Читать книгу "Между"

Кромка чуда: Бендигейд Вран

Котел, исполняющий все желания. Самое большое сокровище. Самая грозная опасность.

У большинства людей желания просты – и их Котел мог бы просто кормить. Кормить всегда, кормить досыта. Ну, и поить допьяна, без этого уж никак…

У тех людей, кто живет не только пузом, но и головой, желания сложнее. Они хотят красоты – и Котел зазвучит для них богаче, чем сотня арф. Они хотят мудрости – и Котел откроет им тайны древнего. Они хотят волшебства – и Котел сотворит для них любое чудо.

Они хотят власти – и Котел даст им ее. И мне страшно подумать, что произойдет, если Котел исполнит такое желание алчного негодяя.

В Эрине похожий Котел воскрешал мертвых. Жуткое было зрелище – навек онемевшие воины с застывшими лицами, живое оружие. На счастье, мой брат Эвниссиэн бросился в тот Котел и уничтожил его.

Поэтому мы давным-давно скрыли Котел Керидвен. Ото всех. Ибо как отделить достойных от подлецов? Как пустить к Котлу одних, спрятав его от других?

– А могу я взглянуть на этот Котел? – негромко спросил Сархад.

– Он не исполнит твоего желания, – покачал головой Бендигейд Вран. – Он помогает лишь людям, а ты – не человек.

– Я не прошу об исполнении желания. Только посмотреть.

– Хорошо. Смотри.

С их стола исчезла вся еда, и на нем медленно возникла чаша.

Грубая надтреснутая глина, вылепленная без гончарного круга.

Чаша, выдолбленная из дерева.

Кубок сияющего хрусталя.

Почерневший котел из меди, огромный, больше этого замка.

Сверкающий камень, в котором переливается одна-единственная капля.

– Так что такое Котел Керидвен на самом деле? – тихо спрашивает Сархад.

– То, чем ты хочешь его видеть, – отвечает Бендигейд Вран.

Они долго сидят в молчании. Вокруг них играет музыка, движутся блики света.

– Я много веков думаю, как сделать, чтобы к Котлу Керидвен устремились лишь лучшие из людей? – тихо говорит Увечный Король.

– Покажи его всем, – пожимает плечами Сархад. – В твой замок пройдут лишь лучшие. Остальные просто не найдут дороги.

– Показать всем, не вынося из замка?

– Это невозможно?

– Это очень трудно…

– М? Тебе для этого не пригодятся сильнейшая из Королев людей и один неслабый сидхи?

– Силы вас двоих не хватит…

– Кто нужен еще?

– Подожди. Дай подумать, – Вран безотчетно протянул руку, и в ней возникла чаша с медом.

Сархад последовал его примеру. И получил свою чашу.

А мед из Котла Керидвен был сказочно вкусен.

– Послушай меня, Вороненок.

Сархад ничуть не обиделся на такое обращение – из уст Великого Ворона. Король продолжал:

– Чтобы Котел Керидвен пришел в мир людей, оставшись в Замке Врана, нужно могущество сильнейших из Древних, богов, сидхи и людей. В день Сердца Зимы соберитесь в Хороводе Великанов и соедините вашу силу.

– Я понял.

– И лучше бы, чтобы вас было двое мужчин и две женщины.

– Это нетрудно. Я позову Арауна…

– Нет.

– Почему?

– Араун рожден женщиной-круитни. Его могущество велико, выше иных Древних, но он…

– Тогда – Ху Кадарн. То есть Седой Волк.

– Отлично. А кто из богинь?

– Не знаю, мне всё равно.

Кромка силы: Бендигейд Вран

На склонах холмов из камней выкладывают очертания лошади и щедро поливают известью.

Так было. Так есть. Так будет, спустя века и тысячелетья.

Ее боятся. О ней рассказывают страшные легенды. Но на ее могущество уповают. И будут уповать.

