Читать книгу "Между"

Кромка памяти: Сархад

Снова войти под эти своды. Встать лицом к лицу с собой молодым. Дерзким. Непримиримым. Воздающим за малейшую обиду безо всякой пощады.

Каким глупцом я был! На что я тратил силы! Я мог бы созидать небывалое, да я и творил его – но с каким упоением я строил козни… кому? – обидчикам? мнимым обидчикам?

Стоил ли хоть один из них тех творений, что я создавал?

Стоили ли все они того, что я из-за них не создал?!

На что я растратил юность?

Заточенным я так рвался вернуться сюда – а теперь хочу поскорее уйти. Здесь воздух пропитан живой ненавистью. Той самой, моей…

Не понимаю, как я вообще смог сотворить хоть что-то, настолько живя мыслями о кознях.

Трещины и выступы скалы сложились в лицо, и каменные губы гулко произнесли:

– Рад за тебя, Сархад. Рад видеть тебя свободным.

Эссилт тихо ойкнула.

Сидхи сдержанно поклонился:

– Приветствую тебя, владыка Нудд.

– Решил вернуться?

– Нет, – решительно покачал головой мастер. – Я только заберу кольцо.

– То самое? – каменные брови Нудда сошлись.

– То самое.

Сархад и Эссилт стали медленно спускаться по огромной… лестнице? или это были просто осыпавшиеся камни? Своды исполинской пещеры то вспыхивали колдовским огнем, то погружались во мрак. Мастер и королева шли то в полной тишине, не нарушаемой ничем, кроме их почти беззвучных шагов, то раздавался монотонный звук капающей воды, то топот сотен маленьких ног. Иногда мимо проплывал белый бестелесный призрак, замерев лишь на миг, чтобы поклониться, – им обоим? одному Сархаду? Иногда камни начинали медленно двигаться, и из стен до пояса или полностью выступали фигуры существ, не похожих ни на один волшебный народ, который знала Эссилт. Иногда мимо пробегали маленькие уродливые создания, шустрые настолько, что Эссилт не успевала рассмотреть их в призрачном свете подземных огней.

– Не очень страшно? – улыбнулся ей Сархад. Его ласковый, ободряющий тон был привычным, так не похожим на голос того Сархада, которого она увидела этой ночью.

– Не очень, – кивнула Эссилт.

– Потерпи немного, моя маленькая королева. Сюда действительно проще всего придти в ночь Самайна. Точнее, отсюда в ночь Самайна проще всего уйти.

Внизу Эссилт увидела ярко освещенный портал входа. Тонкие полуколонны лепились друг к другу, уходя вглубь; они были перевиты горизонтальными выступами узора и сами покрыты рисунком сверху донизу.

– Красиво, – улыбнулась Эссилт. – Это твоя работа?

– Не совсем. Сейчас поймешь.

Они подошли к порталу, и королева ахнула: этих камней никогда не касался резец. Сросшиеся сталактиты в потеках некогда живого камня, а ленты узора поперек – следы подземных озер тысячелетней давности.

– Заходи, не бойся, – кивнул Сархад. – Вот здесь я и провел самые… глупые века моей жизни.

Мастер неуловимо быстрым движением разжег огонь в горне, словно последний раз делал это вчера. Огонь ярко осветил огромную пещеру.

Высокие сталактитовые колонны. По скальным уступам стен – потеки камня, словно неведомые чудища растопырили свои щупальца.

И вдруг… изо всех щелей, из под всех каменных щупалец начали выбираться маленькие, не выше локтя, уродливые существа. Увидев Эссилт (ее золотое платье ярко блестело в рдяном свете горна), они засеменили к ней.

Королева вскрикнула от страха и омерзения.

Сархад обернулся, схватил лежавший на одном из камней длинный бич – и хлестнул им по полу на пути подземных карликов. Ровные камни расколола трещина, и несколько уродливых существ свалилось туда. Впрочем, особого вреда им от этого не было – они шустро выбрались наружу.

К Эссилт более никто не осмеливался приближаться. Карлики сгрудились у стен, по-собачьи преданно глядя на Сархада.

– Кто это? – спросила королева, сдерживая дрожь.

– Коблинай. Не обращай на них внимания. Когда-то они были неплохими помощниками мне.

Сархад говорил, продолжая возиться с одним из камней стены.

Эссилт не ответила, и мастер отвлекся, посмотрел на нее:

– Ты их боишься?

