Читать книгу "Между"

Кромка истины: Бендигейд Вран

Так ты говоришь, в начале был Пламень. Яростный и могучий; движение, для которого хоть миг остановки – страшнее смерти. Ты был молод, мой Вороненок, ты рвался действовать – и тебе некогда было задуматься ни о целях, ни о чем ином. Ты был готов уничтожить что угодно – дабы создать новое, так?

Я видел твою юность, Сархад. Твое страстное стремление изменить мир. Помнишь, как мы встретились первый раз – когда строили Хоровод Великанов?

Вот и мне этого не забыть.

Дерзкий гордец. Могучий и – слишком верящий в себя. Уязвимый в своей силе. Таким ты был. Ослепительный пламень… но всякому известно, что изжелта-белый огонь недолговечен.

Потом была тьма. Авагдду. Что может быть темнее?

Чем тебя притянул Морвран, Вороненок? Ты стал тогда слишком горд, чтобы одаривать своей дружбой других? Ты увидел в нем равного? Гордец ненадолго стал другом подлецу?

Морвран боялся тебя, Сархад. Ты не знал об этом? Догадывался?

Он предал тебя из страха.

Скажи ему спасибо, Вороненок, за это предательство. Иначе… кто знает. Ты мог бы стать таким, как он.

Ты прошел через Тьму. Ты обучился подлости и лжи. Ты стал Коварным. Твои жестокие проделки были для тебя забавой.

Ты научился у Морврана многому – по вашему бою видно, как хорошо ты выучил его уроки. Ты не перенял лишь одного: ты так и не научился радоваться чужой боли. Ты был насмешником, беспощадным, да, – но не мучителем.

Ты прошел сквозь Тьму, Сархад. И вышел с другой стороны.

Что же теперь, мой Вороненок? Любовь привела тебя к Свету?

Ты примирился с отцом и почти примирился с братом?

– Раньше я счел бы себя нынешнего слабаком… – задумчиво ответил Сархад.

– А сейчас? – нахмурился Увечный Король.

– Не знаю. Понимаешь, я не стал Светлым. Яростные стремления моей юности – они остались, а уж о коварстве что и говорить… Я победил Морврана подло, иначе это назвать нельзя. Но…

– Но?

– Я обрел покой. Я ошибался, когда думал, что покой – это бездействие. Покой – это как тишина в сердце урагана. Вряд ли я был бездеятелен с того дня, когда она впервые вошла в Зал Огня. Но гнев, ненависть, отчаянье – всё ушло. Мне светло и легко…

Бендигейд Вран понимающе кивнул.

– Но ведь я остаюсь Сархадом Коварным? Ведь я не утратил ничего из прежнего…

– Нет, не утратил, – улыбнулся Увечный Король. – Ты просто соединил все три Силы. Сущий пустяк. Еще одно невозможное, которое ты воплотил.

* * *

– Мой Король, мы не смогли его одолеть.

Морвран, которому отныне предстояло зваться Морвраном Одноруким, держался с мрачным достоинством.

– Неужели никто не в силах справиться с ним?!

– Мой Король, – встал Гвальхмаи, – я тоже бился с Сархадом. И я не думаю, что он так плох, как говорит Морвран. Да, он изувечил его и Медрауда – но они первыми напали на него. Любой из нас поступил бы… так же? Сомневаюсь, мой господин. Мы бы убили нападавших, а Сархад сохранил им жизнь. И если тот воин в черном доспехе, которого я встретил на пути в Карбонек, и есть Сархад, я, Гвальхмаи Могучее Копье, говорю: не должно объявлять войну этому бойцу!

– Гвальхмаи умеет красно говорить, – процедил Медрауд. – Наверное, он точно так же уболтал Черного Всадника, чтобы тот пропустил его в Карбонек!

