Читать книгу "Вся вселенная TRANSHUMANISM INC.: комплект из 4 книг"

Критики ведь никогда не пишут о том, что как бы рецензируют. Они пользуются нами, художниками, как информационным поводом для того, чтобы пропищать о своем существовании. Смешное здесь в том, что слышим их только мы – и часто расстраиваемся по поводу их писка, хотя никому другому до их дебильных высеров нет дела вообще.

Кстати, если кто-то думает, что в моих наездах на критиков есть что-то личное, это ошибка. Мне они до фени. Просто две глубокие фокус-группы показали, что читатель это очень любит.

Вскоре в гости ко мне стал захаживать сердобольский бот – бритый наголо братоксосед, разводивший на соседнем хуторе разноцветных кур и петухов.

Конечно, в физическом смысле соседями мы не были. Просто его программа использовала в качестве фона ту же местность (а если честно, это как раз меня впихнули в просчитанный для бритого сердобола ландшафт с целью экономии средств).

Сосед этот был не то мусором, не то бандитом, эдаким вертухаем-неунывайкой, созданным сердобольскими психотехниками для одновременного устрашения отщепенцев и вдохновления масс в условиях временных бытовых лишений. Репортажи с его куриного хутора крутили в новостях в качестве социальной рекламы – вы, наверно, много раз видели этого персонажа и помните его тяжелый пристальный взгляд.

– На подножном корму круглый год! Хватает и мне, и родне!

Меня поначалу тоже пытались использовать в соцрекламе. Приходилось вести с этим вертухаем беседы, отрывки из которых транслировали в новостях. Понятно, что говорить с ботом следовало очень осторожно.

Во время своих визитов на мой хутор вертухай усаживался на плетень, закуривал папиросу (сердобольские статистики в это время пришли к выводу, что массовое курение способно привести к экономии картошки в национальном масштабе – но не учли, что табак в семь раз затратнее) и начинал интересоваться моими политическими взглядами. Это утомляло. Если политические взгляды и были у меня до тюрьмы, то полностью пропали вместе с телом.

Разговор с тремя служебными мегатюрингами требует осторожности. У сердоболов постоянно выходят новые законы, по которым сами знаете что, а за каждым словом ведь не уследишь. Лучше помалкивать.

Вскоре бритый вертухай получил еще одну медиа-функцию: стал проводить в интернатах «Юный Конник» утреннюю зарядку на плацу – видели, конечно, эти упражнения для деревянного меча и палки-лошадки. Затем в комплект добавили саженец, привязываемый к спине, и дали гимнастике название «Пилатес» – в честь победоносной римской конницы, как геополитично объяснили в утюге.

Но ко мне вертухай ходил все равно, при необходимости раздваиваясь. Мощность позволяла.

Уходя, бот каждый раз оставлял шестьдесят четыре томика Есенина (видимо, в его скрипте содержался шестнадцатеричный баг), и я складывал их в стопки на заднем дворе.

Вы, думаю, видели мою фотку с этим вертухаем. Мы стоим у бревенчатой стены под кумачовым плакатом:

РОССИЯ, МИР, ВЕТРОГЕНЕЗИС!

Стена настоящая. Аватар тоже мой. А вот плаката там не было. И папиросы у меня во рту тоже.

Я не хочу сказать, что мне было плохо на этом хуторе, нет. В российском экзистенциальном опыте много светлого несмотря на все усилия властей. Услышишь по радио, как детский хор поет «Ветерок», глянешь на юных велосипедистов с проселка, и в глазах уже слезы. Куда они только катят – милые, глупые… Но раз уже вывалился в этот мир, жизнь не остановить.

На «Гнойном» по поводу моего приезда вышла разгромная статья «Возвращение блудливого деда».

В чем меня упрекали? Да, солдатом партии я не стал (так и не понял, кстати, какую именно они имели в виду). Но я до сих пор не уверен, что это мой недостаток. Согласен, эпоха сформировала мою личность – иначе в современном мире не бывает. Но мне эта личность со своим ментальным барахлом особо и не нужна. Ежедневно выскребаю, а к вечеру все равно нарастает.

