– В воздух! Живо! – прорычал Блэк. – И не вздумай валять дурака, если не хочешь увидеть, какого цвета у тебя внутренности!
Август Бабакиери в сопровождении Манго Вервактора как раз входил в ворота усадьбы, когда с посадочной площадки донесся вой плазменных двигателей челнока.
– Какого халабаса!.. – воскликнул капитан, с трудом обернувшись.
Гигантский жук развернулся на суставчатых ногах и, с ревом извергая плазму, начал разбег по площадке.
– Тревога! – закричал Вервактор, прижав пальцем серьгу коммуникатора. – Истребители в небо! Вышкам огонь!
Троих абордажников, ринувшихся к челноку, смело разогнанной плазмой из двигателя, остальные благоразумно кинулись врассыпную. Кто-то еще раз выстрелил вслед жуку из бластера, но на псевдохитиновой броне биоморфа не осталось даже следа – она была рассчитана выдерживать огромную температуру при входе в плотные слои атмосферы.
Правообладателям!
Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.