Читать книгу "Между"

Кромка надежды: Сархад

Неужели? Неужели сбудется то, о чем я и мечтать не смел?

Знаю, что не сейчас. Знаю, что не скоро.

Мне никогда не понять Галахада, я не такой, как Гвальхмаи и Друст, – но не меньше этих двоих я достоин исполнения моей мечты. Как-никак я первым пришел к Котлу Керидвен, я проложил для них всех этот путь. Даже для святоши-Галахада, искренне считающего меня то ли бесом, то ли вообще несуществующим.

Моя награда – заслужена.

Что же не так?

От чего у меня такое чувство, будто происходит что-то неправильное?

Будто я совершаю чудовищную, недопустимую ошибку?

Великий Ворон подходит к Котлу, кладет руки на его золотые бока, покрытые чеканным рисунком.

Золото Котла медленно начинает светиться…

– Стой! – неожиданно для себя крикнул Сархад.

Враг отдернул руки, сияние померкло.

– Что случилось?

– Ты… ведь желание будет исполнено только одно, а у тебя есть свое!

– Мое?

Кромка мечты: Бендигейд Вран

О чем мечтает Увечный Король? Нетрудно сказать.

Да и угадать нетрудно.

О том, чтобы зажила вечно кровоточащая рана.

Рана, которую я получил в Ирландии, когда надеялся достичь мира меж Прайденом и Эрином.

Стремясь к миру, я получил войну, которой так хотел избежать.

С той поры прошли века… война иногда затихала, но не прекращается. И пока Остров Могущества и Остров Чародейства – враги, этой ране не зажить.

– Тогда и речи не может быть о том, чтобы исполнять мое желание! Твое – стократ важнее.

– Нет, Вороненок.

– Но почему? Судьбы двух стран – только это и достойно чуда Котла. Моя мечта по сравнению с этим…

– Ничего не стоит, так, Вороненок? Быстро же ты забыл о том, что твое желание просто встретиться с Эссилт обернулось благом всего Прайдена.

– Но… прекращение войны…

– Сархад, ошибки людей должны исправлять люди, а не чудо Котла.

– Но ты страдаешь из-за этой войны.

– Послушай, Вороненок. У людей дети часто совершают неверные поступки, и отцу это всегда больно. Но он не делает правильно за них, вместо них – иначе дети никогда не научатся делать что бы то ни было сами. Эрин и Прайден – такие же дети. Прекратить войну они должны сами. А не я за них.

– Но…

– Мне еще раз напомнить тебе, что, назвав меня своим Королем, ты признал за мной право решать за тебя?

Бендигейд Вран снова положил руки на Котел. Снова вспыхнул золотой узор чеканки.

Сархад смотрел на это, отделенный чертой, которую уже не дано переступить ни смертному, ни бессмертному. Он видел, как золотое сияние окутывает Врана, видел, как шевелятся его губы. Слов он не слышал, но знал их и так.

Он и Эссилт будут вместе. Вечно. Не скоро – наверное. А война Британии с Ирландией окончится только тогда, когда с вековым раздором справятся сами люди.

«Что со мной? Сказал бы мне кто еще несколько лет назад, что я буду ставить благо Прайдена выше своего счастья, я бы высмеял его! А теперь… но нет. Мне безразличен Прайден. Мне больно за Врана. Я не хочу, чтобы он страдал.

Но мое желание уже ничего не значит».

Сияние померкло.

– Ты безумец, – горько сказал Сархад.

– Ты не первый, кто считает так, – пожал плечами Вран. – Но мое безумие несколько веков защищало Прайден и от римлян, и от саксов. Посмотрим, что будет теперь.

Ворон к ворону летит

– …И тогда нам навстречу выехал воин. Мы никогда в жизни не видели такого кошмара! Доспехи его были проедены ржавчиной, кое-где – насквозь, поверх них развевался черный плащ – словно его трепал ураган, хотя не было ни ветерка. А страшнее всего был его конь… это был скелет, скелет лошади, и он мчался галопом на нас, словно боевой скакун! Мой Король, осудишь ли ты нас, что мы не вступили в бой с таким чудовищем?

Артур отвечал:

– Вот уже который из вас возвращается и рассказывает мне жуткие вещи о Черных Всадниках, преграждающих путь в Карбонек. Найдется ли среди вас хоть один, кто сокрушит этих воинов?