Рианнон. Одна из трех богинь-Кобылиц. Они поделили между собой три земли: Эпона на юге, Маха на западе, Рианнон в Прайдене.

Если путнику, бредущему в тумане, выйдет навстречу белая лошадь, то более благой приметы ему не найти.

– Рианнон? Хорошо, – Сархад отхлебнул меда. – Пусть будет Рианнон.

– Но ведь она безумно ревнует тебя к Эссилт? – нахмурился Вран.

– Пусть ревнует, – махнул рукой Мастер.

– Послушай. Это слишком серьезно. Если вам четверым удастся соединить круг силы, то Котел Керидвен…

– Я уже понял. Удастся.

– Но ревность Рианнон может всё разрушить!

– Нет. Не тревожься: нет.

– Сархад!

Тот прищурился:

– Послушай меня, Верховный Король Прайдена. (И не отрекайся от этого титула – он только твой.) Меня не за длинные ресницы прозвали Сархадом Коварным. Конечно, за тысячу лет в темнице я позабыл многое, слишком многое… но ведь не всё. И остатков былой хитрости мне с избытком хватит, чтобы убедить одну-единственную женщину сделать нечто, идущее против всех ее желаний. Это очень просто, поверь.

– Ты солжешь ей? – нахмурился Вран.

– Ни в коем случае! Я скажу ей только правду. Ничего, кроме правды. Но… не всю правду.

Сархад улыбнулся. Оч-чень недоброй улыбкой.

Вран помедлил – и улыбнулся в ответ:

– Правду говорить легко и приятно, так?

– Почти, – рот Сархада изогнулся в усмешке. – Полуправду говорить не совсем легко. Но зато та-ак приятно…

* * *

Пройдясь по Залу Огня, Сархад щелчком пальцев вызвал Зеркало.

Оно услужливо показало ему Эссилт.

Ворон сосредоточился. Обмануть Рианнон было не очень-то трудно… при одном условии: он должен действительно испытывать все те чувства, в которых убедит ее.

Испытывать – или помнить их так, будто они – сегодняшние.

Черты Сархада, отраженного в Зеркале, разгладились. Тысяча лет с плеч – немало даже для сидхи.

Женщина рядом с ним стала выше, величественнее, горделивее.

«Рианнон! Мы были молоды – ты и я. Мы были счастливы. Я не забыл, и помнишь ты. Хорошо помнишь?»

«Что это?» – девы-сидхи подобрали подолы своих длинных одежд и, дрожащие, подбежали к трону Рианнон.

И было чего испугаться.

В зал вползали струйки огня.

Они не сжигали ничего – от них ни дыма, ни чада, ни пепла. Даже самые нежные зеленые листочки не скручивались от их жара, не падали безжизненным белым тленом.

Огонь ничего не уничтожал, но полз и полз по ее тронному залу, словно пламенеющие змеи осмелились проникнуть сюда.

Рианнон замерла, поняв, кто посылает ей таких вестников.

А змеистый пламень подбирался к ней, его золотистые протуберанцы оплетали колонны живой листвы, ничего не уничтожая и всё приближаясь…

– Сархад? Ты?

Языки огня обвили ей лодыжки, перекинувшийся сверху пламень оплел ее плечи, руки, грудь.

И потянул к двери – небыстро, но настойчиво.

Рианнон не противилась этим учтиво-жарким огням. Изжелта-красные протуберанцы змеились вокруг нее, лаская и приказывая. Словно золотая сеть оплетала Королеву.

…Девушки-сидхи не верили своим глазам: они впервые видели, чтобы их Королеву вот так – уводили. И она бы… повиновалась, покорная и счастливая.

– Ты хотел видеть меня? – спросила Рианнон, когда пламенеющие змеи ввели ее в Зал Огня.

– Видеть? – переспросил Сархад, чуть усмехаясь. – Можно сказать и так.

Он обнял ее, жадно проводя губами по ее щекам и шее. От этих касаний Белой Королеве стало жарче, чем от огня.

