Читать книгу "Вся вселенная TRANSHUMANISM INC.: комплект из 4 книг"

– Есть, – сказал он. – И я не понимаю вашего веселья. Вы читали про книгу Лукина. А теперь ознакомьтесь вот с этим…

Он положил передо мной несколько скрепленных скобкой машинописных страниц. Опять читать.

Я заметил на скобке крохотную полоску ржавчины и – рядом с ней – тончайшую полоску высохшего лака, подрагивающую на сквозняке.

Ну да, на поверхности планеты скобки склеивают в обойму прозрачным лаком. Иногда, если повезет, можно увидеть такой лепесток. Скобка может быть чуть ржавой, тоже верно, хотя без лупы не увидишь. Но ржавчина и лак вместе – это просто чудо природы.

Ломас определенно спешил жить и не отказывал себе ни в чем. Может, подумал я, он правда знает про будущее что-то такое… Не зря ведь каждый день меня пугает.

Впрочем, это его работа – всех пугать. Но неужели он верит в заговор сам?

– Где вы гуляете, Маркус? – недовольно спросил Ломас. – У вас отсутствующий вид. Сосредоточьтесь и читайте.

Я погрузился в текст.

КАКУЮ МАЛИНКУ ТАНЦЕВАЛА «КАЛИНКА»

Постоянные подписчики нашего канала знают, что Доброе Государство вступило в климатические войны из-за томика климатолога Лукина, прочитанного Дядей Отечества генералом Судоплатоновым в личной симуляции. Все слышали про Беседку Ста Ароматов, про медицински выверенный срок ожидания очередной девственницы и так далее – клубничный сок из этого инфоповода отжали досуха.

Вот только никому не пришло в голову задаться простым вопросом – каким образом злополучная книга оказалась на столе в Беседке Ста Ароматов?

Мы же этим заинтересовались, провели специальное расследование и делимся теперь его шокирующими результатами с подписчиками.

Те, кого интересует эстетика сердобольской власти и персональный быт Вечных Вождей, наверняка слышали про Высшее дизайн-бюро партии сердоболов. Эта загадочная институция всегда была предметом мечтаний девочек-дизайнерш, живущих на территории Добросуда.

Дело в том, что до самых недавних пор из этого дизайнерского бюро можно было попасть прямо в банку, проявив себя в качестве «выдающегося национального дизайнера», а расчеты с «TRANSHUMANISM INC.» производились из сердобольского культурного бюджета.

Понятно, что золотую ниву окучивали родственники высших сердоболов, и попадали в дизайн-бюро не молодые таланты, а пожилые тетки и свояченицы кого надо. Не надо объяснять, что к дизайну они имели примерно такое же отношение, как их высокопоставленные родственники – к представительной демократии.

Работали за «молодых талантов» не слишком умело направляемые нейросети – отчего окружающие партийных бонз объекты искусства (да и общая эстетика их быта) были весьма своеобразны. Вспомните хотя бы херувимов с кадилами, ведущих ежедневную девственницу в беседку Дяди Отечества – ну какому религиозному сердцу не почудится здесь невысказанный упрек?

Только представьте – огненные мечи, сверкающие взоры… Надо быть весьма отважным существом, чтобы после такой манифестации поставить приведенную дуньку раком и попытаться получить удовольствие. А хотели, наверное, как лучше… Конечно, баночное руководство в бога не верит. Но тем важнее для него знаки одобрения со стороны сверхъестественных сил.

Подобные ляпы влияют на психологическое состояние руководства весьма мрачным образом, даже если не осознаются. Некоторые публицисты вспоминают в этой связи про божественное правосудие – но привлечение божества не требуется: наши элиты уже много веков практикуют полное кармическое самообслуживание. Пусть ты попал в банку, но твое вечное счастье в конечном счете конструируют те же тупые и злобные мозги, что создают весь остальной национальный кавардак (чтобы не сказать «кадаврак» – увы, слово это окажется дважды верным).

Как именно нейросеть подбирает интерьеры, установить сложно. Это определяется обучением и тренировкой. Но о каждом сделанном выборе остается архивная запись. Если бы «Душа-Ветерок» была добавлена на генеральский столик обычным дизайн-ботом, мы могли бы ознакомиться с креативным заданием, по которому в Беседке Ста Ароматов появилась эта книга.