– Я! – вскочил Медрауд.

Морвран вздрогнул, но, встав, заговорил спокойно:

– Мой Король, прежде чем биться, неплохо бы сосчитать наших врагов. Пусть те, кто вступал в бой с Черным Всадником, скажут, как он выглядел, ибо думается мне, что это один-единственный всадник, легко меняющий обличье.

Артур кивнул, и Морвран обратился ко всем:

– Достойные эрлы и могучие воители, запомнили ли вы хоть что-нибудь в облике вашего врага? Какого он роста и сложения? Каков он на лицо – бородатый, бритый? Какого цвета его волосы?

– Волосы его были черными, – припомнил Гвартегид, – пряди по обеим сторонам лица блестели золотом…

– Они были заплетены в косы? – прищурился Морвран.

– Я не видел. Он был слишком далеко, когда…

– …когда вы помчались наутек, – язвительно заметил Кей.

Артур жестом приказал ему замолчать.

– Точно, у него косы. Я с ним долго бился, – вздохнул Гвиддлуг.

– Борода? – требовательно спросил Морвран.

– Нет, его щеки были чистыми. Как у мальчишки.

– И еще, – подал голос Тейти Хен, – он был на удивление узок в плечах.

Несколько голосов подтвердили это.

– И вы все бежали, как зайцы, от этого щуплого юнца на сдохшей кляче?! – не выдержал Кей.

– Насчет «юнца» ты заблуждаешься, – резко ответил Морвран. – Он постарше тебя веков на дюжину или больше.

– Ты знаешь, кто это? – напряженно спросил Артур.

– Я почти уверен, что это – Сархад Коварный, освободившийся из заточения. Он в очередной раз обманул всех: поклялся жить в мире с Аннуином, и ему поверили, хотя я предупреждал, что такому лжецу доверять нельзя ни в чем! И вот цена всем его речам о мире. Мой Король, я много веков знаю, на какие подлости он способен, я поеду с ним биться и на этот раз, надеюсь, убью его. Пора освободить Прайден от этого могущественного злодея!

– Хорошо. Морвран и Медрауд, отправляйтесь. И положите предел бесчинствам Сархада Коварного.

– Ты посмотри, какие гости к нам движутся! – сказал Бендигейд Вран, склонившись над шахматной доской.

Там поползли вперед две черные башни.

– Узнаешь, Вороненок?

Сархад вгляделся. Лицо молодого воина было смутно знакомо, но не понять, кого он напоминает; зато второй..!

– Какая встреча! Наконец-то он сам…

– Он воин Артура, помни об этом. А ты – Страж Котла Мудрости.

– Ж-жаль, – сквозь зубы процедил Коварный. Потом спросил: – А кто второй?

– Его сын. По духу – уж точно его. А по плоти – этого тебе даже Котел не расскажет. Моргауза сама не знает, то ли от Морврана она его родила, то ли от Артура.

– Ее родного брата?

– Именно. В общем, многообещающий юноша.

Сархад опустился на одно колено:

– Мой Король, разреши мне их убить. Только этих двоих. Они заслуживают смерти. Оба.

– Заслуживают, да, – негромко отвечал Увечный Король. – Кто как Морвран и его бастард недостойны жить? И кто был достоин жизни больше, чем моя сестра Бранвен и ее добрый малыш Гверн?

Он резко поднял голову и посмотрел на Сархада:

– Ради высшей справедливости ты можешь вернуть жизнь Бранвен и Гверну? Нет. Тогда почему ты считаешь, что можешь отнимать жизнь – ради высшей справедливости?

…Отражения Увечного Короля и Сархада в Котле Мудрости задрожали, сменились, и стало видно, как почти те же самые слова произносил? произнесет? некто очень похожий на Бендигейда Врана, хотя его слушатель ничем не напоминает Сархада.

– Слушай меня, Вороненок. На моих глазах был убит Гверн, и бритты с ирландцами ради справедливости бросились друг на друга. И до сих пор нет конца этой войне. А если бы я ради справедливости отомстил убийце своего сына? Что стало бы с Прайденом тогда?

– Я понял.