…А Зеркало отражало их же – только на тысячу лет моложе.

– Мой Сархад…

– Ты всё еще любишь меня?

– Ты сомневаешься? Ты смеешь сомневаться?

– Пойдем к тебе… – прошептал он.

– Почему ко мне?

Он подхватил ее на руки и ответил:

– Потому что в покоях узника ложе узко и жестко.

Стена расступилась перед ними.

…Черное Зеркало в пустом зале отражало Сархада и Эссилт, держащихся за руки.

Просто держащихся за руки.

– Любимый, – прошептала счастливая Рианнон.

Сархад не ответил, неспешно гладя ее тело.

– Но ты стал жаден и груб, – добавила она. – Сколько веков у тебя не было женщины?

– Ты сама знаешь это так же хорошо, как я.

– С того Бельтана? – Рианнон приподнялась. – С того самого Бельтана?!

…Она неслась в танце, отдаваясь веселью и не спеша отдаться кому-нибудь из жадно глядящих на нее. Но вдруг свет костра словно перечеркнул другой огонь: черный. Летящий наземь с небес.

Ворон. Сархад. Враг.

Рианнон сжалась от нахлынувшего страха: она была беззащитна сейчас. И если Коварный осмелился попрать святость бельтановской ночи… что делать?

Сархад сменил облик – и улыбнулся ей. Слишком памятной улыбкой.

– З-зачем ты здесь? – спросила она, скрывая испуг.

– Зачем мужчина приходит в Бельтан к женщине? – отвечал он.

– Но мы… – она осеклась: говорить «враги» явно не стоило.

– Давно не друзья, – усмехнулся Сархад. – Но сейчас – Бельтан. А ты что-то не спешишь найти себе спутника. Я – даже и не пытался искать кого-то. Ну? – он призывно распахнул объятья.

Слишком знакомый жест.

Она замерла. Сердце кричало «Да!» – а разум твердил, что Сархаду Коварному нельзя доверять!

Он понял это.

– Я не предлагаю тебе дружбы, Рианнон. Я не предлагаю тебе мира между нами… даже перемирия. Но в ночь Бельтана нет вражды.

Он подошел к ней, обнял.

– Только до рассвета… – прошептала она.

– Только… – отвечал он, приникая к ее губам.

– С того самого, – улыбнулся сидхи.

– Но… почему?

Сархад откинулся на мягкий мох, служивший им ложем:

– Почему? Я тогда уже думал только о мести. Новой любви не было места в моем сердце. А без любви… это не для меня, ты же знаешь.

– Знаю, милый…

Он намотал на палец прядь ее золотистых волос. Сбросил. Намотал снова.

Она прильнула к нему:

– Помнишь, когда-то ты хотел взять меня в жены? Не передумал?

– Передумал.

– Что?! – Рианнон резко отстранилась.

– Погоди, – он притянул ее к себе. – Сначала выслушай, потом гневайся. У тебя то и дело – новые смертные любовники. Я не осуждаю, просто… вечность быть обманутым мужем я не хочу. А вот стать тем возлюбленным, к которому ты возвращаешься после каждого однодневки, – это другое дело.

– Сархад… скажи мне одно: ты ведь не любишь эту смертную королеву? Эссилт?

– Рианнон, моя прекрасная Рианнон… – он ответил ей долгим поцелуем.

Лгать правдой было так приятно… И, в сущности, очень легко.

Рианнон еще не сбросила сладкой истомы, когда Сархад спросил:

– Ты бы хотела, чтобы во всех мирах нас с тобой увидели рука об руку?

– Конечно, милый…

– Это хорошо. Я смогу исполнить просьбу Бендигейда Врана и порадовать тебя.

– О чем ты?

– Верховный Король хочет, чтобы в день Сердца Зимы я пришел в Хоровод Великанов вместе с сильнейшей из богинь.

– Бендигейд Вран говорил с тобой?!