– Д-да…

Сидхи взял бич, выписал им в воздухе замысловатую фигуру, оглушительно щелкнул – и коблинай, толкаясь и чуть не топча друг друга, полезли в свои укрывища.

– Правильно говоришь, – заметил Сархад, хотя Эссилт молчала, – сейчас они мне будут только мешать.

Камень тайника (королева уже не сомневалась, что это тайник) наконец послушался мастера, отошел вбок, и Сархад достал оттуда крохотное ажурное колечко черного металла.

Положил на ладонь. Прищурился. Усмехнулся.

И с размаху бросил в огонь горна.

Кромка творения: Эссилт

Мне показалось, что в огне взметнулась бестелесная фигура – изломанная, страшная и орущая от боли.

Кто-то… или что-то, века назад воплощенное Сархадом в этом кольце. Тот, кого Сархад сейчас – уничтожал?!

Сархад качал мехи, но лицо у него при этом было не менее сосредоточенное, чем когда он кует. И огонь поднимался разный – то изжелта-белый, то багровый, то синий пламень сидхи, то рассыпающийся снопом золотых искр… Эти огни сменяли друг друга, словно собаки, загонщики и охотники на ловле, а их дичь – бесплотный сгусток ярости – пыталась и не могла вырваться наружу.

Я подошла ближе. Мне бы хотелось убежать, но некуда, а главное – я чувствовала, что мастеру нужно мое присутствие. Я не умею ковать и даже раздуть мехи не смогу, но я помогаю моему мастеру иначе. Чем? – это знает только Сархад.

Он смотрит на меня одобрительно. Значит, я всё делаю правильно.

Белый огонь. Глазам больно.

Безымянная тень корчится, уменьшается на глазах… Зеленый пламень поглощает ее, скрывая кольцо.

Золотая вспышка. А потом – обычный огонь. И кольцо лежит среди углей. Черное, как и было.

Сархад голыми пальцами берет его из пламени и бережно кладет в лунку, куда из стены стекает маленький ручеек.

* * *

– Ну вот, – сказал мастер, устало выдыхая, – сейчас оно отмоется и будет лучше нового.

– А что это было за кольцо? – тихо спросила Эссилт.

– Не-е-ет, моя маленькая королева, – покачал головой Сархад, – этого тебе совершенно не за чем знать. Скажу одно: к счастью для всех нас, воспользоваться им по-настоящему я просто не успел.

– А что ты с ним сделал сейчас?

– Видишь ли, я когда-то вложил в него большую часть своей силы. Не подумай, что я ослаб от этого: когда ты творила ковер, ты вложила в него свое искусство, но у тебя ведь не убавилось от этого мастерства, так?

Эссилт кивнула:

– Скорее, прибыло.

– Именно. Так с этим кольцом и было. Только я вложил в него еще и свою ненависть. К кому и за что – не спрашивай. Ты должна знать лишь одно: сейчас я выжег всю разрушительную силу в нем. Сейчас оно очистится в воде и станет просто могучим воплощением моей силы.

– Я понимаю.

– Вот и хорошо. Присядь, отдохни. А я пока соберу кое-что.

Сархад достал из того же тайника небольшой мешок и принялся складывать инструменты, какие-то драгоценные камни, потом, подумав, положил туда наковальню, потом еще…

Эссилт глядела широко раскрытыми глазами, как в мешке одна за другой исчезают вещи, которые и в пустой-то едва ли поместятся, а Сархад кладет новые и новые…

– Хороший мешок, а? – весело усмехнулся он. – Только поднимать не вздумай.

Наконец он завязал горловину и в несколько движений сложил туго набитый мешок, так что тот стал не больше поясного кошелька.

– Подарок Нудда, – с гордостью сказал мастер, подбрасывая мешочек на ладони. – Таких мешков немного в мире. В него при случае можно дом спрятать.

Мастер наклонился, достал кольцо из воды, положил на ладонь и подошел к Эссилт.

– Я хочу подарить его тебе. Не бойся: в нем не осталось лиха. Это чистая сила – она не добрая и не злая.

Эссилт хотела сказать, что, наверное, ему самому кольцо нужнее, но молчала: от такого подарка нельзя отказываться.

Сархад продолжал:

– Ты скоро уедешь. Я не смогу помочь тебе там, в мире людей. Поэтому и дарю: если понадобится моя сила – воспользуйся кольцом. Как – сама поймешь.

– Спасибо.

– И если тебе будет грозить опасность… если у тебя появится враг – кем бы он ни был, пусть даже и богом – это кольцо защитит тебя. Его силы уже не хватит на нападение – только я не могу представить себе мою маленькую королеву нападающей даже на самого страшного негодяя.