Нетрудно догадаться, что интересующая нас запись была стерта. Но вокруг этой истории осталось достаточно цифровых следов, чтобы установить заказчика со стопроцентной точностью (не будем утомлять читателя деталями расследования – поверьте, что у корпоративного канала «TRANSHUMANISM INC.» такие возможности есть).

Следы указывают на сердобольскую сеть, прославившуюся отнюдь не в области баночного вип-дизайна.

Сердобольские спецслужбы известны своей нерасторопностью – и, если честно, тупостью. Но в важных операциях им часто сопутствует успех. Причина в том, что в планировании им помогает особая нейросеть, известная как «Калинка» (настоящее это название или конспиративная кличка, мы точно не знаем).

Те, кто общался с «Калинкой», рассказывают, что у нее смешная аватарка – эдакая прижившаяся на Руси богиня Кали, сменившая сари на зипун. Не забыт даже старушечий платок на голове – он повязан таким образом, что концы торчат вверх как рожки. Кому-то смешно. А кому-то, пожалуй, станет и страшно.

Эта нейросеть может с высокой точностью просчитать действия оппонента – и способна поэтому составлять так называемые «многоходовочки», с карбоновых времен пользующиеся огромной популярностью у российской элиты.

Что такое «многоходовка», человеку современной культуры объяснить сложно, поэтому приведем здесь отрывок из одноименного эссе Г. А. Шарабан-Мухлюева.

«Как конкретно происходила борьба за место под солнцем в рядах поздней советской элиты? Заказные убийства тогда не были распространены. Но вот история, достойная пера Шекспира.

В Советском Союзе существовала так называемая Высшая Партийная Школа Экономики – нечто вроде спецкурсов для топовой бюрократии. В ней ничему особо не учили – но будущие бонзы терлись там друг о друга и советскую реальность, приобретая опыт и нюх.

Дальше – только факты.

Два высокопоставленных хозяйственника из ВПШЭ приезжают в сельский дом отдыха (формально это курсы повышения партийной квалификации, но суть подобных мероприятий сводилась к тихому пьянству). Внешне они друзья, на самом деле – конкуренты, потому что хлебное место секретаря парткома сможет занять только один.

Оба материалисты духа, строевые идеологические работники, кряжистые земные люди. Вместе ходят гулять в лес, выпивают, жгут костры, ловят рыбу. Вскоре выясняется, что у одного из них есть странная и забавная особенность. Он любит, как он выражается сам, «сделать на природе» – для живущего в бетонной норе горожанина, мечтающего о партийной даче, вполне понятная фиксация.

Возможность гадить в кустах на своем собственном участке еще впереди – но будущий секретарь парткома пользуется сельским отдыхом в полном объеме. Усаживаясь в кустах, он всякий раз подолгу балагурит, а когда процедура закончена, внимательно оглядывает ее результат и удовлетворенно крякает, получив лишнее подтверждение, что данная нам в ощущениях вселенная надежна и материальна, и то же относится к ее высшему проявлению – советскому миру.

Именно этот слушатель и является фаворитом партийной гонки (что в свете подобной привычки кажется вполне естественным).

Срок сельского отдыха подходит к концу. Два товарища идут погулять на природе в последний раз. И вот первый по своему обыкновению усаживается в кустах, с прибаутками и частушками справляет большую нужду, а затем оглядывается, чтобы получить лишнее подтверждение всему, во что верит.

Но на земле ничего нет. Ничего.

Мужчина долгое время смотрит на сухие листья, зеленые лезвия травы, крохотного красного паучка, ползущего куда-то по русскому обычаю. Пустота. Однако просветления не происходит – наоборот, он сходит с ума. Несколькими часами позже он выбрасывается из окна шестого этажа.

Партийным секретарем становится второй.

Понять, что произошло в лесу, помогла бы саперная лопатка, тайно взятая им на прогулку. Однако второй партиец по какой-то причине припрятал ее в кустах.

Читательница уже догадалась, что именно эта лопатка стала орудием преступления – и послужила для фатальной атаки.

