Читать книгу "Между"

Лугнасад – условно 1 августа, праздник урожая.

Меня зовут Ллиан. – Персонаж совершенно вымышленный и поднесенный Либерис в подарок.

Каэр-Невенхир. Крепость Небес. – Так в оригинале названо место этой битвы.

Мирддин – бриттский бог дорог, и в «Мабиногионе» считается сыном Морврана. Подробнее о Морвране – в примечаниях к «Пробуждению» («Ветвь чар»). В «Триадах острова Британии» Мирддин назван одним из трех искусных бардов (два других – Талиесин и Мирддин Эмрис, более известный как Мерлин).

Из тех трех капель лепит Гвидион нового негодяя: слугу своего Талиесина. – Таки это корректно изложенный эпизод из «Истории Талиесина», включаемой в «Мабиногион». Если не очень понятно – возьмите первоисточник или подождите до «Ветви возвращения».

…Талиесин, всюду трубящий о своем могуществе, – если бы похвальба обращалась в оружие, он был бы неодолим. – Судя по приведенным в русском издании «Мабиногиона» текстам, приписываемым Талиесину, скромность действительно не входила в число его достоинств. Та же «Битва Деревьев» наполовину состоит из самовосхвалений сего барда. К слову, в начале сказания Талиесин говорит о цепочке своих превращений, которую почему-то стали считать цепью перевоплощений на индийский лад… сделав из этого еще более мудрый вывод, что кельты верили в реинкарнацию. Сия концепция теперь растиражирована так, что спорить с ней уже нет сил.

Гвидион, Аметон и Гофаннон – эти три брата могут представать как создатели трех ремесел: пастух Гвидион, пахарь Аметон, кузнец Гофаннон. Хитрость Гвидиона не нуждается в доказательствах, кузнец – существо, склонное к темной магии, а вот пахарь оказывается единственным честным из братьев.

Аметон, брат мой, мы объединим наши силы, мы сотворим и обрушим на них чудищ невиданных, таких, что содрогнутся земля и небеса! – Все «спецэффекты» здесь изложены строго по кельтскому сказанию, но есть серьезное «но». В валлийском тексте говорится, что Талиесин всех монстров «видел», то есть не указано, на чьей стороне они были. Видимо, предполагается, что их (жабу с когтями, змея с сотней жизней и пр.) насылали «великие» из Аннуина. Но верить на слово приемному сыну Гвидиона я не стала – и у меня вышло то, что вышло. Уж больно неприятный товарищ Гвидион и уж больно любит магией баловаться…

Шагни, ног не имевшее! – …и пошли эти деревья шагать по мировой литературе. И в «Макбет» к Шекспиру зашли (рационализированные до состояния пиломатериалов!), и у Толкиена по «Властелину Колец» прогулялись.

Утихают леса Прайдена. – В валлийском сказании нет ни слова о том, как деревья унялись… и унялись ли вообще.

…нигде не найти Мирддина. – Бегство Мирддина и последующая смена облика – полная отсебятина. Здесь от кельтского бога – только имя, профессия и родословная.

Мы убьем его, если пронзим язык! – Это индоевропейский миф о победе кузнеца (братьев-кузнецов) над Владыкой Нижнего Мира, принимающего облик кабана (свиньи).

«А вот победы я что-то не вижу». – Внимательное чтение «Битвы Деревьев» оставляет именно такое впечатление. Перечислены монстры, но нет ни слова об их уничтожении, вскользь упомянуто, что были сражены «три великих», но никакого описаниях из разгрома… На фоне многострочных самовосхвалений Талиесина – всё это выглядит очень подозрительно (если воспринимать валлийскую поэму как текст, а не как миф, где враг уничтожен по умолчанию).

За стенами обычного уэльского дворца – ллиса – барабанил осенний дождь, и в колоннаде – невадде – слуги торопливо покрывали стропила соломой: какой же пир под дождем? – Валлийские дворцы представляли собой небольшое здание, окруженное колоннадой, которую в непогоду перекрывали.

…сын жены моего деда. – Дон, мать Гвидиона, была женой Бели Небесного, который является отцом Нудда – владыки подземного мира. Таким образом, Гвин приходится Гвидиону некровным племянником и по законам этикета должен здороваться первым.