Эссилт кивнула, улыбаясь.

– Ну и… – он отвел взгляд, – если ты вдруг соскучишься, если тебе захочется просто поговорить…

Королева тихо спросила:

– Что тогда?

– Тогда подойди к тому самому окну в Тинтагеле – и узри через него мое окно…Так что, принимаешь подарок?

Эссилт снова кивнула:

– Ты самый добрый на свете.

Сархад молча взял ее правую руку и надел ей кольцо на мизинец. Черный ажур узора.

* * *

– Почему?

Седой подошел к Друсту, сел рядом. Повторил:

– Ответь: почему?

– Ты солгал мне, – глухо отвечал внук Рианнон.

– Это неправда. Я не сказал ни одного слова лжи.

– Ты солгал молчанием.

– А что я должен был тебе сказать?

– Что она – мать твоих детей!

– И что это изменило бы?

– Всё!

– Да, тогда бы ты провел лето в одиночестве. А так – ты был счастлив с ней. Ты коришь меня за свое счастье?

– Хватит! Ты можешь вывернуть любые слова так, что прав будешь ты, а не я!

– Друст, – Седой положил ему руку на плечо. – Друст, Самайн всегда был мой. Лето я отдавал Летнему Королю – если было кому отдавать. А Самайн…

– Ты говоришь о ней как о портовой женщине!

– Нет. Араун прав: ты думаешь о нас как о людях. Риэнис – не распутница, Друст. Она избирает Короля…

– Хватит! Ты готов поделиться ею со мной, я уже понял! Великодушно и щедро, благодарю! – последние слова он выплюнул как оскорбление.

Седой промолчал.

– Чего ты от меня хочешь?! Зачем ты пришел?!

– Началась зима, Друст. Мы уходим сегодня. Ты нужен мне.

– А! Вот, наконец, и сказано главное! Ты пришел за своим живым копьем; так, Вожак?!

– Друст… – покачал головой Охотник.

– Ты и она – вы совершенно одинаковые! Вы оба пользуетесь мною! Как живым оружием! Конечно, я вам нужен! Еще как!..

– Друст…

– Хватит! Я наигрался в ваши игры! Любовь, честность – этого нет для вас! Вам важны такие цели, которые нам, простым людям, не понять. Вы рассуждаете о благе Прайдена – и что перед этим чувства живого человека?! Он должен быть счастлив: ему же выдадут возлюбленную на лето!

Седой дернул углом рта. Помолчал. Встал. Потом спросил:

– Так ты не идешь со мной?

– Нет!

– Как знаешь.

* * *

– А теперь надо научиться пользоваться этим колечком, – хитро посмотрел на нее мастер. – Давай вернемся в замок Рианнон короткой дорогой.

– Как?

– Смотри на стену. Не волнуйся: если у тебя ничего не выйдет, я позабочусь о нашем возвращении. Просто это будет немного дольше. Успокоилась?

– Да.

– Смотри. Смотри внимательно, представляй Зал Огня. И когда рисунок камней этой стены начнет складываться в линии нашего Зала, просто иди туда. Как ходишь через ковер.

Кромка миров: Эссилт

Я вглядывалась в стену до рези в глазах. Мне очень хотелось уйти отсюда – а путь был словно сквозь время, а не расстояние.

Сархад, бьющий бичом своих уродливых подручных… неужели он всегда был таким? Не верю… не хочу верить.

Прожилки камня рябят в моих глазах, вспыхивают огненные искры – непривычная тяжесть кольца на мизинце… Непрошенная мысль: как же Сархад носил это кольцо, если мне оно больше ни на какой палец не годится?

Эти подземелья – жестокий и колючий мир. А там, у нас, – черно, но не страшно. Там темнота… гордая. А здесь – коварная.

Странные мысли приходят в голову.

…Я уже не вижу скалу – она уходит в темень. Чернота Зала Огня. Туда, вперед.

Дома. Мы – дома…

Кромка судьбы: Сархад

Бедная девочка устала. Устала так, что упала бы, не подхвати я ее.

Я зря заставил ее использовать силу кольца? Н-нет, иначе бы она не научилась им владеть.

Что ж, думаю, замок укажет мне дорогу к ней в покои. Я отнесу ее.

…или дело не в усталости? Да, самайновская ночь выдалась, гм, бурной, да, малышка напугалась, да, овладение кольцом – дело непростое, но что, если причина ее бесчувствия сейчас совсем иная? В Аннуине засыпает тот, кто чужд Аннуину.