Тот хотел гневно возразить, но поднялся юный Передур:

– Мой Король, я провел не один год в замке Карбонек. Я хорошо знаю его хозяев. Тогда никаких Черных Всадников там не было. И я – единственный из твоих воинов, кто не отправлялся еще на поиски Грааля. Посему я прошу отпустить меня. Если я встречу Черного Всадника – то, надеюсь, моя рука будет достаточно тверда, чтобы поразить его, если он заслуживает кары.

– Передур, ты мечтаешь о невозможном.

– Мой Король, это ничуть не менее невозможно, чем, уехав от матери в нелепом наряде на старой кляче, стать одним из твоих всадников.

– Одним из лучших, ты забыл добавить, – улыбнулся Король. – Ну что ж, удачи тебе.

* * *

Черный Всадник, если это был он, на сей раз явился пешим. На дороге стоял призрак в вороненой кольчуге, озеро и замок просвечивали сквозь него.

– Кто ты и что ты ищешь здесь? – голос был негромким, но шел со всех сторон.

– Я ищу замок Карбонек, где сокрыт Святой Грааль.

– Ты ищешь замок? – засмеялся призрак. – Замок ты нашел. Ступай прочь.

– Я хочу пройти к Граалю.

– Хоти, – привидение ехидно ухмыльнулось.

– Пропусти меня!

– Вот еще… – контуры фигуры поплыли, и вскоре Передура окружила стена, сложенная из черных камней. Всё такая же призрачная.

– Ты – Черный Всадник! – крикнул юноша. – Ты Сархад! Если ты не трус – выйди и сразись со мной!

– Ну что ж… – раздался голос из-за его спины. – Раз ты так хочешь биться со мною – изволь.

– Учитель, – изумился юноша. – Ты? Сархад – ты?

– Я. Ты мог бы давным-давно узнать мое имя. Я – Сархад Коварный, Сархад-Ворон и Черный Всадник – тоже я. Ты хотел сразиться со мной – что ж, нападай.

В руке у Сархада белел меч. Призрачная стена исчезла.

– Учитель, я… я не могу.

– Но я же воплощение жестокости, коварства и прочих пороков. Так, кажется, говорят у вас в Лундейне? Неужели ты не убьешь это чудовище?

Кромка истины: Передур

Когда я уже седлал коня, уезжая из Лундейна, ко мне подошел Гвальхмаи.

– Я не хочу отговаривать тебя от поездки, – сказал он, – но надеюсь, что ты не станешь биться с Сархадом. Дело не в его силе, не в том, что он сокрушил Морврана и многих других. Передур, он одолел десятки воителей – и не убил ни одного! Многих он просто напугал – победил, не нанеся им ран. Морврану очень хочется представить Сархада негодяем, но верить Морврану – это самая большая ошибка, которую ты можешь совершить в своей жизни.

– Учитель, – Передур припал на одно колено. – Прости меня. Я ошибался. Гвальхмаи был прав: я не должен был верить Морврану.

– Ах, вот в чем дело, – усмехнулся Сархад. – Тогда понятно, почему ты помчался убивать Черного Всадника. Ну что ж, пойдем.

– Куда? – не понял юноша.

– В замок. Не до ночи же мы будем стоять на дороге.

– Ты пропускаешь меня к Граалю? Просто так?

– Ну почему же «просто так»? Ты прошел испытание.

– Я?

– Из того, что ты легко выдержал его, не следует, что оно было легким.

Они вошли в башню, и едва Передур увидел Врана – припал к его ногам со словами:

– Дядя, прости меня!

– За что? – Увечный Король погладил его по голове.

– Тогда я вел себя так глупо… я даже не спросил об имени тех, кто был добр ко мне.

– Что ж, ты ошибался от ложной учтивости. А теперь?

– Теперь я знаю, что иногда надо следовать голосу сердца, а не законам вежливости.

– Добро, мальчик. Что ж, иди к Котлу. Пусть он исполнит твое самое заветное желание.