– Сархад, если мое слово для тебя хоть что-то значит, то поклянись мне, что будешь сражаться лишь для защиты – себя, близких, дома, страны. Но никогда – ради справедливости.

– Можно, я не буду клясться? – тихо спросил Мастер. – Я слишком хорошо умею нарушать клятвы.

– Да, Вороненок. Не клянись, – улыбнулся Вран. – И поспеши: твои враги уже близко.

Сархад хищно усмехнулся.

– Удачи тебе, Вороненок. Боюсь, тебя ждет нелегкая схватка.

– Боишься? – расхохотался Коварный. – Да я только на это и надеюсь! Мне до зевоты надоело распугивать храбрецов одним своим видом.

Кромка битвы: Сархад

Когда-то ты многому научил меня, друг мой Морвран.

Помнишь, как ты учил меня идти к цели, не замечая никого и ничего? Помнишь, как ты обучал меня искусству лгать? Как учил меня выслеживать врагов? Как учил притворному дружелюбию, такому полезному в той войне, где не блещут мечи? Как тщательно объяснял мне искусство обманных чар?

Помнишь?

Главное, что всё это помню я.

Обманные чары – это прекрасно. Всего одно легкое усилие воли – и все воины Артура видели мой меч стальным. Интересно, что тебе рассказали про Черного Всадника? Но одно я знаю точно: ничего про мой меч.

Меч из белого дерева остается с сидхи в миг превращения. А в эльфийском облике его нетрудно скрыть заклятием.

Ты твердо уверен, что я безоружен… Что тебе угрожают лишь когти и клюв Ворона.

Твои уроки, Морвран. Друг мой. Учитель мой.

Сегодня мы узнаем, хорошо ли Сархад усвоил твои наставления.

На этот раз Сархад не стал ничего выдумывать. Ни коня-скелета, ни тучи воронов, предшествовавших его появлению, ни пляски туманов, ни призрачных всадников, сквозь которых копье проходит, не причиняя вреда.

К своему бывшему другу и нынешнему врагу Сархад вышел просто. Не наводящий ужас Черный Всадник, а просто – Коварный.

И меч сокрыт под туникой.

– Ну здравствуй, Сархад, – усмехнулся Морвран. – Как говорят люди, тысячу лет не виделись.

– Соскучился? – приподнял бровь Мастер.

– Я обещал Артуру твою голову, – отвечал тот.

Коварный изумился:

– Артур верит твоим обещаниям?! Бедный мальчик… Как его, такого наивного, Королем-то избрали?

И тут Медрауд бросился на него.

В другой раз Медрауд, которого еще не называли Мордредом, не напал бы на безоружного противника, но Сархада он таким не считал, хоть у того и не было меча на поясе и брони на теле. Сын Морврана лучше лучшего знал: этому врагу нельзя верить ни в чем. Лгать для него всё равно что дышать.

Так что Мордред ударил, пока враг опрометчиво похваляется своей силой.

Сархад уклонился – в последний миг, так что Мордред невольно сделал шаг вперед, оставив врага сбоку и чуть сзади. Мгновенно Коварный вцепился ему в плечи – и сменил облик.

Огромный ворон расправил крылья и с добычей в когтях взмыл в небо.

Морвран взвыл.

– Давай, – расхохотался Сархад, – отбей его у меня! Боишься, что весь Аннуин будет опять смеяться над вами? Как же, двое на одного! Ну, чего ты стоишь?!

Кромка ненависти: Морвран

Я всегда добиваюсь своего.

Сархад, ты думаешь, я испугаюсь за сына? Если ты его сбросишь, я успею подхватить.

А если ты решишь его отпустить на условиях – это еще лучше.

Говорят, ты стал честным, а, Сархад? Честных я давлю меж пальцами.

Ты уже потерпел поражение – когда вышел против меня.

Ты уже мертв, глупец.

Ты не бился тысячу лет, ты просто-напросто разучился сражаться. Я легко убью тебя.

– Верни мне его, проси что угодно, только верни живым!

– Морвран, ты считаешь меня наивным? Единственное обещание, которое ты сдержишь, это – ударить мне в спину. Так что просто лови своего ублюдка. Пусть забудет вмешиваться в войны Древних!

Сархад разжал когти. Окровавленный Мордред рухнул вниз.