«Гнойного» было так же мерзко читать, как и до моей отсидки. Но что делать – пока я сидел, всех рептильных влиятелей прибрали к рукам сердоболы (будете смеяться, но «Гнойный» таки успел получить этот заветный статус).

Кстати, сейчас сердоболы уже не ставят свою черную метку просто так, потому что их клеймо – это как хороший заграничный паспорт, и за него надо заносить. А в мое время достаточно было доноса, что ты против ветрогенезиса и у тебя дома есть черепаха. Люди специально покупали черепах, и одно время шутили, что это как еврейская жена в карбоне. Но времена меняются, и не в лучшую сторону. Я дал интервью каналу «Национальный Логос» (у них интересный инкубус на заставке, а вот Россия в виде спящей красавицы – это как-то банально), провел встречу с лошадиными генетиками, изучил последние топовые вбойки.

Еще я проскроллил региональный каталог электронных проституток (не впечатлил), скачал несколько свежих анальных патчей для Афифы (скука, поручик), попробовал даже соблазнить холопку из реального коровника через имплант другого холопа (пришлось покупать дорогой софт и платить хакерам, а так все то же самое).

В общем, я пожил сельской русской жизнью у всех на виду, и постепенно меня оставили в покое. А потом началось сами помните что.

Все, о чем рассказывал барон, оказалось правдой.

Девочки в белых платьицах, майнящие гринкоин на велорамах, скандинавские саги, белые бурки, ромашки, вот это все. Вы столько раз видели, что повторять нет смысла. На мой вкус, кстати, поют они ничего – это была хорошая мысль насчет саг.

Мировое внимание было теперь приковано к переходу на тунберг, он же гринкоин.

Отчизна ответила тоже знаете чем – ввела деревяк. Вот просто наклонила всех (в смысле нас с тобой, бро) и ввела. Многие потеряли свои боливары и винили, конечно, нас с Гердой. Винят до сих пор, и формально это правда, так что имя мое до сих пор покрыто позором. С другой стороны, для некоторых я герой. В общем, решайте сами.

Но больше всего в те дни меня поразило другое. Помните сообщение канала «Безжалостный феллатор» про Ходорковского на галере? Никто не думал, но оказалось, что это правда. Только не в том смысле, в каком сообщал канал.

Именно так у нас оформили национальный майнинг.

Тут возможны два объяснения. Самое вероятное – кто-то продал «Безжалостному феллатору» секретную информацию, а канал просто не понял, о чем речь.

Мощнопожатный ведь говорил барону Ротшильду, что наш национальный майнинг должен соответствовать духу справедливости, которую так ценит глубинный народ. Видимо, в это время справедливость как раз оформляли. Построили огромную телестудию с подвешенной в воздухе галерой с электрогенератором, где сто биохелперов, принимающих себя за клеветников России из-за принудительной имплант-прокачки, сидят на ручках от швабр – и гребут, гребут, гребут, направляя наш мирный корабль в светлое будущее. Все они выращены в Виннице по реальным геномам – одного позвали из криокамеры, другого из могилки.

Говорят, среди майнеров много капитанов бизнеса и деятелей культуры, но установить, кто где сидит, трудно, потому что по гуманитарным причинам на головах у них мешки с номерами.

«Ходорами» их называют условно, главным образом из-за культурного эха моего обмена. Настоящий список гребцов засекречен и регулярно сливается через «Ватинформ». И список, и трансляцию вы видели сами.

Другое объяснение такое: изначально сердоболы планировали оформить майнинг как-то иначе – но после моего обмена и сопровождавшей его медиа-истерики решили действовать по удавшейся схеме. Наверно, рассчитывали на дополнительные уступки от «Открытого Мозга». Но новую партию био-ходорковских никто у них выменивать не стал.

Обычные граждане в это время занимались в основном тем, что вынимали из известного места занозы от деревяка, который с первого дня стали называть еще и «ходором».