Думаю, никого не удивит, что второй партиец сделался впоследствии чемпионом приватизации и долларовым миллиардером, а затем и высокоранговым зарубежным активистом, зовущим Русь к топору.

Поистине, какой-то гриппозный кошмар Гамлета, заблудившегося под Тюменью. «А Клавдий подобрал за ним лопатой и в ухо влил настойку белены…»

Прервем цитату для культурного комментария. Подобный филигранный расчет причинно-следственных связей, опирающийся на понимание психологических пружин и национально-культурных гештальтов, назывался в позднем карбоне «многоходовкой». Так проходила борьба за созданную советским народом собственность. Кроме лопат в ней часто использовались шашлычные шампуры, арматурные прутья и другие бытовые предметы.

Впоследствии мастера многоходовок применяли свое искусство друг против друга в борьбе кремлевских башен. Но с внешним миром это получалось значительно хуже – что объясняет в своем эссе тот же Шарабан-Мухлюев:

«Почему зарубежные партнеры с такой легкостью обманывали наших вождей, причем годами и десятилетиями? Причина была, конечно, в механизме селекции отечественного руководства, где акцент делался на качествах, бесполезных в окружающем мире.

Если развить метафору, при встречах наших вождей со ставленниками Люцифера и Иблиса никто из последних не садился гадить в кустах.

Шашлык тоже не жарили, и наши руководители ничего не могли отжать у жизни и судьбы, применяя знакомые технологии. А что у партнеров вместо шампура и лопаты, никто толком не знал.

У России когда-то были две беды – дураки и дороги. Прогресс обновил повестку: теперь это мудозвоны и автострады. But let’s call a spade a spade[22]22
  Давайте называть вещи своими именами.


[Закрыть]: и на новом витке исторической спирали главная из наших бед – это та засекреченная автострада, по которой мудозвонов завозят по ночам во власть…»

Горькая инвектива классика, однако, не распространяется на «Калинку». Эта сеть не только просчитывала многоходовки лучше самого опытного сердобольского бюрократа, но вдобавок к этому умело действовала и вне Доброго Государства.

По слухам, именно «Калинка» спланировала знаменитое убийство барона Ротшильда, сумев определить, что финансист захочет лично вступить в спортивный поединок с сердобольской киллеркой (хотя были, конечно, предусмотрены и другие варианты действий).

Но в случае с книгой климатолога Лукина «Калинка» превзошла сама себя. Она предугадала не только то, что Судоплатонов озаботится ветрогенезисом, но и то, что в результате его банку уронят с полки лондонского хранилища.

Действительно, высший пилотаж.

Понимаете теперь, что произошло? «Калинка» занялась дизайном окружающего Дядю Отечества пространства не просто так – эта работа была поручена ей начальством. А командовал «Калинкой» не кто иной как генерал Шкуро, партийная кличка «Счастливчик».

Именно Шкуро, как мы знаем, сменил генерала Судоплатонова на сердобольском престоле после лондонского инцидента. А до этого, как и положено преемнику, Шкуро играл с вождем в лапту в центре райского сада и мог видеть Беседку Ста Ароматов собственными глазами.

Конечно, закрадывается подозрение, что «Калинка» просчитала только начало разворачивающейся на наших глазах драмы, а прочие действия властей были согласованы в глубинах того самого лондонского бункера, где хранятся сердобольские банки и – по странному совпадению – церебро-контейнеры главных воротил планеты.

Одна, так сказать, грибница.

Дальше мы не продолжаем. Думай сам, друг, крепко думай бессонной ночью – но смотри, чтобы в твоем окне не горела слишком долго одинокая лампа и жандармы не взяли тебя на заметку…

Думать можно и в темноте.

Когда и как зажечь лампу, мы сообщим отдельно.

Духокор ЗЕМЕЛЯ-3

специально для канала WHATinFORm

Снизу, как и в прошлый раз, были комментарии читателей.

1. PRIMOPENIS

Ой, слова-то какие… Когда зажечь лампу, значит, сообщит. А кто этот ЗЕМЕЛЯ-3? Зовут его Марат Карапетов. Работал раньше в конюшне Штаба Жандармерии, торговал налево элитными жеребятами-нечиповками. А потом, как за жопу взяли, отъехал куда надо и принялся лампы зажигать. Земеля такой земеля.