Морвран подхватил сына. Тот был жив, но беспощадно истерзан. Глубокие раны от когтей, сломано плечо, пара ребер.

– Ну, Морвран, – загремел голос Сархада из поднебесья. – Сразимся как Ворон с Вороном!

Тот принял вызов и взмыл в небеса. Человеческое оружие и латы были бессильны в схватке двух исполинских птиц, но Морвран гораздо больше полагался на свои когти и клюв, чем на меч и кольчугу.

Они сошлись, словно две тучи, одна – пронизанная молниями, другая – истинно кромешная тьма Авагдду. От взмахов их крыльев по земле проходились свирепые ветра, ломавшие деревья, выворачивавшие их с корнем.

Воздух почернел от вырванных перьев.

Кровавый дождь шел над Вороньим замком, вода в озере побурела и посолонела.

Противников уже невозможно было различить – две черные тучи слились в одну, огромную. День стал темнее ночи. От тошнотворного запаха крови невозможно дышать.

Ветер стонал меж стенами замка, а из поднебесья яростнее грома слышались крики бойцов.

Кромка горя: Керидвен

Кому мне желать победы из вас двоих? Кому?

Тому, кто был рожден мной, но отвернулся от меня, избрав путь гнева и обратив мудрость во зло?

Или тому, кто и рожден и взращен другой, но служит Котлу так верно, что я невольно хочу назвать его своим сыном? Его, не Авагдду.

Сархад, ты пощадишь Морврана, я знаю. Но он не пощадит тебя… рано или поздно он нападет опять.

И слово матери не удержит его.

За что я обречена видеть схватку сыновей?!

Сархад слабел. Тысячу лет назад он был превосходным бойцом, но тогда – не теперь.

И когда он с отчетливой ясностью понял, что силой на силу ему не одолеть Морврана, он резко пошел вниз.

Враг ринулся за ним, настиг почти у самой земли, вцепился когтями в спину… только это было его ошибкой.

Сархад сменил облик, гибкое тело сидхи выскользнуло из огромных когтей, и Коварный вскочил на ноги, одновременно выхватывая меч.

Один взблеск белого дерева – и гигантское правое крыло Морврана повисло безжизненно. Сидхи чуть с ног не сбило потоком крови.

Кромка победы: Сархад

И всё-таки, Морвран, ты непростительно наивен. Уж ты-то знал меня хорошо, как никто. Тебе было отлично известно, что у Сархада всегда на один клинок больше, чем видно.

Или не на один…

Да, конечно, ты сам помог Рианнон уничтожить мой меч. Конечно, я постарался, чтобы ты не узнал о новом. Но ты мог бы догадаться, что я не выйду на бой безоружным.

Ты лежишь у моих ног в луже крови. Вряд ли ты когда-нибудь возьмешь меч в правую руку. Сомневаюсь, что ты еще хоть раз взлетишь. Лишить Ворона полета – пожалуй, убить тебя было бы милосерднее.

Я хотел твоей смерти, но мне удалось большее.

Хорошо, что я дал слово не убивать тебя. Как бы я сейчас вернулся в замок Керидвен – убийцей ее сына?

Прощай, Морвран. Ты был мне другом, ты был мне врагом. Теперь ты – никто. Калека, достойный лишь презрения и жалости. Ползи отсюда вместе со своим Мордредом. Вы живучи, вы не умрете от этих ран.

И вам не понять, почему я вас пощадил.

– Жив, Вороненок! – Бендигейд Вран, хромая, поспешил к нему.

Сархад улыбнулся, но видно было, что он держится только на гордости.

– Окунись в воды озера. Эта вода заживит твои раны.

– Спасибо.

– Обопрись на меня. Пойдем.

– Но ты сам еле идешь!

– Ты когда-нибудь перестанешь спорить со своим Королем?

Они дошли до берега, Сархад вошел в воду – как был, в окровавленной одежде, сел, прислонившись к песчаному склону.

– Как хорошо…

На том берегу Керидвен хлопотала над сыном и внуком.

Мать есть мать.

Конец Черного Всадника

Сархад откровенно скучал. К Вороньему замку давно, уже очень давно никто не приезжал, так что обычные развлечения, они же служба, – кончились. Пару раз он пытался завести разговор с Увечным Королем о том, что не пора ли, дескать, отпустить Вороненка на волю… но тот отвечал неизменно: «Еще не все».