Очень вероятно, что происходящее было согласовано с «Открытым Мозгом», хотя медиа визжали про окончательный разрыв страны с мировым трансгуманизмом. Доказательств у меня нет – но как иначе объяснить, что ходор с первого дня меняют на тунберг по пегу «один к одному»? Да и вожди наши как были в банках, так вроде и остались.

Правда, в последнее время ходит слух, что Мощнопожатного тоже уронили с полки, и теперь вместо него какой-то баночный полковник. Но это к «Ватинформу».

Кстати, насчет «Ватинформа» – хочу похвалить их последний ребрендинг. Слово «What– In-For-M(e)» на фоне земного шара смотрится классно, особенно эта перевернуто-двойная W-M. Только орел зря, уже где-то было. И еще я надеюсь, что слухи об их покупке «Открытым Мозгом» преувеличены.

Вот так возник новый мировой баланс добра и альтернативного добра. Но за бугром сбережения людям поменяли – а что произошло у нас, вы помните. Уже пять веков живем от конфискации до мобилизации, а сердоболы из своих усадеб рекомендуют рожать больше детей, потому что нужно же кого-то зачислять в конницу.

– Чтоб с пеленок лошадками деревянными играли, сабельками…

Хотя, с другой стороны, рождаемость следует повышать даже для целей революционной борьбы с режимом – ведь надо же будет свергать подземных негодяев, когда по радио опять заведут «Wind of Change». Так что спорить с этим тезисом я не стану. Я вообще уже ни с чем не спорю.

В общем, народу стало не до меня.

Шли дни, и я начал понемногу понимать, что моя эпоха ушла. Я теперь был баночный вбойщик, а это даже при всеобщем понимании экстраординарности моих обстоятельств – билет в никуда.

И дело тут было не только в моем баночно-рептильном статусе. Просто, как я написал в объяснительном письме в жандармерию, всякое время выбирает своих певцов, и мой специфический голос вряд ли сможет взять нужную сегодня ноту. Ну не поется мне про ветрогенезис и конницу. Господь не дает силы и огня. Придут другие – молодые, смелые, и все сделают аккуратно и недорого.

Хорошо, что я понял это сам.

В общем, напился я пару раз с ботом-вертухаем (из электронных водок лучше всего «трехголовка»), позагорал на завалинке, поглядел в пустое как органайзер небо, да и открыл меню первого таера.

Остальное, думаю, ясно. Мозг в банке есть мозг в банке, со всеми минусами и плюсами.

Бросать хутор просто так было жалко – куры, есенины, проселок в окне… Очень живописная фактура. Я долго размышлял, что с этим сделать, и наконец нашел.

Так я родился еще как художник.

Серия «Внутренняя Эмиграция», помните? Я сделал серию номерных работ: машущая крыльями курица парит в центре невидимого куба, стороны которого обозначены есенинскими томиками. На заднем плане – бредущий прочь бот-вертухай. Каждая курица ушла в комплекте с шестью книгами.

Признаю, что идею ограничения пространства висящими в воздухе параллелепипедами я позаимствовал у карбонового примитивиста Сальвадора Дали. Но это отнюдь не плагиат, а легитимное подражание, так что «Гнойный» опять воняет не по делу.

Для аукциона я подготовил небольшое теоретическое обоснование с отсылками к акционизму и метавудуизму (спасибо за науку, Айпак):

Динамическая копия исходной акции, выставляемая на продажу, называется в русском акционизме «репродакцией»; в нашем случае интимная подлинность каждой удостоверяется электронным волосом автора, заложенным между страницами книги… и т. п.

Курица, машущая крыльями в попытке взлететь – это ведь тоже в некотором роде акция, разве нет? Значит, можно гнать репродакции.

Как бы там ни было, на мои мерч-токены был спрос, и «Внутренняя Эмиграция» принесла хороший доход, так что я даже заказал у сердоболов дополнительных кур и допечатал серию – благо, есениных на заднем дворе хватало.