Кто с первого раза понял их родственные связи – поздравляю.

Взять хоть ту историю с нашим дядей Матом… – см. «Мабиногион», ветвь четвертая.

…он заставил Киледира съесть сердце его отца Нейтона! И почему он не дал своей сестре Крейддилад выйти за Гуитира? – Мне очень жаль, но в «Мабиногионе» (в многославном «Килохе») эти леденящие душу истории лишь упомянуты. Так что мы не знаем, почему же Гвин был против брака своей сестры.

Самайн – главный кельтский праздник, начало зимы и Новый Год. Отмечался в новолуние, спустя примерно месяц после осеннего равноденствия (по нашему календарю – ближайшее к 1 ноября), позже был отождествлен с Хэллоуином. Да вы и сами его, небось, отмечаете.

К песни «Мир во время войны»

…Бледного Охотника. – Имя «Гвин» означает «Белый». Это может быть как белизна существ иного мира, так и бледность смерти.

Гвин неодолим для нас. Смирись. – Согласно «Мабиногиону», Гвин был поставлен сторожить демонов Аннуина, причем возложил на него эту высокую миссию непосредственно христианский бог.

«Если бы я знала вчера, то, что знаю сегодня – крикнула Белогривая, – я бы сама вонзила тебе нож в сердце!» – Легенда о Там Лине, ставшем возлюбленным королевы эльфов и оставившем ее ради смертной, принадлежит к числу самых известных шотландских сказаний. И, естественно, никакого отношения к Рианнон в оригинале не имеет. Единственное, что роднит шотландскую героиню с Рианнон, – цвет. Обе с полным правом именуются Белыми Королевами.

Беляночка. Гвен. – Согласно Бедье, мать Тристана зовут Бланшефлер, то есть Белый Цветок.

К песни «Сети слов»

Конец сказки. Начало войны. – История прихода Магна Максима в Британию изложена по «Мабиногиону».

Андред, сын Эудафа. – Привязка Андреда к Эудафу держится на честном слове. М-дя, на честном слове Андреда… короче, она держится только на том, что Андред обязан быть хоть каким родичем Марха (племянником в оригинале) и якобы наследником.

Я Конан Мериадок. Я племянник предателя Эудафа. Я хочу биться против римлян. – В разных источниках Конан (Кинан) Мериадок называется племянником или сыном короля, отдавшего дочь в жены Максену. С Максеном Конан или в союзе, или его враг (в зависимости от политической ориентации беспристрастного хрониста)… и только в одном, кажется, источники сходятся: бритты, ушедшие с Конаном на материк, осели в Арморике, называвшейся с той поры Бретанью, то есть маленькой Британией. Также сему достойному историческому деятелю мы обязаны как Конаном-Варваром, так и отважным хоббитом Мериадоком… а также другим хоббитом у еще более современного автора – потомком Мериадока, заслуженно прозванным читателями Хоббитом-Варваром.

Но с рассветными лучами на холме появился он – Конан. Или его двойник из иных миров. – Здесь цитируется один из рассказов Говарда, но не про Конана, а из «Пиктского цикла». Впрочем, герой там от Конана-Варвара отличается в основном именем.

Максену вовсе не нужен Прайден. Он хочет стать правителем там, в их Риме. Надеюсь, он свернет там себе шею! – В борьбе за императорскую власть Магн Максим потерпел поражение и был казнен в 388 году.

«Извини, король Фелагунд, мы глубоко уважаем твои клятвы, но – мы хотим жить на своей земле, а не отдавать ее врагам. И ты нам не указ, а твои клятвы – не наш долг!» – Ну, фулюганю. Извините.

К песни «Теплая тишь»

…лишь тени былой мощи легионов, а скоро не останется и этого. – Магн Максим покинул Британию в 384 году, последние римские войска были выведены из Британии в 410 году.

«И поведу их я, чтобы они били тех, кого надо, а не друг друга и всех подряд». – Мне сказали, что «Трудно быть богом» сейчас знают гораздо хуже, чем в годы нашей юности. Так что я уточню на всякий случай, что это слова Араты Горбатого.