Что если она уже – не здесь? Не наша?

За ней скоро придет муж. Сын Рианнон… я столько слышал о ее сыновьях. Интересно, кто бы мог родиться у нас с ней?

Спи, моя маленькая королева. Ты выбрала того, кто мог бы быть моим сыном, повернись всё иначе. Спи, я не потревожу твой сон. Люби того, кого любишь.

Надеюсь, он тебя достоин. Иначе было бы слишком несправедливо. Не ко мне несправедливо – к тебе.

А вот и ковер, что ты сделала для меня. Отличная работа. Повешу в Зале Огня. Буду смотреть на тебя каждый день.

…Вот как? Это новость.

Ты спишь на ложе в твоих покоях – а на ковре я вижу тебя в шалаше в лесу. Рядом спит Друст – отвернувшийся от тебя. Так значит, он теперь тоже чужак для Аннуина?

На любовников вы похожи не больше, чем я – на малыша-пикси. Но если… если обитатели мира людей слишком слепы, чтобы увидеть то, что для сидхи яснее ясного?

Пожалуй, надо вам помочь. Чуть-чуть.

Шаг через ковер. Лес. Шалаш.

В траве – старый, еще человеческий, меч Друста. Я положу его между вами. Он ничего не изменит по сути – для видящего.

Но если тут окажется тот, кто обречен смотреть не сердцем, а глазами…

Пробуждение

Кромка гнева: Марх

Ее там не было.

В Самайн я помчался сквозь обезумевший Аннуин – как мальчишка на первое свидание, – а ее не было в Муррее.

Не было.

Травы, деревья, вся нелюдская мелочь – все говорили мне о Коварном Вороне, о Сархаде, Королевой которого стала моя Эссилт. Она улетела на праздник с ним, улетела по своей воле.

И я принужден был вернуться – как обманутый любовник, как трус, трепещущий от одного имени Гвина!

…Но нет. Что-то здесь не так. Судя по всему, тот сидхи, которого я видел с ней, – это и есть легендарный Сархад-Ворон, заточенный раньше, чем я родился. Он помогал ей вернуться ко мне – так почему же он унес ее в Самайн?! Почему она согласилась на это?

Мне не верится в ее измену. Люби она этого Сархада, она не стала бы подавать весть о себе… Тогда что?! Почему ее нет в Муррее?! – ведь она знала, что самайновская ночь – единственная в году, когда я могу войти в Аннуин, не опасаясь Гвина.

Стоп. А знала ли она?

А вот этого я не помню. Может быть, я и не говорил ей… и уж точно не уходил на самайновское торжество ни разу.

И если так – то нам с Эссилт снова помешал случай. Проклятый случай!

Они с Динасом шли по внешней стене. Ветер с моря рвал их плащи, путал волосы – но все его попытки привлечь к себе внимание были тщетны.

– Это кольцо выведет меня к ней, – говорил Марх, теребя золотой ажур на пальце. – Я пройду по Аннуину, словно по собственному залу.

– А Гвин?

– Вот и я о том же.

– А если предупредить… объяснить… Понимаю, ты не хочешь ждать хоть день, но другого выхода я не вижу.

– Послать гонца? Но кого?

– Мой король, не подумали ли мы вместе об одном и том же… летуне?

Перинис стремительно летел, рассекая крыльями… воздух? Или здесь не было воздуха?

Дитя Короля и дочери Земли, он не умел бояться. Среброкрылый сокол уклонялся от опасностей, скорее ощущая, нежели распознавая их.

Он знал, что должен попасть в Аннуин, но не хуже знал другое: бродить по Аннуину можно годами, и эти года обернутся столетиями в мире людей.

Перинису был нужен один-единственный путь в Аннуине. Сокол, несущий на ноге золотое кольцо, мчался к той, из чьих волос оно было создано.

…и камнем с неба упал на шалаш в лесу.

Кромка судьбы: Перинис

Госпожа? Ты спишь? Очнись, это я, я принес тебе весть от Марха…

Ты не слышишь? Как мне разбудить тебя?!

Или – не мне это дано? Только он сам?

Но тогда мне нужно оставить тебе весть о том, что я был здесь.

На твоем мизинце кольцо. Прости, госпожа, я сниму его. Взамен я оставлю то, что ты послала Марху. Вот так. А это я отнесу ему.