Брали в основном латиноамериканские арт-инвесторы, ну и на Гаити купили несколько работ. Целых пятьдесят репродакций приобрел сибирский баночный промышленник, пожелавший остаться неизвестным.

Интересно, что им оказался тот самый Авессалом Птюч, которому номинально принадлежит Афифа – наверно, роет под сердоболов, чтобы не слили из-под Лондона. Но это ваши дела. Авессалом, спасибо! Ты лучший.

Кстати, амстердамский доптираж моей «Внутренней Эмиграции», где стихи Есенина почему-то заменены его биографией, а на курах стоит надпись «не заграница» – это подделка.

Я в своем творчестве не проговариваю таких очевидностей, потому что не считаю своих свидетелей дураками. Кроме того, всегда проверяйте электронный волос между страницами. И намекал я в этой работе вовсе не на заграницу. Наверно, придется объяснить.

Когда твой мозг хранится в подземной шахте, понятие «заграницы» как-то теряет смысл. Нет особой разницы, где твоя банка – в Сингапуре, Житомире или Лондоне. Все зависит только от приходящих по проводам сигналов. Поэтому криптонаезды на Вечных Вождей из-за их якобы непатриотичной позиции по хранению довольно глупы. Были бы технологии, хранились бы у нас. Наверное. Но я сейчас о другом.

С баночником все ясно. Он там, где его мысли, а не там, где находится его мозг. Но ведь так же, в сущности, дело обстоит и с любым нулевым гомиком. Просто у него мобильная банка с хреновой защитой.

Возможна ли эмиграция более внутренняя (и окончательная), чем отъезд из материального мира в свое серое вещество? А мы в этой эмиграции живем с рождения. Возникаем в ней, и в ней же исчезаем. Нигде больше мы никогда не были.

Просто не все понимают.

* * *

Не буду рассказывать, где и как прошли следующие пятнадцать лет моей жизни. В физической реальности таких мест не существует.

Ну а технически (и юридически) все было сами знаете где. И «я-процесс», и «перья страуса склоненные». Спасибо Александру Блоку и трем мегатюрингам за этот, пусть даже временный, уход от сердобольской курятины в полный достоинства серебряный век.

Пережитые мною состояния сознания и ума трудно описать при всем желании, да и не хочется лишний раз ожесточать гнойных дружков. Если кому-то интересно, подробности есть на «Ватинформе» – они в так называемой «японской папке».

Лучше расскажу о случившемся в моей жизни чуде.

Пенитенциарные власти вернули мне права на имплант Герды. Произошло это по чисто бюрократической причине – имплант, помогавший мне делать тюремные вбойки, был оформлен не как вещдок, а как часть профессионального оборудования.

Во время процесса суду был представлен полный генетический и тренажерный код моей ненаглядной. Тренажерный код – это не то, что она делала в спортзале, а программа, по которой ей наращивали мышцы на плацентокомбинате в Виннице. В общем, полное техзадание.

Это значило, что в Виннице могли изготовить вторую Герду – точно такую же, как первая. Имплант у меня был. Денег, полученных за сердобольских кур, почти хватало. Почти…

Читатель, наверное, не понимает, зачем это было нужно. Ведь я мог сколько угодно общаться с Гердой в баночном измерении (что я и делал): все паттерны ее поведения были записаны на импланте. Фактически Герда и была этим имплантом. Ну и, конечно, шестиствольным офшорным AI.

Но главный понт для любого баночника – его зеркальный секретарь. Как у нас говорят, выезд. Это дорого, и позволить себе такое могут не все. Поэтому на первом таере в ходу зеркальный шэринг и прочие схемы, о которых вы, конечно, знаете из гламурных журналов.

Я вряд ли смог бы позволить себе личный выезд без подработки, но группа анонимных почитателей моего таланта сама предложила вырастить новую Герду – и вставить в нее сохранившийся имплант.

До сих пор не знаю, кто эти люди.

Может быть, они были связаны с CIN и хотели снять еще один новостной сериал с моей девочкой. Например, о том, что сердоболы готовят новое резонансное убийство, а вырастить киллера с другой внешностью просто не доперли (думаю, поверили бы не только у них, но и у нас).