– Я гостил у него. Недавно, – бросил Коварный самым будничным тоном, на который был способен.

– Сархад!

– Что тебя удивляет? Мы с ним оба – Вороны, нам есть о чем поговорить.

– В день Сердца Зимы? Перед всем Аннуином – рука об руку? Да?

– Больше, Рианнон. Не только перед Аннуином. Перед всем Прайденом. И передо всеми землями Волшебства, какие только есть.

* * *

Сархад взбежал по винтовой лестнице на одну из башен замка. Здесь редко кто-то бывал, так что облик этой башни остался каким-то смазанным: то ли ствол высочайшей прямой ели и ветви вокруг него, то ли винтовая лестница со столбом посредине.

Но Сархада такие мелочи не интересовали. Ему нужна была вершина? макушка? – не всё ли равно, как назвать? Лишь бы там можно было поговорить с ветрами.

…Бендигейд Вран сказал ему, прощаясь:

– Если уговоришь Рианнон и будешь твердо уверен в ее согласии…

– «Когда», а не «если», – поправил Сархад.

– Неважно. Когда это произойдет – пришли мне весть. Расскажи обо всем теплому и ласковому ветру, он принесет твои слова ко мне.

– Хорошо, – кивнул Мастер. И осмелился спросить: – Не могу понять, почему ты вообще впустил меня в свой замок. Ведь мы с тобой схожи меньше, чем огонь и лед!

– Хм, то и другое обжигает, – рассмеялся Вран. – И потом, слышал ли ты людскую поговорку: «Ворон ворону глаз не выклюет»? Это про нас с тобой.

Потом Король посерьезнел и добавил:

– Сархад, если Котел Керидвен действительно явится в мир людей так, как мы говорили, то – считай, что ты мне более не обязан ничем. Исполнение несбыточного – за исполнение несбыточного.

Коварный долго глядел на Благословенного.

– Кто был тот негодяй, что нанес тебе рану? – тихо спросил Сархад.

– И что бы ты с ним сделал? – усмехнулся Вран. – Убил бы?

– Не-ет, я не настолько милосерден…

– Тогда не скажу. Но довольно разговоров. Лети, Вороненок. И пришли мне весть с теплым ветром.

– Да, мой Король.

Ни к кому прежде Сархад не обращался – так.

И вот теперь, стоя на верхней площадке башни (…под верхней развилкой ветвей исполинской ели), Сархад искал теплый и ласковый ветер. Вокруг него ярились десятки ветров, влажных и сухих, полных морской соли и гнили болот, напитанных самыми разными заклятьями или чистыми от любых… Сархад перебирал их, как мастерица перебирает окрашенные шелка, ища единственный цвет, самый глубокий и звучный.

Туника Сархада развевалась, рукава резко хлопали, и большого труда стоило не сменить облик, не взмыть вороном в небеса, не помчаться в замок Врана самому…

Но Король просил прислать весть. И эта просьба должна быть исполнена в точности.

И наконец лица Коварного коснулся поток теплого и ласкового воздуха.

«Лети в Воронов Замок, ветер… Расскажи Верховному Королю, что Рианнон будет счастлива придти со мной в Хоровод Великанов в день Сердца Зимы».

Золотые искры

– Явить Котел Керидвен всем землям… – задумчиво проговорил Араун.

– Аннуину и Прайдену, – добавил Сархад.

Король покачал рогатой головой:

– Если вам это удастся… ты хоть понимаешь, что это будет?

– Благо для обоих миров, – пожал плечами Ворон.

– «Благо»! – фыркнул Араун. – Он это называет просто «благом»!

– Ты считаешь иначе?

– Пойми же! Это может быть спасением для всех нас! Расходящиеся миры соединятся снова, сила древнейшей магии пройдет через…

– Ну вот я и говорю: благо, – с усмешкой перебил Сархад.

Араун посмотрел на него со странным чувством: то ли беспощадно покарать дерзкого, то ли по-королевски наградить.