Один человек-сказитель обронил фразу: «Они живут в большом ладу и доживут, пожалуй, до любви». Он был мудрым, этот сказитель. – …и звали его И.С. Тургенев. Цитата из «Отцов и детей» неточная.

Мы обязательно доживем до любви, Гвен. – Вам наверняка это известно, но напомню на всякий случай: «В былые времена царствовал в Корнуэльсе король Марк. Проведав, что его враги на него ополчились, Ривален, король Лоонуа, переправился через море ему на помощь. Служил он ему и мечом, и советом, как то сделал бы вассал, и служил столь верно, что Марк наградил его рукою сестры своей, красавицы Бланшефлер, которую Ривален полюбил несказанной любовью». Начало «Романа о Тристане и Изольде» по версии Ж. Бедье. Хороший был человек Жозеф Бедье! – написал свой вариант романа, куртуазно назвал его реконструкцией пра-варианта, чему мы и радуемся второй век…

Он человек был, человек во всем… так говорили о нем барды. Или скажут… или не о нем… неважно. – Слова Гамлета об отце.

Многие вожди Севера возводят свой род к Ху Кадарну, он был прародителем королей. – Ху Кадарн («Пес Могучий») – действительно мифический прародитель бриттов. С ним связано несколько вариантов легенды о том, как он осушил воды потопа: или одолев морское чудище Адданка, или пропахав борозду на Нинниау и Пейбиау. Словом, от того или иного потопа Ху Кадарн действительно спас Прайден, но, говоря о его гибели при этом, Ирб сильно преувеличивает.

Что до Сархада, то о нем мы поговорим в «Ветви чар». Пока же запомните просто, что героя с таким именем в «Мабиногионе» нет. И в других кельтских текстах – тоже.

К ветви измены

В примечаниях к «Кабану» я обещала сказать, кто же второй из трех величайших свинопасов Британии. Так вот, в «Триадах» им назван Друст. Но легенда, излагаемая там, слишком невнятна, так что пришлось сочинять свою. Запомните, прошу вас: нет кельтских сказаний о возвращении свиней в Аннуин. В оригинале – вот как похитил их Гвидион, так и конец сказки. А всё, изложенное здесь о Друсте и священном стаде, имеет к кельтской мифологии такое же отношение, какое морская свинка – к морю и свиньям.

Ровно то же отношение к источникам – и у истории воспитания Друста, и у его сражения с саксами.

А вот что с источниками связано, да еще как (не считая главной линии, но тут комментарии, надеюсь, излишни), – это гибель Ирба в волнах. Как пишут умные исследователи «Романа о Тристане и Изольде», главным героям всегда враждебно море. Что я и поняла буквально. Говоря высоким научным слогом, «актуализация метафоры».

И, как ни странно, очень-очень связана с источниками погоня Марха за Друстом и Эссилт. Это вообще один из самых филологических моментов в романе, хоть при подготовке к экзамену по зарубежке используй! И это – один из тех эпизодов, который и задуман был одним из первых, да и написан тож. Дело в том, что миры, которые им открываются в Самайн, – это первоисточники сюжета «Тристана и Изольды». Самайновский хаос таков, что почему бы книге и не встретиться со своими пра-вариантами?

К песни «Волна»

…пикси или ниски могут быть очень опасны – Если вы не знаете, что это за существа, то запомнить очень просто. Пикси… писки… правильно, нечто писклявое. Эльфячесть мелкокрылая, короче. Ниски… низкие… вообще-то это подводные лошади, выглядят совершенно как наземные, только очень любят уходить к себе под воду с незадачливым всадником.

Друст, сын Ирба – В разных источниках его именуют Друстом, Друстаном или Дристаном. Русское благозвучие не оставляло мне выбора… Его отец в шотландских генеалогиях – Ирб, Эрб, Серб (вот так!), в «Мабиногионе» – Таллух. Выбирала я опять-таки по благозвучию.

К песни «Снежный и Галкоед»

свинью… ее шкура – светло-серая – Это не буйство фантазии автора, не мифический образ – а самая что ни на есть реальность: порода шерстистых свиней была широко распространена в Англии в конце XIX века и существует по сей день. Очень удобно: зверюшки не мерзнут зимой и вообще более неприхотливы.