Будь Сархад волком – он бы выл от тоски. Но воющий ворон… – это было чересчур даже для него. Так что сидхи героически искал, чем бы заняться.

Летать по окрестностям не было ни малейшего желания: наступала осень, зарядил мелкий противный дождик, и никакой уважающий себя Ворон не полетел бы в эту мерзкую муть. Впрочем, воронов из Кинверхина Сархад не спрашивал: он отправил их следить за дорогами, а сам искал занятий в замке.

Самый простой выход из этого тоскливого тупика – устроить здесь мастерскую. Но Мастер отлично понимал: стоит ему взяться за любимую работу – и ничто не заставит его отвлечься. Хоть сам Артур явись к Котлу Мудрости.

По счастью, Бендигейд Вран пристрастил его к игре в шахматы.

Кромка судеб мира: Бендигейд Вран

В сущности, я и сам не знаю, что мы делаем: творим судьбу или получаем пророчества.

Мне известно лишь одно: в этих шахматах – грядущее. Короли, королевы, славные воители, толпы безымянных воинов…

Я не знаю, придумываем ли мы имена этим королям или прозреваем их.

Сегодня я играю белыми, Сархад. Моего короля будут звать Сердце Большого-и-Опасного Кота.

Странное имя, говоришь?

Да, странное. Но что-то в нем есть… что-то правильное. Может быть, я не слишком точно уловил, как оно будет звучать в грядущем.

Ты в ударе сегодня, Сархад, – мой король заперт словно в темнице. Похоже, я проиграл. Жаль. Этот Сердце Большого Кота мне казался многообещающим.

Погоди-ка… а если так, так и вот так? Твой король слишком рано счел себя победителем.

Мат, Вороненок.

– Хм, – сказал Сархад, вставая из-за стола, – интересно, в какой-такой темнице будет заперт этот Большой Кот?

– Не «Большой Кот», а Сердце Большого Кота, – наставительно поправил его Бендигейд Вран.

– Но всё-таки? Сердце, Печенка, Левая Пятка… как ни назови.

– Что ты спрашиваешь у меня? Вон Котел, загляни – и увидишь.

– А тебе не интересно? Сегодня ты выиграл ему свободу – неужели не хочешь узнать, кому ты сотворил такую судьбу?

Увечный Король вздохнул:

– Не знаю, Вороненок. Я пытался заглядывать в будущее – но оно слишком непохоже на тот мир, к которому я привык. Я мало что смог понять. Хочешь – попробуй сам. Котел ответит тебе. Но вот поймешь ли ты ответ…

Кромка виденья: Сархад

Я подошел к Котлу. Сегодня – серебряная чаша на узорчатой ножке, мне по грудь. Красивый орнамент.

Попытался думать о будущем. Об этом самом Большом Коте, то есть его Пятке… тьфу, Сердце.

Но, видно, шутки слишком мешают сосредоточиться. Я видел какие-то желтые пески… ничего похожего на Прайден. Что нашему королю делать в бесконечных желтых песках?

Меньше ёрничать надо, тогда и Котел шуток шутить не будет.

Но от Котла уходить не хотелось. Я стал просто смотреть… вода (или что в него налито?) колыхалась, одни непонятные картины сменяли другие, иногда я просто видел дно чаши и орнамент на нем…

А потом… это было больше, чем видение в Котле Мудрости. Это было вокруг меня, я был внутри этого, внутри – но это чудо было и во мне…

Кромка виденья: Бендигейд Вран

Что творится с тобой, Вороненок? Вокруг тебя струится серебристо-голубой свет, ограждая тебя прочнее, чем каменная стена.

Что открыл тебе Котел Керидвен?

Я вижу удивление на твоем лице… радость… улыбку…

Ты хорошо улыбаешься, Сархад. Жаль, что редко, слишком редко это бывает чистая улыбка, а не язвительная гримаса.

Но, кажется, в будущем ты станешь чаще радоваться, а не насмехаться?

Кромка грядущего: Сархад

Она идет по городу Белых Сосен. Не идет – бежит.