Вместо ответа Сархад поклонился: и не поймешь, то ли учтиво, то ли насмешливо.

– Кто из нас пойдет уговаривать Седого? – спросил Араун.

– А разве Ху Кадарна нужно уговаривать? – удивился сидхи.

– Он уже давно не Ху Кадарн…

Появление Арауна возле пещеры Стаи было более чем неожиданным.

– Чем обязан? – поинтересовался Седой, вернувшись с очередной охоты.

Араун начал рассказывать: о Вране, о Котле Керидвен, о том, что будет, если Котел явится Аннуину и Прайдену, о силе, которая заставит ожить Хоровод Великанов…

– Ху Кадарна давно нет, – равнодушно ответил Охотник. – И я – не единственный Древний здесь. Возьмите любого – и удачи вам с Хороводом и Котлом.

– Но Вран хочет, чтобы это был ты.

Седой пожал плечами:

– А я хочу, чтобы это был он.

– Послушай. Если от богов – Рианнон, от сидхи – Сархад и от людей – Эссилт, то лучше всего, чтобы от Древних…

– Так это Сархад хочет увидеться с Эссилт? – рассмеялся Белый Волк. – Так бы сразу и сказал! А то – благо Аннуина и Прайдена, Котел и Хоровод… Наш Ворон соскучился по своей человеческой королеве, а благо Прайдена – только подходящий повод для встречи. Что ж, мудро.

Араун смотрел в землю и кусал губы. Отказ Седого был крушением многих надежд.

«Он слишком давно был в стороне ото всех наших бед. Он не хочет понять…»

– Я согласен.

– Что?!

– Что? – приподнял бровь Охотник. – Согласен придти в Хоровод Великанов в день Сердца Зимы.

Араун медленно выдохнул.

– И передай Сархаду: пусть впредь говорит сам. От посредников больше беды, чем пользы.

Кромка счастья: Сархад

Я говорю с тобой через наше окно.

К нему подходит Марх, я еще раз повторяю, как летал к Бендигейду Врану, как он мечтает о явлении Котла Керидвен обоим мирам… я говорю и говорю – об Аннуине и Прайдене, и слово «благо» по пять раз на фразу… а ты слушаешь меня.

Тихо и доверчиво слушаешь.

И Марх не возразит против этих долгих разговоров.

Уже сейчас – мы вместе. Не рядом – между моим окном и твоим воют ледяные ветра Межмирья – но я с тобой.

Жаль, что замечательное явление Котла Керидвен должно произойти в ближайший день Сердца Зимы. Лучше бы нам это чудо устроить через год… или через десять лет. Или через сто.

Мы бы готовились и готовились к сему великому событию…

Хоровод Великанов. Три круга, один в другом.

Круг людей – для толп народа. Съезжаются короли и эрлы, пришел Мерлин, в блеске знамен прибыл Артур со своим двором, пришли круитни, разрисованные вайдой, явились горделивые валлийцы, хмурые лотианцы… даже саксы, давно уже пустившие корни на земле Британии, медленно забывающие своих богов и свой язык.

Четыре камня, уложенные в немереной древности Бендигейдом Враном, были их кругом. Четыре стороны человеческого мира. Четыре сословия – жрецы, воины, земледельцы и низшие. Четыре… много чего. Человек любит делить свою жизнь на четыре части. Детство, юность, зрелость, старость; зима, весна… Вран был мудр, дав людям только четыре камня.

Второй круг.

Круг сидхи. В мире людей он невелик, люди видят лишь Висячие камни, возведенные нечеловеческой мощью. Людям не дано узреть, что этот круг огромен – только не в их мире. В Аннуине и Авалоне, в преисподней Нудда и сияющих чертогах небесного Бели… в лесных чащах и на вересковых пустошах, даже в пламени очагов и уютном тепле овечьих закутов – везде, где обитают сидхи, нелюдь, Добрый Народец… и народец совсем недобрый – везде высились эти врата, врата меж их миром и царством людей, везде собрались в этот день добрые и злые, жадные и щедрые, прекрасные и уродливые, высящиеся над горами и прячущиеся под шапкой желудя.