– У меня только одно желание, – пылко воскликнул Передур, – чтобы ты исцелился, дядя!

Зала заполнилась бело-голубым сиянием.

На возвышении возник Котел Кери… нет, пожалуй, сейчас это был Святой Грааль. Хрустальная чаша, блистающая чистейшим светом, воплощение счастья и добра.

Искры белого света окружили всех троих, и на миг показалось, что крови на бедре Короля-Рыбака нет.

Только на миг.

Исчезло сияние, хрустальная чаша превратилась в простую глиняную. И снова начала кровоточить рана Увечного Короля.

– Как же так? – спросил юноша.

– Грааль не выполняет желание немедленно. Но рано или поздно оно осуществится.

Кромка судьбы: Бендигейд Вран

Видишь, Сархад, я был прав, выбирая между своим и твоим желанием. За долгие века до моей смерти и за столетия после нее я убедился: если разум говорит, что поступок безрассуден, а сердце – что он единственно верен, – надо слушать сердце.

Эту истину понял даже Передур. Вот уж воистину – передурил. Надо бы сменить ему имя. Пусть уедет отсюда Персивалем.

Да и ты, Сархад, можешь лететь. Котлу больше не нужен Страж. Все, кто стремился к Святому Граалю, прошли этот путь. При нынешнем поколении людей сюда больше не придет никто. При грядущих – это уже не твоя забота.

Лети, Вороненок. Ты свободен от службы. И на прощание я сделаю тебе еще один подарок.

– Исполнишь еще одну мою просьбу?

– С радостью, мой Король. Какую?

– Эти шахматы – они удобны, но не нужны мне. Если кто-то приблизится к Карбонеку, я это увижу в Котле. А вот королю людей они будут полезны. Отнесешь подарок от Врана?

– Кому?

– Марху.

Сархад поднял на него изумленный взгляд:

– Спасибо.

Вран подошел к доске, расставил на ней фигуры:

– Передай Марху, пусть подумает над партией. Положение белых кажется безнадежным, но есть один путь к победе.

Сархад взглянул на фигуры: Король, Королева, Конь и Воин.

– Воин – Друст, а кто – Конь?

– Нет. Конь – Друст, а Воин – ты.

– Я смогу им помочь?

– А ты загляни в Котел. Там хорошо видно.

Сархад подошел к Котлу, на сей раз принявшему вид широкой плоской чаши на высокой ножке. Наклонился.

Отражение пробежало рябью, сменилось, и то, что Мастер увидел, заставило его в ужасе вцепиться в край чаши.

Он глядел долго, не отрываясь. Вран стоял рядом, наблюдая, как испуг на лице Стража сменяется надеждой, а потом – радостью.

Картины будущего пропали.

– Ты уверен, что всё случится именно так? – хрипло спросил Сархад.

– Так или примерно так, – кивнул Король-Рыбак. – Ты подарил девочке хорошее, очень хорошее кольцо.

Потом добавил:

– Только не рассказывай об этом ни ей, ни Марху. А то еще спугнем судьбу.

– Я и не собирался.

– Ну, прощай, Вороненок. Соскучишься – залетай в гости. Только окон больше мне не выбивай.

– Постараюсь.

Сархад спрятал шахматы и их столик в мешок, подаренный Нуддом, поклонился Увечному Королю – и взмыл в небеса.

Бендигейд Вран стоял у давно разбитого окна и думал: «Теперь у тебя будет новое прозвище. Ты был Сархад Коварный, ты стал – Сархад Коварный Страж».

Эндшпиль

Марх собирался на охоту и уже садился на коня, когда его внимание привлекло что-то неправильное в небе. Король поднял голову и обнаружил, что прямо к замку летит ворон, в несколько раз крупнее обычного… и людей эта птица не опасается совершенно.

Птица?!

Ворон резко снижался. Неправильного летуна заметили уже все, даже конюхи смотрели только на него. Замерли в ожидании – но добра или беды?