Брауни – нечто вроде нашего домового, мелкое (во всех смыслах) лохматое существо.

Ллаунроддед – В «Триадах» Ллаунроддед – один из Трех великих пастухов, пасший стадо Нудда, в котором была двадцать одна тысяча коров. Его связь с холодом, севером, равно как и музыкой – увы, в валлийских текстах ничего этого нет.

…у дальних восточных народов лучшие из героев натягивают на лук несколько дюжин тетив. – У главного героя киргизского эпоса «Манас» лук был с пятьюдесятью тетивами. Анекдот про арфу с одной струной и полный колчан смычков – явно не про него!

Галлкоэд, и ты здесь? – Галлкоэд Гофининад просто упомянут в «Килохе», о нем из кельтских текстов неизвестно ничего.

«Я слышал эту историю, когда был молод. Тогда я прилетал каждый день точить когти об огромный валун, а ныне он сточен до основания». – Орел из Гверн-Абуи действительно произносит в «Мабиногионе» эту фразу, но по совершенно другому поводу.

В своих пещерах они выводили силуэты исполинских коров… – …так повлиял Ллаунроддед на искусство палеолита, ага. А если без шуток, то именно эти бесчисленные палеолитические коровы и превратили кельтского пастуха в самого древнего из персонажей этой книги. Сорок тысяч лет – возраст даже для сидхи, согласитесь!

К песни «Опасный свинопас»

…о том, в кого Мат превратил и Гвидиона, и его брата – Эту малоприличную историю вы найдете в «Ветви чар» – и в четвертой ветви «Мабиногиона».

К ним подъехал Талиесин… – Не желаешь – поступай как хочешь! – Исторический Талиесин жил в VI веке, а детство Друста приходится на конец IV века (при всей условности привязок событий романа к истории).

Арианрод – сестра и возлюбленная Гвидиона. Их история – четвертая ветвь «Мабиногиона», а здесь – песнь Рифмача в «Ветви чар».

…в новую сияющую твердыню. Каэр-Гвидион – «Крепость Гвидиона», так именовали Млечный Путь в Уэльсе.

Сотни и тысячи путников будут ясными ночами высматривать на небе Каэр-Арианрод. Северную Корону. – Аналогично – валлийское название созвездия.

…он пошел по залу, здороваясь со всеми, – а его борода всё тянулась и тянулась, обкручивая столбы… Когда этот рыжий наконец сел, то оказалось, что его борода обмотана вдоль всех колонн – Персонаж из «Мабиногиона», и зовут его Ухтрид Фариф Драус.

К песни «Заморский морок»

Она была дочерью ирландского короля. Точнее, короля Мунстера – южной пятины Ирландии. А еще точнее – одного из двенадцати королей Мунстера. – Ирландия разделена на четыре части: Ульстер – север, Коннахт – запад, Мунстер – юг, Лейнстер – восток, которые тем не менее именуются пятинами (центр – Тара – это только сакральная столица, но не отдельная территория).

…в сопровождении своей подруги Бранвен – Имя, позже превратившееся в «Бранжьену», «Брангвейну» и т. п., восходит к «Бранвен». Эта героиня легенды – тезка той самой Бранвен, сестры Бендигейда Врана.

Ку Рои – его описание дано в тексте достаточно внятно, и добавить к этому нечего. Мунстер по природе своей – область, где царит хаотичная, дикая магия, и в образе Ку Рои это воплощено в максимальной степени.

Лапа дракона. Тинтагел стоит на его правой лопатке. – Описание утеса совершенно достоверно, ни капли вымысла. Найдите фото Тинтажеля и полюбуйтесь. Забавный факт: о Корнуолле как о драконе я писала до того, как увидела фото утеса-Лапы, а позже на радостях опубликовала фото и фрагмент своего текста… после чего лицезрела в заметках людей, побывавших в Тинтажеле, что, дескать, существует местная легенда про окаменевшего дракона. В общем, мне всё-таки довелось оказаться автором «древней легенды».

Фоморы – ирландские «титаны», с которыми боги то роднились, то вели войны. Отличительная черта фоморов – принадлежность к обоим мирам сразу, отчего в мире людей они выглядят одноглазыми, однорукими и одноногими.