Третий Круг. Или, быть может, его и следовало именовать – Первым?

В мире людей он был лишь полукружьем. Вторая его половина стояла в ином мире.

Круг богов. Или – тех, кто могущественнее заложников жертв и святилищ.

Марх снял с плеч Эссилт меховой плащ, одними губами шепнул: «Иди, девочка. Пора. Удачи!»

Она уже не слышала мужа – и не видела толп людей, расступающихся на ее пути.

В белизне снегов и сиянии солнечных лучей, в ожерелье и диадеме, сотворенных лучшим из мастеров, она сейчас не была супругой Марха и королевой Корнуолла. Она была неизмеримо выше.

Круг людей кончился, Эссилт шагнула в иные миры. Во все разом. Прежде ее бы это испугало, но после Самайна, проведенного с Сархадом, она уже не страшилась ничего. Нелюдь? – Араун уже предлагал ей власть над этим миром, и она отказалась. И уже нельзя удивить ее мирами, перетекающими один в другой, будто смешиваются пресная и соленая вода в устье реки.

– Эссилт! – она увидела летящего к ней Сархада.

Королева счастливо улыбнулась, Ворон ударился оземь, сменил облик, на миг ответил ей той же улыбкой и – указал глазами на белую лошадь и белого волка, мчащихся к ним.

– Итак? – сощурившись, спросил Седой.

Сархад молча протянул руки обеим женщинам: правую – Эссилт, левую – Рианнон.

Седой сделал то же.

– Делай, что задумал, – кивнул Белый Волк. – Я помогу.

Творчество. Творение. Растворение.

Кромка мироздания: Сархад

Влажная и чуть дрожащая рука моей Эссилт. Девочка ждет чуда и страшится неизвестности.

Холодная, спокойная рука Рианнон. Эта – готова быть моей, только – зачем она мне?

Стоп. Не думать об этом. Не сейчас. Не при Рианнон.

Седой ждет. Он знает, что я должен сделать? Он готов помочь… но в чем?

Он знает. Хорошо бы и мне знать…

Чего я хочу? Быть рядом с Эссилт. Я получил свое.

Но я обещал чудо – обещал Врану. Обещал Прайдену и Аннуину. Только вот не приходит сила по приказу… как не приходит вдохновение по чьей-то воле.

Я должен…

Не знаю. Не могу. Не вижу.

Ладно, тогда иначе.

Моя маленькая Эссилт ждет чуда. Я ничего не должен ни Врану, ни Арауну. Я просто хочу порадовать Эссилт.

Рассказать ей сказку, как ребенку.

Кромка памяти: Сархад

Взгляни, Эссилт: для людей эти камни безмерно тяжелы. Пройдут века и тысячелетия, а Младший Народ будет гадать, как же мы смогли воздвигнуть эти врата и зачем.

Я расскажу тебе, моя маленькая королева. Ведь я был среди многих строителей – еще юношей по вашему счету.

Они были легки, Эссилт. Эти глыбы повиновались заклятиям так же легко, как травы покорно сгибаются под ветром.

Ты спрашиваешь, что за заклинания мы пели?

Не знаю.

Не смейся: я действительно не знаю. Когда поешь от счастья – то помнишь ли слова? Способен ли в час горя повторить напев запредельной радости?

Ты знаешь ткачество и вышивку, Эссилт. Ты знаешь радость, когда узор, доселе бывший лишь в твоем воображении, соединяется с полотном. Представь себе: мы – боги, сидхи, Вран – творили тот же узор. Только нашим полотном были миры. Мы связывали их так, как теперь люди рисуют двух зверей, немыслимо переплетенных змеиными шеями.

Тяжела ли тебе игла, Эссилт? Много ли нужно сил, чтобы поднять нить?