Пролетев черной молнией вниз, ворон ударился о землю и – встал.

– Прими гостя, король Марх.

– Сархад! Ты что творишь? Распугал всех моих людей…

Люди (именно люди, а не жители Аннуина и не полукровки) стояли, вытаращив глаза. Они нередко видели замковых брауни, луговых фэйри, других простецов Волшебной Страны – но не царственного сидхи в роскошном облачении. Он внушал восторг, смешанный с ужасом.

И неменьший ужас вызывал собственный король, говорящий с этим – как с равным.

Сархад наклонил голову и сказал укоризненно:

– Разве так встречают посланца Верховного Короля Прайдена?

– Ко-ого? – Марх невольно пробежал глазами вокруг, ища гонца от Артура. Через мгновение он понял, что Сархад говорит о себе. Еще через мгновение – каким королем он послан.

– Д-добро пожаловать в Тинтагел, Сархад… – Марх чуть было не добавил «Коварный», но решил, что такое прозвище лучше не упоминать.

Сидхи понял это:

– Меня теперь зовут Второй Меч или Коварный Страж. Оба прозвища мне по душе, так что выбирай любое.

Во дворе было оглушительно тихо. Даже ветер забился куда-то в угол и не смел громко вздохнуть.

Король повел своего гостя в замок, кивнув главному ловчему: поезжайте без меня, сегодня понадобится много дичи. Медир, сына Метредидда, способный подстрелить любого зверя или птицу, как бы далеко те ни были, отлично понял, от какого Верховного Короля прилетает такой гонец – и сколько эрлов соберется сегодня-завтра в Тинтагеле, чтобы услышать волю Бендигейда Врана.

И всех надо накормить досыта.

Они поднимались по лестнице, и можно было поговорить спокойно.

– С чем тебя послал Вран?

– Не сейчас. Вот соберешь своих эрлов, тогда всё расскажу.

– Но ведь хочется узнать поскорее, – улыбнулся Марх.

– Поскорее собирай, – пожал плечами Сархад.

Навстречу им бегом спускался сын кого-то из эрлов.

– Передай королеве: пусть придет ко мне. Скажи, что у нас за гость.

– Да, государь.

Юноша умчался, Сархад благодарно посмотрел на Марха.

– Я не так жесток, как ты, – отвечал тот на невысказанное.

– Мое послание касается короля, – покачал головой Сархад. – Я не вправе открывать его, пока не соберутся все.

– Хм. Не могу поверить, что ты кому-то служишь.

– Верховный Король Прайдена – это не «кто-то».

Они сидели в покоях Марха. Слуга открыл дверь, и – королева, ахнув, замерла на пороге.

Потом метнулась к Сархаду с одним-единственным словом:

– Жи-и-ив!

– Конечно, жив, – он мягко отстранился, потому что она была готова броситься ему на шею, а вести так себя при Мархе было и неразумно, и невежливо. – Твоими стараниями жив.

Король нахмурился:

– О чем вы?

– Тогда, два года назад… – обернулась Эссилт к мужу. – Но я сама не знаю, что произошло… Расскажешь? – это уже Сархаду.

– Прямо сейчас, – он улыбнулся. – Всё расскажу.

Он посмотрел на Марха:

– Когда приедут эрлы?

– Думаю, сегодня-завтра. Самые дальние доберутся по приграничью Аннуина.

– Ну что ж, – усмехнулся Сархад, – если без подробностей, то за это время можно успеть рассказать самое интересное.

Все трое уселись, слуга принес кувшин, кубки.

– Видите этот меч, – начал Сархад, обнажая клинок и кладя его перед ними. – Всё началось с того, что…

За рассказом они не заметили, как стемнело.

– И где ж мне устроить на ночь моего гостя? – спросил Марх. – Никогда мне не доводилось принимать сидхи.