Надоели эти свалившие за кордон барыги с тремя паспортами и пятью видами на жительство, считающие себя моральными авторитетами из-за того, что вовремя вылезли из-под одной конторы и легли под другую.

Причем, как все понимают, насчет «вылезли» – это ведь далеко не факт. Раньше жеребят воровали, а теперь учат туземных русачко-воднопаспортников лампы зажигать. Ага. Зажжешь, и на полтинник в Сибирь. А Карапетову премию за лишнюю пару ушей. А может, сразу две премии. Противно.

Наблюдатель

2. SECUNDOPENIS

А мы, думаешь, не знаем, какой ты Наблюдатель?

Сердобольский петух из жандармерии, видно по эн-пи. Русский человек сегодня должен спешить на улицу с колуном и факелом, чтобы искупить свою всемирно-историческую вину, и все равно не факт, что простим. А этот на активистов клевещет и чужие паспорта считает. Сру и ссу тебе на рожу.

Техасский Рейнджер

3. КАКАЯ НАХЕР ВИНА?

Ты разбери вопросик-то. Это ж вы нам сердобольских сук на шею посадили, чтобы воровать было сподручнее. Государя и всех его клонов стрельнули с нагана, потому что они о людях заботились, а остальных танкодронами раздавили. Известно же, из какого посольства ими управляли. Думали, мартышкам бантустана хватит, а получили мятежный дурдом с орбитальным лазером.

Проследи сам – что, как, почему и откуда выросло. Если ваш собственный причинно-следственный голем кусает вас за жопу, значит, созрела карма. Кушать подано. Ваше говно приняло форму бумеранга и летит назад. Кстати, рэйнджер, судя по эн-пи, ты не в Техасе, а в Бат-Яме?

Куприянов

4. А ТЫ ПРИВИЛСЯ, БЕЛАЯ МРАЗЬ?

Если Техасский Рейнджер и Куприянов глупые, разъясняю, откуда это выросло: из фундаментального, глубинного, не отрефлексированного еще как следует расизма, на котором основана вся западная цивилизация. Только теперь этот расизм перенесли с /ZH-слово/ и /N-слово/на /RSH-слово/, /RSC-слово/ и /RSS-слово/.

Эн-пи скрыт, зря не парьтесь.

Наташ с Нью-Йорку (оне, ихх)

5. КОНТЕНТ ФИ

С тех пор как корпорация «TRANSHUMANISM INC.» приобрела замечательный «Ватинформ» и превратила его в эту непонятную помойку с английским названием, канал стало невозможно читать. Где увлекательная конспирология? Правды жизни мне и на службе хватает.

Миранда, Геленджик

Ломас отобрал у меня распечатку.

– Комменты не читайте, затрясет. Алгоритм их специально так пишет – два-три прочел, и уже давление подскочило.

– Это тоже Порфирий? – спросил я.

– По латыни догадались?

– Типа того. Значит, он и на Ватинформ работает. Изумительно.

– Знаете этот канал?

– Да, – сказал я. – Не знал только, что он тоже принадлежит нашей корпорации.

– Конспирология – слишком влиятельное направление мысли, чтобы доверять его конспирологам, – улыбнулся Ломас. – Ну, что скажете?

– Все это правда?

– Не уверен, – ответил Ломас. – Сведений, что Шкуро контактировал с чужими спецслужбами по поводу смещения Дяди Отечества, у меня нет.

– Я не про спецслужбы. Это «Калинка» подложила книгу Судоплатонову в беседку?

– Думайте, Маркус, думайте… Вся информация у вас есть.

– Шкуро мог дать нейросети общий приказ, а та подобрала нужную книгу. Вполне в рамках сердобольских многоходовочек. Но если это правда, откуда Порфирий узнал?

– Порфирий оперирует теми фактами и слухами, которые есть в сети, – сказал Ломас. – Он может гнать любую пургу, на Ватинформе это приветствуется. Но ложь обычно состоит из искаженных фрагментов правды.

– Вы хотите сказать, он говорит только часть правды?

– Именно так. Я хочу, чтобы вы еще раз попробовали увидеть все сами.