Сквозь сон Эссилт ощущала, что происходит что-то важное, что ей необходимо проснуться немедленно, сейчас, иначе она лишится…

Оковы сна держали крепко.

И всё же женщина заставила себя разлепить ставшие неимоверно тяжелыми веки.

Лес. Шалаш. Друст спит рядом.

Больше никого.

Проснулась слишком поздно? Или боязнь опоздать была просто сном?

Эссилт провела руками по лицу, отгоняя остатки сна…

Кольцо! Кольца на мизинце не было. Она не успела испугаться, как обнаружила, что на большом пальце правой руки блещет золотом другое, слишком хорошо известное ей.

Кольцо из ее волос, посланное Марху.

Друст резко встал, будто его разбудил окрик.

– Что случилось?!

– Здесь был посланец Марха, – Эссилт сияла тихой радостью. – Видишь: это его кольцо.

– А кто положил между нами мой меч? – нахмурился Друст. – Ты? Он?

– Не знаю… не я…

– Кто бы это ни был, он прав: между нами теперь только мечу и лежать.

– Друст, я скоро уеду. Тебе будет проще – ты останешься со своей Риэнис…

– Она не моя!

– …с Седым…

– Не смей произносить его имя!

– Что случилось?

– Ничего! Я же не спрашиваю про тебя и твоего Сархада!

Эссилт нахмурилась:

– Между мной и Сархадом не было ничего, что я бы сочла нужным скрывать.

Эта ссора, пустая и нелепая, раздосадовала Эссилт до слез. И королева пошла к Сархаду – просто потому, что больше ей некому было выговориться.

– И откуда же у тебя это колечко? – ласково спросил Сархад прежде, чем она успела проронить хоть слово.

– Я не знаю. Я спала… проснулась – и вот.

– Кто это был, ты не знаешь?

– Нет. Но Марх разбудил бы меня, а не стал оставлять свое кольцо взамен.

Мастер покачал головой:

– Кто бы он ни был, кольцо он заменил зря. Золотое выводило прямо к тебе, а то, черненое… с ним пройти будет гораздо труднее.

– Оно приведет в твою мастерскую?

– Надеюсь. Я его переделывал под тебя; чем оно станет в чужих руках – не знаю.

– Сархад, – она подошла к нему, – я давно хотела спросить: почему именно кольца? Почему ты воплощаешь силу в них?

Сидхи пожал плечами:

– Почему птица летает, а рыба плавает? Им так привычнее. Ну, договаривай, моя маленькая королева: ты давно хотела меня спросить про те кольца, которые я ношу, но не решалась. Так?

Эссилт робко кивнула:

– Расскажешь?

Кромка силы: Сархад

Я мог бы творить волшебством, но всегда предпочитал работу руками. Заклятия всегда уступают по силе простому теплу пальцев.

А на пальцах мы носим кольца.

Да, можно воплотить силу в любом украшении… почему именно в украшениях, ты спрашиваешь?

Хорошо, я объясню так.

Вот стрела. Она остра сама по себе, и если ею ударить, как кинжалом, она может причинить немало вреда. Может даже убить – если умело ударить.

Да, ты правильно понимаешь мою мысль: как лук безмерно увеличивает смертоносную силу стрелы, так и металл с камнями увеличивают силу заклятий больше, чем, например, вышитая ткань.

А когда работаешь руками, то кольца – это словно второй десяток пальцев.

Вот это – видишь: редчайший черный камень. На нем белый орнамент, словно рукотворный, – но это не так: таким этот камень я и добыл. Это чистая сила. Черные камни – гагат, обсидиан, черный сердолик – они просто воплощение могущества. Вне добра и зла. Вы, люди, кажется, именно так насыщаетесь хлебом – не самое вкусное из вашей еды, но это сила.

Что? Да, и это маленькое колечко тоже. Да, оно выточено из цельного камня. Ему… погоди-ка, ему сильно больше тысячи лет, я тогда еще в учениках ходил. У кого в учениках? – у Нудда, разумеется. Видишь, вот это серебряное кольцо с лицом рогатого мужчины – это Пейбиау, Подземный Бык. Я сделал его совсем недавно – память нахлынула…

Нудд – нет, он не добрый и не злой. И дары его – тоже. Из камней можно построить дом, а можно камнями завалить поле. Добро и зло – это из вашего, из человеческого мира…

Дальше про кольца рассказывать? Нет, про это не буду. Почему? – второе такое было у Рианнон, только она его не носит.

Это – черненого серебра, с оленьими рогами, – недавнее. Да, знак Арауна. Сам не знаю, почему я его сделал. Видно, предчувствовал, что смогу договориться с Рогатым.