Нам было нужно не больше.

Шел снег. Легкие белые снежинки тончайшим кружевом спускались с неба, и эти нерукотворные узоры таяли, касаясь земли.

Снег нисходил на землю, мириады белых точек плыли вниз… завораживая и зачаровывая… и уже казалось, что навстречу белым искрам воздуха сияют золотые искры на глыбах камня, и если серебро снега плывет с небес, то золотые искры стремятся вверх, и тяжелейшие камни воспаряют, поднятые этими искрами, как тянется пар от воды холодным утром.

Нисходящая белизна и парящее золото… – а вместе с ним и поднявшиеся над землей камни, позабывшие о том, что они тяжелее всего на свете.

И то, что исполинские камни движутся над землей, – это сейчас никого не удивляло. Это было единственно возможным.

Выше, выше тянут камни искорки.

Вниз, вниз летит легчайший снег.

Два потока – вниз и ввысь.

Два медленных движения.

И между ними – словно раскрывает лепестки чистейший цветок.

Серебряно-золотое кружево сгущается – и возникает мерцающая Чаша.

Грааль. Котел Керидвен.

Высшая святость. Высшая мудрость.

Высшее сокровище Аннуина и Прайдена.

Святой свет.

Язычники называют его своим именем, поклонники нового бога – своим. Но эта святыня – для всех.

Кто-то опускался на колени, воздевая к небу руки в молитве; кто-то перебирал обереги на груди; кто-то просто не мог сдержать слез тихого счастья, и по лицу бывалых воинов текли слезы, и они не стыдились их.

Грааль не был ни близким, ни дальним. Он был со всеми и везде.

Жадным до пиров он представал воплощением изобилия изысканных яств и хмельной браги, для тех же, кто не ищет радости брюху… он был иным.

Он был счастьем, мечтой, надеждой… постижением мудрости.

Он – был.

Во всех мирах, с добрыми и злыми, с мудрыми и глупыми, с великими и малыми…

Но снег пошел гуще, золотые искры стали гаснуть, и всё отчетливее темнел Хоровод Великанов, стоящий там же, где и века назад, века вперед.

Да и разве может воспарить такая махина? Никаких чародейных сил не хватит поднять ее.

Образ мерцающей светом Чаши растворился в надвигающейся метели.

Люди кутались в плащи, подумывая, что обряд – обрядом, но им пора… Забренчала сбруя, всадники группами спешили прочь.

И хотя каждый из них уже думал о сегодняшних делах, но в сердце – даже огрубевшем от ярости битв – навсегда оставался Хоровод Великанов, парящий в золотых искрах, и сияющая Чаша.

* * *

Сархад, кляня себя за безрассудство, ринулся следом за Граалем. Он и сам не мог бы ответить, почему хочет снова увидеть его, снова поговорить с Враном, – сейчас, когда простое желание увидеть Эссилт обернулось чудом… высшим из чудес, которое он видел.

Ворон мчался сквозь небеса и ветра, сквозь миры и мороки, ища серебристо-белый след Грааля.

Он влетел в Карбонек, выбив переплет окна. Витраж брызнул осколками радуги. Сархад сменил облик, виновато глядя на пол, на разлетевшееся стекло.

Бендигейд Вран выразительно посмотрел на него:

– Ты, конечно, теперь герой, но зачем же окна бить?

– Я… я помчался за Граалем… я не хотел.

– Ты говоришь – «Грааль». Похоже, слишком сильна теперь вера в нового бога, раз даже ты называешь Котел Керидвен этим словом. Но что же ты хотел увидеть?

– Это чудо… Хоровод Великанов, поднявшийся над…

– Да, я знаю. Я видел всё это.

– Ты был там?!

– Нет. Котел оставался здесь. И был там.

В двери вошла величественная старуха в темно-сером платье и приветливо произнесла:

– Добро пожаловать к моему Котлу, Сархад. Я и есть Керидвен.