А может быть, это были близкие к сердобольской хунте бизнесмены, пожелавшие хотя бы символически воскресить последнюю Русскую Победу (в патриотических медиа убийство барона Ротшильда до сих пор называют именно так).

В любом случае, от такого предложения трудно было отказаться. И через два года после того, как я его принял, Герду доставили на один из карибских островов в огромной картонной коробке, разрисованной северными оленями.

Вот так я спас свою девочку от Снежной Королевы, вернув ей исторический долг. А на следующий день я впервые подключился к ее импланту в мастер-режиме и прошелся по горячим приморским улицам в ее коже.

Это было что-то удивительное, просто невероятное – ощутить чужое юное тело как свое и попасть под власть женских гормонов, этот спокойный и блаженный кокошник вечности.

Женщина ведь чувствует себя совершенно иначе, чем мужчина.

Вы когда-нибудь думали о том, что женщина – бессмертное существо? В самом прямом смысле. Когда она рожает, ее тело делится и часть его уезжает в вечность. Помирает только женская личность, в реальности которой и так есть большие сомнения.

Поймите меня правильно – мужчина в личностном смысле ничуть не реальней. Просто к бессмертию он причастен одной-единственной клеткой.

Не то чтобы мне захотелось родить через Герду в мастер-режиме, но сама мысль о женском бессмертии не покидала меня долго и стала темой одной из моих баночных вбоек.

Сейчас я провожу со своей девочкой почти все время.

В баночном мире мы живем иногда втроем, иногда впятером. Я имею в виду, что Герд со мной сразу несколько, и действуют они асинхронно – мощность импланта позволяет. Конечно, такого досуга и массажа не было даже у турецкого султана со всеми его одалисками.

Мы проводим баночное время в лесах и горах. Города с их навозной вонью и зеленым потреблением напоказ мы не любим.

Читательнице, конечно, хочется узнать, как детская секс-травма отразилась на моей жизни, прокачал ли я гештальт перед тем как закрыть его навсегда, и все такое прочее. Как писал поэт Пушкин, «читатель ждет уж рифмы «позы»: по жанровому закону в конце мемуара обязателен каминг-аут.

Вот он.

Когда мы вылазим на нулевой таер, где у нас с Гердой одно тело на двоих (это не мастер-режим – многие решения принимает ее имплант), бывает, что мы запираемся на сибирском сеновале, и я слизываю с нашего электронного жезла варенье, бренд которого мне нельзя называть по досудебному соглашению с производителем. В эти минуты я понимаю, что чувствовала сибирская нейролесбиянка, надругавшаяся когда-то над моим детством.

Я почти ее простил. Главным образом потому, что знаю теперь – в переживании, ради которого она так рисковала, нет никакой радости. Но это еще не все. Иногда я могу погладить нашим общим с Гердой прибором какую-нибудь хорошенькую сибирскую кошечку.

Признаюсь в этом наконец открыто – я не вижу в гладилизме ничего позорного, низменного или страшного. Даже не надейся, бро. Такая же тщета, как и все остальное. Но за восемьдесят лет отсидки Айпак убедил меня, что уважать другого недостаточно. По уикэндам можно и нужно подрабатывать другим самому. Я делаю через Герду и кое-что еще. Намекну: фембокс – не просто контактный спорт, а еще и путь длиной во всю жизнь, и я верю, что русская школа будет когда-нибудь одной из сильнейших.

На нулевом таере наше общее тело много передвигается по планете, занимаясь спортом, благотворительностью и случайными половыми связями (номинально все это делает Герда, но я регулярно высовываюсь к ней из банки и не даю использовать профессиональное спортивное снаряжение для унижения мужчин). Нам хорошо вдвоем. Конечно, в гамбургском смысле каждый подлинный творец одинок – но я часто забываю об этом во время секса под нейростимуляцией, и ноша моя легка.