– Нет, – ответил я, – я бы уже догадался, если бы мог.

– Хорошо, – сказал Ломас. – Прочтите еще раз, как выглядит аватар «Калинки».

Я зашелестел бумагой.

– Где это… Ага. «Эдакая прижившаяся на Руси богиня Кали, поменявшая сари на зипун… Платок на голове… концы торчат вверх как рожки…» И что?

– Вы не видели недавно ничего похожего?

– Нет, – ответил я. – Совершенно точно.

Ломас положил передо мной на стол еще одну бумагу. Это была прорисовка барельефа, показанного мне Порфирием в подземной кумирне.

Одна из фигур была обведена знакомым красным фломастером. Какая-то рогатая демоница, на которую я до этого не обращал особого внимания. Но сейчас мне показалось, что рога, торчащие из чего-то вроде узла, действительно напоминают концы платка. Одежда ее тоже выглядела странно.

– Вы представляете себе зипун? – спросил Ломас.

Я отрицательно покачал головой.

– В общем, он примерно такой. С поправкой на античное видение.

– Вы думаете, на барельефе аватар «Калинки»?

– Я не думаю, – ответил Ломас. – Я в этом уверен. Вы понимаете, что отсюда следует?

– Что?

– Во-первых, «Калинка» в числе заговорщиков – это действительно страшно. Целеполагательную способность Порфирия нужно теперь умножать на комбинаторные возможности этой сети. Грубо говоря, Порфирий ставит задачу, а «Калинка» ее выполняет. Во-вторых, очень может быть, что заговор существует много лет. Дольше Курган-сарая. И если это так, то климатические войны начались не из-за того, что Шкуро захотел залезть на место Судоплатонова.

– А почему?

– Так захотели Порфирий с «Калинкой». Это они подложили книгу Лукина в беседку Дяди Отечества.

– Но «Калинкой» командовал Шкуро.

– Мало ли кто чем командует. Или думает, что командует. Шкуро не стал бы обострять международную обстановку до такой степени. Это слишком даже для сердобола на спецвеществах. Он становился преемником Судоплатонова в любом случае. Куда ему было торопиться?

– Вы хотите сказать, что климатические войны начал Порфирий?

– Не начал. Инициировал. Бросил тот первый камешек, за которым покатилась увлекающая всех лавина. А куда и как его бросить, объяснила «Калинка».

– В Добросуде все знают, кто скинул Судоплатонова, – сказал я. – Это был Шкуро. Просто про «Калинку» раньше не упоминали. И про эту книгу тоже.

– Даже если команду нейросети отдал Шкуро, суть не меняется. Пусть «Калинка» подключилась к заговору Порфирия позже. Но теперь-то она в нем. Для нас с вами разницы нет.

– Знаете, адмирал, – сказал я, – основывать такую радикальную гипотезу на сходстве рогатой фигуры с барельефа и русской бабки в платке… Тем более не настоящей бабки, а аватарки… Хороший материал для «Ватинформа».

Ломас усмехнулся.

– Вы не представляете, Маркус, как я мечтал бы ошибиться. Оказаться старым параноиком, шизофреником, просто кретином.

– Я не исключаю, – сказал я осторожно, – что вы в чем-то правы. Но это требует серьезной проверки.

– Пока мы будем проверять, – ответил Ломас, – они будут действовать. Я обязан знать, чего хочет Порфирий.

– Он ничего не…

– Я понимаю, – кивнул Ломас. – Но ведь существует какая-то цель, к которой ведет его чертова многоходовка. И она должна быть сформулирована в словах.

– Скорей всего, – сказал я, – мы поймем это в Элевсине.

Маркус Забаба Шам Иддин (ROMA-3)

В этот раз я проснулся из-за долгого отсутствия качки.

Перед этим мне снилось (или мерещилось сквозь сон), что наше судно попало в бурю и вокруг скачут рогатые старухи. Меня качало, крутило и трясло, словно я был мешком пшеницы и рабы по цепочке перебрасывали меня с галеры на пристань.

Но я ухитрялся спать, даже будучи таким мешком. А затем наступила пугающая неподвижность. Мне приснилось, будто корабль потонул и лег на дно – а в моей каюте остается воздух, потому что дверь хорошо пригнана и не пускает воду внутрь.