…клич «Отомстим за Гверна!» – Гверн был сыном короля Ирландии Матолха и Бранвен, сестры Бендигейда Врана. Он был убит, и его гибель привела к страшному сражению между бриттами и ирландцами, поскольку каждая сторона считала другую виновной в его смерти. В этом сражении Бендигейд Вран получил смертельную рану. См. «Мабиногион», ветвь вторая.

Южный берег. Из воды торчат жуткие обломки скал – Скалы вполне реальны (и действительно находятся у побережья Мунстера), в легендах Морвран к ним никакого отношения не имеет, Сархад – тем более.

Мархальт – такая форма имени встречается у Мэлори в «Смерти Артура» и уж больно красиво смотрится рядом с именем «Марх». Обычно сего героя именуют Морольтом.

Манавидан… Ведь ты был тогда в Мунстере, когда погиб твой брат, Бендигейд Вран. Ведь ты сам привез его голову в Прайден – подробности см. в «Мабиногионе», ветвь третья. Отчасти пересказано в «Ветви чар».

…к вечеру никакого наследника у Марха не будет. То есть будет, конечно. Им снова стану я. – На каком основании Андред считает себя наследником Марха – тайна сия велика есть.

К песни «Ирландский узор»

…к морю всегда нужно подниматься, долго идти на зеленый холм, который потом, словно ножом отрезанный, обрывается хищными сколами скал – таков реальный ландшафт Мунстера, как утверждает Либерис. А ей всяко виднее: она там живет.

…на севере, в Ульстере, фоморов боятся так, что даже песни складывают, какие они ужасные. – И самое главное из этих сказаний зовется «Битвой при Маг Туйред». Если еще не читали – включите в список обязательной литературы.

Диоруйнг – имя взято из совершенно постороннего сказания, без какого-либо намека – просто потому, что мне кажется очень красивым.

Самый надежный курах потонет – курах – это кожаная ладья, основное средство передвижения между Ирландией и Британией в то время.

…одна из белых овец вошла в ручей и – выбралась на противоположный берег черной… – Такая отара и ручей описаны в «Мабиногионе», сказание «Передур, сын Эвраука».

Адданк, морской змей! – Рептилия, также известная по «Передуру». В «Триадах» упоминается, что Адданка одолел лично Ху Кадарн.

…всё погибло, но одна змейка выжила. Она питалась заклятьями, как плотью… – Версия происхождения Адданка полностью вымышленная.

К песни «Над всей Ирландией безоблачное небо»

Перефразированное «Над всей Испанией…» Надеюсь, вам известно, какую мрачную роль сыграла эта фраза в сравнительно недавней истории Европы.

Людям вообще свойственно быть наивно уверенными в том, что сегодня вечером ничего интересного произойти не может. – Хоть цитата и не прямая, но, думаю, вполне узнаваемая?

Отныне любая рана, нанесенная тобой, окажется смертельной. – В некоторых версиях легенды Тристану действительно приписывается такая магическая черта.

…хребет. Огромные позвонки выступают из земли. – И такая цепь камней тоже есть неподалеку от реального Тинтажеля.

табуны ниски и кельпи – кельпи примерно такая же водяная лошадь, как и ниски.

К песни «Птенец лилий»

– Я жду ребенка, госпожа. – Но это же невозможно… – прошептала Эссилт. – Ведь – только от королевы и если брачная ночь была первой… – Бездетность Эссилт-Изольды как-то надо объяснять… да и вообще отсутствие детей в здешних браках.

– Я поручу вам девушку… и когда вы окажетесь в безлюдном месте, вы оставите ее там. – Эпизод «Бранжьена отдана рабам» входит в большинство версий романа.

…с первыми лучами солнца малыш Перинис возвестил миру о том, что еще одним принцем-чародеем стало больше. – У Бедье Перинис – верный слуга Изольды. Как у меня он умудрился превратиться в сына Марха – я и сама не поняла. Впрочем, при таком пернатом имени – как не оказаться принцем?!

К песни «Осаждать – не осуждать»

Они не властны над собой – три года. – У Беруля и в некоторых других версиях романа оговаривается этот срок действия любовного напитка.