Все это совсем не затрагивает мою душу, потому что в ней давно не осталось ни отвращения, ни привязанности к происходящему. Для меня физическая близость с другим человеком – как мыть пол или полоть грядки, и нужно мне это примерно как Ходорковскому бассейн.

Иногда я на пару недель засылаю Герду в Сибирь пожить в какой-нибудь сельской гостинице вроде «Места Симы», где мы проходили ГШ-реабилитацию. Там я жду связи с духом господина Сасаки или хотя бы с его маяком.

Дух не всегда обращается ко мне прямо, но интересные мысли и идеи посещают, и я делаю из них новые вбойки.

Некоторые из этих мыслей серьезно меня тревожат.

А что, думаю я, если господин Сасаки – и правда я сам?

Я так и не понял, чего он на самом деле хотел – то ли действительно родиться заново, то ли прокатиться в фиктивное будущее на аттракционе «Сансара».

А вдруг моя жизнь и есть этот аттракцион? Такой «Дом Бахии – 2», который господин Сасаки настрочит, проснувшись. Ведь он хотел посвятить следующую жизнь практике – а чем, спрашивается, я занимался восемьдесят лет в баночной тюрьме?

И тогда убийство барона – это не сердобольский заговор, а просто его маленький личный пирл-харбор. В том смысле, что восходящее солнце опять провели, заставив отработать по бесполезным старым жестянкам и огрести по полной.

Быть может, в один прекрасный день я проснусь в той же комнате, где господина Сасаки встречали два жреца-каннуси. Мое неземной красоты тело отразится в зеркале, и в дверь впорхнет пара соскучившихся полногрудых якудз с сиреневыми глазищами в пол-лица…

Как говорили карбоновые рэперы, от сумо да от трюмо не зарекайся. Но пока Герда рядом, я не хочу менять в своей жизни ничего.

О чем еще я не сказал?

Многих интересует моя гражданская позиция. Слышал от верных людей, что подрейтузная рота критикует в закрытых аккаунтах ее неясность.

Милые мои, да какая же неясность?

Гражданская позиция у меня такая же точно, как у вас. Рептильная поза. На мне и штамп стоит, даже несколько. На миссионерскую больше не пробивает, что бы там ни бубнили на «Гнойном». А если вы упрекаете меня в том, что я не спешу сжечь свое сердце для освещения вашей уборной, так зря. Я давно его сжег именно в этих целях, просто вы не заметили.

Спрашивают, созерцаю ли я закаты и восходы Прекрасного Гольденштерна и испытываю ли при этом симптомы счастливого слезовыделения. Знаете, в банке можно созерцать, а можно не созерцать. Где сейчас проходит граница ненавистной речи, я не знаю, так что отвечу уклончиво.

Спрашивают про мое отношение к современной вбойке.

Друзья, я никого не слушаю. Мне правда неинтересно, как другие сумасшедшие размазывают говно по забору – тем более что это не их говно, а «Открытого Мозга». Но две знаковые истории я все же прокомментирую.

Во-первых, конечно, трагедия PSRT. Я правда сочувствую ей от всего сердца. Семнадцать лет лагерей есть семнадцать лет лагерей, и это для нулевого таера не шутка.

Как до такого дошло? В кругах профессиональных вбойщиков консенсус совпадает с версией «Ватинфрома». Мол, генерал Шкуро пожелал встретиться с великой вбойщицей в бутике «Базилио», чтобы по своему обыкновению овладеть ею как рыжий кот серой кошечкой. Героическая PSRT подключилась к бутику через специально созданный для свидания интерфейс и в знак протеста расцарапала Мощнопожатному всю морду.

Звучит красиво. Но почему тогда сердоболы ждали целый год, перед тем как ее арестовать? Я думаю, что истина проще и гаже. Сердоболы посадили PSRT именно за творчество. Конкретно – как выразилась Герда, за слишком глубокие психоделические врубы.

За пару месяцев до посадки у нее вышла вбойка «Убийца при Луне».