– Не тревожься, – махнул рукой Сархад. – Ночь будет ясной, полетаю под звездами. Захочу спать – дуб найду.

– Ты простишь мне подобную неучтивость? – осторожно улыбнулся король.

– Будь я человек – не простил бы ни за что! – рассмеялся Коварный. – Люди, знаешь ли, плохо умеют спать на дубах.

Он встал, подошел к окну:

– Доброй ночи.

И – лишь черная тень ворона прорезала сумрачное небо.

…Марх привлек Эссилт к груди. Он очень хотел, чтобы жена провела эту ночь с ним. Король стыдился признаться сам себе в подозрениях, столь же безосновательных, сколь и страшных.

Эссилт не возражала – спокойная и счастливая. Она осталась с мужем, но Марх, сжимая ее в объятьях, чувствовал, что она сейчас мыслями совсем, совсем далеко.

Сархад не солгал: он действительно полетел к дубу. Вот только вряд ли на таком дубе можно было уснуть.

Фросин вылез из дупла и радостно прошамкал:

– Прилетел-прибежал, гордый нахал!

Сархад сменил облик и поклонился:

– Я тебе жизнью обязан. Чем мне отблагодарить тебя?

Карлик ответствовал:

– Все хрюшки – у подружки, а у врушки – нифигушки…

– Тебе нужна свинья? Ничем иным мастер-сидхи не может тебя отдарить?

– Глупая гордость! – скорчил рожу Фросин. – Держать дороги торными – дороже всего! Окрепло окно от огненных взглядов, прочно проложены дороги!

– Мое окно? Оно помогает тебе? Я помогаю, потому что смотрю в него?

Кромка Аннуина: Сархад

Я должен был догадаться.

Он – владыка перекрестков, для него стена между Прайденом и Аннуином – беда. Или не просто беда, а что-то гораздо худшее.

Марх старается держать дорогу в Аннуин открытой, но из-за Гвина может немногое. А я создал окно. Вечно открытое между двумя мирами. И никакой Гвин нам не страшен. Мы с Эссилт просто стерли границу. Мы говорим сколько угодно и когда угодно, как две деревенские хозяйки болтают через узенькую улочку.

Для Фросина наша болтовня – всё равно что вода для травы. Мы помогаем ему просто потому, что дерзко позабыли о границе миров.

Так вот почему он помог нам.

Что ж, я понял, чем могу отдарить его. Просто, как только вернусь в замок Рианнон, буду долго-долго разговаривать с Эссилт.

Просто. Как всё просто.

Хм, интересно, ведь я через свое окно могу увидеть любого в Аннуине и окрестностях. Что будет, если я попробую поговорить с самим Фросином?

– Прощай, Хозяин Перекрестков, – поклонился Сархад. – Я понял. Жертвы тебе принесут другие, а я – будь уверен, я стану держать свое окно широко открытым.

– Да ты, я гляжу, мудрости испил у Старого Ворона? Не тяжело ли похмелье после медов Керидвен?

– А я выпил всего каплю, – скорчил Мастер гримасу в ответ. – О похмелье спрашивай… Талиесина, что ли. Вот уж у кого, говорят, хмельной бред был!

Сархад поклонился еще раз, обернулся и полетел прочь.

Карлик, глядя ему вслед, пробормотал:

– Вырвался Ворон из вреда врак… и, верно, враз поверг врага…

* * *

…Сархад стоял перед троном Марха в главной зале Тинтагела. Перед ним восседал король с супругой (Эссилт была чуть испугана этой церемонией и потому выглядела бесстрастной и безразличной), вокруг расположились эрлы. Людей не было ни одного, хотя большинство собравшихся всячески скрывали свою принадлежность к Волшебной Стране. Что поделать, в мире людей не стоит пугать обитателей своей силой.