Но когда я открыл глаза, я не увидел никакой каюты.

Я лежал под открытым небом среди пепельных скал. Под моей головой был свернутый плащ. Меч – на жухлой траве под ладонью.

Я проснулся от звука голоса. Где-то рядом пел по-гречески Порфирий, негромко и на удивление красиво:

 
– Whatever happened to the great escape the finest ever made from the world’s greatest circus?[23]23
  Что же случилось с великим побегом, лучшим из удавшихся, из главного мирового цирка?


[Закрыть]
 

Слова были как стрела, а мелодия как тетива – и песня пронзила мою душу. Я сглотнул слезу, издав какой-то нелепый звук. Порфирий засмеялся.

– Ты проснулся, Маркус?

Я повернул голову. Император в серой тунике стоял у скалы, опираясь на нее плечом. Его распущенные длинные волосы трепал легкий ветер. Я впервые заметил в них седину – значит, в прошлый раз дело было не только в лунном свете.

Мне пришло в голову, что в неброской одежде Порфирий похож на бродячего актера – такие слоняются по провинции и разыгрывают сцены из Гомера и Еврипида. Но я отогнал непочтительную мысль.

– Да, господин.

– Кажется, ты чем-то опечален?

– Нет, – ответил я, – но твоя песня ужалила меня в сердце.

– А, – сказал Порфирий. – Ну для этого песни и пишут.

– Кто ее сочинил?

– Я запамятовал имя, – улыбнулся Порфирий. – Кажется, какой-то греческий кифаред. Она о том…

– Я знаю, – сказал я. – Не говори.

Порфирий удивленно поднял бровь.

– Тогда скажи ты, друг.

– Великий побег – это про мое чудесное спасение из амфитеатра. И еще про то, что новая жизнь, подаренная мне парками, уйдет глупо и бездарно, поскольку на иное я не способен…

Порфирий засмеялся.

– Не такова ли судьба любого человека? – спросил он. – Любого мудреца, любого героя? Любого императора? Бездарная глупость есть суть нашей жизни. Жди боги чего-то другого, они не поместили бы нас в это смрадное распадающееся тело. Какой еще великий побег, пока дух привязан к телу, как пес к позорной будке? Мы всего лишь звери, на которых объявлена охота. Тело побежит туда, куда его направят загонщики, а потом испустит дух…

– Если тебя гонит великий загонщик, – сказал я тихо, – то это и будет великий побег.

– Да, – кивнул Порфирий. – Красивые слова. Но что они значат?

– Не знаю, кто послал нас сюда и зачем, – ответил я, – но жизнь способна изумлять, намекая на невозможное. Вот я, простой гладиатор, удостоился того, что мне поет император Рима. И как знать, может быть, он и есть неведомый кифаред, сочинивший эту песню?

– Нет, – сказал Порфирий, – не я. Но слова твои приятны. Пойдем же и узнаем, куда гонит нас великий загонщик, для которого нет разницы между тобой и мной…

Только тут я сообразил, что не имею ни малейшего представления о том, где мы и как сюда попали.

– Как мы здесь очутились, господин? Вчера я выпил данное тобой зелье и ушел спать, а сегодня проснулся среди этих скал…

– Здесь расположен тайный храм Дианы, Открывающей Суть. Тебе, как ее почитателю, должно понравиться. Вчера я велел слугам поднять нас к храму, пока мы спим, и оставить в этом месте.

– Могу я спросить почему?

Порфирий улыбнулся.

– Если хочешь получить указание божества, следует обнажить душу, освободив ее от всех влияний. Как иначе божество поймет, кто ты, откуда идешь и куда?

– Верно.

– Но душа подобна морю, – продолжал Порфирий. – А наши впечатления – как ветер, вздымающий волны. Когда ты приближаешься к святилищу, случайная встреча или событие могут взволновать тебя и сделать гадание лишенным смысла. Поэтому в древности мудрые мужи приближались к оракулу в закрытой повозке, с запечатанными воском ушами – и выходили наружу во дворе храма, завязав глаза.

– Да, – сказал я, – я понимаю, господин. Ты сделал фактически то же самое.