Три года минуют, а что потом? – Есть в этом нечто далекое от мифологии, но очень близкое к житейской правде: первые три года супружества – это сущее черт-те что, впору приписывать всем на свете демоническим силам зло-коварное вмешательство. И если трехлетний кошмар благополучно преодолен, то дальше уже гораздо легче.

Гуртейн – кельтская форма имени полуисторического персонажа, известного как Вортигерн. Именно он призвал саксов в Британию, дабы уладить внутренние проблемы. Саксы охотно стали прибывать, прибывать, прибывать… и проблемы Британии из внутренних стали внешними. Хенгист – один из вождей «союзных» саксов.

К песни «Пираты Саксонского моря»

– Так, – сказал Друст, поставив две кружки пива на стол, – это наши два утеса. – Да, я цитирую знаменитый фильм. Только чугунка картошки в древней Британии не было, поэтому приходится обходиться селедками.

…оборотень, как все морские – Кто узнал цитату – тот молодец.

Уйти в Чертог Мертвых Героев, к Водану – с великой славой. – В культуре германских народов посмертная слава ценится гораздо больше, чем победа в бою.

– Ты оборотень! – рявкнул высокий сакс. Видимо, так он хотел выразить презрение. – У германских народов колдовство считается сугубо женским делом. Обвинение в колдовстве есть обвинение в… гм, ученые деликатно называют это «женовидностью». Назвать сие качество более откровенным словом я не решусь.

К песни «Королевино лето»

Гелливик давно заброшен. Там правит Ухтрид Фариф Драус – тот самый рыжий бородач, любитель обматывать столбы бородой… – вполне по «Мабиногиону».

Мы соберем в Гелливике славную компанию… даже Ллаунроддед не удержится… – в «Мабиногионе» Ллаунроддед назван в числе рыцарей Круглого стола. Равно как и вся прочая магическая нелюдь.

К песни «Черный вихрь»

Бугибус, черный ус, Нуарон, кости вон… – У Бедье говорится, что карлик Фросин властью бесов Бугибуса и Нуарона стал сведущ в злокозненной магии и, соответственно, помог королю Марку поймать Тристана с королевой. Сделал всё это Фросин, естественно, по приказу Андреда, Деноалена и прочих. Каким образом здесь из эпизодического отрицательного персонажа получился один из главных и какой-то подозрительно, гм, неотрицательный – загадка. Остается лишь развести руками: невиноватая я, он сам пришел!

…взывают к заточенному хозяину три сотни воронов из Кинверхина – в отличие от хозяина и его заточения, три сотни воронов из Кинверхина в валлийской мифологии существовали. Кто здесь назван хозяином этих воронов – вы узнаете совсем скоро, а с сами воронами встретитесь в «Ветви возвращения».

Красноухие псы Аннуина – эта магическая свора встречается в «Мабиногионе» на первой же странице.

Снова завыл, захохотал ветер, будто сотня бродяг и нищих кривлялись и издевались, отвратительно гогоча. Королеве казалось, что она окружена этим сбродом, и некуда бежать, и не вырваться… – Ну да, вот и всё, что осталось здесь от истории с прокаженными.

Пора расплачиваться, кх-красавчик, – прокаркал Фросин… – Отсюда и до самого конца книги поступки Фросина определяются не кельтскими текстами и не моим вымыслом, а только его собственной волей. Любые совпадения со сказаниями любых народов – на совести Фросина (при обнаружении таковой). Кромка легенды – Далее Марх гонит их по легендам и текстам, которые считаются источниками «Романа о Тристане и Изольде»: «Изгнание сыновей Уснеха», «Кано, сын Грантана», «Преследование Диармайда и Грайне», «Повесть о Байле Доброй Славы».

О Ворон, Ворон, кто мне раздобудет… – Карло Гоцци, «Ворон». Когда неплохое фэнтези писали в XVII веке в виде пьесы, это – памятник мировой литературы и обязательно к изучению студентами. Когда ровно то же самое пишут сейчас – это чтиво для некультурных. Извилисты пути истории литературы.