Там был Гилл Оленья Нога, способный перепрыгнуть самую большую пропасть, был и Гвадин Оссол, который мог растоптать гору и превратить ее в ровное поле, и брат его Гвадин Одейт, легко затаптывающий самый яростный огонь, и Хуарвар, сын Халуна, прозванный одним из трех бедствий Корнуолла – за то, что был один способен съесть всё, что приготовили на пышный пир. Был там и Ухтрид Фариф Драус, знаменитый своей рыжей бородой, был и Орел из Гверн-Абуи, и Дрозд из Килгори, и многие, и многие.

Но ни один из эрлов не мог сравниться с Вороном – ни природной силой, ни обретенной. Словно черная туча, в которой полыхают безгромные молнии, – таков был Мастер, и прежде, и ныне всегда остающийся собой. Царственный сидхи, облеченный могуществом рода и блистающий собственным мастерством.

– Марх, король Аннуина и Корнуолла, – голос Сархада заполнял всю залу, – мой повелитель, Верховный Король Прайдена Бендигейд Вран, властитель замка Карбонек и хранитель Котла Мудрости, поручил…

Послом он был впервые в жизни, и это оказалось очень забавно: говоришь со старым товарищем так, будто вы незнакомы. Перечисляешь титулы, будто они неизвестны. Полречи скажешь, пока сообщишь хоть что-то новое.

– …поручил мне, Сархаду по прозвищу Коварный Страж, старшему сыну короля сидхи Ллавиннауга…

Эрлы очень старались сохранить каменное выражение на лицах. Большинству это удалось. Но не всем.

Эту шутку Сархад придумал заранее. Он никогда в жизни не называл себя по отцу, так что далеко не все в Аннуине вообще знали, в каком именно родстве Коварный с королевским домом сидхи. Сейчас Ворон расчетливо достиг двух целей: сообщил о своем примирении с отцом и изрядно позабавился, глядя, как эрлы тщатся скрыть свое изумление.

Пожалуй, в этом перечислении титулов была своя прелесть. И своя новизна.

Однако пора было переходить к сути дела.

– …приветствовать тебя.

Марх встал.

– Для меня большая честь слова Бендигейда Врана, переданные столь высоким посланцем, как ты, Сархад сын Ллавиннауга.

(«Твое примирение с отцом – это большая радость для всех. Пусть весть разнесется по Аннуину».)

Ворон продолжал:

– Верховный Король благодарит тебя за многовековой труд на благо Аннуина и Корнуолла и шлет тебе дар.

Сидхи достал из поясного кошеля (тот самый подарок Нудда) сначала небольшой изящный столик на узорчатых ножках, потом шахматную доску, а затем вытряхнул на нее остатки содержимого. Фигуры рассыпались по полу, лишь несколько встали на доске.

Та самая партия, которую Рыбак предлагал Марху.

Король подошел поближе. Ему стало не до церемоний. Шахматы были изумительной работы, но Марх понимал, что Бендигейд Вран не стал бы присылать ему просто красивую вещицу.

– Это шахматы судьбы, – отвечал Сархад на невысказанное. – Спроси о том, что ждет любого короля любой страны, – и сыграй партию. Ты получишь ответ.

Марх медленно кивнул.

– Верховный Король хочет, чтобы ты доиграл вот эту. Черный король должен выиграть. Найди путь к победе, правитель Аннуина и Корнуолла.

– Как мне отблагодарить Бендигейда Врана за такой дар?

– Выиграв партию, – улыбнулся Сархад.

Марх вернулся на трон, и церемонные речи продолжились:

– Никогда еще не принимал я в своем замке гонца, знатностью превосходящего меня самого. Что может быть тебе наградой за это посольство, Сархад Второй Меч?

Сидхи не ожидал такого вопроса и сначала лишь отметил, что Марх оказал ему услугу, назвав и этим прозвищем… а потом Коварного осенило.

Напускная церемонность слетела с него, и Сархад сказал – напрямик:

– Ты хочешь наградить меня, король Марх? Тогда – сыграй со мной в эти шахматы. Узнаем наши судьбы – ты и я.