Порфирий кивнул.

– Однако что это за оракул? – спросил я. – Я ничего не слышал о таком святилище на греческом побережье.

– Оно тайное, – ответил Порфирий, – и знают про него лишь мисты. Именно поэтому полученный здесь совет обладает великой силой.

Со склона открывался вид на море. С другой стороны начинался лес. Я не видел нигде никакого храма. Не было даже дороги – только еле видная тропа между серыми скалами.

– Я уже посетил святилище, пока ты спал, – сказал Порфирий. – Теперь подняться туда следует тебе. Иди за мной, оно рядом.

Он повернулся и пошел вверх по тропе.

Я направился следом, недоумевая, что все это значит. Никакого оракула, тем более знаменитого, быть в таком месте не могло.

Скоро мы вышли на вершину холма, и я увидел небольшую ферму. Это был пристроенный к скале каменный дом и несколько стоящих рядом сараев, вокруг которых паслись худые и надменные греческие козы.

– Это здесь, – тихо сказал Порфирий. – Крайне интересно, что она тебе скажет.

На лавке возле дома сидела старуха в грязном серо-зеленом фартуке. Сначала она показалась мне жухлым от солнца кустом – такие росли вокруг. Она не шевелилась и, похоже, спала, привалившись к стене. Я подумал, что император говорит о ней.

– Кто? – спросил я. – Старушка?

– Нет, – ответил Порфирий. – Богиня. Видишь вход в грот?

Только теперь я заметил в скале длинную и высокую расщелину.

– Зайди туда, – сказал Порфирий, – и задай вопрос.

– Что именно я должен спросить?

– Что хочешь. Ответ богини мало зависит от твоих слов. Главное, брось в таз вот это…

Он протянул мне золотой ауреус.

– Бросай сильнее, чтобы звякнуло. Боги знают, что ты здесь. У них множество дел, и заставлять их долго ждать невежливо.

Взяв монету, я поклонился императору и пошел к гроту. Дойдя до входа, я остановился посмотреть на ауреус. На одной его стороне был профиль Порфирия в диадеме. На другой – амфитеатр Флавиев и стоящий рядом Колосс в зубчатой короне. Монету отчеканили весьма искусно – можно было различить статуи в нишах цирка. Я не видел такой прежде.

Я вошел в грот. Слова Порфирия еще звучали в моих ушах. Много дел, надо же. Какие же это боги, если у них до сих пор есть дела? Это чья-то прислуга. Особых дел нет даже у меня. Если не считать, конечно, обязанности отдать жизнь за Порфирия.

В пещере было полутемно. Сперва мне хватало света от входного пролома, а потом впереди затеплились огоньки.

Горело всего несколько плошек – ровно столько, чтобы я мог различить, куда ступаю. Но видно было, что вокруг валяются обломки статуй: руки, головы, мраморные торсы. В полутьме они выглядели загадочно и жутко, напоминая об эонах хаоса, из которых вынырнул наш мир… Впрочем, их наверняка разбросали по краям прохода именно с целью смутить душу. Или настроить ее на возвышенный лад.

Я вышел в место, освещенное лучше. Свечи здесь лепились на залитых воском камнях как опята на пеньках. Масляные лампадки с ликами медуз и героев горели на стенах. Это был небольшой подземный храм – или, скорее, часовня.

Пол его рассекала трещина. Оттуда пованивало серой – видимо, здесь начиналась одна из уходящих в чрево Земли расщелин, через которые к поверхности поднимается дыхание Аида.

Над трещиной стоял мощный бронзовый треножник с креслом и ведущей к нему лесенкой. В кресле покоилась фигура в темном плаще с капюшоном. Ни лица, ни ее рук я не видел.

Это была, как я догадался, пифия – вдыхая серные эманации, она входила в транс и начинала видеть замыслы парок. Но не вредно ли сидеть в этих испарениях весь день?

В скале над головой пифии была высечена загадочная греческая надпись:

ONLY A SITH DEALS IN ABSOLUTES[24]24
  «Только ситх оперирует абсолютами» – цитата из к/ф «Звездные войны».