Это, «День и Ночь», оно не наборное, нет, это живой агат. Да, вот с таким удивительным рисунком. Вот эти три тонких кольца из цельных камней – очень старые, это сила мастерства.

– А это? – спросила Эссилт, указывая на маленький перстень на левом мизинце Сархада.

– Хм… с этим кольцом – забавная история. Когда-то давно у меня был друг. В чем-то я превосходил его, в чем-то он меня… я много и охотно учился у него, а он…

Сархад замолчал, глядя в огонь. Потом продолжил:

– А он учиться не любил. Чтобы учиться – надо сначала признать, что ты не умеешь чего-то. А он бы скорее дал разодрать себя на куски, чем признался в слабости.

Мастер сцепил руки, прошелся по Залу Огня, поиграл с языками пламени одной из колонн.

– Ему я обязан многим. Слишком многим. И удачей, и бедой: это именно он выдал Рианнон тайну моего меча, так что без него я бы не попал в заточение… – Сархад резко обернулся и посмотрел на Эссилт: – Скажи ему спасибо, девочка: если бы не он, мы бы с тобой не встретились.

Она тихо охнула, вспомнив разговор с Фросином и догадавшись, о ком речь.

Сархад не заметил этого и продолжал:

– Так вот, Морвран был невероятно, запредельно талантлив… сейчас злоба и ненависть пожрали его искусство, как это могло бы произойти со мной, если бы не Рианнон… Что с тобой?! Ты слышала о Морвране?

– Д-да…

Сархад подошел, взял ее за плечи:

– Что именно?

Нахмурился, прикусил губу:

– Ах, да. Мой разговор с Фросином. Или тебе известно еще? Что?

– Он один из властителей подземного мира и так страшен обликом, что любой человек умер бы, едва взглянув на его.

Сархад покачал головой, усмехнулся:

– Насчет любого я сомневаюсь, но в главном ты права: сейчас я никому не посоветовал бы иметь с ним дело. И всё же – о кольце. Мне огромных трудов стоило убедить Морврана научиться творить кольца. И он сделал это, единственное – для меня. Мы тогда были друзьями… больше, чем друзьями. Одна мысль, один замысел, одно стремление на двоих. Всё это он воплотил в кольце. Он словно время остановил. Зависть к моему искусству и предательство – они были потом… а кольцо до сих пор хранит ту самую силу.

– Как печально, что такая дружба закончилась такой враждой… – проговорила Эссилт.

Мастер пожал плечами:

– Это Морвран ненавидит меня, а не я его. А вот ты будь осторожна – там, в мире людей, когда вернешься к Марху. Морвран может попытаться причинить тебе зло просто потому, что я…

Сархад запнулся, словно побоялся сказать лишнее, и продолжил сурово и напряженно:

– Обещай мне: если вдруг почувствуешь беспричинный страх – воспользуйся моим кольцом. Как – оно само подскажет. Обещаешь?

– Да…

– Что ты, девочка?

– Не знаю… так спать хочется… будто сто лет не спала…

* * *

Холодно. Холодно в Тинтагеле. Ветер задувает в щели между камнями, холодными щупальцами пробирается в замок.

Только не чувствует холода король Марх. Забыл о покое и уюте, ждет сына с вестями.

Сокол влетел в разбитое окно – после того, как переплет оказался выбит кольцом из Аннуина, Марх запретил чинить его.

Перинис сменил обличье, встал перед отцом.

Марх схватил его за плечи:

– Ну?! Ты нашел?! Ты говорил с ней?!

– Государь, она спала, я не смог разбудить ее.

Марх не ответил, но стиснул руки так, что пальцы побелели.

Юноша протянул ему черное ажурное кольцо:

– Я снял его с пальца твоей жены.

Марх повертел его в руках… прищурился, словно вслушивался в черный металл, примерил на мизинец – подошло.

– На каком пальце она носила его?

– Тоже на мизинце, отец.

Марх кивнул, представив себе палец жены по сравнению со своим. Человеческие кольца, годные ему на мизинец, ей бы подошли лишь на большой.

Хор-рошее колечко. Кажется, очень хорошее.

– Я оставил у нее твое кольцо.

– Да. Хорошо.

– Государь, выслушай.

– Что еще?

– Рядом с ней был Друст. Он тоже спал. И обнаженный меч лежал меж ними.

Марх медленно кивнул, потом спросил:

– А Ворона ты там не видел?