Пальцы Эссилт стиснули край вышитого покрывала.

Марх побледнел, но отвечал спокойно:

– Хорошо. Завтра утром я сыграю с тобой, Сархад Коварный… Страж.

Поздно вечером они стояли в этой зале вдвоем.

Ветер завывал за окном, некогда выбитом тем перстнем, что сейчас был на пальце Марха.

– Если тебе совсем не по душе эта игра… – начал было Ворон.

Конь резко перебил:

– Я сказал: мы сыграем! Король не берет назад данного слова!

– Просто так хочется знать, что ждет нас, – словно оправдываясь, проговорил сидхи.

– А ты играл раньше в эти шахматы? – как-то устало спросил Марх.

– Много раз.

– Они пророчат или творят судьбу?

– Я так и не узнал этого…

– Ясно…

– Послушай, – Сархад подошел к выбитому окну и заговорил решительно, потому что эти горькие недомолвки стали невыносимы, – я говорил вчера с Фросином.

– И что? – Марх тоже был рад сменить тему.

– Он мне сказал, что чем больше я буду смотреть в мое окно, тем лучше для дорог из мира людей в Аннуин.

– Он тебе сказал это?! Фросин?

– Прости, но всех его ужимок я не запомнил. Смысл был такой.

– И что же?

– Я подумал: вот это окно, твое – оно ведь тоже между мирами. У тебя кольцо-Путь. Попробуй посмотреть из него не на мое, а – на Аннуин. Должно получиться.

– Хм… попробую как-нибудь.

– А сейчас? Что мешает?

Марх взглянул на него с горечью и укором. Сархад отвечал:

– Нам же завтра не насмерть биться. Мы лишь откроем судьбу.

Король вздохнул:

– Если бы ты меня вызвал на бой до смерти, я был бы спокоен. Я твердо знал бы, кто из нас прав. А так…

Утро. Осенний холодок. В большом зале только двое. И шахматный стол.

– Кто ходит белыми?

– Ты гость, тебе начинать.

– Из меня странный белый король, но… ладно.

…Ход черным конем:

– Шах, Сархад.

Тот не стал трогать короля, и взялся за воина. Белый воитель пересек всю доску:

– Шах, Марх.

Тот приподнял брови:

– Ничья?

Сархад развел руками:

– Похоже, что именно так. Ничья.

Последнее слово Коварный произнес с особым выражением.

– Ты хочешь сказать: общая?

Сидхи ничего не ответил, лишь показал на доску: дескать, всё видно и так.

– Но по закону людей это невозможно.

– Есть законы и помимо человеческих.

– Но не в мире людей!

– О чем тревожиться? Мир людей – один из множества.

– Но она не согласится…

– Сейчас – да. Но разве я сказал, что предсказанное этими шахматами должно сбыться назавтра? У нас троих в запасе вечность; я подожду.

Подул ветер. В зале отчетливо запахло морем, и Марх прищурил глаза, вспоминая что-то.

– Знаешь, я рад, что не выиграл, – сказал Ворон. – Рад, что мне не быть твоим соперником. А брак втроем… похоже, это удел королей Аннуина?

– …Когда я был молод и Манавидан еще приходился мне отчимом, а не лютым врагом, тогда, – Марх вздохнул, – тогда мы жили в море, девы вод любили нас, мы любили их, и я и помыслить не мог, что между людьми возможно такое соперничество из-за женщин.

– Я не человек. И ты – тоже. Хоть и забываешь об этом.

– Мой отец был человеком.

Ворон подошел к Коню, положил руку на плечо:

– Послушай, я не Друст. И мне нужно гораздо больше, чем ему: любовь, а не безумные ночи тайком.

– Я знаю.

– Давай поговорим начистоту. Мы оба любим ее. Она любит нас обоих. Только она ни за что не признается в этом – ни мне, ни тебе, ни, главное, себе. Пока она королева людей – мне не на что надеяться. А вот потом… так что я буду ждать.