Я встречаю своего рыжего котика на пороге. Я гляжу в его желтые глазки, на его доверчиво подрагивающий хвостик – и мне кажется, что никого добрее и ласковее не может быть… Он ластится ко мне, трется шейкой о мою ногу, жалобно мяучит, будто жалуясь на жестокость жизни…

И тут я вспоминаю, как он играл вчера с умирающей мышью. Как бил когтистыми лапами, как покусывал за шею, регулируя ее смерть… И тогда я понимаю, что мой ласковый рыжий котик – это безжалостный ночной убийца. Он убивает в темноте, убивает под луной, убивает каждую ночь, и вовсе не для того, чтобы жить.

Он убивает чтобы убивать… Не потому, что он зол. Просто такова его природа. И одной своей гранью он повернут ко мне, а другой – к темной безжалостной ночи. Могу ли я изменить этот мир?

Я вздыхаю, склоняюсь над его миской и насыпаю ему еды.

Криптолиберальная критика поняла это в том смысле, что PSRT продолжает опыты с веществами и с кетамина перелезла на аяхуаску. А вот сердоболы увидели ситуацию немного иначе.

Они решили, что у PSRT действительно было свидание с генералом Шкуро в бутике «Базилио», и она не только расцарапала ему морду, но еще и публично наезжает на него за КурганСарай. Интимные привычки Мощнопожатного ведь хорошо всем известны, особенно баночным спецслужбам. В общем, сердоболы конкретно триггернулись на «рыжего котика».

Мне бы такое даже в голову не пришло. PSRT, видимо, тоже не сообразила, как ее могут понять, потому что баба она смышленая и осторожная, а кошачьи масти в ее вбойках ротируются по требованию производителей корма, с которыми у нее контракт. Но у сердоболов совсем по-другому работают мозги.

Бедняжке припомнили все – и гладилизм, и латентную кормофилию, и особенно этот бесплатный образ борцухи с режимом, из-за которого ее регулярно приглашали на стримы в Соединенных Местечках.

Не думаю, что команду прижать PSRT к ногтю дали с самого низа – скорей всего, выслуживался какой-то гомик-прокурор. Поэтому есть шанс, что по следующей амнистии ее отпустят. Особенно если Мощнопожатного на самом деле уже слили.

Еще надо сказать про вет-вбойщика CMSF и полученную им Нобелевку по литературе.

Какая там была формулировка? «За бесстрашные усилия по популяризации чтения, освобождающего человеческую сексуальность от электронной диктатуры кафиров и мунафиков».

Я согласен, что чтение освобождает от электронной диктатуры. Но где бесстрашие и где CMSF?

Нобелевку по литературе не давали уже двести семьдесят лет, потому что не алгоритму же ее вручать, а тут вот нашли кандидата. Конечно, книги он популяризировал. Но сам ведь не сочинил ни строчки.

Думаю, прав «Ватинформ» – комитет специально искал представителя славянских наций с большим процентом неандертальских генов, чтобы с одного взгляда на рыло все было ясно.

Вот только люди, утверждающие, что это было сделано для унижения славян, вообще ничего не понимают в современной Европе. Сделано это было исключительно для продвижения неандертальской инклюзивности. И я такой подход приветствую, потому что у премий все-таки должны быть объективные критерии.

В общем, парню повезло. Заполучил деревянную усадьбу на Николиной горе и заседает теперь в Думе в качестве общественного наблюдателя. И расшифровка у него уже не «come at my smiling face», а «civil monitoring of state finances»[17]17
  гражданский контроль государственных финансов.


[Закрыть]. Но в творческом отношении, конечно, он давно труп.

Еще спрашивают про последнюю сенсацию – ходора, генерирующие энергию для деревяк-майнинга, запели «Ветерок». Я не верил, пока сам не увидел трансляцию.

Многим чудится в этом намек на грядущую оттепель. Я тоже люблю эту песенку (хотя она не для хора страдальческих баритонов), и хорошо, если оттепель действительно начнется – но вопрос в том, чему именно начальство даст отмерзнуть. Потому что у каждого тут свои ожидания, и часто они прямо противоположны. Так что я поостерегся бы излишнего оптимизма.