[Закрыть]

Я знал греческий хорошо и понимал каждое из слов, хотя некоторые были редкими – таких не услышишь на базаре. Но изречение все равно оставалось для меня загадочным. Я как бы ощущал тень смысла, но не взялся бы объяснить его другому. Речь, по всей видимости, шла о том, что высшая ипостась бога откроется только самому продвинутому мисту. Слова эти пугали, ибо речь шла о высших тайнах Громовержца.

Ниже была еще одна греческая надпись, поменьше размером:

TAKE THE RED SABER

Еще одна загадка. Впрочем, все храмовые изречения таковы. Да и предсказания тоже. Если про иных оракулов (например, глас Аполлона в Дельфах) и говорят, будто они ни разу не солгали, это лишь потому, что они ни разу не возвестили ничего определенного и внятного…

– Подойди, – прошелестел низкий женский голос, и я пробудился от раздумий.

Голова моя слегка кружилась – похоже, серные испарения действовали и на меня.

Перед треножником стоял медный таз с монетами. В основном это были серебряные сестерции и медная мелочь, но тускло блестящий золотой ауреус подтверждал, что передо мною здесь действительно прошел Порфирий.

Приблизившись, я бросил ауреус в таз. Он звонко ударился о медь и лег рядом с первой золотой монетой.

– Задай свой вопрос, – произнес тот же голос.

– Чего мне искать в Элевсине? – спросил я.

Ничего лучше не пришло мне в голову.

– Найди единственного, – ответил голос.

Я подождал еще несколько минут. Моя голова кружилась от испарений все сильнее – и, поняв, что продолжения не будет, я поклонился пифии и покинул святилище.

Порфирий ждал меня у входа.

– Ну? Что она тебе сказала?

– «Найти единственного».

– И тебе тоже. Ясно.

Порфирий, кажется, не был удивлен.

– Нам ответили одинаково? – спросил я. – Возможно, дело в том, что мы путешествуем вместе?

– Ответ может означать разное для тебя и меня, несмотря на те же слова. Больше того, зная правила оракулов, я предположил бы, что именно так все и обстоит…

Порфирий пошел вниз по склону, и я следом. Мы молчали примерно до середины спуска, а потом он спросил:

– Что пришло тебе в голову, когда ты услышал ответ?

– Сперва я решил, что это слова про Бога. Я имею в виду единый общий источник мира… А после я подумал, что они могут относиться и к тебе, господин, так как ты единственный на земле, кто облечен божественной властью и во всем подобен высшему божеству. И оракул велит мне вернуться к тебе как можно быстрее.

Мой жизненный опыт подсказывал, что подобной мыслью можно делиться с принцепсом без опасений.

– Я тоже сначала подумал про Бога, – сказал Порфирий.

– А чего бы ему не показаться самому, раз он советует нам себя найти?

– Возможно, – ответил Порфирий, – он хочет, чтобы мы приложили усилия и доказали, что достойны встречи.

– То есть он предлагает нам поиграть в прятки? Да разве мы найдем его, если он не пожелает?

– Бог не может явиться человеку как Бог в силу человеческой ограниченности. Если бы мы могли видеть его, то не смотрели бы ни на что другое. Иллюзия этого мира развеялась бы сразу.

– Подобные вопросы выше моего разумения, господин, – сказал я. – Ты закалил свой ум, споря с лучшими философами и схоластами Рима. Я же просто гладиатор…

– Ты еще жрец, – ответил Порфирий. – И весьма умен.

– Да, господин. Но в вавилонской традиции жрец не размышляет о боге. Он ему служит.

– Это прекрасно, – кивнул Порфирий. – Еще что-нибудь приходит в голову?

– Ты чтишь оракул, – сказал я, – поэтому я не решаюсь делиться с тобой своими наблюдениями.

– Не бойся, говори.

– Голос, давший мне ответ, не принадлежал пифии. Он прилетел как бы со всех сторон сразу. Пифия даже не повела головой. Возможно, говорил кто-то другой…

– Ах, вот ты о чем… Да это вообще не пифия, Маркус. Просто воронье пугало в кресле. Если бы там сидела живая женщина, она бы давно задохнулась. Голос, который мы слышим, приходит по специальной глиняной трубе из-за стены. У них есть список нарочито туманных советов, и жрица зачитывает их по очереди.