Ну что, Ворон? Рискнем? Встретимся? Поговорим о роке? Ты снова полетишь против ветра, не сомневаюсь. – Даю честное волшебное, клянусь ушами Хен Вен, присягаю на «Мабиногионе», что прочла «Отблески Этерны» спустя два года после окончания основной работы над «Между» и кроме этого монолога Фросина здесь нет ни строчки, возникшей под влиянием Веры Камши. Сходство Сархада с Алвой меня поразило в самое сердце, но еще больше – практически идентичная ситуация с Королем, Королевой, Великим Воителем и Молодым Героем (в «Ветви чар»). Это действительно случайное совпадение. Идеи носились в воздухе.

Поединок Гвина и Гуитира близится к концу. – См. примечание к «Яростному ясеню».

Бедный бледный белый бес убежал, бедняга, в лес… Долго по лесу он бегал, репой с редькой пообедал… – Фрагмент мнемонических стишков, известных сто лет назад каждому гимназисту: во всех этих словах писалась не «е», а «ять».

К ветви чар

Начнем с главного.

Умоляю, запомните! – ни у одного кельтского народа, ни в одном кельтском тексте не было героя по имени Сархад! (Нет, я понимаю, вы поверили Коварному на слово… хотя вас две ветви подряд предупреждали: ему верить нельзя.) Другое дело, что герой-Ворон – это вполне кельтский персонаж, да и во всем остальном он вполне соответствует законам уэльских легенд… он мог бы быть, но – вот незадача! – его не было.

Но Сархад – это еще ладно. А вот Седой…

Это, друзья мои, образ не просто авторский – он еще и не кельтский. Не было у кельтов почитания волка. Ворон был, Кабан был, Кони – табунами, а Волк был у германцев. Увы и упс.

Отчего ж тогда Седой так на сердце ложится? А потому, что это таки центральный персонаж мифологии, тока вот не кельтской и даже не германской, а мифологии современного мегаполиса. У нас то и дело всколыхивается прямо-таки культ белых волков… чай, сами знаете.

Стая его – не придумана, такие «волчьи союзы» были много где. У славян, кстати, тоже.

Короче, Седой – образ обобщенный, но точно не кельтский. Потому и кельтского имени у него нет.

Под стать ему Риэнис. Имя… почти вымышленное. То есть корень со значением «королева» там просматривается, но… но… но… Богиня-Мать в чистом виде. Образ универсальный, отголоски его есть везде, но не более того.

Ее союз с Седым – это уже не обобщение мифов, это отсебятина.

Араун – тоже практически весь на моей совести (при обнаружении таковой). Сыном Кернунна он не может быть хотя бы потому, что между этими двумя мифологическими образами пролегает море и более тысячи лет (Кернунн – античных времен и континентальный, Араун – средневековый и валлийский). Рога Арауна вырастают прямохонько из современной около– и псевдокельтской живописи.

Томас Лермонт (Томас Рифмач) – лицо историческое, но жил он в тринадцатом веке, а никак не в пятом-шестом, где протекают события мира людей. С другой стороны, кто мешает поэту, который уже попал в Волшебную страну, оказаться в ней за восемь веков до собственного рождения? Даты – это такие мелочи…

Говоря короче, эта ветвь – мир видений, и проще фиксировать те детали, которые взяты из реальных текстов, чем на каждом шагу повторять: это фантазия, это отсебятина, не верьте, не верьте, не верьте…

К песни «Шаг за»

В причудливом танце сошлись Рогатый Король и Владычица Земли. – Когда я писала эти строки, я ничего не знала о Викке (а сейчас и рада бы не знать, да некуда деться). Я не подозревала, что образ этого брака, образ вымышленный, хотя и бесконечно дорогой моему сердцу, в Викке считается прям-таки древней мифологией.

Что сказать… если мифы сочиняют, значит, это кому-нибудь нужно. Если я сочиняю как фэнтези то же, что чуть раньше сочинили как реконструкцию мифа, значит, я попала в мотив, востребованный современной культурой. Мифа о таком браке… не то, чтобы «нет» – поговорите с любым из виккан, и вы убедитесь: он есть, он еще как есть… просто к древней мифологии он имеет то самое отношение, которое шашлык имеет к жизни овец. Вкусный шашлык, чего уж там.