Он помолчал и добавил:

– Я слишком люблю ее и слишком уважаю тебя, чтобы тревожить ваш покой. Поэтому сегодня я улечу – и вряд ли вернусь в Тинтагел когда-нибудь.

– И тебя называют Коварным?! – выдохнул Марх.

Сархад улыбнулся:

– Когда у нас будет о-очень много времени, я тебе расскажу, за что меня называют Коварным. Расскажу не о том, что все видели, а – как оно было на самом деле, – он прищурился. – Но прежде возьму с тебя клятву, что ты не перескажешь этого Эссилт.

– Я не знаю никого добрее и благороднее тебя, – веско сказал король.

– За это спасибо Эссилт. И немного – Врану, – он улыбнулся, потом взгляд его скользнул в сторону: – Про окно не забудь.

– Да, я попробую. Ну что ж, – он кивнул в сторону окна, – увидимся.

– Непременно.

– Бранвен!

Та неслышно возникла.

– Сархад покидает нас. Проводи его к королеве, пусть попрощается.

Сархад изумленно посмотрел на Марха: ты доверяешь мне настолько, что позволишь проститься наедине?

Король кивнул: да, доверяю.

Бранвен распахнула дверь, Сархад вошел.

Эссилт уронила шитье на пол.

Сидхи улыбнулся:

– Я зашел попрощаться.

– Улетаешь?

Кивок:

– Прямо сейчас.

Он подошел к ней, взял за руки, снова улыбнулся:

– Ты дрожишь, как перепуганный птенчик.

– Чем кончилась ваша с Мархом партия?

– К нашему удовольствию – ничьей.

– Хорошо…

Он поднес ее руки к своему лицу:

– Не надо бояться, моя маленькая королева. Мы с Мархом отлично поговорили…

Он легко коснулся губами ее левого мизинца, как поцеловал бы пальчик ребенка:

– …мы с ним понимаем друг друга…

…безымянный палец…

– …как старые друзья.

…средний. Его губы задерживаются чуть дольше:

– Тебе нечего бояться…

…указательный – дольше, нежнее…

– …моя маленькая…

Губы сидхи ласкают указательный правой, средний… дольше, смелее…

Эссилт опускает глаза, ее щеки пылают румянцем. Душу рвет надвое: «Как он смеет?! – Как хорошо…»

Безымянный – Сархад осторожно проводит губами до ноготка, принуждая Эссилт разогнуть пальчик, и продолжает мягко целовать его, осмеливается чуть коснуться языком…

Королева вздрагивает, сжимается, но не отнимает рук. Ее тело в огне, каменный пол качается под ногами. «Этого не может быть! – Лишь бы не прекращалось…»

Сархад проводит кончиком языка между безымянным и мизинцем, чуть раздвигая их, осторожно целует ложбинку меж пальцами. На мизинце блестит черное кольцо. Его кольцо.

Эссилт жмурится, закусывает губу. Острое наслаждение прознает ее тело. Так не бывало ни с Друстом, ни с Мархом. «Что он делает со мной?!»

И Сархад останавливается. Правый мизинец он целует так же легко, как левый. Ни намека на страсть.

Эссилт открывает глаза. Глядит на Сархада с любовью и ужасом: «Продолжай, умоляю! – Предатель, ты обманул меня!»

Коварный чуть усмехается:

– Ты смотришь на меня с таким страхом, что мне очень легко улететь. Я обещал Марху больше не возвращаться в Тинтагел. Захочешь поговорить – гляди в окно.

Он отходит к подоконнику, превращается в ворона, взлетает.

Эссилт подбегает к окну, жадно цепляется взглядом за уменьшающуюся черную точку. «Вернись, забери меня с собой куда угодно! – Только посмей еще раз взглянуть на меня, негодяй!»