Счастлива как ребенок. Торопится увидеть сразу всё, немедленно, сейчас – хотя у нас времени сколько угодно.

У нас?!

Да, я с ней. Неудивительно: как бы иначе она попала в запретный город сидхи?

Хм, забавно смотреть на себя со стороны. У меня бывает такое щенячье-блаженное лицо? Хотя… если мы с ней окажемся дома, и она будет вот настолько рада – пожалуй, именно так я и буду смотреть на нее.

Дома? Мы вернемся – домой? Этот город, ненавидимый мною веками, станет домом? Мне? Нам?..

Она кажется частью его. Она – человек, но в столице сидхи она не чужая. Любимая, ты – впервые в городе Белых Сосен, но уже сродни ему, а я…

А я, кажется, тоже. И черные одежды впервые за сотни лет сменил на серебристые – правда, с черным рисунком, но хоть не выгляжу дырой в сложном узоре столицы сидхи.

Матушка? Ты обнимаешь Эссилт и называешь ее дочерью?

Неужели это будет?

– Ты хочешь узнать, будет ли это?

Хриплый старушечий голос. Керидвен.

– Госпожа моя…

Серебристая стена исчезает. И Грааль сейчас – уродливый медный котел со вмятиной на боку.

– Хочешь, – говорит Владычица Котла, – я отвечу тебе, что это: греза или грядущее?

– Госпожа…

– Хочешь?!

Но Сархад уже пришел в себя, он спокоен и собран, как обычно. Миг растерянности позади.

– Нет, – твердо. – Если это будущее, я хочу достичь его сам, своими силами, а не потому, что так суждено. Если же это – лишь моя греза, то… как знать, может быть, я смогу превратить ее в пророчество.

Молчание. Ворон, решительно:

– Нет. Я не хочу знать ответа.

Керидвен подходит к нему:

– Как же ты горд, Сархад…

Кромка вины: Сархад

Трудно смотреть в глаза матери врага. Матери былого друга.

В глаза старухи, назвавшей меня сыном.

Трудно смотреть в те глаза, что видели битву двух сыновей: родного и названного.

Простишь ли ты меня, госпожа?

Я не хотел биться с Морвраном… Лгу!

Да, глупо скрывать. Я хотел сразиться с ним. Но я бы напал на него иначе… не так, как всё произошло.

Или… не стал бы нападать? Сейчас в моей жизни слишком много дел и стремлений, чтобы посвящать ее мести.

Госпожа Керидвен, я не пытаюсь оправдаться, но… будь моя воля, я бы не искал боя с Авагдду.

– Я знаю, – тихо отвечает Керидвен. – Теперь знаешь и ты. Не напади он на тебя – мне не пришлось бы смотреть на ваш поединок.

– Прости меня…

– За что? Ты сохранил ему жизнь. Но больше ему никогда не взлететь.

– Владычица Керидвен, ради тебя я пощадил бы его, даже не будь я связан обетом Стража!

И в этот миг Сархад искренне верит в свои слова.

* * *

…Сархад стоял у выбитого им давным-давно окна и смотрел на облака. Те творили что-то непонятное: пышные кучевые неподвижно стояли вдали, а легкие и маленькие стремительно летели мимо них. Это сочетание покоя и порыва было странным. И красивым.

Холодный осенний ветер гулял по замку. Сархада он раздражал, не более, а вот Увечному Королю приходилось тяжело: рана разболелась, и Вран даже не каждый день выходил на свою рыбалку. Сидхи вообще не представлял, какая сила должна заставлять Короля снова и снова заходить в холодные воды озера за незримым уловом.

Вот и сегодня Вран сидел у растопленного очага (кстати, а кто его топит? кто рубит для него дрова? – Сархад этого никогда не видел), не в силах встать. Подле него стояла чаша с горячим питьем; питье было всегда горячим – и Коварный мысленно поблагодарил Котел Керидвен за такое простое и такое нужное чудо.

– Так ты говоришь: Пламень, потом Тьма, а теперь Свет? – закашлявшись, спросил Бендигейд Вран.

– Я?! Говорю?! – Сархад обернулся и непонимающе посмотрел на Короля.

– Ну, думаешь. Какая разница. Рассказывай.

– О чем?

– Хитришь, Вороненок. Ладно, я сам расскажу за тебя.