Что же в древности? Говоря словами классика: «Не суждено, чтобы сильный с сильным Соединились бы в мире сём». Был Рогатый Бог – и брал в жены смертных женщин. Была Великая Мать – рожала сыновей, рожала от сыновей, сыновей потом кушала. Ужас, в общем.

…и ниски, и келпи, и самые страшные – бугганы. – Различные виды водяных лошадей. О ниски и кельпи см. в примечаниях к песни «Волна». Бугганы – кровожадные монстры в виде коня, выходящие из реки и поедающие скот. И это в лучшем случае. В худшем – девушек.

К песни «Зимний мех»

Аккуратно расправил на снегу серое полотнище, собрал его в складки посредине… Пропустил пояс под складками ткани и лег на собранный килт, запахивая его края на себе. – Именно так – лежа – килт и надевается по правилам.

Взять того же Пуйла – он полюбил Риэнис с первого взгляда и целый год? век? – смотря как считать, – отворачивался от нее. – Согласно «Мабиногиону» (ветвь первая), Пуйл, обменявшись с Арауном обликом, год не прикасался к его жене (у валлийцев безымянной). Причины скорой смерти Пуйла в «Мабиногионе» никак не обозначены.

…топи и черного пса. Жуткую зверюгу. У нас в Корнуолле о таких говорили, что скот околевает от воя этой собаки. – Сэр Артур Конан Дойль отнюдь не придумал свою Собаку, он лишь творчески обработал легенды Девоншира (где, собственно, и поместил замок Баскервилей).

К песни «Черный Пламень»

Сархад, «плата за оскорбление чести» – С именем Сархада (действительно переводящимся древним понятием «вира») оказался сущий анекдот: в кельтском слове ударение – на первый слог, а во-о-от с ударением на второй оно превращается в имя или фамилию тюркскую. И распространенную фамилию, ага.

Но всё это мелочи по сравнению с тем, что сию фамилию носила некая недавно[4]4
  Написано примерно в 2010 году.


[Закрыть] скончавшаяся азербайджанка, одна из старейших жительниц нашей планеты. При такой фамилии – еще и нечеловеческое долголетие?! В позапрошлом веке Сархада заносило на Кавказ?!

Но шутки в сторону. Проще всего переводить имя героя современным словом «Расплата».

Диурнах и Ллидеу уже давно не те отчаянные юнцы, какими я их знал – Сархад не знает, что Ллидеу Серебряный Смех погиб еще раньше, чем Сархад был заточен, Диурнах убит (или вскорости будет убит) Морвраном во время охоты короля Артура на исполинского кабана. О гибели Диурнаха рассказывается в «Килохе».

…люди на все лады толковали легенды о том, что Золотой Олень помог унести Деву-Солнце в преисподнюю… – Перечислять народы, у которых есть такие сказания, очень долго. Ну, возьмите индийскую «Рамаяну» для примера.

…меня уже звали Коварным. Кователем. – Эти слова действительно родственные по происхождению, поскольку кузнец всегда считался магом. Слово «коварство» когда-то означало работу и изделия кузнеца (ср. «ткачество»).

К песни «Отражение»

Тогда возьми вон тот серебряный кинжал и срежь им три самых длинных волоса со своей головы. – Согласитесь, просить три пряди – это чересчур.

К песни «Гроза»

Ты был и остаешься моим вождем. Мой Вледиг. – Титул «Вледиг» у кельтов был скорее почетным прозвищем, чем обозначением реальной власти. Любому знатоку обычаев ясно: Сархад не сумел одолеть кабана – так какой же из него король?!

К песни «Песни лета»

Прекраснейшая из женщин на белой лошади – и бубенцы ее сбруи негромко звенят в такт шагам. – Как и Там Лин, Томас Рифмач (Томас Лермонт) становится возлюбленным королевы эльфов, отличающейся от Рианнон только тем, что у Рианнон имя есть, а у королевы из легенды – нету имени, увы.

…Только ныне рядом ты, славный менестрель. – Оно, конешшшно, менестрели и рыцари, идущие под венец, – жуткий анахронизм (да и к тому же экспансия германской культуры!), но давайте простим стихам это?