Хотя верить в лучшее надо всегда. В конце концов, баночные вожди вечны только номинально. Даже этот новый полковник, вернее сказать, слухи про него (имя на «Ватинформе» пока не знают). Кем бы он ни оказался – три, ну четыре столетия, максимум пять – и свежий ветерок действительно повеет.

Правда, опять непонятно, в какую сторону. Вы посмотрите на последние десять тысяч лет – почему вы думаете, что наше время будет каким-то другим? Разве мы, люди, стали хоть немного лучше? Добрее? Честнее?

Все, что происходит сейчас, уже много раз происходило. И в карбоне, и раньше, и позже. А хитрой подлости в мире не становится меньше. Наоборот, она мутирует, метит себя знаками непререкаемого добра и становится неуязвимой.

Но я вовсе не хочу сказать, что не верю в гуманизм – я в него верю и очень даже ценю. И меня ужасно расстраивает, что многие у нас в Отечестве потеряли всякое доверие к этому понятию.

Вот один подпольный сибирский философ пишет: гуманизм – это привилегия тех, кто живет на вершине великой пирамиды из черепов, а русского человека разве туда пустят? Пора бы уж допереть, мы не субъект истории, а ее расходный материал. Те самые черепа. Какой еще гуманизм и так далее.

Не хочу начинать долгий спор, бро, поэтому очень кратко: на вершине пирамиды из черепов – они же. У истории вообще нет субъекта. Только черепа.

Разница между этажами заключается исключительно в косметике и анестезии. У нас ее меньше, и нам, с одной стороны, страшнее жить, а с другой – проще проснуться и понять, в какой мир мы попали.

Если отбросить электронную иллюзию, ничего кроме смерти здесь нет. Сплошной упавший самолет с кадавром в кабине, как писала одна из моих инкарнаций. Сделан он из самолетиков поменьше с крошечными мертвецами внутри, а самолетики сделаны из совсем мелких самолеток, и все они разбиваются, разбиваются, разбиваются…

Такой трупно-авиационный фрактал. Но до обитателей верхних этажей это начинает доходить только в хосписе, да и то не всегда. Мешает кокаиново-героиновый коктейль.

Будда специально ходил на пустырь, куда сволакивали мертвецов, а мы на нем живем. Во всяком случае, в информационном смысле.

Но гуманизм возможен и здесь. Счастье тоже.

Гуманизм – это просто. Это значит быть чуть добрее друг к другу, пока мы живы. И не только к своим генетическим репликантам, бро, а к любому, кто появляется в прицеле твоего жала. Потому что твое накачанное справедливостью острие вряд ли причинит вред кому-то другому, но рано или поздно совершенно точно воткнется в жопу тебе самому. Да и люди помогут, не сомневайся.

Про счастье скажу пару слов в конце для тех, кто забыл мои вбойки.

Что еще я хотел… Ага, вот. Дети часто спрашивают в письмах: в чем смысл жизни? Ой, деточки, как будто жизнь – это что-то такое серьезное и длинное, и надо искать ее смысл. Моргнул, и ты взрослый. Моргнул – старая рухлядь. Моргнул, а открыть веки уже не смог. Жизнь, даже баночная, настолько коротка, что единственный ее смысл – это успеть переодеться в чистое. А тут уж у каждого свое, так сказать, видение ситуации, и зависит оно от того, куда мы покупаем билет на колесе «Сансара». Ладно, говорят мне, может быть, в отдельной человеческой жизни смысла нет, но есть ли он в истории? Может быть, некая тайная сила, секретное общество и так далее по списку.

Что тут сказать. Мы так устроены, что все время ищем эту тайную силу и сокровенный смысл и надеемся, что в происходящем есть хотя бы чей-то шкурный интерес.

Но нету даже его, ребята – я понял это, когда увидел, как разлетается на рыжие брызги искусственная голова барона Ротшильда. Всякая /Х-слово/, как сказал в миг прозрения философ Пятигорский, цветет в нашем саду мгновенных форм бесплатно и бескорыстно.